Freak Show

Единственное, что было способно согреть меня в этот ветреный апрельский день — был горячий чай и несколько кусочков невероятно вкусного, песочного печения, которым всю съемочную группу любезно угостила мама покойной Александры. В то время, пока Олег, которого не в какую не хотели отпускать впечатленные герои сегодняшнего выпуска, приносил свои искренние соболезнования, я аккуратно пробиралась сквозь размытые дороги прямиком к нашему автобусу за перчатками, которые, я до последнего не решалась брать с собой. Но как оказалось, хотя бы тут я удосужилась хоть немного напрячь свою извилину и не облажаться. Что касается того самого "облажаться", уже спустя нескольких часов съемок, от моих беленьких кроссовок не осталось и живого места. Мысленно обругивая себя самыми последними словами, я с трудом выползла на более-менее приличную асфальтированную тропинку, стряхивая с высокой подошвы налипшую грязь. Запрятав заледеневшие руки в тёплых карманах, я не прекращала хмурить брови сквозь накиданный на макушку флисовый капюшон. Обветренные губы тронула самодовольная ухмылка, когда среди пёстрой шумной толпы, мне удалось разглядеть высокий, знакомый, чёрный силуэт. Как я и догадывалась, наш автобус уже окружили пищащие от восторга девчонки, строя чернокнижнику свои влюбленные глазки. Дима, неумело спрятавшийся от лишних глаз за объемным капюшоном приветливо реагировал на просьбы сфотографироваться. Со стороны, он казался таким беззаботным и обворожительным, что никогда и не скажешь, что этот парень был не просто экстрасенсом, а потомственным чернокнижником. Стоило толпе чуть расступиться, сорвавшись с места, когда в поле зрения замаячил младший Шепс, Дима мирно присел на рядом стоящую обшарпанную лавочку. Пару раз похлопав себя по карманам объемной куртки, чернокнижник смял в своей татуированной ладони пачку сигарет. Соблазнившись на табачное изделие, я тут же сделала уверенный шаг вперёд. Несчастный кроссовок с характерным хлюпаньем погрузился на дно глубокой лужи. С трудом устояв, чтобы не отвесить самой себе смачную пощёчину, я театрально закатила глаза, вытягивая промокшую насквозь ногу из ледяной топи.

«А носки запасные я взять не додумалась».

Пробираясь к парню сквозь грязь и расколотый асфальт, я молилась, лишь бы перерыв не закончился слишком быстро, и мне удалось хотя на пару минут затянуть Диму в увлекательную, как минимум для меня, беседу. Поникнув головой, юный чернокнижники не спеша раскуривал тлеющую сигарету. Видя, как утончённо он сминает горький фильтр между длинных пальцев, я будто увидев самый вкусный десерт, нервно сглотнула. Каждое его движение было чертовски завораживающим и отточенным. Я стиснула челюсть, когда хлипкая лавка с протяжным скрипом прогнулась под моей тушей. Щёки опалил пунцовый румянец. — Угостишь? — Наверное, стоило в первую очередь поздороваться. Какая же я невежда. Дима, придерживаясь мучительной тишины зашуршал карманами куртки. Протягивая полупустую пачку сигарет, экстрасенс аккуратно выглянул сквозь чёрный капюшон. Его бледные тонкие губы исказились в саркастической ухмылке. Незамедлительно угостившись одной сигаретой из оставшихся пяти, я ловко закусила приторно—сладкий фильтр.

«Вишневый чапман—редкостная гадость.»

