Сова и Жаворонок

      Проснувшись утром в пятницу, Питер едва не обмер от ужаса, почувствовав, как кто-то ходит по подушке. В панике он подскочил, но протяжное грустное «мя-яу» мгновенно прояснило ситуацию.       — Лилу! Боже, как же ты меня напугала! Как ты сюда попала, бандитка? — спросил Питер у кошки, с облегчением роняя голову обратно на подушку. Рукой нащупал тёплое шерстяное кошачье тельце и успокаивающе погладил её. Колокольчик мелодично звякнул. Лилу громко замурчала и мяукнула уже требовательно. Питер глянул сначала на дверь спальни — закрыта; затем на окно, где лёгкий первомайский ветерок слабо колыхал плотные светло-серые шторы. Ага, он же открыл окно вечером, чтобы проветрить комнату перед сном и насладиться ночными звуками, но прилёг и тут же уснул. Ах да, и ждал сообщение от М’ма! Питер снова подскочил и схватил телефон, увидел пропущенный и сообщение от возлюбленной: «Grasias, Педро, я поужинала пепперони. И вернулась с Фокстауна, всё хорошо. Спокойной ночи!» И рядом с десяток смайликов самого различного содержания: кусочек пиццы, сердечки, поцелуи, цветочки, луна, ещё много разноцветных сердечек. Питер расплылся в довольной улыбке, отправил в ответ стикер влюблённого утёнка, утопающего в розовых сердцах, и сообщение с пожеланием доброго утра, хорошего дня и сожаления, что вчера он уснул, не услышав звонка.       Приведя себя в порядок и переодевшись, Питер спустился на кухню. Лилу следовала за ним по пятам, продолжая громко урчать и время от времени беспокойно мяукая. Удивительно, что причёсанная, собранная Мэдди уже сидела за столом, да ещё и с учебником, одновременно поглощая любимые земляничные колечки и запивая их молоком.       — Да что же ты, миссис Голдфинч прекрасно заботится о тебе, Лилу и отлично кормит! Она сама говорила об этом и настоятельно просила не баловать тебя, — с упрёком сказал Питер кошке, которая перешла в атаку и принялась яростно тереться об его ноги. — Э-эй, мой солнечный зайчик, доброе утро. Что-то ты сегодня рано проснулась, Мэделайн.       — Привет, па. У меня контрольный тест по математике в девять. Забыл, что ли?       — Ох ты ж. Да, забыл. Тебя подвезти?.. Ох ты ж, у меня же всё ещё нет машины! — расстроенно воскликнул Питер, плюхаясь на стул и отбирая у дочери коробку с колечками. Времени готовить полезные завтраки сегодня у него не было, слишком поздно проснулся. Мэделайн скептически хмыкнула, подвинув ему чистую тарелку и плеснув туда молока.       — Да, пап, это катастрофа. Кстати, ты вчера уже спал, когда мы пришли с Амандой и Ником с кофейни, я не рассказала. Я же вчера опять провалила на права. Я тупая. Прикинь? Трэш. Второй раз. Аманда так ржала надо мной! Так что мы с тобой нескоро начнём ездить, у меня нет прав, а у тебя машины, — Мэдди расстроенно нахмурилась. — Впрочем, машины у меня тоже нет. Но спасибо хоть, Аманда меня подвезёт сегодня до школы на своей ретро-развалюхе от дяди Амоса. Везёт ей, она-то умная, на права сдала с первого раза.       — О-о-о, сочувствую, дорогая. Ты не тупая, мой лучик! В третий раз точно сдашь. Я же сам сдавал трижды, помнишь я рассказывал? Мэдди, наверно ты просто пошла в меня. А насчёт моего авто не волнуйся, скоро у меня будет такая машина!.. М-м-м! И М’ма, когда увидит, тоже обалдеет. На этой неделе, обещали, привезут в салон то, что я хочу. Наконец-то, — проговорил Питер и задумчиво захрустел колечками. — О, а это и правда ничего так на вкус.       Затем Питер съел ещё йогурт вдобавок к колечкам, выпил чай и выдал приставучей Лилу кусочек запечённой рыбки, оставшейся со вчерашнего ужина.       — Она какая-то странная, пап, — вдруг заметила Мэделайн, кивнув на кошку. — Надо будет рассказать миссис Голдфинч, когда та выберется в сад.       — Странная? Лилу? Она ведь пробралась утром ко мне в спальню через окно, напугала меня.       — О! А вчера вечером приставала ко мне, Аманде и Нику. Орала, бегала. Я хотела прогнать её домой, открывала дверь, она убегала, а потом снова возвращалась спустя минут пять-десять. Я задолбалась её впускать туда-сюда… Аманда сказала, что у нас завелась нечистая сила. Кстати, пап, мы втроём сегодня опять потусим у нас, можно? Аманда сказала, что вызовет какого-нибудь призрака по приколу. Или что-то вроде того.       — Да, конечно, без проблем. Вызывайте кого хотите, только ведите себя прилично. Да, очень странно, вечером напомни мне зайти к миссис Голдфинч, спрошу про кошку. Сейчас уже опаздываю… Слушай, а твоя Аманда случайно не закинет и меня в бюро?       — Папа, что за кринж! — возмутилась Мэдди, подхватив кошку с пола и усадив к себе на колени. Она машинально принялась гладить беспрерывно мурлыкающую Лилу.       — Ладно, нам всё равно не по пути, закажу такси, — вздохнул Питер, взявшись за телефон.       Питер смотрел в окно такси на улицы Дакбурга и испытывал смешанные чувства. Нелогичное и абсурдное чувство вины перед городом, что с его приездом около года назад он притащил сюда шлейф своих старых проблем и несчастий. Не так он представлял себе новую жизнь в Дакбурге, не об этом мечтал! Всего лишь хотел покоя, начать с чистого листа, а теперь что? Постоянная тревога, старые и новые страхи, давящее чувство надвигающейся катастрофы. А ещё чувство вины перед М’ма и другими детективами за то, что так и не смог признаться, что, вообще-то, он и сам неплохо знаком с проектом «Б-116». И даже не в общих чертах. Не хотел выглядеть в их глазах наивным дураком, которого когда-то использовали, обманывали, водили за клюв. Особенно в глазах М’ма. Но больше, чем чувство вины, его съедал страх, что М’ма, Сьюзи и Макс действительно могут что-то раскопать и попасть в беду. И хотя Норвуд в мужском туалете «Старого гуся», грустно усмехнувшись, пообещал, что «присмотрит за ними, если что» и всё будет хорошо, Питер не был уверен в этом. Он только надеялся, что простым детективам, занимающимся в большинстве случаев раскрытиями рядовых убийств, никогда в жизни не получить доступ к засекреченным материалам.       Питера беспокоила и мисс Митчелл. Что ждать от неё, ведь она, скорее всего, никакая не Дана Митчелл? Какое же отношение она имеет к филину и что Питеру с ней делать? Норвуд также пообещал очень аккуратно разузнать, действительно ли она полная тёзка той самой убитой Даны из Фокстауна, или же лаборантка присвоила, как Питер посчитал, это имя. Норвуд давить и расспрашивать взамен ничего не стал, за что Питер был ему благодарен. В случае разоблачения по крайней мере подозрительную лаборантку-крысу уберут из бюро, и Питер хоть чуть-чуть выдохнет. Ведь если его враг вышел из тюрьмы, переехал за ним в Дакбург, подослал в бюро крысу, он же не совсем сумасшедший, чтобы приближаться к нему? Он же понимает, что случись с Питером что-то плохое, того сразу найдут и доступа к желанному филин не получит никогда? Конечно, понимает. Иначе бы давно заявился к нему собственной персоной. Надо быть начеку. Надо аккуратно объяснить Мэделайн, что в других городах есть колледжи в сто раз лучше, чем в Дакбурге. Надо подготовиться к худшему сценарию. Надо всё продумать. Эх доктор, доктор, и зачем только ты надеялся на счастливую и спокойную жизнь, переезжая в Дакбург? Неужели затем, чтобы снова почувствовать себя одиноким, несчастным и загнанным в угол, как когда-то в Сен-Канаре? Пока такие мысли внутренне опустошали Питера, за окнами такси среди буйно разросшейся свежей зелени деревьев уже показалось здание бюро. Питер рассчитался с полной дамой-водительницей и вышел из авто. Глянув на время на мобильном, понял, что ещё пара минут, и он опоздает.       