Симург-тян

И вот всё вернулось к тому, с чего начиналось. Только теперь у меня орбитальное оружие над головой и не самые хорошие отношения с властями. Из плюсов только то, что меня теперь, скорее всего, не грохнут, а будут пытаться поймать. В остальном я снова бомж, у меня нет моего лучевого пистолета. И да, настроение у меня ни к чёрту. Это получается я Снегурочку и Факела устроил, что называется, а сам остался за бортом. Конечно, ещё не известно, что было лучше, но всё равно обидно. Но одновременно с этим я кое-что для себя понял. Нужно действовать самостоятельно. Эта моя попытка пожить по чужим правилам, законам – она провалилась. Я, как бы это выразиться, не вписываюсь в рамки. Психологически и физически. Это не значит, что нужно переть напролом, ломая их, скорее создать удобное пространство для себя самостоятельно. Вообще это сложная психологическая проблема, с которой я уже сталкивался ранее и поэтому сразу узнал «симптомы». Эта ситуация, в целом, похожа на ситуацию, когда ты приходишь с дипломом на работу по специальности, а тебе говорят, что ты свои корочки можешь засунуть в жопу и будешь делать так, как скажут, а не как надо. Да, я был дорожником. Конченная профессия в стране, где виноваты дураки и дороги. Отвратительная ситуация, если честно, была. Не люблю о ней вспоминать, но опыт пригодился. Давайте жить дружно. Давайте работать по законам и нормативам. Никому это было не надо, а творить какую-то дичь не позволяло воспитание и сознательность. В общем, я нашёл себя в совершенно неожиданной сфере, что теперь уже и забыл, что когда-то был дорожником. Раз я не могу быть аффилированным «героем», то не беда, мне же лучше. Найти жильё оказалось не проблемой. Мой выбор пал на половинку небоскрёба. Ну, как небоскрёба – высотного здания, от которого оторвали половину. Смотря на разрушения, как-то странно, что Симург просто не давит телекинезом всех как клопов. То ли не может, то ли не хочет. Вообще в губителях много чего непонятного. Они какие-то никакие. Всякий раз как я думаю о них и о мире в глобальном смысле, как натыкаюсь на какую-то стену абсурда. Губители превосходят в силе всех героев, они вполне способны пачками выносить практически всех кроме топов, которые слишком прочные или быстрые, чтобы их можно было легко убить, но даже так разрушения слишком локальны и незначительны в масштабах планеты. Один только Левиафан создаёт существенную угрозу побережью и океаническим государствам. Но даже так их действия не эффективны. В любом случае это пока не имело большого значения для меня. Шанс умереть от губителя всё равно ниже, чем попасть под машину. Статистически. Выжить после атаки – тут как повезёт отбиться героям. Обустройство не заняло много времени. Я быстро экспроприировал всё, что мне было нужно из ненужного уже никому. Обрушил несколько перекрытий, усложняя возможность подняться без снаряжения или суперсил. В этот раз мой план действий был прост: я собирался стать «героем». Ну, как героем. Скорее просто начать активно тыкать палкой в муравейник и устранять самых злых и кусачих муравьёв. Я пока не был уверен в том, что и как я буду делать. План, в общих чертах, состоял в том, чтобы бить плохих парней и показать, что я за хороших и поэтому полезна. То есть помимо того, что меня не стоит трогать, меня не надо беспокоить. Всё это было из разряда «смутная идея», но я уже работал с этим. Из смутной идеи орбитальной лучевой пушки появился «Один». Поэтому я записывал свои идеи в блокнот, потом развивал их и формировал более детальную картину. Первая неделя прошла в планировании. А ещё мне банально было лень уходить в работу с головой. Мне немного понравилось бездельничать, и я позволял себе четыре-пять часов в день на дуракаваляние. Бороться с преступностью я решил радикальными средствами: несмываемыми чернилами. Я долго думал, что я могу себе позволить. Вершить самосуд – нельзя. Являться с преступниками в полицию – тоже. Да и не эффективно это. Лучшим судьёй является общество. Не помню, откуда именно пришла эта идея, но она была стара как мир, наверное. Наверное, это со школы или от фразы «заруби себе на носу» или «на лбу написано». Я