— Огоньку. — Я хотела одобрительно закивать, но парень уже вытянул ко мне руку чиркнув колёсиком зажигалки. Почти каждую нашу, по своему запоминающуюся встречу, Дима подкуривал мне. Почему-то этот простой, лишенной какой-либо смысловой нагрузки факт, теплился где-то между рёбер. — Прекрасно выглядишь сегодня. — Я тут же возмущенно встрепенулась, испепеляюще зыркнув на чернокнижника. Выглядела, я и правда, сногсшибательно: парка влажная из-за прошедшего недавно дождя, вьющиеся волосы нитями липнут к лицу, а ноги…я, пожалуй, тактично опущу этот момент. Дима чуть поёрзав на дощатой лавки повернулся ко мне, благодаря чему, я теперь во всей красе могла наблюдать его довольную улыбочку. — Благодарю вас, сударь. Осталось только пятой точкой в луже поплескаться для полного завершения образа. — Дима сдержанно засмеялся. Его глубокий голос красочным эхом ударил о стенки моей черепной коробки. Какое счастье, что сквозь множество слоев одежды, чернокнижник не может рассмотреть выступившие по всему телу мурашки. — Как ты? — Хороший вопрос, потому что я сама плохо понимаю, как я. — Нормально, спасибо, что спросил. —Стряхивая под ноги истлевший пепел, тихо сказала я, не прекращая смущаться. Рядом с чернокнижником, я не могла подавить все те эмоции, что просыпались во мне, лишь стоило Диме показаться мне на глаза. — А ты как? — Парень сухо хмыкнул, одним движением массивной подошвы впечатывая несчастный окурок в грязь. — Не знаю. — Честно признался Дима. — Странно. Такое чувство, будто переродился. Сложно описать, прости, думаю с моей стороны будет некрасиво, если я стану тебя грузить лишней информацией. — Хоть парень и пытался казаться невозмутимым, я ловко перехватила скользящую по его лицу морщинку. Уголки губ тут же опустились, подрагивая, словно чернокнижник погрузился в неприятные, терзающие его мысли. Сейчас, будучи со мной наедине, Дима был настоящим. Фарфоровая маска слетела с его безупречного сдержанного лица, обнажая передо мной все те запретные эмоции, что чернокнижник предпочитает утаивать не только от объектива камер, но и от меня. Признаться, я находилась в полной растерянности. Что сказать Диме? И стоит ли вообще что-то говорить? Может, сейчас, ему просто необходимо побыть в тишине, наедине с самим собой? Сегодняшний день, эмоционально, никого не щадил. — Я могу тебе чем-нибудь помочь, или сейчас мне лучше стоит оставить тебя? — Больше всего я не хотела двигать чужие личные границы, нарушая его покой. Чернокнижник поднял на меня свои большие, пронзительные, тёмные омуты. — Просто побудь рядом со мной, пожалуйста, — сердце предательски сжалось пульсируя. Дима смотрел на меня так...откровенно. Но в его взгляде вовсе не читалась похоть. В нём, пробираясь сквозь бездонные зрачки, я видела нечто интимнее. —Твоя энергетика даже мне даёт чувство защищённости. — И что это значит? Что он имел в виду под «даже мне».

«Сколько можно терзать мой разум своими загадками?»

