Freak Show

Коротко поблагодарив бармена, любезно подлившего мне ещё виски, я вынуждено залпом осушила стакан. Горло приятно обожгло. Дмитрий, крутя в татуированной ладони бокал с игристым, был молчаливым и, судя по двум возникшим вертикальным складкам на переносице, размышлял о чём-то серьёзном. Пару мучительно-тягучих минут я не решалась с ним заговорить, тревожась, что Дмитрий, нагло вырванный из омута собственных мыслей, обидевшись, поспешит покинуть мою компанию. — Ты же всё слышал, да? — Мои губы плотно сжались, демонстрируя всё то напряжение, что сейчас ядом растекалось по моим вздувшимся венам. Дмитрий, отведя свой скучающий взгляд в сторону, криво усмехнулся. — Поверь, я не имею привычки подслушивать чужие разговоры. — Он лишь на долю секунды взглянул на меня каким-то разочаровано-осуждающим взглядом. Это читалось в его глазах, черных, как омут. Я невольно поёжилась, хоть и не смогла утаить мимолётное облегчение за натянутыми уголками губ. — Но, что касается твоего разговора с той бескультурной девицей, прошу меня извинить, я не смог удержаться. — Каждое его невесомое, лёгкое движение и слетевшее со сжатых губ слово было насквозь пропитано его изящными манерами и чрезмерной напыщенностью. Ножка бокала, что всё это время он крутил между пальцев, негромко звякнула, поставленная на край барной стойки. Дима, педантично поправив массивную цепь на оголенной шее, с неким любопытством осматривал меня. Его острый, непоколебимый взор жадно схватился за открытые, аккуратно уместившиеся на коленях сжатые ладони. Я смущённо закусила уголок губы, тут же ощутив на кончике языка сладкий привкус губной помады. Несомненно, излишнее внимание от столь приятного и обворожительного парня льстило мне. Но где-то глубоко внутри, там, где кровь растекалась в моих жилах, а сердцебиение учащалось от единой мысли о юном чернокнижнике, я чувствовала себя виноватой. Виноватой в том, что, будучи в отношениях, позволяла себе думать о другом. Желание со всей силы отвесить себе отрезвляющий подзатыльник било тревогу, и я, жадно схватившись за бокал, осушила всё до последней капли. Боковым зрением я ощущала на себе его тяжелый взгляд и никак не могла совладать с собственными эмоциями. В помещении было невыносимо душно, но готова поспорить, что не этот факт повлиял на то, что моя кожа сейчас полыхает огнём. В уголок губ затекла капля высокоградусного алкоголя, которая, стоило лишь мне напрячь густо накрашенные губы, вытекла. Это было приятное ощущение, когда капелька, превратившись в маленькую, остужающую струйку, огибая каждую вздрагивающую морщинку на моём раскрасневшемся лице, прервала свой путь на остром подбородке. Дмитрий, сохраняя свой прежний, загадочный и сдержанный вид, судя по вздрагивающему кадыку, сглотнул. Его бледные, пухлые губы тронула самодовольная ухмылка. Не прерывая зрительного контакта, он опустил руку в маленький нагрудный кармашек своего бархатного пиджака и вынул, расправив, хлопковый чёрный платок. — Это лишнее. — Затаив дыхание, негромко вырвалось с моих губ, когда Дмитрий, вытянув руку, неожиданно резко сократил дистанцию между нами. В нос ударил его таинственный, манящий аромат трав и…костра. Поистине магическое сочетание, подходящее только ему. Брюнет не посчитал нужным одарить меня своим ответом. Мои губы опалило его невыносимо тёплое дыхание. Сквозь неплотную ткань, я ощутила родное тепло нежного касания. Благодаря возникшей между нами близости, я с вожделением изучала каждую малейшую складочку на его белоснежном, остро очерченном лице. Взгляд чернокнижника ласково коснулся моих приоткрытых губ, из которых трепетно вырывалось обрывистое дыхание. В момент меня пробрала адская дрожь от резко проснувшегося желания коснуться его расслабленных губ. Ощутить привкус игристого на своём языке, прочувствовать на себе весь спектр тех эмоций, что он утаивал за маской непоколебимости.

