Осколки лета

      День летнего солнцестояния с давних времен считался магическим периодом: в это время Солнце достигало наивысшего положения на небосводе. Бывшая девушка Димы, помешанная на всем мистическом, считала, что в этот день энергия Солнца влияет на человека сильнее обычного и он становится более искренним. В прошлом году она поведала ему страшную тайну, рассказав, что если в этот день выйти на рассвете на улицу и поблагодарить Солнце за все, то можно загадать самое сокровенное желание, которое обязательно исполнится.       Дима никогда не верил в такие чудеса, считая их ненаучным бредом, но сейчас, смотря на мечтательного и задумчивого Шаста, ему хотелось, чтобы она оказалась права. К тому же то, что они проснулись ни свет ни заря, не могло быть простым совпадением. Обычно Антон предпочитал поспать подольше и его даже с пушечного выстрела до полудня было проблематично разбудить, особенно после пьянки. На взгляд Димы, то, что сегодня он подскочил так рано, являлось плохим знаком, но думать об этом не хотелось: слишком уж Антон выглядел милым и сонным. Дима еле сдержал порыв провести рукой по его волосам, дабы сделать его менее похожим на взъерошенного воробья. Сама Вселенная была против этого порыва, позволив вырасти Антону таким большим. Но само желание все равно удивило — рядом с Антоном Дима всегда становился особенно тактильным. Антон пробуждал в нем давно запрятанную в глубине нежность, его хотелось прижать к себе, спрятать от жестокого мира и уберечь ото всех невзгод. Дима не знал, с чем связано это чувство, но не хотел его анализировать, боясь прийти к неприятным для себя выводам.       Вчерашний день выдался слишком сложным: мало того, что он встретился с Сережей, который, ко всему прочему, вел себя странно и довольно агрессивно, так после этого прибавилось непонятное поведение Антоши.       В рассветные часы в голову даже пришла глупая мысль, что это место сводило их с ума.       В отношении Сережи Дима справедливо считал, что злиться имеет право только он. Он сделал все возможное, чтобы сохранить эти отношения — это не он предпочел идти своей дорогой и оставить сладкие воспоминая в том далеком лете.       Но если все было именно так, то почему Сережа злится и смотрит на него с такой болью?       Дима не любил, когда ему было что-то непонятно. В пазле их истории явно не хватало ключевых деталей, из-за которых картинка не складывалась и показывала совершенно не то, что было на самом деле. Это раздражало. С одной стороны, Диме было интересно, с другой — слишком страшно узнать правду, поэтому, когда они остались наедине, он не смог задать этот вопрос. Банально побоялся. У него только-только появилась надежда, что все было совершенно не так, как он подумал тогда. Позволить ее разрушить Сереже он не мог.       Гитара, мягкий лунный свет и дружеская обстановка позволили им почти спокойно поговорить, не затрагивая личных тем. Диме было слишком лениво выяснять отношения. Голова приятно затуманилась алкоголем, свежий воздух, разбавляемый сигаретным дымом — все это позволяло почувствовать забытое ощущение спокойствия. А еще тогда он понял, что безумно скучал по Сереже, по их разговорам до утра, по его слегка пошловатому юмору. Ему не хватало этого человека в любом качестве. Он убеждал себя, что все в прошлом, он перерос эти отношения и любовь, но, оставшись с ним наедине, понял, насколько он ошибался. Сережа повзрослел, где-то поумнел, стал спокойнее и уравновешеннее, но остался таким, каким Дима его запомнил. Если забыть то, как все кончилось, их отношения можно было назвать идеальными, и Дима никогда не променял бы их на что-то другое.       Сигаретный дым, свет ночных звезд, некогда родной голос — все это расслабило и заставило поверить, что отдых не испорчен и все будет хорошо. Потом вернулся Антон и он понял, как сильно ошибался. Арсений с Антоном думали, что Дима с Сережей поубивают друг друга, но вернулись странными именно они. Антон выглядел так, будто только что узнал о том, что Деда Мороза не существует, и теперь пытался осмыслить страшное откровение. Он совершенно не шел на контакт. Для него это было нормально — ему всегда нужно было время, дабы переработать информацию и переосмыслить ее в своей голове, но Дима все равно волновался.       