Когда Питер влетел в бюро, распахнув тяжелую резную дверь с медными ручками, он тут же столкнулся с толпой коллег. Встревоженная Элис, недовольная лаборантка Салли Пембрук с длинными волосами, собранными в хвост, озадаченная брюнетка, докторка Карен Ламберт в очках, и ещё один их судмедэксперт, пожилой и сдержанный селезень Лерой Бурке, работающий здесь с момента открытия бюро. И чуть поодаль — сама заведующая бюро Аврора по правую руку со своей любимицей санитаркой Бернадетт.       — Ай-яй, милые, что же вы тут стоите, прямо у входа, — с укором проговорил Питер, легонько ухватив Элис за плечи, в которую он едва не врезался. — Доброе утро, коллеги!       — Здорóво, док, — кивнула ему Берни с высоты своего роста.       — Доброе утро, доктор! — прощебетала Элис, и остальные тоже нестройным хором поприветствовали Питера.       — Что-то случилось? У кого-то день рождения, скидываемся на подарок? — поинтересовался Питер. Берни вздохнула, махнув рукой, мол, «если бы».       — Да Митчелл второй день не появляется на работе, пропала и всё тут. Салли придётся работать за неё, ведь Мелвин из лаборатории неделю как в отпуске где-то в горах, — объяснила Бернадетт, лениво напяливая на рыжую чёлку медицинскую шапочку с веселеньким принтом в виде пчёлок. Сердце Питера совершило кувырок.       — Неужели. Какая досада, — пробормотал Питер. — Что же с ней случилось…       — Молодёжь нынче безответственна, — многозначительно проговорил Бурке, поведя густыми седыми бровями и не задумавшись о том, что Дана была ровесницей коллег Пембрук и докторки Ламберт. Просто ему надо было что-то сказать, а делал это старый судмед очень редко.       — Вообще-то мисс Дана Митчелл не казалась мне безответственной, — заметила Аврора. — Наоборот, она всегда такая собранная, всё вовремя сдавала. Просто прекрасная, компетентная сотрудница. У неё же очень светлая голова. Может и правда что-то случилось, почему же она не берёт трубку?       — Парень абьюзер вполне мог укокошить Даночку, — со знанием дела вкрадчиво вставила Элис. Она кокетливо подëргала сама себя за светлый хвостик волос, выкрашенный на кончике в бирюзовый. Питер испуганно вытаращил на неё глаза, будто он воочию увидел предположение ассистентки. Он ещё не раскрыл клюв, чтобы высказаться, как на Элис замахала Шелдакс и захмыкала Берни.       — Ох, да что ты говоришь, детка! Только этого ещё не хватало, чтобы мои сотрудники начали пропадать и укокошиваться, — горестно проговорила Аврора, нервно поправляя очки. Она глянула на время на настенных часах над дверьми и встрепенулась. — Ох, а время-то! Коллеги, ладно, с работой в лаборатории разобрались на сегодня, спасибо, Салли, а у нас планёрка уже как семь минут, доктора, бегом поднимаемся ко мне в кабинет. Перед выходными нам надо хорошо поработать, иначе в понедельник нас будет ждать завал.       После слов заведующей все будто растворились: судмеды, включая Элис, без пяти минут докторку с дипломом, поспешили на утреннюю планëрку, Салли Пембрук направилась в лабораторию, а Бернадетт пошла пить утренний кофе к другим санитарам в ожидании распоряжений от Питера, так как уже по сложившейся традиции она работала в основном с ним и Элис. А сам Питер теперь и не знал, что думать, — то ли радоваться, что лже-Дана исчезла, и надеяться, что она больше не появится, то ли наоборот, остерегаться и волноваться пуще прежнего.       На планёрке доктор Скайларк, опять гоняя в голове беспокойные мысли, молча слушал Шелдакс вместе с остальными. Затем на автомате получил бумажку-направление на вскрытие двух скоропостижно скончавшихся пациентов и так же на автомате с остальными направился в секционную. По пути захватил Берни, наслаждающуюся кофе и сахарными калачиками. Несколько трудовых, рутинных часов до обеденного перерыва пролетели как несколько минут. Едва Питер перевёл дух, разогнушись от компьютера и откинувшись на спинку офисного кресла, как мобильник затренькал от сообщения: М’ма ждала его внизу на «Стриже», предлагая пообедать вместе. Питера как ветром сдуло — он ужасно соскучился по ней, несмотря на разлуку в всего один день. Но в машине Кабрера оказалась не одна.       — Привет, док, — проговорила М’ма, когда Питер уселся рядом с ней и, обернувшись назад, обескураженно обнаружил на заднем сиденье Макса, Норвуда и Сьюзи. — Ты не против, если ребята составят нам компанию? Нам надо встретиться с кое-кем по делу в «Старом гусе».       — Привет, милая. Нет, конечно, — с некоторым сожалением ответил Питер, усаживаясь рядом с ней. — Приветствую отдел убийств в сборе, как дела у вас?       — Здорóво, Пит, в делах завязли, но мы не сдаёмся, — меланхолично пробасил Макс, а М’ма тем временем завела машину. «Стриж» мягко тронулся с места.       — Приветик, Питер, — поздоровалась Сьюзи, ёрзая задом и пытаясь отвоевать у коллег побольше места на сиденье. — Ну чё вы расселись, сожмите булки, ну!.. И хвост свой убери, Тодд, я от него чихаю! Всю грязь им подмел в участке?       — Здорóво, Пит! Самой надо поменьше пончики лопать, Сью, тогда жопа влезет. Чихает она, — проворчал Норвуд, убирая и укладывая роскошный лисий хвост поудобнее. — У тебя как дела, старик? Как бюро, стоит?       — Бюро-то стоит, — озадаченно пробормотал Питер выразительно глянув на Норвуда в зеркало над лобовым стеклом. Тот вопросительно глянул на него в ответ в отражении.       — Что такое? — спросил Тодд.       — Дана Митчелл не вышла на работу и не отвечает на звонки второй день. Вчера её тоже не было в лаборатории, оказывается, — сообщил как будто между прочим Питер. М’ма быстро глянула на него и Норвуда.       — Мисс Митчелл пропала? Вот как. Любопытно, куда это она могла пропасть, — отозвался Норвуд так, будто ведёт светскую беседу. М’ма опасно сощурила глаза. А Питер продолжил тем же самым безразличным тоном:       — Да. Вот ведь как бывает. Исчезла наша Дана, а мы так толком и ничего о ней не узнали.       — Ничего. Найдётся, и всё узнаем…       — Было бы замечательно… Ах, кстати, а что у вас за встреча в «Старом гусе»?       — М’ма договорилась с каким-то экспертом по клубу нетрадиционной ориентации «Голубая роза», чтобы нас провёл туда, — откликнулась Сьюзен. — Встретимся с ним, и заодно поедим. Мечтаю о спагетти с фрикадельками!       — Покойничек оказался барменом, ты верно подметил, приятель. Мы со Сьюзи обшарили все бары вчерась, и один бармен его опознал. И, выходит, наш жмур-бармен из холодильника с огнестрелом, в этом клубе «Голубая роза» работал в одно время, а потом уволился. Хотим расспросить о нём тамошних сотрудников, клиентов, — пояснил Макс. — Хоть кто-то должен знать, куда он направился работать после этой «Розы».       — Всë-таки бармен! Мария-Антония? Эксперт по клубу нетрадиционной ориентации? — улыбнулся Питер. — Не знал, что у тебя есть такие знакомые эксперты.       — Да, бармен. Такие знакомые? Есть, да ещё и не такие. Работа в полиции больше двадцати лет обязывает иметь много полезных связей, — заявила Кабрера, подъезжая к парковке неподалёку от «Старого гуся». — Иногда мне кажется, что я знаю практически каждого в этом городе, особенно тех, кто хоть раз побывал в шестнадцатом и восьмом участке.       