Я хотела его.

«Прекрати! Хватит! Это неправильно!»

Я была вынуждена отодвинуться первой. Меня обуяла зверская дрожь и непонятный трепет. Дима, на пару секунд застыв в прежнем положении, печально улыбнулся. Уголки его рта впервые оказались опущенными.

«Неужели, он тоже этого хотел?»

Сейчас было важно перевести тему. И я, нервно поправив свои крупные локоны, забегала глазами по размытому, темному помещению. — Ты не похож на человека, что любит посещать подобные места. — Первое, что пришло в голову, звучало до боли банально. Дима, будто поймав мои мысли, заметно расслабился. Теперь он снова казался спокойным и сдержанным. С проскальзывающими нотками флирта, ответил: — Ты внимательная, похвально. — Если бы не накрывшее волной смущение, я бы возмутилась. Продолжая строить глазки, Дмитрий, прожигая меня своими чёрными очами, продолжил: — На дух не переношу клубы. Скопление разнообразной энергии, и излишне повышенное энергетическое поле для меня, пожалуй, ещё та мука. Мне куда приятнее проводить время в компании близких людей. — Жестикулируя своими утонченными руками, объяснял Дима. — Тогда позволь полюбопытствовать. — Я сдержанно улыбнулась. — И что же ты тогда здесь забыл? — Чернокнижник одобрительно улыбнулся, поправляя спадающие на лицо непослушные пряди. — Меня пригласил мой хороший друг, и я просто не мог позволить себе отказаться от его приглашения. — Я задумалась. Видимо, этот человек был для Димы очень важным, раз он переступил через собственный дискомфорт, и появился здесь. — Если бы я знал, что этим вечером встречу здесь тебя, то без лишних колебаний сразу же согласился прийти. — Я смутилась, как влюбленный подросток. Приложив холодную, влажную ладонь к собственным губам, я, не тревожась размазать помаду по лицу, попыталась утаить улыбку. Рядом с ним я снова ощущала себя прежней, настоящей и искренней Агатой. Давно стёртые из памяти эмоции, словно лезвие ножа, нещадно срезали колючие нити, сдерживающие мои ангельские крылья. — Пожалуйста, никогда не прячь от меня свою улыбку. — Его тон хоть и звучал мягко, но я восприняла это как приказ. — Прятать такую очаровательную улыбку самое настоящее преступление. Я заёрзала на барном стуле и уже не знала, куда себя деть. Закусив тыльную сторону щеки, я всячески пыталась унять проснувшееся во мне давно забытые эмоции. Дима был искусным льстецом и дамским угодником. При виде этого загадочного, обворожительного парня смею предположить, не одна я теряю голову. А как может быть иначе, когда он позволяет себе так умело вгонять меня в краску? Рядом с ним сейчас я теряю голову и здравый рассудок. Это ненормально и нисколько не похоже на меня. Мои расправленные крылья безжалостно опалили. Весь воздух одним грубым ударом выбили из лёгких, когда позади Димы показался незнакомый женский силуэт. На его мощное, расправленное плечо упала аккуратная, наманикюренная ладонь. Мой ревностный взгляд тут же мёртвой хваткой схватился за её симпатичное, азиатской внешности, личико. Её тонкие губы, накрашенные лёгким слоем блеска с мелким шиммером, расплылись в обворожительной улыбке. Без сомнений, эта уверенная особа знала себе цену. — Я тебя потеряла. — Прощебетала девушка сладко улыбаясь. На лице Димы не дрогнуло и единого мускула, когда шустрая ручка особы сползла с плеча гораздо ниже, соскальзывая на пиджак, помимо которого на торсе чернокнижника, больше не было ни единого элемента одежды. Меня будто ударило разрядом тока, видя, как незнакомка развратно ведет себя рядом с ним, нисколько не смущаясь моего присутствия. Её