Когда он вернулся к Сереже, планируя упаковать продукты в сумку-холодильник и позаносить вещи в дом, успел прийти Арсений. Вот только выглядел он не многим лучше пришедшего несколько минут назад Антона. На их вопросы он также не реагировал и молча отправился в дом.       — И что это было? — недоуменно спросил у Сережи Дима, когда Арсений скрылся из вида, предварительно попросив их убраться самим, взамен пообещав с утра приготовить завтрак.       — Понятия не имею. Тебе тоже на вопросы отказались отвечать?       — Да, — кивнул Дима, а потом с улыбкой добавил: — зато проблема оказалась не в нас и это мы должны были опасаться и просить их вести себя прилично.       — Ага, беда пришла откуда не ждали. Странное чувство.       — Ну ничего, утра вечера мудренее, может, за ночь отойдут.       — Будем надеяться, — согласился Сережа.       Дальше они, помогая друг другу, как в старые времена, быстро все убрали. Удивительно, но тишина не была давящей. Странное поведение двух лучших друзей стало той общей бедой, которая сблизила.       Дима даже захотел расспросить о сложившейся между парнями ситуации, но решил, что две драмы за один вечер — это явно слишком. К тому же сначала надо вернуть Антоше и Арсению хорошее расположение духа, а потом уже выяснять отношения. Должен же кто-то, в случае обострения конфликта, растаскивать их по разным углам, успокаивать и обещать набить обидчику лицо.       С этими мыслями он лег спать. Сон не шел: алкоголь, вместо повышенной расслабленности, вызвал обостренное чувство беспокойства. Диме волнительно за Антона, за Сережу и даже за практически незнакомого Арсения. К тому же он любил спать на мягкой подушке, в родной кроватке, а не на твердом полу.       Он вертелся, пытаясь устроиться поудобнее, но в голову то и дело лезли сотни мыслей, заставляя по кругу гонять ситуацию с Сережей и Антоном. Шебуршание Антона под боком стало крайней точкой, заставившей его окончательно выйти из полудремы.       Поляна, которая вечером казалась невзрачной, сейчас завораживала и почему-то наталкивала на мистические мысли. Магия солнцестояния — это, безусловно, бред, но порой Судьба любила подкидывать странные шутки. Так что, улыбнувшись своей идее, Дима перевел взгляд на Антона, который как завороженный смотрел на поле с цветами.       — Антош, о чем задумался? — мягко спросил Дима, привлекая к себе внимание.       — Красиво, — ответил Антон, но резко погрустнел, и Диме захотелось его расшевелить. — Но чудес не бывает.       — В жизни чего только не бывает, так что, может, и им есть место. К тому же сегодня двадцать первое июня.       — И что? — в недоумении спросил Антон, делая последнюю затяжку, и растерянно осмотрел округу, пытаясь понять, обо что затушить сигарету и куда выбросить окурок.       — Сегодня идеальное время для переосмысления жизни. А еще сейчас самое время загадывать желания, — с улыбкой ответил Дима и протянул свою пустую пачку. Сорить на природе не хотелось никому.       — Ты же в это не веришь, — обиженно пробурчал Антон, но в его глазах мелькнул интерес, и Дима не собирался его разочаровывать.       — Не верю, но, попробовав, мы ничем не рискуем, а, не попробовав, мы рискуем пропустить свой шанс, — уверенно ответил Дима, и этого, на удивление, хватило.       Антон взял его за руку и погрузился в свои мысли, о чем-то усиленно размышляя. Сам Дима загадал размытое «хочу, чтобы жизнь наладилась и правильное решение пришло в голову». Загадывать что-то более конкретное не хотелось: все равно не сбудется — проверено на Новые года и дни рождения. Но и терять желание не хотелось: все-таки, если есть хотя бы один процент, что все это правда, почему им не воспользоваться. Дима очень не любил упущенные возможности — особенно такие, в которых он точно ничего не терял.       После этого они вернулись досыпать и, на удивление, после утренней прогулки его вырубило.       