О вампирах

      Первое правило, которое Луна прояснила для себя в общении с Мигелем — не пытаться ему язвить. Вообще. Никак. Ни под каким предлогом. Потому что у него всё равно получится гораздо лучше. Несмотря на достаточно усталое лицо с выделяющимися скулами и тёмными кругами под глазами, он всё ещё был круче неё во всевозможных язвительных ответах. Над причинами Гутхейл не задумывалась, просто в какой-то момент эта вечно бухтящая гора сумел осадить её недовольства всего одной фразой: «Заткнись, или укушу». В тот момент Луна тотчас же захлопнула рот, прервав свою заготовленную фразу, выпучив глаза на О’Хару как на новое чудо света. Возможно, в тот момент он всего лишь одной фразой припомнил ей все те несмешные вампирские шутки, которые его конкретно утомили за всё это время. Луна ещё минут десять не могла прийти в себя, нарезая круги по небольшой комнате на базе пауков. Она ходила туда-сюда и в задумчивости крутила в пальцах прядь светлых волос в попытке понять — а что это вообще было? О’Хара вспомнил о своём полумертвом умении шутить? Пытался отвадить доставучую Паучиху?       Гутхейл фыркнула — последний вариант был отметен быстро и безжалостно. Всё таки она пока единственная, кто таскает этому ворчуну кофе и еду, когда он застревает в своём технически навороченном логове на долгое время. Первый месяц Мигель активно её гнал взашей, но потом, по-видимому, всё же смирился, пропуская мимо ушей вопросы о предпочтениях в еде. «Слушай, О’Хара, тебе нравится еда? Или ты предпочитаешь четвертую группу крови на завтрак?»       Инцидент, впрочем, быстро вылетел из головы Луны — было просто не до этого, а ломать голову целую ночь напролёт, чтобы придумать какую-то фразу было не в её стиле. Гутхейл всё же развлекалась другими методами, и пускай на первой строчке в её негласном топе располагалось доставание Мигеля, всегда в голове был план Х — Хоби, тащи пиво.       Проводить время в компании панка было занятно, пускай и глас разума в лице Гвен не давал им устраивать дебош на базе. Нет, напиваться до состояния несостояния они не пытались, но, черт возьми, Браун иногда генерировал такие восхитительные идеи, что откладывать их на потом было бы просто кощунством. И пускай самой трезвой в их компании была Гвен (Гутхейл упорно оправдывала себя тем, что несовершеннолетним алкоголь лучше не наливать, но в компании Хоби все как-то незаметно слали правила на три весёлые буквы), а более адекватный Питер сейчас и вовсе носился с ребёнком как мама-утка, каждая посиделка с пивом выходила боком. То внезапно захочется потанцевать на столе, то проверить насколько долго падать с огромной базы-небоскреба. Но сегодняшний вечер побил все личные рекорды, потому что ворчание на О’Хару внезапно перешло в подначивание со стороны Хоби.       — К чёрту его правила, — фыркал Браун, пока Гвен приглядывалась к его наполовину опустошённой бутылке. Луна отчаянно кивала и поддакивала, ей ли не знать, каким Мигель иногда бывает невыносимым. — Покажи ему, что он тебе не указ.       — А вот и покажу! — Луна неуклюже подскочила на месте, едва не снеся собой небольшой столик. Полузадушенное чувство стыда приподнялось внутри — кажется, в этот раз алкоголя было многовато. Но то ли наличие Хоби так влияет на её адекватность, то ли ехидная ухмылка Гвен, но Гутхейл уже поставила себе цель, и её не остановит даже глубокая ночь.       Вся уверенность растворилась тут же, когда она с едва слышимым шлепком неловко приземлилась пятой точкой на панель прямо перед О’Харой, не справившись с собственной паутиной. Мигель, в прочем, особо удивлённым не выглядел. Он лишь устало вздохнул, видимо, задавая вопрос богу за что всё это, а потом привычно потер пальцами переносицу.       — Тебе не сидится на месте? — спросил он, пока Гутхейл растягивала губы в стыдливой улыбке, мысленно пытаясь придумать хоть одно нормальное оправдание. Глупо было думать, что О’Хара не почувствовал запах алкоголя, поэтому в голову не шло ничего дельного.       — Фактически я сижу, — глупо хихикнула Луна, пытаясь не смотреть на уставшего Мигеля. Попытка была изначально провальной — взгляд то и дело цеплялся за широкие плечи, скулы или слегка взъерошенные каштановые волосы, но остановился на глазах. Луна поерзала на месте, пытаясь сесть поудобнее, но зрительный контакт разрывать не решалась, отчего-то хищный разрез глаз напротив пробудил любопытство, которое в трезвом состоянии Гутхейл назвала бы не иначе как придурью.       Мигель не отвечал, видимо, в ожидании, когда Паучиха наконец слезет с панели, но Луна подалась вперёд, едва не навернувшись на пол, и посмотрела внимательнее. Красивые глаза, пускай и отражавшие в себе безграничную усталость. Стало даже немного стыдно, но Гутхейл лишь помотала головой в стороны и крепче ухватилась пальцами за панель, намертво к ней приклеиваясь. В его лице было достаточно недостатков, но сейчас они казались Луне несущественными, и в молчании она лишь продолжала внимательно смотреть на его лицо так, будто видела его в первый раз. О’Хара подавил желание закатить глаза, но Гутхейл точно знала, что сейчас она действует ему на нервы. Однако вместо вполне закономерных извинений изо рта вылетело совершенно другое:       — Я хочу тебя поцеловать.       В панике Луна тут же прикрыла рот ладонью, будто это вернуло бы время вспять. Фраза прозвучала слишком уверенно и ровно, как будто она рассуждала о погоде, а не пыталась в пьяном виде домогаться до начальства. О’Хара приподнял брови в немом удивлении, а сама Паучиха была готова удавиться от стыда и прямо сейчас, на этой самой панели, открыть портал в свою версию реальности, чтобы как следует выругаться и проораться.       Движение получилось неловким, она едва не навернулась снова, схватившись за чужие плечи в попытке удержаться. Мозг и разум снова сделали кульбит, переворачивая картину и восприятие на сто восемьдесят градусов — Гутхейл, твою мать, если ты позоришься, то делай это до конца! — и вполне уверенно Луна прикоснулась своими губами к чужим. Всего на мгновение, чтобы потом сразу же метнуться обратно в спасительную комнату, оставляя за спиной явно шокированного Мигеля.       В этот раз паутина не подвела, и Гутхейл мчалась как ужаленная, будто бы опасаясь, что О’Хара действительно погонится за ней, чтобы свернуть шею. В рекордные сроки она оказалась в комнате, со стуком закрывая дверь.       — Эй, что за черт? — со смешком поинтересовался Хоби, отставляя от себя пустую бутылку. На столе красовались карты, а взгляд Гвен оставался всё таким же ехидным. — За тобой вампиры гнались?       От осознания, что она крупно накосячила, Луна сначала побледнела, а потом густо покраснела, тихо выдавая в ответ:       — Я больше не буду пить.       Гвен и Хоби непонимающе переглянулись.