Хозяйка Бренда им очень обрадовалась и даже высказала горячее желание обслужить их сама. Оказывается, Кабрера, Норвуд, Манч и Сью заработали весомый авторитет перед остальными сотрудниками участка номер восемь. Более молодые и менее опытные копы, увидев, что четвёрка из убойного частенько наведывается сюда, потянулись вслед за ними. Тем самым увеличив посещаемость заведения и доходы Бренды. В данный момент несколько патрульных копов неторопливо допивали кофе в рабочий перерыв и радостно помахали им в знак приветствия. Столик в углу у окна, где детективы и доктор недавно пытались справить поминки по чете Милкбоун, оказался свободен, и они впятером уселись за него. Питер заказал морской коктейль и зелёный чай, к нему присоединилась М’ма, внезапно заявившая, что «надо бы немного похудеть, а то меня разносит». Впрочем, это не помешало ей в довесок к морепродуктам взять на десерт бисквитное пирожное и огромную кружку капучино с банановым сиропом. Макс же заказал двойную порцию мак-энд-чиз и американо, Сью спагетти с фрикадельками и молочный коктейль, а Норвуд куриные крылышки с соусом и сельдереем и минералку. Почти всю еду принесли спустя минут двадцать, и друзья накинулись на долгожданный обед. Сьюзен, конечно же, интересовал только один вопрос: что за знакомый М’ма подойдёт к ним сейчас? Она дёргалась каждый раз от хлопка двери, оборачивалась и с набитым фрикадельками ртом вопрошала «это он?», «это вот тот?». Но М’ма только загадочно улыбалась и отрицательно качала головой.       — Да мы бы и сами справились, — ворчал Макс, тыкая вилкой в запечённые с сыром макароны. — Зачем нам какой-то голубой провожатый в эту «Голубую розу»? Жетоны покажем, всё одно полиции обязаны рассказать.       — И после этого вас будут сторониться и никто не раскроет клюва. Скажут «ничего не знаем», — заметила М’ма, флегматично жуя морской гребешок. Худеть ей явно не нравилось. — Кроме того, туда ходят не просто геи и лесбиянки, там ведь зачастую тусуется и специфическая публика, связанная с криминалом. Мелкие сошки, ничего особенного, однако копам там никто не доверяет. Поэтому просто поверьте: мой знакомый очень поможет. Нас хотя бы пропустят без лишних вопросов.       — Стар я по ночным клубам для геев шастать. Мне бы в клубы по интересам, — продолжил ворчать Макс. — Макраме плести, или вон, как там? Дебби моя ходит. Пилатес! Марки, опять же, собирать.       — Пилатес — это прекрасно. Очень полезно для спины, — заметил Питер, в отличие от М’ма с аппетитом расправляясь с морским коктейлем. — Уверен, что и макраме весьма увлекательно. Сидишь, плетешь себе, все эти узелочки, узорчики, как я завидую, если бы вы знали…       — Что?! Ты с ума сошла, Кабрера?! — внезапно, едва ли не ультразвуком заверещала Сьюзи перебив Питера. Она в очередной раз обернулась на хлопок двери и увидела нового посетителя. Гость, ухмыляясь и грациозно двигаясь, направился к ним. Ярко-красная шапка, оливковый дутый жилет, сильно заношенные джинсы и такие же видавшие виды кроссовки. Сью с силой хлопнула кулаком по столу, попав по пакетику с кетчупом. Мелкие брызги полетели прямиком на рукав пиджака Питера. Тот расстроенно скуксился, однако Сьюзи была настолько потрясена, что даже не заметила и не извинилась.       — И это твой «эксперт»? Тьфу ты. М’ма, ну ты и удружила, — кисло пробормотал Макс. — Нам, с котом, да к геям, где твоё милосердие, сеньора…       — Умолкните, Феликс ценный кадр, — шикнула на них М’ма. — Ведите себя прилично, благодаря ему я раскрыла не одно дело, чего и вам желаю! Засуньте свои видовые предрассудки в задницу… О, вот и Фели-и-икс! Мой котёночек! Приве-е-ет! Hola!       — Buenas tardes, queridos detectives, y buen provecho! — протянул чёрно-белый кот, сверкнув жёлтыми глазами. — Ох, и вы тут. Кажется, доктор, верно?       — Добрый день, buenos! Да, верно, сеньор. Можно просто «док» или Питер, — дружелюбно заулыбался Питер, привстав из-за стола, и первым протянув руку для рукопожатия. Он всегда радовался, если его кто-то запоминал. Феликс раздул ноздри розового треугольного носа и осклабился, мягко покачивая ладонь Питера в своей руке. Питеру почудилось еле слышное мурлыканье, и на пару секунд он замер, точно под гипнозом, ему захотелось вздремнуть.       — Ах, Питер! Qué ojos, oh, oh! En ellos se puede ahogar. Детектив Кабрера, не помню, говорил ли я, что вы отхватили самого очаровательного селезня в Дакбурге?       — Говорил, говорил, — проворчала М’ма. — Присоединяйся, сейчас подойдёт Бренда, я угощу тебя кофе… Capuchino?       — Sí, gracias.              Питер почувствовал себя крайне неловко из-за комплимента кота и снова переключился на запачканный кетчупом рукав пиджака, принявшись педантично очищать его салфеткой. Макс и Сьюзи окаменели, сделав очень пафосные лица, едва поздоровавшись с Феликсом сквозь сжатые зубы. Норвуд же после энергичного рукопожатия с котом принялся хихикать, глядя на лица друзей-собак. Едва кот снял шапку, пригладив торчащие пряди на голове, и скинул жилет, как Бренда уже расторопно подскочила, взяв новый заказ на кофе, к которому наглый кот присоединил также сэндвич с ветчиной. М’ма великодушно согласилась оплатить и сэндвич, хотя платила она за кого-то в исключительных случаях. Пока Бренда готовила новый заказ, М’ма и Феликс болтали на испанском, словно рядом с ними никого не было. Норвуд щурил глаза и болезненно хмурил брови, пытаясь вспомнить испанский из школьной программы. Питер тоже машинально переводил слова и обрывки фраз, которые уже успел заучить в попытках поразить М’ма знаниями испанского. Сью и Макс даже не пытались вникнуть: в школе Сью учила французский, как и Питер, а Макс уже достиг того возраста, когда школьная программа остаётся в объеме десяти процентов от общего багажа знаний. Когда заказ осведомителя М’ма принесли, Феликс накинулся на еду как бродячий кот. Кабрера жалостливо уставилась на него, и жестом подозвала Бренду, заказав принести ещё порцию куриных крылышек. Феликс благодарно закивал, но предусмотрительно попросил крылышки завернуть ему с собой, сказав, что оставит их на ужин.       — Ты что, котяра, неделю не ел? — спросил как всегда бестактный Норвуд, сочувственно ухмыльнувшись. Феликс фыркнул с набитым ртом.       — Не, только сегодня не завтракал, сеньор детектив, да и ужин вчера был скуден… Прошу прощения, шейшас дожую…       — Совсем на мели? Не можешь найти подработку? Я же помогла оформить временную регистрацию, — недовольно заметила Кабрера. Питер уважительно глянул на М’ма, Сью и Макс состроили скептические гримасы. В зелёных глазах Норвуда мелькнуло любопытство.       — А, пустое, офицер! — небрежно отмахнулся Феликс, дожёвывая сэндвич. — Пока временно стеснён в средствах, отдал давний долг за комнату amigos. Grasias за беспокойство, с голоду не умру.       Спустя минут пятнадцать, когда Феликс наконец закончил трапезу, М’ма нетерпеливо произнесла:       — Ладно, перейдем к делу.       — Угу. Что там у вас? — осоловело улыбаясь спросил Феликс, вытирая длинные белые усы салфеткой. — Зачем вам понадобилось в «Голубую Розу», нашу скромную обитель порока? А?       — Впервые слышу, чтобы обитель порока была скромной… Вот этого видал там? — спросила Сью, ткнув Феликсу в нос экран телефона.       — Фу-у, Боже. Сеньорита, я же только поел, — упрекнул её кот, однако взял телефон и принялся внимательно рассматривать покойника-бармена. К нему с удовольствием присоединился Питер, комментируя каждое фото:       — Он неплохо сохранился, — с энтузиазмом заявил он. — Хороший холодильник был!.. Дорогой. А это, видите, пулевое. Во-от так пуля вошла, а тут вышла… Удивительно, как бывает, правда?       — Фу-у, Боже, — снова проговорил Феликс, брезгливо дëргая ушами. — Да, я его помню. Бармен. Кажется, его звали Росс? Я коктейли не беру, дороговато, предпочитаю чистую текилу. Давненько я его не видел в «Розе», а он, оказывается, и вовсе прохлаждался, шельма, и-хи-хих. Бедняга. Покойся с миром, Росс.       — Да, это бармен по имени Росс Портер. Он работал в «Хамелеоне», затем в «Голубой Розе», а потом ушёл ещё куда-то, после чего его нашли в холодильнике вот в таком виде, — пояснила Сьюзен, забирая телефон и пряча в задний карман джинс.       — Нам надо бы узнать, куда именно он попал после «Голубой Розы», — заметил Макс, строго глянув на Феликса. — Скорее всего, там его и отправили в холодильное путешествие.       — Понял-понял. Что же, вы все вместе пойдете? Впятером?       — Дело расследую я и Макс, — насупилась Сьюзи. — Но мы не против, если и другие присоединятся. Хотелось бы смешаться с толпой, ненавязчиво поболтать с постоянными клиентами, кто помнит Портера, и, конечно, с сотрудниками.       — Устроим, сеньорита. Но вам всем надо будет одеться как-то по-другому, а не как динозавры. Никаких этих ваших уродливых галстуков, жилеточек и жакетов дурацких, Кабрера. Золото своё кубинское сними. Доктор, а у вас есть обтягивающие джинсы?       — Нет, — растерялся Питер и добавил неуверенно, но бодрее. — Э, а что, разве я тоже участвую в данном мероприятии?       М’ма смешно нахмурилась, прижавшись к Питеру. Она собственнически приобняла его, недовольно заметив:       — Педро не имеет отношения к делам полиции. Не хотелось бы его тащить туда.       — Жаль! Док и лис хороши, — Феликс мотнул головой на Норвуда. — Отлично бы смотрелись вместе. Как пара. А вы, сеньора Кабрера и сеньорита Сюзанна, можете быть вместе также для отвода глаз. А мы с сеньором Максимилианом опрокинем по стаканчику. Чтобы никто не приставал, в «Розе» часто ищут развлечение на ночь, а вам-то как-будто бы не до этого, и-хи-хи-хи?       — Dios! Окей, окей. Ладно, пусть так, — скрепя сердце проворчала Кабрера. — Ради раскрытия преступлений я готова поделиться любимым селезнем на вечер. Под твою ответственность, Норвуд. В конце концов мы идем просто за информацией, а не на перестрелку… Но вот с имиджем сложновато. Я не меняла гардероб сто лет, боюсь, кроме «дурацких жакетов» у меня ничего нет. Да и у остальных тоже неважно с имиджем для ночного клуба. Чёрт. Кто бы нам мог помочь с этим, а?       На секунду все задумались, Феликс пожал плечами, флегматично ковыряясь в зубах зубочисткой. Питер опустил взгляд, а затем вскинул снова и воскликнул:       — Бернадетт! — просиял Питер. Все непонимающе уставились на него, и только Кабрера понимающе округлила глаза.       — Вау. Точно. Она же экспертка по имиджу и макияжу, несколько лет работала в модельных агентствах визажисткой. Пока не стала гримировать покойников.       — Perfectamente, — одобрил Феликс. — Главное не перестарайтесь.       — К тому же Берни лесбиянка, она уж точно знает, как мы должны выглядеть в «Голубой розе»! — подхватила Сьюзен, бешено завиляв хвостом.       К вечеру четвёрка детективов и судмедэксперт стояли перед дверью дома Бернадетт и её подруги. Уже почти стемнело. На веранде горел небольшой фонарь, вокруг которого порхали голубоватые мотыльки. Домик двухэтажный, добротный, кирпичный, с зелёной калиткой и маленьким хлипким заборчиком, увитым вьюнком, — видно, хозяйки-медведицы в городе уточек непрошеных гостей не боялись. За маленьким садиком скорее всего ухаживали спонтанно; что выросло, то выросло, поэтому рядом с благородными гортензиями скромно цвели одуванчики и незабудки. М’ма, не найдя кнопки звонка, несколько раз постучала в дверь, и спустя пару секунд они услышали знакомый голос: «Саша-а-а, открой!», а в ответ ленивое «Да иду, иду». Дверь распахнулась.       — Привет, лесбиянки, — поприветствовала их медведица в клетчатой рубашке и джинсовых шортах. На запястье у неё болтался серебряный браслет, как у Берни, но поменьше, с созвездием Малой Медведицы. Невысокая, сероглазая и с таким выражением лица, будто познала абсолютный дзен. Казалось, приземлись перед ней инопланетный корабль, и ухом не поведёт. Она широко ухмыльнулась, дунула на отросшую русую чёлку в попытке убрать её с глаз и с любопытством уставилась на компанию. В руках у неё был пакет со сладкими кукурузными шариками, а на голове — беспрестанно чирикающий волнистый попугайчик небесно-голубого цвета.       — Доброй ночи, красавица, — ухмыльнулся ей в ответ Норвуд.       — Привет, мы к Берни! — выпалила Сьюзи, завиляв хвостом.       — Добрый вечер, да, нам бы Бернадетт увидеть, — вежливо улыбнулся Питер.       — Buenas noches, — по привычке уставившись слишком сурово, произнесла Кабрера и едва повела бровью.       — И вам не хворать, мисс, доброго вечера, — пробасил Манч, подведя итог приветствий остальных друзей. — Я тут исключительно ради дела, просим прощения за неудобства и ночной визит.       Девушка Берни хихикнула и пропустила их в дом.       — Да ладно. Берни весь вечер готовится как пришла. Щас спустится, какие-то шмотки для вас ищет, — закидывая кукурузный шарик в рот и захрустев им, проговорила девушка. Сьюзи протянула палец к птичке, но мишка испуганно завопила: — Не трожьте, мисс! Это Чак. Он вас не знает. Он боится чужих, маленький мой птенчик…       — Прости, Чак, — виновато проговорила попугаю Сьюзи. — А ты Саша? Я Сью.       — А я Саша. Я вас тоже знаю. Это док, это М’ма, это Норвуд, это Манч, — поочерёдно тыкая пальцем в каждого, сказала Саша. — А ты да, Сьюзен Милкбоун. Мне Берни про вас рассказывала. Падайте.       Саша жестом показала на большой плюшевый диван и кресла. Детективы и Питер поблагодарив послушно расселись, Саша тоже уселась рядом со Сьюзен, напротив большой плазмы. Она протянула ей пакет с кукурузными шариками, и теперь они хрустели напару. Судя по хрипам «мозги-и-и» и сюжету с обречённо бредущими покойниками в лохмотьях, шёл какой-то там сезон сериала «Ползучих мертвецов». Кабрера по привычке принялась анализировать обстановку, цепляя взглядом всё вокруг. У Берни и Саши было очень уютно и «по-медвежьи» — всё в тёплых тонах, обои цвета какао в «ёлочку», коричневая мягкая мебель. Золотисто-охристые рамки обрамляли их творчество: вышивки с пчёлками, малиной и цветами, какие-то постеры с популярными фильмами и персонажами, а ещё одна часть стены была завешана всевозможными часами. Часики были ручные и настенные, разной формы, размеров, и цветов, и даже вопли «ползучих» из телека не могли заглушить их мягкое, настойчивое тиканье. Все они шли точно, минута в минуту друг с другом. Норвуда часы заинтересовали больше, чем ползучие мертвецы, и он даже подошёл рассмотреть их поближе. Тем временем послышались торопливые шаги Бернадетт на лестнице.       — Привет всем! Я без понятия, как вы должны выглядеть в этой «Голубой розе», — проговорила запыхавшаяся Бернадетт, спустившаяся с лестницы и тащившая ворох одежды вместе с внушительной сумкой косметики через плечо.       — Здравствуй, дорогая, — проговорила М’ма, встав с кресла и приобняв Бернадетт. — Извини, что отнимаем у тебя время, да ещё так поздно. Педро сказал, что ты не против нам помочь.       — Котяра Кабреры заявил, что мы выглядим как динозавры, — откликнулся Норвуд, оторвав свой длинный нос от рассматривания часов собранных Сашей.       — Сколько у меня есть времени? — деловито спросила Берни, бросая весь ворох нарядов на диван и сидящих там.       — Ну, пара часов, — выглянув из-под тряпок и чавкая, сообщила Сьюзен. Саша довольно рассмеялась.       — Она вас щас убьёт. Ой как Берни будет ора-ать!       — ДВА ЧАСА? ПЯТЕРЫХ ЗА ДВА ЧАСА?! Вы озверели? — возмутилась Берни, грохнув сумкой на журнальный столик. Чак беспокойно зачирикал на голове Саши и юркнул поглубже в гнездо волос её причёски.       — Ладно-ладно, можно два с половиной, — быстро произнесла Сью, опасливо скрывшись в тряпках.       — Ладно-о! Так, Саша, помогай! Я делаю причёску и макияж М’ма, ты пока подбирай одежду остальным!       — Я? — изумилась Саша, пытаясь встать из-под вороха тряпья, но споткнулась, едва не свалившись. — Я-то чё могу, дорогая?       — Давай, пожалуйста! Ты всё можешь, мой пирожочек! — взмолилась Берни, подхватив М’ма под подмышки и бережно сажая её на высокий стул, стоящий рядом с диваном.       — Хорошо, я попробую, — страдальчески сопя кивнула Саша, роясь в тряпье. — Значит, делаем гламурных лесбиянок и геев, посетителей злачных гомо-мест? Так-так…       — Откуда у тебя столько шмоток, Бернадетт? — спросил Норвуд, выуживая какие-то очень узкие чёрные штаны с дивана. — Вы с доком покойников, что ли, раздеваете?       — Ха-ха, как смешно, детектив Норвуд, — едко фыркнула Берни, уже вовсю орудуя кисточкой над лицом Кабреры. Та оглушительно чихнула. — Это всё с моей прошлой работы, и одежда, и косметика! Наряды на съемки давали известные бренды, а потом модели что-то забирали себе, что-то оставляли, вот и накопилось. Всё хотела сдать в секонд-хэнд, но вот пригодилось, выходит! М’ма, не морщись! И закрой клюв.       — Но ты щекочешь мне перья! Ты уверенна, что не слишком много пудры берёшь? Феликс сказал не переборщить.       — Спокойно, сеньора, Берни профи! — успокоила Кабреру Саша. — Модельные агентства до сих пор звонят ей, просят вернуться. Вас скоро родная мама не узнает.       — Берни действительно творит чудеса, я ей абсолютно доверяю, — с энтузиазмом подтвердил Питер, помогая Норвуду влезть в узкие штаны. — Она такое делает с усопшими, что мы с Элис каждый раз не можем поверить, что они недавно были на секционном столе. Кажется, будто сейчас проснётся и потребует утренний кофе и завтрак! Я всегда спрашиваю: Берни, когда они у тебя заговорят? Причём неважно, какой была смерть и возраст ушедшего. Всë идеально! И она это делает одна! Саша, посмотри, пожалуйста, как это смотрится на Тодде? Достаточно по-гейски?       — Кла-ас. Гейский гей на максималках, — одобрила Саша узкие чёрные брюки Норвуда, показав большой палец вверх. Чак на голове согласно пропищал «Чак хороший!»       Саша и Питер были правы — Бернадетт творила чудеса. Взмахи пушистых кистей с пудрой и какими-то блёстками, пять-десять минут на штрихи карандашами, брызги краски и лака из балончика — и их было практически не узнать. Причёски она делала ещё быстрее, чем макияж, — выдавливала с характерным звуком гель для волос, несколько движений её рук, взмах расчёски, — и непослушные кудри, торчащие вихры уложены в стильную стрижку. Самая сложная работа над образом, ожидаемо, оказалась у Макса и, неожиданно, у Сьюзи. На Макса не налезло ничего из брендовой одежды, и Саше пришлось одолжить ему свой стильный сверкающий выходной пиджак и джинсы ещё со времён школьного выпускного бала. К тому же детектив Манч совершенно не хотел накладывать грим, причёсывать кустистые брови и тем более укладывать гелем три оставшиеся волосины на своей шишковатой голове. Он ворчал, вздыхал, но под натиском коллег и мишек-стилисток сдался. «Чтоб вас, молодёжь. Только ради дела!». Сью почему-то не хотела выглядеть, как того желала Берни, «по-лесбиянки», — ей меняли наряды, макияж и причёску несколько раз. Наконец, уморившаяся Бернадетт выпрямила ей волнистые локоны на ушах, зачесала чёлку набок, одела в кожаные бриджи, шифоновую блузу и сандалии на шпильке, с которых Сью дважды упала, пока дошла от дивана до входной двери и обратно. Норвуд предложил оторвать каблуки, чтобы не случилось второго перелома лодыжки, как в ноябре прошлого года, но Сьюзен гордо отказалась. Норвуду подходило абсолютно всё: длинноногий, нескладный и тощий, в брендовых вещах он оказался супер-моделью. Макияж ему практически не потребовался, а в качестве причёски Берни эффектно начесала серебристо-черную шерсть дыбом надо лбом. Питер в потёртых джинсах, водолазке и кедах поначалу рядом с Норвудом потерял весь интеллигентный лоск, но Берни так поколдовала над ним, убрав и седину и замазав сиреневые тени под глазами, что М’ма принялась игриво стрелять в него глазами. Сама она словно скинула десяток лет, и ей достался самый дерзкий образ — драные джинсы, кожаная курточка с заклёпками и шипами. Кудрявое взлохмаченное каре превратилось в стильное пикси, а благодаря макияжу чёрные глаза так и сияли. Ближе к одиннадцати часам уставшие, но довольные Бернадетт и Саша рассматривали плоды своих трудов.       — Охренеть, ты гениальная женщина, любовь моя. Я, конечно, тоже. Мы обе с тобой гениальные медведицы, — заявила Саша, открывая пачку с чипсами. Попугайчик Чак возбуждённо зачирикал, прыгая у неё на голове. Бернадетт критично оглядела компанию детективов и доктора и, наконец, удовлетворённо покивала.       — Ориентацию на глаз в принципе определить невозможно, но на кого вы теперь точно не походите, так это на копов.       — Идите и помните, дамы и господа, что после полуночи карета превратится в тыкву. То есть геи и лесбиянки в скучных гетеро-копов, — назидательно благословила их Саша, захрустев чипсами.       — И судмедэксперта, — скромно напомнил Питер.       — Ах, да. И скучного гетеро-судмедэксперта. Ха-ха!       В без нескольких минут одиннадцать ночи детективы и Питер, при полном параде, подъехали к старому кварталу, куда попросил Феликс. М’ма бесшумно припарковала чёрного «Стрижа» рядом с жестяным забором, под раскидистым дубом. Вдалеке у старой городской котельни виднелся силуэт: Феликс уже ждал у разбитого мигающего фонаря и время от времени поглядывал на телефон. Вальяжно курил, задумчиво выдыхая в тёплый вечерний воздух табачный дым.       — Ну привет… — развязно сказала М’ма, подойдя сзади и дëрнув Феликса за хвост. Тот вздрогнул, выронив сигарету, и резко обернулся.       — А-А-А-А-А! БОЖЕ! Dios, ¿qué les pasa, amigos? Нет, вы, конечно, отлично выглядите, но я же просил не переборщить! Вы что, на день рождения собрались? Не хватает только шаров!       Феликс выпучил глаза, деловито размахивая хвостом. Даже обошёл несколько раз вокруг, цокая языком. Сам он лишь снял неизменную красную шапку, дутый жилет, оставшись в поношенных джинсах, кроссовках и мятой рубашке с закатанными рукавами. Все пятеро почувствовали себя невероятно неловко.       — ¿Qué pasa, Felix? Тебе не угодишь! — уязвлённо проговорила М’ма, уперев руки в бока. — Объяснять надо было лучше!       — Котяра, ты это, потешаться над нами решил? — проникновенным тоном поинтересовался Макс и глянул на Феликса. Сверкающий пиджак Саши опасно хрустнул многочисленными пайетками.       — Ну не раздеваться же нам теперь обратно! — резонно заметил Норвуд. Он был доволен и его всё устраивало.       — Я всего-то хотел, чтобы вы сняли эти ваши жуткие пиджаки чиновников среднего класса, а вы разоделись в пух и прах! Ай, ладно-ладно. Пойдёмте. Постарайтесь вести себя… Как-нибудь по-гейски, что ли, — неопределённо помахав в воздухе ладонью с розовыми подушечками, сказал Феликс и повёл их за собой.       Они прошли пешком пол-квартала, и у одного маленького двухэтажного здания из красного кирпича Феликс и М’ма замедлились. Судя по вывескам, на втором этаже располагались какие-то конторы и офисы, на первом булочная, кофейня и книжный, а также имелись и подвальные помещения. Именно туда они и направились.       — Пришли, — мяукнул Феликс и мотнул головой на голубоватый свет, озаряющий кованые перила, которые вели вниз. Друзья поспешили туда, едва протиснулись вшестером, теснясь на узкой каменной лестнице. Над чëрной дверью клуба горела неоновая вывеска, представляющая собой огромный раскрытый бутон, — внутри лепестки розово-сиреневых цветов, по краям ярко-голубые, — с надписью вокруг «Blue Rose». Феликс открыл дверь и первым зашёл внутрь. Следом М’ма и остальные. Громкая ритмичная музыка тут же ударила по барабанным перепонкам. На пороге их встретили двое неприметных охранников в дешёвых чёрных костюмах: очень высокая дама-утка с длинной шеей и хмурый квадратообразный джентельмен-пëс.       — Добрый вечер, — заискивающим тоном промурлыкал Феликс.       — Приветствуем, Феликс. Эти с тобой? — равнодушно скользнув взглядом по друзьям и перекрикивая музыку, проорала охранница. — Наши?       — Со мной! Наши, Лулу! Старые приятели, и-хи-хи-хи, недавно в Дакбурге. Просили сводить в хорошее место повеселиться. Видишь, как разоделись! Они из деревни, там и сходить-то некуда.       — А-а, ну молодцы, давайте тогда, проходите!       Квадратообразный пёс-качок с курносым приплюснутым лицом нажал кнопку, и на металлическом турникете загорелась зелёная стрелка. Все шестеро поспешили вперёд — в оглушительный гул из музыки и голосов, запахов алкоголя и сладковатого кальянного дыма. Подвальное помещение «Розы» оказалось скромным в размерах, танцпол маленьким, у противоположной к входу стены в темноте притаился бар. Интерьер не отличался ни особой изысканностью, ни оригинальностью. Стены из того же кирпича, что и снаружи, на них ретро-постеры, уже изрядно потемневшие и запылившиеся, диванчики и кресла местами давно потрескались. Вдоль пола и потолка шла светодиодная лента, светящаяся пронзительно голубым светом. Единственный шик заключался в анимированной вывеске, похожей на ту, что висела над входом снаружи: над барной стойкой горела неоном голубая роза, которая мигала, закрывая бутон и снова распуская лепестки. Хотя по меркам ночного клуба народу было немного, из-за тесноты невозможно было пройти между столами у стен и танцполом, чтобы кого-нибудь не задеть. Пока компания неторопливо, почти бочком, двигалась, Феликс быстро что-то нашептал М’ма (точнее громко выкрикнул, но кроме Кабреры его никто не услышал), указав жестами на те компании, которые он уже видел, — завсегдатаев клуба. Иногда посетители с любопытством смотрели им вслед, а некоторые с неподдельной заинтересованностью. Особенно на Норвуда и Питера. Один селезень даже помахал Питеру рукой и свистнул, но бдительная М’ма пихнула Норвуда локтем. Тот отреагировал слишком резво: так живо подхватил Питера за талию вверх, что оторвал от пола.       — Тодд, полегче! — возмутился Питер.       — Ох, прости, не рассчитал! Ты ж мой утëночек!..       — Так. Кроме шуток. Надо разделиться, — крикнула М’ма, дернув за рукава Норвуда и Питера и кивнув остальным отойти к стене, под постер с динозавром-панком. — Тодд и Питер, идите к той паре, знакомьтесь, угостите, поболтайте, я не знаю, что угодно! Я и Сью идём вон к тем девушкам!.. Сью, а что у тебя светится на носу?       — Что? На носу? — В свете ночного клуба белые цвета ярко светились неоновым светом. В том числе и какие-то крапины на носу детективки Милкбоун. Сьюзи принялась торопливо растирать нос, но светящиеся пятнышки не поддались. — Может, что-то прилипло?       — Ладно, неважно, потом!.. Макс и Феликс, поговорите с барменами и, может, с кем-то ещё из персонала! Через минут сорок встречаемся здесь, если что, пишем сообщения, будьте на связи!       Все согласно кивнули, и компания быстро растворилась в клубах дыма, неоновых лучах-вспышках, криках веселья, смеха и громкой музыки.       — Твой светящийся нос меня убивает, — мрачно сказала М’ма, снова глянув на лицо Сьюзи, которое казалось безупречным, пока они не зашли в клуб.       — Что? Плохо слышно!       — Ничего, пошли, — М’ма приобняла Сью за талию, и они направились к столику с компанией девушек.       — Это кошки! — вдруг тревожно высказалась Сьюзи, распахнув глаза и встав как вкопанная.       — И что? Загонишь их на дерево?       — М’ма!..       — Не «мамкай». Представь, что это злые собачки. Тихо! Они на нас смотрят… При-и-ивет, девчонки! Как дела, а, как вечер? Познакомимся?       Шестеро девушек-кошек, потягивающие коктейли с молочными ликëрами, недоуменно уставились на них. Они сидели в конце зала, за зонированным столиком, где шум музыки и голосов посетителей звучал чуть тише и можно было так не орать, напрягая связки. Как и Феликс, девушки выглядели без пафоса и просто: никакого боевого раскраса, а из одежды маечки, футболки и джинса. У рыжей и чёрной большое количество пирсинга в бархатных треугольных ушках, серая в полоску щеголяла фетровой шляпой и жилеткой, трёхцветная полная дамочка нервно накручивала длиннющим ноготком игрушку-брелок в виде мыши, а затем раскручивала. Ещё две миниатюрные кошечки казались египетскими статуэтками: одна с блестящей шерстью цвета кофе с молоком, но тёмными ушками и личиком, вторая с пепельно-русой шевелюрой и тоже с пронзительно голубыми глазами. Они трогательно держались за руки.       — Мэйси, — неожиданно после неловкой паузы первой представилась серая в полоску в фетровой шляпе.       — Китти, — хитро улыбнулась рыжая, сверкнув зелёными глазами.       — Кортни, — хмуро представилась чёрная.       — Милли, — тоненько пискнула трёхцветная, на мгновение перестав играться с брелком.       — Фелиция и Патриция, — хором пропели две голубоглазые красотки, держащиеся за руки.       — Я… Глория, — брякнула М’ма первое пришедшее на ум имя. Так звали главную героиню из мыльной оперы, которую крутили вот уже полгода по телеку. В работе под прикрытием М’ма обожала представляться любыми именами, главное, чтобы это было одно чужое имя, а не четыре её.       — А я Хейзел, приветик… кисы, — натужно улыбаясь проговорила Сьюзи.       М’ма слегка беспокоило, что взгляд у подруги остекленел и вся она как будто бы остолбенела. Видимо, сидеть в компании аж шести кошек для неё было сродни подвигу. М’ма никогда не понимала избирательных видовых предрассудков Сьюзен и Макса, но старалась игнорировать эти недостатки друзей. Однако в данный момент, когда это могло помешать работе, она ужасно злилась. У Сью непроизвольно тряслась нога, и М’ма успокаивающе положила ладонь ей на колени.       — Вы пара? — спросила, лукаво улыбаясь, рыжая Китти.       — Да! Мы пара! — взвинченно заявила Сьюзен. — А что, у кого-то здесь какие-то претензии к тому, что мы пара? Ты что-то имеешь против?       — Абсолютно нет, — хмыкнула Китти, откинувшись на спинку диванчика.       — Отлично. Потому что мы… Мы с Глорией терпеть не можем таких, как вы! То есть наоборот, не таких как вы! Таких, как вы, мы просто обожаем! Особенно кошек! Обожаю кошек и лесбиянок, кошек-лесбиянок…       Во время болтовни Сьюзи М’ма ощутила такой прилив стыда, что готова была провалиться сквозь землю. Опустив глаза в стол, она попыталась дёргать Сью за шифоновый рукав, однако ту понесло.       — …да и как я могу не любить лесбиянок, я ведь и сама своего рода лесбиянка! А к кошкам я отношусь ещё лучше! Знаете, брат моей бабушки даже женился на кошке! Бабушка говорила, что это несмываемый позор, и их родители выгнали его и лишили наследства! Но это, конечно, было о-о-очень давно, и больше мы так не поступаем, — под конец вдохновенной тирады опомнилась Сьюзи.       — Это так глупо, — выдавила из себя М’ма, якобы сочувственно покачав головой.       — Ужасно глупо! Но знаешь, эта жена потом его обокрала и сбежала, но не все же кошки такие, — смиренно заключила Сьюзен, проводив восхищённым взглядом крепкого накаченного парня.       — Время охренительных историй, — лениво резюмировала серая Мейси в шляпе, глянув на подруг недоуменно хлопающих глазами. Все захихикали.       — Простите мою подругу. Она отличная девчонка, но когда выпьет, чудит немного и несёт какую-то чушь, — со смешком проговорила Кабрера. Она пнула подругу под столом, когда та снова уставилась на двух красавчиков-псов.       — А-ха-хах, да, я всё время несу какую-то чушь! Простите!       — С алкоголем надо быть поаккуратнее, — промурлыкала Китти. — Лучше закажи кофе с мороженым, если уже перебрала.       — Да-а, закажу-ка я безалкогольный коктейль в этот раз. Кисы, а сегодня работает бармен по имени Росс Портер? — наконец сменила тему Сьюзен, опомнившись и внимательно по очереди заглянув каждой девушке в глаза, словно хотела прочитать там исчерпывающие ответы. И действительно, все они будто что-то знали — напряглись и удивились. Проходящий мимо уборщик, рыженький и темноглазый парнишка-пëс, споткнулся и едва не уронил швабру, которой до этого вытирал лужу кем-то пролитого неподалёку пива.       — Прошу прощения, — поспешно сказал он и удалился. Сьюзен закрутила головой в сторону, куда он ушёл, и переглянулась с М’ма. Чёрная Кортни коротко поинтересовалась у Сью:       — Откуда ты знаешь Росса, как там тебя… Хейзел? Мы здесь бываем часто уже как пару лет, а вас я впервые вижу. Я бы запомнила такую парочку. Собака. И утка.       — Наш знакомый из Сен-Канара здесь бывал и посоветовал этот клуб, — встряла Кабрера, решив перехватить инициативу. — И говорил, что бармен Росс делает отличные коктейли.       — Вообще-то он давненько здесь не работает. Месяцев семь, кажется, может меньше или больше. Ходят слухи, его кончили, — пропищала полная и пёстрая Милли. — И да, он правда мешал великолепно! Настоящий фокусник. Здесь его обожали.       М’ма не на шутку разволновалась. Ого, откуда посетителям известны такие слухи? Ведь Сью и Макс сами только вот узнали личность бармена из холодильника! Стараясь придать лицу простодушное выражение, она поинтересовалась:       — Кончили? Какой кошмар. Что это значит? Убили? Кому же мог помешать бармен?       — Без понятия, — снова пропищала Милли. Она явно в этой компании являлась образчиком наивности — другие девушки уже зыркали мрачно, исподлобья. — Но лучше бы ему было оставаться работать в «Голубой розе», так говорят.       — Милли, Милли, Милли! — затараторила Сью. — Кто так говорит?       — Кто? Да все так говорят. Нам сказала Руби, Руби сказала Кэтти, Кэтти сказал Патрик, а откуда узнал Патрик, кто его знает?       — Чушь. Всё это ерунда, — отрезала Кортни. — Глупые слухи. Росс уволился и ушёл в другое место, а кто-то пустил байку про него.       — Фух, хорошо, если так. А куда он ушёл работать? Очень уж хочется попробовать его коктейли!       — Да мы-то откуда знаем, — лениво пожала плечами Мейси.       — В плохое место, — вставила Милли и нервно завертела игрушечной мышкой на брелке. — Туда тебя не пустят всё равно. Вообще никого, кроме уточек. Да и то далеко не всех. Так говорил Патрик Кэтти, а Кэтти сказала Руби. А Руби нам…       — А кто такая Руби?       — Да одна знакомая кошечка. Мы с ней танцевали, пили как-то, больше недели назад. Она редко здесь бывает.       — А фамилия есть у Руби? Она часто здесь бывает? А когда придёт в следующий раз?       — Смешная ты. Кто тут спрашивает фамилии? Вообще ничего о ней не знаем. Просто веселились вместе! Когда придёт? Может, через полгода. А может, не придёт…       — Вы чё, копы? — в лоб хмуро спросила Кортни. Патриция и Фелиция испуганно посмотрели на Сью и М’ма и крепче схватились друг за друга. М’ма обезоруживающе заулыбалась.       — Чего-о, милая? Тьфу на тебя. Я ненавижу легавых. Подонки.       — Ужас. С чего ты взяла? Аха-ха-ха! Копы! Ты слышала, Глория?! Копы! Пф-ф-ф-ф!       — Столько вопросов задают только копы. Или… Ну или те, кому Росс что-то должен. Он иногда продавал дурь, травку. Деньги брал, а с товаром тянул. Может, он вам должен?       — Ну-у-у, — протянула Сью, неуверенно глянув на Кабреру.       — А это секрет, — небрежно бросила М’ма. В её блеф Кортни, кажется, совсем не поверила и продолжила допрос.       — Понятненько! Две дамочки, якобы пара. Собака и утка, так? Приходят сюда просто с ни хрена. Сыпят вопросами на счёт Росса. Ага, конечно. Мы тут все прекрасно знаем, что в полиции Дакбурга работают в основном утки и собаки. Никакие вы не лесбиянки, и уж точно не пара, вы легавые!       — Да уж, сладкая моя, в полицию в принципе кошек берут не часто, вы же редкостные пакостники! Возьми с полки маффин за догадливость, киса, — внезапно разозлившись, вспылила Сьюзи отнюдь не тоном милой, сумасбродной леди. Белоснежные клыки сверкнули, обнажившись, и это был нехороший знак. М’ма ахнула про себя, но что-то говорить было поздно.       — Слышь, ты. Я те не «киса» и не «сладкая», ты, сучка, — обалдев от наглости, накинулась на неё в ответ Кортни, сжав кулаки. Слово «сучка», как известно, Сьюзи ненавидела больше всех остальных слов, которыми её оскорбляли.       — Как ты смеешь раскрывать свою грязную пасть!.. Ты глупое, мяукающее недоразумение! Немедленно извинись, дрянная кошка, или я тебя в ведре утоплю как слепого котёнка! Я тебе покажу, кто тут «сучка»!.. — Сьюзи схватила Кортни за футболку на груди и сильно тряханула.       — Сьюзен, УСПОКОЙСЯ! — забыв про конспирацию, грозно прокричала М’ма, подскочив. Однако клубок из пыхтящих и воинственно орущих кошек и Сьюзи уже катался по диванчикам. Столики отъехали в стороны, бокалы со спиртным попадали, а девушки быстро переместились на пол, под столы и рядом. Надо отдать должное кошкам, которые проявили неслыханную для их вида сплочённость и энтузиазм, — они так яростно кусали, царапали и мутузили бедняжку Сьюзи, что та только успевала отбрыкиваться от них. М’ма с трудом вытянула подругу и ещё раз провалила конспирацию, ловко применив «полицейский захват» к парочке девиц. Только после этого они отступили, рассыпавшись по углам и зло сверкая светящимися глазами им вслед. Посетители клуба почти не обратили внимания на женскую потасовку, кто-то похихикал, кто-то взгвизнул, отпрыгнув от падающих бокалов, и пошли дальше по своим делам. Видимо, такое в «Голубой розе» за серьёзное происшествие не считалось.       — Всё! Всё, хватит! Погорячились и ХВАТИТ! — увещевала разбушевавшуюся подругу Кабрера. — С ума сошла?! Что с тобой?!       — Ты видела, какая это дрянь?! Это кошки, Кабрера, это КОШКИ! Они такие, я тебе всегда говорила-а! Они царапаются, лягаются, кусаются! Обзываются! Какая я ей «сучка»!..       — Ох, да хватит уже, милая, — сокрушенно качая головой, сказала М’ма и потащила подругу к постеру с динозавром. — Ты не сучка, ты хорошая девочка!..       Остальные, как оказалось, уже с нетерпением поджидали их.       — Ох, ну наконец-то! — обрадовался Питер. — Что же так долго? Что-нибудь узнали?       — Абсолютно ничего о том, куда Росс ушёл работать после «Розы», хотя что-то той кошко-компашке точно было известно, — вздохнула М’ма. — Они Сьюзен едва не надрали зад. Ей надо что-то делать с этой кошконенавистью.       — Вау. Офицер Сьюзен, ты как всегда. Хоть бы написала сообщение, мы бы тебя отбили от кошек, — иронично высказался Норвуд.       — Малышка, с кошками надо быть аккуратнее! Они ведь и глаза лишить могут, — поучающе вставил Макс и по-отечески приобнял её.       — Да пусть скажут спасибо, что я сама не надрала им зад! Они очень агрессивно себя вели! Эти кошки! Ненавижу, тупые кошки, — простонала Сьюзен, хромая на каблуках.       — Ты всё время смотрела на них взглядом маньяка-убийцы и несла чушь! — возмущенно воскликнула М’ма.       — Сначала это был флирт!       — Это было фиаско с самого начала!.. У тебя что, Макс? И где Феликс?       — Где твой котяра, я не в курсе, он познакомил меня с персоналом в баре и сбежал спустя пять минут. Насчёт информации все говорят одно: какой Росс был весельчак, приторговывал травкой и делал отличные коктейли. Полезной информации — ноль! А ещё какой-то мерзкий тип хлопнул меня по заду! Даже моя жена такого себе не позволяет. Я ужасно устал и хочу спать.       — Питер, Тодд? — глянула М’ма на Норвуда и Питера. Последний вздохнул и пожал плечами, а Норвуд, хихикая, поведал, как к нему и Питеру постоянно кто-то клеился, но узнать им удалось лишь то же, что и остальным. Ровным счётом почти ничего. Макс выразил желание свалить отсюда поскорее. Все покивали и принялись пробираться к выходу. По пути они встретили Феликса, который подцепил какого-то белоснежного мужчину-кота и вдохновенно лизался с ним за огромной кадкой с искусственной пальмой. Он бросил на них затуманенный взгляд и помахал рукой: «Давайте, пока». М’ма снисходительно фыркнула и махнула рукой в ответ на прощание.       — Слушай, давай я уже уберу светящуюся грязь на твоём носу, — вдруг сказала М’ма, остановившись неподалёку от турникета и схватив Сьюзи за лицо. Справедливости ради, её нос до сих пор светился белыми штришочками в неоновом свете ночного клуба, словно кто-то что-то старательно отпечатал на нём.       — Конечно, больше же у нас нет проблем кроме моего грязного носа! Ай, ну прекрати!       Но М’ма уже достала из сумочки салфетку и принялась яростно натирать нос подруге.       — Ничего не оттирается, что за ерунда?       — Клеит на нос всякую дрянь, а потом… — добродушно начал было Макс, но внезапно осёкся, разглядывав нос Сью. Он осторожно поймал и убрал руку М’ма от многострадального носа детективки Милкбоун. — Стой, Кабрера, погоди-ка… Это не грязь. Это будто-то бы… Буквы? Какие-то слова! Гляньте-ка! Я слепой худо вижу без очков…       Все начали очень внимательно рассматривать нос Сьюзи, а Кабрера, приглядевшись, даже попыталась прочитать мелкие буковки, забормотав:       — …четыре, пять, все спать хотят, ложатся спать… и в кровать… не спит, шумит, на север, речка вьётся, утка чёрная смеё… тихо вниз я поспешу… Чушь какая-то!       — Похоже на одну считалочку из детства, — сказал Питер. — Сейчас точно не вспомню, но что-то про непослушного утёнка, который не хотел спать.       — А не отпечаток ли это с наклейки-утенка из квартиры Росса Портера? — ахнула Сьюзи, поочерёдно тыкаясь носом в лицо каждому из друзей, чтобы все могли рассмотреть. — Макс, помнишь?       — А я о чём талдычу? То-то и оно! Может, послание какое-то? Ну ежели так, хоть какая-то польза от этого балагана!       — Так, сейчас, попробую ещё раз получше прочесть! — М’ма судорожно засунула руку с салфеткой обратно в микро-сумочку, но случайно выдернула ещё кое-что. На пол упал её полицейский жетон с удостоверением, раскрывшись во всей красе любознательным посетителям клуба.       — Кабрера, не пали контору! — моляще зашипел Норвуд, расторопно наступив ботинком на удостоверение. Несколько проходящих мимо уже успели рассмотреть, что именно упало, и неприязненно глянули на них. К счастью, никто ничего не сказал и все тут же поспешили прочь в разные углы клуба. Только тот самый рыженький парнишка-уборщик, который тёрся у столика с кошками, опять замер со шваброй в руках и уставился на них. Кабрера слегка смутилась, но нагнулась и недовольно выдернула удостоверение и жетон из-под подошвы ботинка Норвуда.       — Подлюка, никогда не смей наступать на мою звезду, — гордо сказала М’ма, отряхивая кожаный чехол и бережно застегивая его на кнопку. — Чëрт с этим клубом, мы всё равно уже собирались уходить. Лисички Рассел посмотрят и высветят своей лампой, что там за послание у Сью. Поехали по домам.       Несмотря на гламурные образы, внезапно после слов Кабреры все будто бы вспомнили, кто они, и стряхнули с плеч тяжесть притворства. Из взгляда М’ма исчез лукавый огонёк, лицо стало суровым. Макс с облегчением вздохнул и снял пиджак с блёстками, ссутулившись. Питер разлохматил причёску, энергично проведя пальцами по склееным гелем волосам, — сквозь краску из баллончика Берни показалась седая прядь, а взгляд наполнился усталостью. Сьюзи сняла шпильки и захромала к выходу, первой покинув «Розу». За ней поплёлся Норвуд, волоча по полу роскошный лисий хвост. Так, зевая и хмурясь, четвёрка детективов и судмедэксперт покинули клуб «Голубая роза». Они уже добрели до авто Кабреры, как внезапно услышали беспорядочные шлепки подошв об асфальт и окрик. Кто-то явно бежал за ними пол-квартала.       — Эй! Эй, эй, подождите, прошу вас! — за ними бежал запыхавшийся парень-уборщик. Детективы и Питер удивлённо обернулись и замерли.       — Что такое, малыш? — пробасил Манч сурово. Парень, пытаясь отдышаться, протянул ему руку. Макс пожал её в ответ.       — Я Мэнни. А вы правда из полиции?       — Мы детективы из убойного, — подтвердила М’ма. Притворяться не было смысла — он видел жетон.       — Ты что-то знаешь о Россе Портере, дружочек? — вцепилась в него Сьюзен, обрадовавшись.       — Да… Не совсем знаю. Но я вспомнил кое-что.       Мэнни, волнуясь и переминаясь с ноги на ногу, рассказал, что к Россу Портеру незадолго до увольнения несколько раз наведывался один интересный персонаж. Худой селезень в костюме-тройке, в руках роскошная трость с набалдашником в виде утиной головы. На клюве и лице подозрительного джентльмена сиял длинный шрам, а глаза у него были разного цвета. Сам Росс Портер и некоторые другие называли его «Светофор». Норвуд и М’ма многозначительно переглянулись. Это описание экстравагантного селезня они уже слышали. От Мэй Бо.       — …и этот Светофор шушукался с Россом. Давал визитку, я видел. Я не знаю, о чём они говорили. Но Портер был очень доволен и вскоре уволился. Больше я ничего не знаю.       — Ты не представляешь, как сильно помог нам, Мэнни, — с чувством сказала Кабрера, схватив парня за ладонь и принявшись благодарно трясти её. Они обменялись номерами, детективы записали его полное имя и адрес. Они договорились, что Мэнни незамедлительно свяжется с ними, если ещё раз увидит этого Светофора в «Голубой розе» или узнаёт что-то о нём. Паренёк вскоре удалился обратно в клуб, а детективы и доктор остались у авто.       — Наших покойничков, скорее всего, отправили на тот свет одни и те же экземпляры, — вздохнув заявила Кабрера. — Подружка убитого хорька описала нам очень похожего селезня, который угрожал ему. Если честно, я думала, она врёт, чтобы мы отстали. Трость, глаза разного цвета! Шрам! Вылитый злодей из чёрно-белого кино. М-м-м?       — Выходит, не врала, — пожал плечами Норвуд. Он и Макс закурили.       — Зато хотя бы это селезень, — пробормотал Питер.       — А ты думал, сова? — пошутив усмехнулась М’ма.       — Почему сова, — грустно улыбнулся в ответ Питер. — Может быть, это филин… Хотя по сути одно и то же… В городе, где повсюду большинство уток, кто-то убивает представителей других видов — сложно представить, чтобы убийцей была не утка!       — Исполнитель может быть кто угодно. Но вот заказчик точно утка, тут я, пожалуй, соглашусь. А этот тип, Светофор, явно его шестёрка. Может, и сам исполнитель!       — Найдём Светофора, найдём и заказчика. А там и доказательства нароем, — довольно потирая ладони сказал Норвуд. — Кабрера, как думаешь, если мы раскроем все эти убийства, может, в Дакбурге в полицейском участке номер восемь пересмотрят негласный видовой расизм и сержантом станет чернобурый лис, а?       — Ага. Конечно. Щас. Только после того, как кубинская утка станет лейтенанткой на участке номер восемь в Дакбурге!..       Все негромко рассмеялись и принялись рассаживаться по местам в стареньком «Стриже» М’ма.