Безусловно, где-то на фоне он слышал тяжелые вздохи Арсения, шорохи, устроенные Сережей, и тихие маты Антоши, но реагировать на них он не собирался. Это его отпуск, и он планировал выспаться. Благо длилось это недолго, и вскоре все вышли во двор. Дима лежал в сладкой полудреме еще где-то полчасика, а потом пол стал слишком твердым, подушка, сделанная из свернутых полотенец, слишком неудобной, тело затекло, и он, осторожно потянувшись, встал, пытаясь убедить себя, что спать на полу очень полезно и когда-нибудь его спина скажет ему спасибо. Пока она как-то не особо спешила это делать.       Дима вышел во двор и взглянул на ведро с остатками воды, заботливо оставленное кем-то из парней, и поспешил умыться и почистить зубы, мысленно делая себе зарубку не забыть их за это поблагодарить. Задумчиво осмотревшись и не обнаружив никого поблизости, он прошел дальше, на небольшой расчищенный участок, где они вчера устроили пьянку, в надежде застать Антона и все-таки вывести его на разговор, но увидел лишь Арсения, который делал бутерброды.       — Доброе утро! — осторожно поздоровался Дима.       — Не сказал бы, — угрюмо ответил Арсений, продолжая методично нарезать колбасу, не обращая на Димино присутствие никакого внимания.       — А где эти два гуся? — поинтересовался Дима, догадываясь, что причина плохого настроения связана со вчерашним вечером. Разбираться в этом было откровенно лень, но поведение и Антона, и Арсения начинало бесить. Развели трагикомедию на ровном месте, чтоб все вокруг переживали. Дима решительно не понимал, что могло случиться за те двадцать минут, пока они отходили. Тем более между двумя практически незнакомыми людьми.       — На речку пошли.       — Зачем?       — За водой, у нас закончилась на кофе, а мы хотели еще чай сделать. Заодно вроде планировали искупаться.       — А ты почему остался?       — Я отвечаю за завтрак, — гордо ответил Арс, закончив с колбасой и принявшись укладывать ее уже на порезанные кусочки хлеба.       — Только поэтому? — проницательно спросил Дима, поскольку понимал, что даже если делать все очень медленно, то готовка такого нехитрого завтрака — это максимум минут десять-пятнадцать, а, учитывая, что эти два Гаврика еще решили искупаться, то ушли они минимум на час. Так что он на пробу аккуратно, надеясь не стать частью большого взрыва, спрашивает: — Или поскольку ты не хочешь оставаться с Антошей наедине?       — А у тебя с этим какие-то проблемы? — тут же среагировал Арс, вызывая у Димы тяжелый вздох. Взрыв все-таки будет, нужно просто минимизировать для себя последствия.       — Да, когда люди, которые ратовали за то, чтобы мы с Сережей помирились, ведут себя так, как вы, это вызывает опасения, — спокойно ответил Дима и, усаживаясь рядом, положил руку на плечо и мягко попросил: — Расскажи, что вы не поделили?       — Если бы не поделили, — под нос буркнул Арсений, даже не пытаясь сбросить чужую руку. Он явно находился в замешательстве и разрывался от двух противоречивых желаний. Хорошо хоть не сбежал, как Антон.       — Поделись, станет легче, — добил Дима, заглядывая в глаза, и мысленно попросил его открыться. Если он узнает все заранее, будет знать, с какой стороны подойти к другу и как его лучше всего успокоить.       — А что ж твой друг с тобой не поделился? — с каким-то отчаяньем спросил Арс.       — Поделится. Антоше нужно время, чтобы пострадать в одиночестве, а потом он все скажет, — честно сказал Дима, — но если скажешь ты, то все будет проще. Представь, что я случайный попутчик.       — С которым мне предстоит провести неделю, — с вредностью добавил Арс, а потом с какой-то надеждой спросил: — А если не скажет?       — Антон не умеет долго все хранить в себе, к тому же ему нужен кто-то, кто сумеет убедить его, что все херня.       — А если нет? — задумчиво спросил Арс.       — Ну, что вы могли сделать за те минут двадцать, пока вас не было? — все же не выдержал и задал беспокоивший его вопрос Дима.       — Я его поцеловал, — сдался Арсений и резко повернулся к Диме. От его испуганного взгляда Диме стало смешно, но он старался сохранить серьезное лицо. Он аккуратно погладил напряженные мышцы, стараясь хоть так успокоить Арсения.       — И что? — все еще не видел проблемы Дима. С кем он только не целовался по пьяни, даже с Косом, правда потом они оба пообещали себе об этом никогда не вспоминать. Но было ведь. Что в этом могло быть трагичного? Дима рассматривал человека напротив и аккуратно спросил: — Он тебе врезал? Синяков вроде не видно.       — Нет, он ответил.       — Тогда в чем проблема? — продолжил недоумевать Дима.       — Я не знаю, — резко подскочил на ноги Арсений и начал наматывать круги вокруг Димы. — Я не знаю, он просто взял и сбежал и теперь шарахается от меня, будто я заразил его чумой.       — Странно, — удивился Дима, искренне не понимая причин такого поступка.       Антоша вроде никогда не отличался гомофобией, им даже пару раз приходилось самим целоваться, когда они играли в бутылочку и он вроде реагировал достаточно спокойно. Шутка и шутка, хотя при этом смотрел с какой-то отчаянной надеждой. Дима думал, это значило, что он как всегда трусит и хочет, чтобы Дима все взял в свои руки. Дима и брал, в легком чмоке ничего такого не было.       Почему же он так отреагировал на Арсения?       Может, тот ему понравился, и он просто испугался. Всё же манера заигрывания Антона была крайне странная: долго и тупо смотреть в надежде, что человек всё сам поймет, а если не поймет — сбегать и жаловаться ему, что его никто не любит и человек не заметил его долгих взглядов.       В этот раз вроде заметил, и ответил взаимностью, и нормальный человек бы радовался, а не сбегал, но кто из нас нормальный? Дима не понимает тараканов в голове Антона, но откровенно говоря и свои порой ставят его в тупик, так что возможно в побеге был какой-то хитроумный план. Правда, пока это больше похоже на бегство, но от кого или от чего тогда он бежал?       Дима снова не видит всей картины, и все что он может — это мягко приобнять обеспокоенного Арсения, извиниться за друга и пообещать обязательно с ним поговорить. Арс объятия принимает, но от разговора отказывается.       — Мы сами разберемся, — старается уверенно заявить он.       В этот момент возвращается обеспокоенный Антон, и Дима испытывает странное чувство дежавю. История слишком циклично и, похоже, планирует свести его с ума. Вчера они с Сережей застали ту же картину.       — Ну ебан-бобан, что еще случилось? — не выдерживая, задает риторический вопрос Дима, смотря на испуганного Антона, который, кажется, даже не обратил на них внимания, пребывая глубоко в своих мыслях, а потом обратился к Арсению: — я возьму пару бутербродов?       — Бери, — кивает Арсений, а потом задумчиво спрашивает: — а ты уверен, что к нему стоит идти?       — Ну надо выяснить, почему он не может оставаться с вами наедине?       — Думаешь, Сережа его тоже поцеловал? — то ли всерьез, то ли в шутку спрашивает Арсений.       — Я уже ничего не думаю, но с ним надо поговорить, пока он не загнался в своих переживания, — тяжело вздохнув, ответил Дима, — и вместе с этим не свел меня с ума.       — Удачи, — улыбается Арсений.       — Тебе тоже, — отвечает Дима, видя приближающегося с водой Сережу.       Подхватывает парочку бутербродов на оставшуюся со вчера пластиковую тарелку и отправляется в дом. Антон сидит в одной из маленьких спален, забравшись с ногами на кровать и методично стучит головой об стену.       — Антош, всё в порядке?       — Нет.       — Давай поговорим, — мягко говорит Дима, присаживаясь рядом и протягивая ему бутерброд, стараясь таким образом его задобрить и утихомирить бурю в душе. Всё-таки покушать Антон всегда любил, и иногда это действовало успокаивающим образом.       — Не хочу, — отмахивается Антон, даже не смотря в сторону Димы, и тут же добавляет: — я идиот, я совершил глупость.       — С Сережей или с Арсом? — аккуратно спрашивает Дима, ставя еду на прикроватную тумбочку. Антон вздрагивает и испуганно смотрит на друга, судя по всему пытаясь определить, что уже узнал Дима.       — С обоими? — почему-то вопросительно отвечает Антон.       — Ну я не знаю, давай ты мне все расскажешь, и мы вместе со всем разберемся, — предлагает Дима.       — А ты меня не возненавидишь? — осторожно спрашивает Антон, разворачиваясь и смотря прямо Диме в глаза. Диме от этого становиться неуютно, но он находит в себе силы не отвернуться, стараясь взглядом передать, что он примет любые его слова.       — Антош, я тебя знаю, ты не можешь сделать что-то поистине ужасное.       — Я поцеловался с Арсом и сбежал, а потом рассказал это Сереже, и поцеловался с ним, — быстро тараторит Антон, и тут же словно маленький ребенок прячет лицо в ладошки.       — Ты решил перецеловать всех парней в этом доме? — с улыбкой спрашивает Дима, убирая его руки, и крепко их сжимает, заглядывает в глаза, стараясь всеми возможными способами показать, что он не злится. Его слова по-прежнему в силе, хотя на самому деле он в шоке, кажется, его мальчик вырос и стал совсем взрослым. Правда он по-прежнему совершает малообъяснимые глупости. Нет, он понимает, почему он ответил на поцелуй Арса, он был пьян, а парень довольно привлекательный. Дима сам с удовольствием поцеловался бы с ним, хоть после Сережи предпочитал общество прекрасных дам. С другой стороны, а где он в Воронеже найдет привлекательного парня нетрадиционной сексуальной ориентации. Себя он относил к пансексуалам: считая, его привлекает именно личность человека, а не его пол. Арсения он практически не знал, но судя по его вчерашним рассказам личностью он был неординарной и интересной. Встреться они при других обстоятельствах, то Дима бы явно им заинтересовался.       — Я, да, нет, я не знаю, — растеряно отвечает Антон, а потом всё еще с опаской спрашивает, — Ты злишься?       — Нет, я в ахуе, — честно признается Дима, — не ожидал, что ты такой ловелас. И зачем ты это сделал?       Антон понуро опускает голову, и Дима не сдерживается — крепко обнимет его, стараясь забрать часть его загонов. Антон немного расслабляется и сам тянется к Диме.       — Я не хотел. Я идиот, — тяжело вздыхает Антон.       — Согласен, — улыбается Дима, а потом хитро добавляет, — вообще после поцелуя убегать плохая идея.       — Это был необдуманный поступок.       — Всё равно, — не соглашается с ним Дима и задает другой вопрос, — Ты поэтому себе девушку найти не можешь? Ты их целуешь и сразу убегаешь? — Антон возмущенно машет головой, и Дима добивает. — Или это поскольку тебе нравятся парни?       — А мы можем сейчас об этом не говорить? — испуганно спрашивает Антон.       — Можем, но я рад, что ты признался, — улыбается ему Дима, — мы обязательно поговорим об этом позже, а пока пошли к пацанам.       — Давай уедем? — просит Антон и виновато добавляет: — Как я после этого буду смотреть им в глаза?       — Так и будешь. Все взрослые люди и все поймут, только извинись и объясни всё им. Всё же это стрёмно, когда от поцелуя с тобой человек сбегает.       — Ну, Дим, — тянет Антон.       — Ты взрослый мальчик, сам кашу заварил, сам расхлебывай, — не сдается Дима, а потом старается смягчить ситуацию, добавляя: — А я буду рядом, и ты всегда можешь вернуться поплакать на моем плече.       — Ты самый лучший, — с какой-то странной интонацией говорит Антоша, снова обнимая Диму.       Диме кажется, что за этим скрыто что-то большее. Но сейчас не время и не место разбираться со всем этим.        Он выманивает Антона на бутерброды на улицу и, пока никто ни с кем не поругался, предлагает всем почистить участок от зарослей с разных сторон. Благо погода позволяет, в тени вполне себе комфортно находиться, и все с удовольствием соглашаются разойтись по разным углам и прийти в себя.       Вечером все вместе идут купаться. Дима плещется на берегу, он так и не научился плавать и отсюда наблюдает за грациозным Арсением, который то и дело пытается переплыть реку экспериментируя разными стилями. Антон и Сережа явно до него не дотягивают и плывут рядышком, то ли по-собачьи, то ли по-лягушачьи, и судя по всему Антон решается на разговор.       Дима гордится им. Он наконец-то смог перебороть собственное смущение и страх.       Большинство конфликтов и неприятностей можно решить разговором. Дима в это искренне верит и думает, если Антон смог перебороть свой страх и поговорить с Сережей, то и ему стоит.       Вот только у них все намного сложнее, чем случайный поцелуй. В их случае было слишком много эмоций, чувств, невысказанной обиды, и портить только-только наладившиеся отношения в их условном коллективе он не хочет.       Смотря на заходящее за горизонт солнце, Диме хочется верить, что магия солнцестояния позволит им спокойно провести оставшиеся дни отдыха.