подумал: а почему бы и нет? Поймаю на месте преступления и разрисую лицо – чем не вариант наказания? И главное – безопасный для здоровья. Общество само рассудит, что делать с такими. А с меня взятки гладки. Максимум хулиганство припишут. Или нет. В любом случае судить меня будут не судьи с их дебильными законами, а общество, где ближе эмоциональный посыл и впечатление. Так же пришлось придумать, как мне вырубать свои цели, чтобы заниматься своими художествами. В итоге родился «парализатор», адская машинка для пыток, превращённая в пистолет. Почему адская машинка для пыток? Ну, тут получилось случайно. Я хотел сделать что-то, что позволило бы мне вырубать одним выстрелом человека без вреда для здоровья, естественным путём. За сознание отвечает головной мозг, естественно, что начал искать средство воздействия на него и на нервную систему в целом. Получился излучатель, что возбуждал нейроны. Парализация была не более чем нервным шоком и аварийным отключением системы для перезагрузки. Однако, сама суть устройства была иной. При изучении я понял, что сделал «пушку боли» или что-то в этом роде. На малой интенсивности она возбуждала нейроны не так сильно, что вызывало обильные галлюцинации (информационный шум) и болевые ощущения у цели. Да, я пробовал! Нет, не на себе. Наука требует жертв, или как там говорила Кэролайн? «Наука без жертв – это не наука» или что-то в этом духе. В общем, это реально страшная машинка получилась, которой можно довести человека до безумия или быстро и безболезненно вырубить. Ну, может быть, при пробуждении будет немного голова побаливать и будут слабые быстро проходящие постэффекты, но это лучше, чем электрошокер или резиновая пуля. По сути, это был какой-то пси-излучатель, но я не стал углубляться – мне ещё нужно было оптимизировать свои вылазки. Реагировать на угрозу до её появления: мне не улыбалось гоняться за преступниками по горячим следам. Да, первые дни я так и делал, мне помогала психометрия, но это было чертовски утомительно: бандиты рассредоточивались, а ещё нападать на «обычного человека», когда он никого не трогает, было плохо для имиджа. Поэтому пришлось искать способ оптимизировать работу. В этом мне помог мой омнитул. С помощью предвидения я мог приблизительно оценить время и район, в котором будет происходить заварушка, просто сделав пометку на карте. Это, конечно, была полумера, но она дополнялась тем, что я автоматически настроил идентификацию и взлом всех устройств, к которым омнитул мог получить доступ. Судя по тому, как он ломал криптографические ключи, у него был квантовый процессор или что-то сравнимой вычислительной мощности. Знание, как говорится, сила. Пользы от этого было не так уж много, так как вначале приходилось в ручном режиме анализировать содержимое и искать зацепки. Чуть позже мне удалось автоматизировать процесс более или менее. В целом, половину работы за меня делали местные правоохранительные органы. Они, конечно, не слали друг другу электронные отчёты через незашифрованные каналы связи, но даже обмолвок хватало с лихвой. Плюс, опять же, я старался составить о себе положительное мнение, поэтому решил поработать «ангелом хранителем» на полставки. М-да, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Был тёплый июньский денёк. Лето только начиналось, но уже было довольно жарко под солнцем. Я не спеша пролетал над крышами домов, игнорируя широкие улицы, так как ранее не обитаемые районы начали постепенно заселяться обратно. Городские службы медленно, но верно разбирали завалы и осматривали дома, оценивая их пригодность для жилья. Поступил очередной вызов, но в этот раз я не спешил, решив попробовать себя в роли «ангела-хранителя». Подстрелить самых ретивых бандитов и уйти по-английски аки Бэтмэн, только без плаща. Хотя нет, он уходил на середине фразы того, с кем он общался, когда тот отвлекался на какую-то мелочь. В общем, я не сильно спешил, поэтому не был сильно поражён, услышав стрельбу. Можно сказать, что прилетел вовремя. Приземлившись на крышу, осмотрел диспозицию. Несколько бандитов загнали кого-то в небольшой одноэтажный магазинчик и сейчас вели стрельбу, укрываясь за легковушками. На