Freak Show

Сейчас, наверное, было около трех часов ночи, но меня, ловко затерявшуюся среди пьяной массы, нисколько не волновало время. Острые ноготки тянутся ввысь, еле касаясь проплывающих в воздухе полупрозрачных бесформенных колец кальянного дыма. Со всех сторон нещадно долбит громкая попсовая музыка, из-за чего кажется, что все мои органы соединившись в единое гадкое месиво, вот-вот попросятся наружу. Волосы, собранные в высокий зализанный хвост, нещадно хлещут по окружающим меня физиономиям. Без того возмутительно короткое платье скользит выше, еле скрывая от нежеланного внимания тощие ягодицы. Взмокшее под тонкой тканью тело, будто не имея ни единой косточки, необычно легко и гибко двигается в такт громкой музыке. На губах, окрашенных в несколько слоёв красной помады, остался лёгкий привкус выпитого вина и скуренных сигарет. Отяжеленный косметикой опьяненный взор с трудом борется с ослепляющей, ядерно-зеленой, неоновой подсветкой. Глаза наливаются слезами, когда чьи-то грязные липкие руки касаются моей талии, утягивая в толпу. Не в силах сопротивляться я утопаю среди дрыгающихся на танцполе потных тел. От местных ароматов приторного кальяна и выпивки воротит, из-за чего мои до этого растянутые в улыбке губы, смыкаются, стараясь сдержать подступивший к горлу ком. Некто, крепко сжимающий мою горячую ладонь в своей ледяной, упорно утягивает в самую глубь толпы. Сердце предательски сжимается, пульсируя, словно предвкушая что-то плохое и неизбежное. Моя ладонь выскальзывает из чужой прежде, чем я оказываюсь в самом центре танцпола, подсвеченного неоново-красным. Только сейчас я обращаю внимание на то, что музыка, играющая всё это время на фоне, никак не заканчивается. Ног, обутые в высокие каблуки, касается дрожь. Я, встревоженная не на шутку, оглядываюсь, стараясь среди чужаков найти хоть один знакомый мне силуэт, но все, кого я сейчас видела перед собой, казались мне неживыми, одержимыми марионетками. Их склизкие злобные улыбки пробуждают во мне приступ паники. Без того расширенные остекленевшие зрачки наливаются кровью, которая спустя несколько секунд кровавым ручьем растекается под глазами. Меня охватывает дикий, нечеловеческий страх. Я машинально прикрываю влажными ладонями рот, нисколько не тревожась этим действием размазать по лицу помаду, предельно аккуратно отступаю назад. Моя взмокшая, оголенная спина соприкасается с чужой. Челюсть сжимается до слышного только мне скрипа, от мысли, что даже сквозь ткань одежды, я каждой клеточкой тела ощущаю этот мёртвый холод. Нечто, представшее передо мной в образе обычных людей, враждебно настроенные по отношению ко мне, не теряя время наступают, протягивают свои ледяные тощие лапы. Из оставшихся во мне сил я бросаюсь бежать, бесцеремонно расталкивая тянущихся ко мне существ. Музыку, прежде звучащую на фоне, заглушает стук собственного сердцебиения. Всеми фибрами своего тела я чувствую нарастающую угрозу. Возможно, происходящее сейчас — это просто сон? Очень страшный и неправдивый сон, и я скоро проснусь в своей кровати, перепуганная, но живая? Или, может, я просто не уследила за своим бокалом, и некто, имеющий свои корыстные мотивы, подсыпал мне какой-то дряни в вино? Иначе, как ещё объяснить то, что сейчас происходило передо мной? Я с трудом сдерживаю крик, когда чьи-то острые когти безжалостно царапают плечи. Адреналин зашкаливает, обжигающей лавой разливаясь по вздувшимся венам. Я, теряя веру выбраться из толпы злых существ, отчаянно бросаюсь вперёд, травмируя себя и тех, кто окружает меня. Чей-то острый локоть прилетает прямо в грудную клетку, вышибая из моего тела весь оставшийся воздух. Я тут же, жмурясь, прикладываю ладонь к больному участку. Губы, прежде