Стоит ли сейчас пытаться обсудить тему, неумолимо терзающую мой разум с самого утра? Почему бы не рискнуть? В любом случае, времени у нас осталось катастрофически мало и договорить до конца мы, наверное, никак не успеем. — Знаешь, с твоим появлением в моей жизни, я не минуты не провожу в спокойствии,— формулировка крайне неудачная, но Дима, кажется, понимал о чём я. — За эти полтора месяца в моей жизни произошло столько всего необычного и не поддающегося здравому объяснению, что я правда уже не знаю, что мне думать. В нашу последнюю встречу произошло то, что я никак не ожидала увидеть..., —Посреди глотки возник гадкий ком. — Я видела его...в твоём лице, понимаешь? — Я нисколько не удивилась, когда чернокнижник, внимательно слушая, многозначительно взглянул на меня на долю секунды, кивнув. Я, признаться честно, наконец-то ощутила облегчение, убедившись в том, что мои видения, в итоге, не были поводом для того, чтобы посетить психиатра. —Я не знаю, как ты это сделал, но это было самое настоящее чудо. —Обледеневшую кожу рук неприятно пощипывало, из-за чего я тут же запрятала руки обратно в тёплые карманы. — Сегодня я видела брата во сне. Нам удалось немного поговорить, и знаешь, Женя признался, что его присутствие ощущаю не только я. А ещё, он невзначай обмолвился, что ему кто-то помогает. Может быть, конечно, это просто сон, но почему мне кажется, что этот загадочный помощник, именно ты? — Рано или поздно меня всё же погубят смышлёные дамы. — Ирония так и плескалась на кончике его языка. Я коротко взглянула на чернокнижника, что поникнув головой, носком ботинка ковырялся в грязи. От вида, как Дима невозмутимо возится в земле, меня передёрнуло. — Его я увидел раньше чем тебя. — Я не переставала удивляться. В мыслях всплыли обрывки того мартовского вечера, когда на пороге дома семьи Донских, состоялось наше весьма специфичное знакомство. — И уж поверь, Агата, он выглядел совершенно иначе, не же ли чем то, что явилось к тебе во сне. — И даже это Дима знал. Кажется, мне стоит прекратить удивляться всему, что может показаться необычным. Всему, даже самому непонятному есть одно объяснение —чертовски привлекательный чернокнижник. Теперь же, по крайней мере, я была уверена, что если вымершие миллионы лет назад динозавры восстанут, это уже не будет казаться мне такой дикостью. После нашего с Димой знакомства меня уже ничего не способно впечатлить. — Я знала, что это всё-таки был ты. — Не глядя на Диму, я могла распознать на себе его цепкий взгляд. Старая лавка вновь издала режущий слух скрип, когда Дима, сменив позу, придвинулся ко мне. Я старалась всячески не подавать виду, что это простое действие с его стороны, жуть как взбудоражило меня. — Стоило подумать, что скажет лишнего. — Неожиданно равнодушно бросил парень. Меня же всю переполняло волнение. Как он это делает? Как ему каждый раз настолько легко получается вывести меня на эмоции? Сейчас, сидя в непристойной близости, взволнованная и заинтригованная, я уже не ощущала прежнего холода. Либо, моё тело наконец-то смирилась привыкнув к холоду, либо же с Димой становилось в разы теплее. — Подожди! — В плену его чар мой мыслительный процесс отказывается работать. Приходится напрягаться сильнее, чтобы не обронить ни единой детали. — Ты сказал, что он "выглядел совершено иначе", и как же он выглядел тогда на самом деле? — Вопрос, действительно стоящий. Дима снисходительно улыбнулся, будто ожидал, что я обязательно задам из всех возможных вопросов именно этот. Стоило мне в сотый раз за всё то время, что мы находились наедине поднять на него свои глаза, щёки молниеносно обожгло его горячее дыхание. Сигарета, так и недокуренная, выпала из рук утопая в грязи. Боясь быть замеченной, я вынужденно отодвинулась. Если опять всплывёт какая-нибудь фейковая информации о наших с Димой отношениях, Максим с меня точно три шкуры спустит. Чернокнижник же на моё действие отреагировал тихим смешком. — Думаю тебе известно, что из себя представляет человеческая душа. — Я согласна кивнула, но когда поняла, что сказанное Димой было нисколько вопросом, а утверждением, ощутила неловкость. — Душа, по природе своей является неким сгустком энергии, и этот сгусток всегда имеет один единственный облик. Благодаря активному совершенствованию своих навыков, не так давно я стал видеть знаки и даже трактовать их, но в тот день случилось нечто странное даже для меня. Будучи в дороге на испытание, я уснул. До этого ночью я жутко воротился, из-за чего уснуть мне удалось буквально за пару часов до будильника. Стоило мне только сесть в автомобиль, как меня тут же стало жутко клонить в сон, и когда мне, в конце концов удалось уснуть, мне приснилась тень. Тогда я не знал почему вижу чужую душу, и почему та явилась именно ко мне. Как я раннее говорил, душа всегда имеет только один, неизменимый облик, и этот облик — тень. Бесформенный тёмный силуэт, не имеющий ни глаз, ни рта, но при всём этом это, способная со мной разговаривать. И когда я, резко покинувший неспокойный сон, разбуженный кем-то из съемочной группы ступил на территорию дома Донских, снова увидел тёмный фантом, но в этот раз, наяву. Без всяких сомнений, эта была тень пришедшая до этого ко мне во сне. Полупрозрачный сгусток возник позади тебя, уронив свои худые руки на плечи, обнимая. Ты даже представить не можешь, как тебе на самом деле повезло не быть счастливицей, способной её слышать. Фантом рассказал мне, что до момента, когда его душа покинула прежнюю оболочку, он был молодым парнем, недавно покинувшим этот