темный, игривый взгляд иронично прошёлся по мне, прежде чем девушка сделала то, чего я от неё несколько не ожидала. Она резко утратила весь интерес к Диме, что так и таял от её ласк, и переключилась на меня. Её нежные, тёплые ладони неожиданно коснулись моих оголенных плеч, по которым незамедлительно поползли мурашки. — Она красивая. — Несмотря на иностранную внешность, русской речью девушка владела идеально. — Давай возьмём её с собой, пожалуйста. — Чего-чего, но такого вопиющего отношения к своей персоне, я никак не ожидала. Меня всю передернуло, когда пришло осознание сказанных ею слов. — Вэй, перестань смущать мою подругу. — Взяв свою спутницу за талию, Дима по-хозяйски притянул девушку к себе. — Я скоро вернусь, ступай обратно. — Погладив азиатку по её изящной спинке, приказал Дима. Незнакомка, загадочно улыбнувшись мне на прощание, оставила на щеке парня невинный поцелуй, прежде чем выбраться из его крепких объятий. Когда девушка пропала из моего поля зрения, я тут же злобно зыркнула на Диму. Его лицо, как всегда не выражающее ничего кроме треклятого спокойствия, даже в такой ситуации осталось неизменным. Чего совсем не скажешь обо мне. Кажется, от растекающейся по жилам злости я покраснела с головы до ног. Из приоткрытых губ вырывается сбивчивое, шумное дыхание. Некогда расслабленные ладони сжаты в трясущиеся кулачки. В расширенных зрачках искрами полыхает убийственный огонь. — Прошу простить её за эту выходку, девочка немного перебрала. — Невзначай прокомментировал Дима, махнув бармену рукой, чтобы тот подлил ещё ледяного шампанского. — Это не оправдание её развязного поведения. — Процедила я, потихоньку приходя в себя. Сейчас, если попытаться забыть о сексуальной азиатке, пытающейся заигрывать со мной, возникает весьма интересный вопрос: — Она твоя девушка? — Дима поперхнулся выпитым алкоголем. Пару раз постучав себе по грудной клетке, парень искренне расхохотался. Я чувствовала себя крайне растерянно, ведь понять его резкие смены эмоций для меня было задачей не из лёгких. — Извини. — Он невинно улыбнулся. — Нет, она не моя девушка. Несомненно, я люблю проводить время в женской компании, особенно, если дам будет несколько, но это уже личное, прости. — Значит ты просто используешь девчонок ради секса? — Неприятный вывод. Чернокнижник недовольно нахмурился, продемонстрировав мне во всей красе своё сердитое лицо. — Вот значит какого мнения ты обо мне. — Фыркнул черноволосый. — Каюсь, бестия, я грешен. — Я удивлённо захлопала ресницами. Как он меня только что назвал? — Но я никогда не позволял себе кем-то пользоваться, просто потому что мне это совсем незачем делать. Пользоваться женщинами удел неуверенных в себе особей мужского пола, я же не такой. — Его рассуждения задели меня за живое. Дима лишь один из тех напыщенных альфа-самцов, что готовы на всё, лишь бы девушки грызли друг другу глотки за хотя бы каплю его внимания. — Прекрати эти примитивные рассуждения. — Его ладонь неожиданно громко стукнула по барной стойки, и я, испугавшись, дрогнула. Как он это делает? Неужели чернокнижник способен читать женские мысли? Тогда, если так подумать, наклевывается вполне логичный вывод, почему так много девушек сходят от него с ума. Одного обаяния и сладкой мордочки мало для того, чтобы завладеть тысячами женских сердец. — Ты ведь не веришь в любовь, правда? — Этот вопрос я довольно часто задавала сама себе. Я вспомнила Максима. Я, наверное, никогда его не любила. Наши отношения с ним всегда держались на привязанности, которая вскоре переросла в зависимость.