асфальте уже лежало несколько трупов, как со стороны преступников, так и со стороны полицейских. Чего они не поделили, выяснять было некогда. Выбрав себе цель, я присоединился к пострелушкам. У моей психо-пушки был один существенный недостаток – нужно было попасть ей в голову. Попадание в конечность могло вызвать судорожный спазм, в грудь – остановку сердца. Последнее я не пробовал на людях, но сомневаюсь, что эффект был бы другим. Всё это заставляло меня тщательно целиться и сверяться с предвидением, прежде чем нажимать на курок. Тем временем зажатые в магазине люди видимо потратили все патроны и решили прорываться, почувствовав ослабление вражеского огня. Две фигуры в форме метнулись прочь, стремясь попасть в переулок и попасть в слепую зону. Вот только это им не помогло: один из бандитов почувствовав слабину, встал в полный рост и дал длинную очередь, опустошив рожок. Я тут же вырубил его, выстрелив в голову. - Уил! Сука, тут кто-то ещё! – Похоже, что мой выстрел не остался незамеченным. Обдумав мгновение, я встал в полный рост и показался на краю крыши. - Ты ещё громче заори, может, поможет! – Громко крикнув, я получил ещё одно мгновение замешательства для выстрела. – Осталось двое. Кто следующий? Мне подбросить монетку? - Ах ты уродская дрянь, сдохни! - Думаю специально для тебя, я напишу на твоём лбу, что ты косоглазый неудачник. А твоему дружку жопорукий неудачник. Кто так стреляет? – Было немного страшно, когда они вдвоём направили на меня оружие и начали стрелять, но здесь моя интуиция мне сильно помогла, подсказывая направление стрельбы. В общем, они даже близко не попадали по мне. А вот я попал точно в цель. «М-да, хреновый из меня ангел-хранитель», - подумал я. Из хороших парней выжил только один и то уковылял раненный в переулок. Я перелетел через улицу и заглянул проверить состояние выжившего. «Такими темпами полицию перестреляют к хренам собачьим», - человек далеко не убежал. Подойдя поближе, я понял, что коп - женщина, пока ещё живая. - М-да, тут изоленты будет мало, - в целом её ещё можно было спасти – моя сила подсказывала, что данный биологический механизм ещё можно починить. Но на месте я ничего не мог сделать, кроме как на небольшое время стабилизировать состояние, ослабив кровопотерю. Между спасать самому и «пусть спасают другие» я выбрал первое. Проблема была только во времени: нужно было сделать всё быстро. Медицинское образование у меня на уровне вытащить занозу и помазать йодом ссадину или порез. То есть никакое. Поэтому выбора особого не было: я позволил себе войти в режим «техно-маньяка». * * * Прибывшие на место перестрелки полицейские обнаружили жуткую картину. Даже привычные к смерти и крови испытали самый настоящий шок. - Господи-Иисусе, что здесь произошло?! Подвешенные к согнутому фонарному столбу окровавленные выпотрошенные тела, у которых, у некоторых отсутствовали части бросали в дрожь одним своим видом. Внутренности лежали рядом или вываливались и свисали вниз. Крови было не так уж много, но кровавые следы на земле оказались необычайно густыми, скапливаясь набухшими лужицами блестящей алой субстанции. - Сэр, здесь выжившие! Позовите медиков, кажется, им нужна помощь! Выжившие. Или пережившие. Или оставленные в живых. Всё это было верно в равной степени. Люди носили следы какой-то жуткой операции или иного зверства. У первого полуголого мужчины был жуткий шрам, ещё красный и кровоточащий, словно зашитый совсем недавно тянущийся вдоль тела от груди к правому бедру неровной красной полосой. Сам человек был надёжно зафиксирован в одной позе металлическими полосами с тканью, которые не представлялось разогнуть без помощи инструмента. Взгляд человека выражал ужас и боль, а из его рта исторгался жалобный вой пополам с хрипом. Второй выживший лежал без сознания. Его ноги ниже колена были заменены на странные металлопластиковые протезы, которые не представлялось сменить без хирургического вмешательства. Можно было сказать, что он был наименее пострадавшим. Третий и четвёртый были обнаружены под автомобилем. Они почти не могли пошевелиться, по всему телу можно было увидеть небольшие кровоточащие круглые раны, словно