мир. Тень, приходящая ко мне во сне не замолкая умоляла отпустить её, дать возможности прекратить скитания в мире живых, позволяя ей уйти туда, где ей было самое место. Душа не умолкала ни на секунду, из-за чего мне и вовсе стало казаться, что её протяжный измученный вой поселился в моей голове. Тень, паразитируя, напитывалась моей энергией, и именно благодаря тому, что она выбрала меня в качестве донора, той ночью она против моей воли показала себя. Душа знала, что в тот день я встречу тебя, и в итоге, потребовала, чтобы я стал её проводником в этот мир. Я почти лишился возможности на полноценный сон, не мог смотреть на своё отражение в любых зеркальных поверхностях, потому что всегда видел её. Везде, где бы я не находился я, она не давал мне покоя. Я не медиум, и мне порой крайне сложно бывает понять, что от меня хочет покойник. И когда я смог окончательно убедиться в том, что душа, преследующая меня, является твоим родственником, я сделал то, что посчитал необходимым. Я должен был освободить вас обоих от страданий. Вчера ночью я ходил на погост, подробности, уж извини, я обязан утаить ради твоего же спокойствия. Эта ночь была единственной, когда Женя смог напрямую связаться с тобой. Я знаю, что рассказанное повергло тебя в шок, и сомневаюсь, что после услышанного твоё мнение обо мне останется неизменным, но ты должна меня понять. Нас заставляют колесить по всей стране в поисках паранормального, умоляя избавить свои дома от призраков умерших родственников, но к сожалению, люди, сами того не осознавая, загоняют душу в клетку постоянно оплакивая и нежилая отпускать. Именно по причине человеческого эгоизма, души наших близких застревают в этом мире. На этом, мой рассказ закончен. Прошу меня простить, если своими действиями я причинил тебе больно и дискомфорт, мне жаль.— Над ухом прозвучал знакомый щелчок колесика зажигалки. Дима, закончив рассказ, закурил. Я же сидела молча и неподвижно. Сейчас в голове был самый настоящий вихрь, и я не успевала фокусироваться на одной мысли, как возникла новая. — Господи, какая же я идиотка. — В уголках остекленевших глаз застыли слёзы, что в конечном итоге, стоив мне шмыгнуть носом, брызнули из глаз. Солёные струйки разъедали кожу. Как назло поднялся ветер обдувая багровое мокрое лицо. — Не говори так. Ты просто любишь, а любовь... — Ещё та дрянь. — Грубо перебила чернокнижника, не дав закончить утешительную мысль. Я услышала, как дима посмеялся. — Без капли сомнений, бестия, ты права. Но помимо приведённого тобой факта, любовь, наверное, самое сильное чувство на свете. Любовь может как даровать жизнь, так и отнять её. Любовь способна создавать прекрасное, но стоит ёё ранить...она разрушит всё. Ты же, лишь хотела сохранить это чувство внутри себя.— Философские рассуждения чернокнижника оставили неизгладимое впечатление о нём. Сейчас, после всего, чем он со мной поделился, мне было по-настоящему страшно. Кто такой Дима на самом деле? Что скрывается под сладким личиком молодого парнишки? И как, после всего, что между нами произошло, мне его воспринимать? Сколько же ещё секретов таит чернокнижник? — Ты самый удивительный человек, которого я когда-либо в своей жизни встречала. — Вытирая лицо холодным рукавом куртки, я поднялась с лавки. Пожалуй, не это я хотела у чернокнижника узнать. — Я не закончил. — Громче обычного сказал Дима заставляя меня застыть на месте. Черноволосый встал, подняв на меня свои чернющие глаза обнажая зубы, оскалился в хитрой ухмылке. Самый настоящий лес, и не иначе. — Он сказал, что ты любишь бабочек. — Парень тут же сунул руку в карман. — Его предпоследней просьбой было подарить тебе то, что будет всегда напоминать о нём. Я, признаться, долго думала, но не нашёл ничего лучше, чем подарить тебе это. — Он раскрыл свою огромную ладонь. — Я надеюсь, что она хоть немного сможет понравиться тебе. — Она прекрасна. — Мои мокрые глаза завораживающе уставились на маленькую хрустальную фигурку. Эта была совсем небольшая, но невероятно красивая и детализированная бабочка. В грудной клетке приятно заныло, когда подарок оказался в моей дрожащей красной ладони. Невероятно красивая и тёплая. — Спасибо за всё, что ты для меня сделал. — Я ступила вперёд. Хлюпающая под ногами грязь больше не тревожила меня. Дима, растерявшись, дрогнул, когда мои руки аккуратно обвили его мощную шею. Мокрая щека уткнулась в его грудь прислушиваясь к ритму его сердцебиения. Готова была поклясться, оно ускорилось. А что если нас увидят? А что, если окружающие не поймут и напридумывают не пойми чего? Без разницы. Совершенно всё равно на всё и на всех, когда он так близко, невесомо обнимает за талию прислоняясь своей головой к моей. Преступная и роковая близость. — Я рад, что смог угодить прекрасной даме. — Я улыбнулась. — А что насчёт последней просьбы? — Я Нехотя оторвалась от его вздымающаяся груди. Тёмные брови сдвинулись у переносицы. Чернокнижник на секунду задумался, видимо, потеряв обрывок не рассказанной до конца мысли. — Только не подумай лишнего, я лишь передаю его просьбу. — Я насторожилась. Наши объятия прервал Дима, нервно поджимая губы. — Его очень тревожит человек, что находится сейчас рядом с тобой. Моё дело сказать, а вот делать какие-то выводы, уже будет необходимо делать тебе. — Дима громко прокашлился всячески избегая прямого зрительного контакта. — Он не достоин ни минуту, проведённой рядом с тобой. Это всё. — Его лицо выражало усталость. Больше Дима не сказал ни слова, а уже спустя несколько минут, перерыв, длинной в целую вечность, закончился.