сомкнутые, искажаются в болезненной гримасе, позволяя горячим слезам затечь в уголки губ. Дышать становится гораздо труднее, и, кажется, если я не смогу спастись, то в конечном итоге просто задохнусь среди кишащих повсюду тварей. Ледяные пальцы мёртвой хваткой цепляются за мои дрожащие плечи, протяжно рыча и утягивая туда, откуда мне никогда уже не выбраться. Тело, оцепеневшее от страха и боли, падает ударяясь острыми колени о скользкий, глянцевый пол. Их нечеловеческий рык проникает сквозь кожу, выворачивая всё моё нутро наизнанку. Последняя попытка, и я поднимаю отяжелевшую голову вверх, подставляя зареванное, перекошенное от страха и боли лицо под лучи неона. Какая-то неведомая сила заставляет меня всмотреться в грозные, наступающие силуэты. Среди монстров, я с трудом могу разглядеть его неподвижный, облаченный в чёрный, силуэт. Максим. В этот раз с моих губ срывается душераздирающий громкий визг, а из шеи тонкой струйкой окропляя блестящее платье, хлыщет кровь. Дрожащие ладони тут же хватаются за глотку, пытаясь остановить поток обжигающей кожу крови. Алая жидкость сочится сквозь пальцы, оставляя липкие пятна на коже. Я хочу закричать, но вскрытое горло не позволяет мне этого сделать. Их безумные окровавленные глаза впиваются в мои. Ледяные лапы жадно обхватывают податливое тело, утягивая мой труп. Последнее, что я вижу, прежде чем потерять сознание — его родную, гадкую ухмылку.

••••

Горячий душ, пожалуй, был одним из самых действенных рычагов воздействия на мой затуманенный разум, способный быстро и эффективно привести меня в чувства. Иначе, объяснения, почему я уже на протяжении нескольких минут беспрерывно тру грубой мочалкой один и тот же участок тела — у меня не было.  Душевая лейка, вечно выскальзывающая из намыленных рук с характерным грохотом падает, затерявшись на дне ванной. Я же, тихонько цокнув, следом опустила намыленные ладони в набранную воду.  Сейчас, больше всего хотелось покурить и позавтракать чем-то лёгким, но сытным, по типу…манной каши. От одной лишь проскочившей мысли о еде, мой желудок довольно взвыл, стягиваясь в ноющий, проголодавший узелок.  На ладони уместился невесомый бесформенный комок пены с приятным ароматом лесных ягод, что завораживающее переливается под игрой искусственного света.  Мои, прежде расслабленной губы сомкнулись, вытягиваясь, тонкой струйкой теплого дыхания сдувая с ладони пенную верхушку. Крупные, переливающиеся всеми цветами радуги снежинки тут же закружились в воздухе, прежде чем раствориться в остывшей воде. Ноги, удобно закиданные на мокрый бортик ванной, свисая, лениво болтались из стороны в сторону. Влажные вьющиеся пряди облепили распаренную кожу, узорчатой лианой оплетая тонкую шейку.  Телефон, оставленный на краю раковины, не прекращающее вибрировал, оповещая меня о новых пришедших сообщениях. Я же, устало выдохнув, пожелала, что снова забыла отключить звук. Больше всего меня выводило из себя, когда кто-то бесцеремонно беспокоил меня в мой же выходной.  Влажная ладонь испуганно коснулась тонкой кожицы, ощупывая шею, в подтверждении того, что никакой крови на ней не было. После сна, что обрушился на моё сознание на днях, я чувствовала себя довольно встревоженной. Одним словом — параноик. Губы тронула саркастическая улыбка. Пожалуй, первое, чем я займусь, когда пойду в заслуженный отпуск — посещу психолога, а ещё лучше, психиатра. Пропью каких-нибудь антидепрессантов запивая горсть таблеток хорошим белым вином. Улечу куда подальше, плескаться сутками напролет в море, завтракая любимыми морепродуктами.  