от толстых игл. Пятый, мог «похвастаться» металлической пластиной на пол головы. - Проклятье. Только нового маньяка не хватало в нашем городе. - Ужас, в жизни ничего подобного не видел. - Словно какой-то маньяк из фильма ужасов поработал. - Тот, кто это сделал, настоящий монстр. Мысли и слова людей совпадали. То, что они увидели, было чем-то выходящим за рамки даже карантинного города, где полно сумасшедших или просто отчаявшихся людей. Эксперты практически сразу сошлись во мнении, что это сделал кейп. - Сэр, мы нигде не можем найти детектива Айсен. Возможно, что её похитили. «Или она триггернула и устроила эту бойню», - мрачно подумал про себя лейтенант. О триггерах знали практически все – коллеги из СКП пояснили и разъяснили. Сильный стресс и эмоциональное состояние могли спровоцировать пробуждение суперсил. А тут чем не стрессовая ситуация? * * * Последнее, что Элайза запомнила, это как она попыталась прорваться с Эдом. Это была попытка накрыть главарей «Лиги Протеста» - крупной банды, успешно вербовала новых членов и быстро ширилась. Рядовых накрывать было бесполезно, а вот офицеры, как показала практика, были почти невосполнимым ресурсом для бандитов. Она помнила, что в неё попали, была боль, а сейчас… Пошевелив рукой, она почувствовала катетер от капельницы. Она в больнице? Небольшой запах дезинфицирующих веществ, свойственных медицинским учреждениям присутствовал, но очень слабый. Сильнее ощущались запахи, что было редко встретить в больнице. Большой запах гари, немного от синтетических масел или чего-то связанного с моторами, ещё небольшая нотка резкой химии, словно от какой-то краски и жирный слой домашних запахов, в основном кухни. Под собой она почувствовала мягкую поверхность дивана, спинка которого подпирала правый бок. Слева ощущалось свободное пространство. Она напряглась и почувствовала наложенные повязки, стягивающие грудь и пояс, а ещё лёгкое тянущее чувство под ними. Обезболивающее? Точно она была ранена, но не в больнице? Осторожно ощупав себя, она обнаружила те самые повязки, но не только бинты, но ещё и грубую ткань, перевитую металлическими нитями. Ноги были свободны и в штанах, даже обувь не снята. Пошарив по карманам, она не нашла телефон, зато нашла фонарик-авторучку. Свет светодиодного фонарика показался невероятно ярким для отвыкших от света глаз. Узкий луч не мог осветить всё и сразу. Капельница оказалась странной самоделкой из пластикового пакета, подвешенного к крюку на потолке. В нём была какая-то мутная жидкость неясного назначения. Игла была приклеена обычной синей изолентой. «Что за?» - Женщина в возмущении оторвала изоленту и вынула иглу. Комната продолжала удивлять. Окружающая мебель была заставлена разным хламом: запчасти, баночки в которых что-то плавало, баллончики, аппараты без кожухов, несколько кейсов были сложены друг на друга и соединены проводами. В углу стояло мусорное ведро, в котором виднелись окровавленные обрывки ткани и торчащие куски пластика. На большинстве коробочек или ящиков были наклеены стикеры или приколоты бумажки с какими-то заметками. Спустив ноги на пол, Элайза осторожно поднялась на ноги. Луч фонаря высветил дверь, покрытую разноцветными пятнами краски. Другого выхода из помещения не было. Оставаться в странном месте или поискать выход? Детектив осторожно дошла до двери, огибая мини-завалы из коробок. Осторожно тронув дверную ручку, она толкнула дверь, пряча луч света вниз и осторожно осмотрелась. В следующем помещении было так же темно. Однако то тут, то там можно было увидеть помигивающие диоды работающих устройств. Открыв дверь шире, она осмотрела помещение, водя фонариком туда-сюда. Похоже, что это была жилая комната, совмещенная с кухней. В углу угадывались очертания электрической печи, большая гриль-микроволновка стояла рядом с холодильником, тут же имелась распакованная пачка одноразовой посуды: тарелки, стаканчики и столовые приборы были частично разбросаны по столу. Раковины не было, но она заметила несколько пачек из-под влажных салфеток. Чуть дальше виднелся дверной проём без двери, судя по телевизору и стереосистеме, ведущий в гостиную. Пройдя несколько метров, луч