Быть зависимой от чего-либо страшно.

Дима наклонился вперёд. Чёлка тут же упала на его лицо, но чернокнижнику это нисколько не мешало. Сквозь смолистые волосы он глядел на меня так пожирающее, словно пытаясь выцепить во мне ответ на мой же вопрос. Я намеренно отвела голову в сторону. Послышался ехидный смешок. — Конечно, верю. Любовь, пожалуй, одно из немногих чувств, ради которых хочется жить. — Я нервозно затеребила кольца на пальцах, за беседой с Димой совсем позабыв о главной причине, по которой я явилась сегодня сюда. Чёрт, меня, наверное, уже Максим обыскался. — Ну, а ты? — А я уже и совсем позабыла суть вопроса. Дима снисходительно улыбнулся, обнажая белоснежную улыбку. — А ты веришь в любовь? — Верю. — Я тут же вспомнила свою семью. Именно мама и брат, будучи живыми одаривали меня этим чувством. — Но больше не чувствую её. — Мне уже не обязательно было смотреть на Диму, чтобы чувствовать его взгляд на себе. Под ребрами всё приятно сжалось, когда его большая ладонь нашла мою. Сейчас, я наконец-то в деталях могла разглядеть чернильные рисунки, вбитые под белоснежную кожу. Его длинные пальцы аккуратно обхватили мои, нежно и аккуратно массируя костяшки. В уголках глаз застыли слёзы, которые спустя мгновение вырвались из глаз. Подушечка моего пальца коснулась кончика его носа, а после Дима тихо прошептал: — Кнопочка. — На моём лице расцвела болезненная улыбка. Сейчас, обливаясь слезами, я не боялась, что Дима посчитает меня слабой. Я нисколько не тревожилась о том, что вокруг нас, как коршуны, кружился любопытный народ. Сейчас передо мной сидел совсем не чернокнижник. Его большие, голубые, как летнее небо глаза, налились слезами. На лоб спадали непослушные, белоснежные прядки. Женя улыбался мне так по-доброму, как мог только он, что у меня и не осталось ни капли сомнений, что именно брат сейчас застыл перед мной. — Я так редко говорила, что люблю тебя. Прости за это, — моя дрожащая, обледеневшая от страха ладонь боязливо коснулась его холодной щеки. Брат последовал моему примеру, и я, будто кошка, соскучившаяся по его ласке, уткнулась щекой в большую ладонь. — Я бы отдала всё, чтобы вы с мамой вернулись и снова были со мной рядом. — На колени бусинами падали слёзы. Я прикрыла глаза наслаждаясь этим мгновением. Как такое может быть? Почему он здесь? Это же нереально, это не по-настоящему. Так быть не должно. — Мы всегда будем рядом, бусинка. — Я настолько резко отодвинулась от него, что с трудом не свалилась со стула. Больше не было Жени, передо мной снова возник образ чернокнижника. Его бездонные глаза, кажется, сияли под светом софитов. Я не узнавала прежнего Диму. Его лицо выражало всю ту боль, что навсегда затаилась в моей душе. Что это было, и как он это сделал?

«Неужели, благодаря Диме, я смогла хотя бы ненадолго увидеть Женю снова?»

— Мне пора. — Готова была поспорить, что сейчас на мне не было лица. Размазывая слёзы по щекам, я вскочила со стула. Путаясь в собственных ногах, я с трудом стояла на каблуках. — И ты правда молча уйдёшь? — Непонятный импульс проник между лопаток, приказывая развернуться к нему. Дима тоже встал, но не подходил, выдерживая безопасное и комфортное для нас двоих расстояние. — Клянусь, я не знаю, что это сейчас было. — Он прекрасно понимал о чём я. Язык заплетался, и я с трудом могла высказать свои мысли. — Но спасибо тебе. — И я ушла. Не попрощавшись. Смешалась с подвыпившей толпой, расталкивая людей вокруг, молилась, лишь бы не потерять сознание. Я не помню, как оказалась на улице. Вокруг клуба скопились курящие компании, и я, стараясь выглядеть хоть капельку спокойнее, чем ощущала себя на самом деле, подошла к одной из них, попросив угостить сигареткой. Когда горький фильтр очутился на языке, а горло обуял раздражающий табачный дым, я немного успокоилась. Мокрое лицо, как на зло, обдало морозным ветром, из-за чего я мгновенно вздрогнула. — Ты что тут делаешь, идиотка? — Перед замыленными глазами замаячила перекошенная от злости физиономия Макса. — Ты что, страх потеряла, ты на кой чёрт с этой дурой сцепилась? — Он про Лесю. — На меня смотри, ты что, пьяная? — Его грубые ладони обхватили моё лицо. От неожиданности сигарета выпала из рук. — Отвези меня, пожалуйста, в отель. — Больше я не сказала ни слова. Подробности этого вечера я решилась оставить при себе.