От сладких планов на будущее меня отделяла горькая, настоящая, совсем не сладкая реальность. Реальность, что на самом деле, была настоящим кошмаром, в которой теперь было место на существование призраков и прочих потусторонних существ. Со дня, когда я в последний раз виделась с Димой, прошло три дня, но я по-прежнему не могла прийти в себя после всей той информации, что обрушилась на мой неподготовленный разум. Разве, такое, может быть на самом деле? Что ж, сейчас я буду самой настоящей дурой, если буду дальше пытаться отрицать то, что мистика — не фантазия писателей, а экстрасенсы — не мошенники, а не просто люди, которым, были дарованные поистине сверхчеловеческие силы.  Теперь же, я знала правду. Но стало ли мне от этого легче? Нисколько. Но всё же, наша встреча с загадочным чернокнижником всё-таки была неслучайна. Теперь, зная, что наше знакомство было предначертано… душой моего покойного брата, я не знала, какие выводы в этой пугающей истории можно подвести.  Я, считала, что страдаю, а на самом деле по-настоящему страдала лишь душа моего брата, что по моей вене не могла найти покоя после смерти, и конечно же Дима, что был вынужден против своей воли быть посредником между мной и Женей.  Я была настолько слепа и озабочена самой собой и своим ничтожными проблемами, что с головой утонула в собственном эгоизме. Не замечала ни знаков, ни того, что происходило всё это время у меня прямо перед носом.  Даже сейчас, когда прошло немного времени, а я вернулась в свою квартиру, где меня больше никто не ждал, я почему-то было уверена, что это ещё не конец в нашей с Димой истории. По крайней мере, я на это надеялась. Было крайне трудно описать весь тот спектр отрицательных эмоций, что я ощутила, когда через закрытую дверь ванной комнаты, отчетливо услышала треклятый звонок в дверь. Догадаться, кто беспокоил меня в воскресной утро, было несложно.  Пока Максим безостановочно измывался над дверным звонком, я быстро закуталась в махровый халат, прихватив вибрирующий от поступающих сообщений телефон, впопыхах выскочила из ванной. На кончике языка скопилась вся самая нецензурная и гадкая лексика, которое, конечно же, при возможности я обрушила на менеджера. Скользя босыми ногами по холодному полу, я быстро оказалась возле двери, нехотя, несколько раз, до характерного щелчка прокручивая дверной замок. Видимо, чтобы мужчина перестал беспокоить меня в любое удобное для него время, мне нужно отойти в мир иной. Хотя, зная Максима, покой мне никогда не светит. Входная дверь громко хлопнула, приглашая незваного гостя войти. Раскрасневшийся от возмущения мужчина окинул меня своим привередливым, недовольным взором.  — Телефон, — в его сжатой ладони мелькнул новенький смартфон. — тебе на кой чёрт вообще нужен, не скажешь? — Я, как можно незаметнее, сунула свой телефон в глубокий карман халата. — Звук выключила, извини. — Утро началось с оправданий. Максим раздраженно хмыкнул. — Почему не предупредила, что домой вернулась? — Максим не унимался. Мужчина одним широким шагом переступил порог моей квартиры. — Я что, по твоему, должен за тобой по всей Москве кататься? Пока ты тут сладко спала, я себе место не находил. — Не замолкая не на секунду сухо тараторил мужчина. Я же вновь почувствовала себя маленькой провинившийся девочкой. Но в одном Максим был точно не прав…спалось мне совсем не сладко. — Я забыла…, — смысла придумывать очередную бредовую отговорку не было. Максим видел меня насквозь. — Я вчера вернулась со съемок, даже не спала толком, занималась переездом, потом уборкой. — Безэмоционально начала перечислять весь свой вчерашний день так, каким он был на самом деле. Весь вчерашний день, я посвятила дому, в котором, как бы странно это не звучало, меня больше никто не ждал. Стены собственной квартиры стали для меня чужими и холодными, а прежде вызывающее страх ощущение чужого присутствия, оставило после себя разъедающую пустоту.  — Больше, будь добра, не забывай о таких вещах. И да, забыл…, — только сейчас я увидела пышный букет в его сжатой руке. — С днём рождения, милая. — Красные розы, так ещё с необрезанными шипами выглядывающими сквозь нарядную упаковку окончательно подпортили моё праздничное настроение.  — Ты же знаешь, что я не люблю красные цветы. — В моём осипшем голосе сквозила обида. Максим, вешая в прихожей пальто, неодобрительно зыркнул на меня. Я тут же нервно сглотнула возникший посреди глотки ком, прижимая подаренный мужчиной букет к груди, напрочь позабыв о острых шипах.  — Я и так пол города объездил, чтобы эти достать, а тебе ещё что-то не нравится? Какая разница, какого они цвета, если их подарили с любовью? — Его укоризненный взор прожигал во мне кровоточащие дыры. Мужчина раздраженно закатил глаза, уверенно шагая на кухню. — И где ремонт твой? — Где-то в параллельной Вселенной. Я тут же рванула следом за ним. Мужчина по-хозяйски отодвинул барный стул, присаживаясь. Оставив невзрачный букет на барной стойке, я тут же подскочила к стене, на которой, ещё вчера красовалось огромное въевшееся в обои пятно. Несмотря на несколько часов беспрерывной и кропотливой работы, от пятна, как и от самих обоев, почти ничего не осталось.  — Так трубы в ванной менялись. — Ляпнула я, нервно рыская по кухонным ящикам, в поисках подходящей вазы. К счастью, Максим, в привычной ему манере нахмурив свои густые брови, сразу же потерял интерес к данной теме. — Чай будешь? — Наливая в вазу воду, спросила я.  — Кофе.  — Кофе нет, закончился. — Русоволосый громко и многозначительно цокнул. — Тогда давай чай. — Поставив цветы в воду, я поскорее отставила их на подоконник, в надежде, что палящее солнце безжалостно прожжет каждый алый лепесток. Щелкнув электрическим чайником, я выгрузила на столешницу две керамические кружки.  — Ты уже подготовила наряд на сегодня? — С каплей недовольства спросил Максим, выжидающе постукивая подушечками пальцев по глянцевой поверхности стойке. — Макс, я не планировала отмечать. Не пойми меня неправильно, но просто сейчас не самый подходящий момент для праздников…, — предельно аккуратно донося до Максима свою мысль, я закинула несколько кубиков сахара на дно кружки. — Давай потом, сходим в ресторан, если ты захочешь. Или, можно в парке на великах покататься.— Каждым позвонком, я ощущала на себе его гневный взор. Ну вот, кажется, сейчас начнётся. — Агат, я уже всё подготовил. — Его голос сорвался на оскорбленный рык. Если бы у Максима были клыки, несомненно, он бы накинулся и вцепился ими мне прямо…в шею. — Тебе нужно отдохнуть, отвлечься, контактировать с социумом в конце концов. — Максим же, снова не оставлял мне и единого шанса быть понятой и услышанной. Будучи под его тяжелым натиском, я почти готова была снова сдаться. — Я достаточно с ним контактирую на съемках. Неужели, я не могу хотя бы свой чёртов день рождения провести наедине с самой собой? — Чайная ложка непривычно громко звякнула об бортик чашки, пока я размешивала в ароматном кипятке сахар.  — Солнышко. — Его холодные сильные руки неожиданно обвили мою тощую талию. Ладони автоматически сжались в маленькие кулачки, готовясь в любую секунду защищаться. — Успокойся. Ты слишком загружена в последние дни, тебе правда нужно отдохнуть, расслабить. Вот увидишь, мой сюрприз тебе очень понравится. — Чуждый ему мягкий голос, будто старая добрая детская колыбельная, убаюкивал. — Наверное, ты прав. — Даже, если это далеко не так, проще и безопаснее будет следовать правилам его недетской игры. — Спасибо за это…и за розы, тоже. — Горячие губы оставили лёгкий чмок на скуле, толстыми пальцами прокрадываясь в мокрую, взлохмаченную макушку.