фонаря вычленил чью-то бледную руку, свисающую с большого мягкого дивана. Осмотрев помещение, она больше никого не обнаружила и стала медленно обходить кресло по дуге. Было что-то странное в этой руке. Она была маленькая и неестественно бледная. В кресле спала девочка лет десяти-двенадцати. Альбинос или что-то вроде того – волосы тоже были белыми, словно у полярного зверя. Сначала женщина не поняла, чем она укрыта, пока не присмотрелась и не поняла, что это белоснежные перьевые крылья. Вся картина постепенно сложилась вместе, и она застыла, не зная, как реагировать: перед ней была мини-Симург. Ну, почти, у губителя крылья были расположены хаотично по всему телу всех размеров и форм, а здесь вполне симметрично. Элайза быстро пришла к выводу, что перед ней Случай-53. Кейп с изменённым силой телом. По городу вполне себе ходили слухи о девочке-ангеле, Серафим. Она была то ли с СКП, то ли независимым кейпом. Судя по тому, что она увидела, она была сама не с СКП. Вообще инструкции предписывали сводить любые контакты с кейпами к минимуму, предоставляя работу оперативникам из СКП. Из-за этого время от времени возникали конфликты интересов и, в целом, полиция не очень охотно сотрудничала с СКП. Да и интересно же! Тем более, что девочка-ангел не выглядела опасной. Осторожно коснувшись крыла, она не добилась никакой реакции. Перья оказались жёстче, чем она думала, но с внутренней стороны они были вполне себе мягкими и, можно сказать, обычными. Судя по всему, она крепко спала, поэтому Айсен решила осмотреть её жильё, чтобы понять, кто она. Вещи суть отражение его владельца. Кукол и игрушек как таковых она не обнаружила, хотя роль игрушек вполне могла заменять техника: многие приборы носили следы стороннего вмешательства в конструкцию. Часто в виде приваренного к корпусу дополнительного элемента. Похоже кейп хорошо разбирался в технике или имел соответствующую силу. В процессе осмотра она натолкнулась на две папки с файлами, в которых были размещены рисунки. В чёрной оказались вполне себе обычные рисунки карандашами и фломастером, их можно было бы назвать ужасными. Большинство были нарисованы без использования перспективы. В основном это было всё подряд: улицы, люди, парк, вид на озеро, вид сверху. Можно было сказать, что их объединяет тема города Мэдисон, то что творилось на улице, было здесь и сейчас. Вторая, красная папка, содержала вполовину меньше картин, но все они были нарисованы почти с фотографической точностью. Там тоже были люди и город, но другой. Он был мирным, большинство картин были нарисованы на уровне глаз художника и предоставляли городские пейзажи. Элайза обратила внимание, что на некоторых картинах фон был нарисован небрежно, но выделялись трое: мужчина, женщина и ребёнок, девочка. Таких картин было несколько, но на всех из них были нарисованы эти трое. Женщина пришла к выводу, что это семья девочки-ангела. Была ли она кем-то из них троих или кем-то четвёртым? Но разве все Случаи-53 не имели проблемы с памятью? Каких-то дополнительных подсказок найти не удалось. То есть были ещё заметки, но к чему их отнести? Пыль, пятна на полу, мятая одежда, обрывки тканей и небольшая коробочка с нитками, клеем и набором иголок – ничего особенного. Во всяком случае, она начала подозревать, что девочка-ангел живёт одна. Решив пока не будить кейпа, Элайза решила обследовать жильё. Было бы неплохо найти свой телефон или рацию, но пока на глаза не попадалось ни того, ни другого. Осмотр других помещений не принёс много нового. Квартира оказалась совмещена из двух. Соседние пустовали и были частично разграблены, выход на лестничную площадку был завален строительным мусором: кусками железобетонных блоков и арматурой. Был свободен путь только наверх. Выход оказался на «крыше» - на шестом обломленном этаже. После темноты обесточенных помещений сумеречное небо показалось чем-то ярким и ослепительным, однако зрение быстро приспособилось. Осмотревшись, она узнала район, в котором оказалась. Можно сказать, что совсем рядом с жилыми кварталами. Вернувшись обратно, она заметила, что все окна были занавешены и частично забиты и завалены, поэтому в здании было так темно.