Осколки лета

      Температура воздуха была прямо пропорциональна настроению Сережи. Жара давила и мешала дышать. Создавалось ощущение, что она задалась целью поджарить и уничтожить все вокруг. Она будто подогревала и так нестабильное состояние Сережи, что здорово его раздражало. Он считал, что даже в самой сложной ситуации нужно соблюдать спокойствие, поскольку нами управляет тот, кто нас злит. Сережа предпочитал сам быть хозяином своей жизни и не позволять никому управлять им. Возможно, поэтому он и не пил, не желая терять контроль над собственным разумом даже на короткое время. Он держал свой гнев на поводке, вот только в последнее время это помогало слабо, поскольку эмоции были слишком сильны, и гнев отчаянно стремился вырваться на свободу, разрушая всё на своем пути. Жизнь шла под откос, и ничего не помогало успокоиться.       В день приезда самой большой проблемой был Дима. Он бесил исключительно фактом своего существования и появлением в поле зрения Сережи. Он не хотел его видеть, думать о нем, вспоминать, но стоило им встретиться, как механизм запускался и остановить его становилось невозможно, правда и бороться с ним было бессмыслено. Сережа придерживался позиции, что если не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. Поэтому в первый же вечер он постарался абстрагироваться от прошлого и им удалось достигнуть нейтралитета. Дима — козёл и мудак, много лет назад разрушившим их отношения; человек, потерять которого действительно больно. Вот только всё это было давно, сейчас он вёл себя спокойно и адекватно. Порой даже не верилось, что он мог так поступить, и в голове то и дело мелькала мысль, что всё это досадное недоразумение. Но это разрушалась от того, что он всё видел своими глазами и ситуацию нельзя трактовать как-то иначе.       Можно было загрузиться, попробовать что-то исправить, но Сережа считал: не стоит склеивать вдребезги разбившуюся вазу. Это был опыт, который сделал его тем, кем он есть, но смотря на мирно разглагольствующего Диму, Сережа будто вернулся в то далекое детство, где им было хорошо и спокойно. Они снова оказались на одной волне, и некогда родной голос дарил умиротворение и спокойствие. Он не вникал в его слова, просто наслаждался тем, что впервые за долгое время сумел расслабится и отпустить себя. Этот дом действительно стал для него чем-то родным. В тот момент ему не хотелось думать и анализировать, почему Дима в один момент все разрушил. Сережа предпочитал жить настоящим и решил отпустить ситуацию. Они пробудут в одном доме максимум несколько недель и больше не увидятся, так зачем портить нервы никому не нужными разборками. Его задачей было не позволить Диме снова запудрить ему мозги и не позволить собственным чувствам вырваться на свободу.       Прошлое нужно оставлять в прошлом, дабы будущее могло занять освободившееся место.       Вот только всё оказалось не так просто, и Дима странным образом оказался меньшим из зол. Когда Антон вернулся с небольшой прогулки растерянным и испуганным, Сережа был уверен, что это Арсений что-то натворил. Алкоголь всегда пробуждал в нем что-то темное, безрассудное, импульсивное. В таком состоянии им всегда управляли эмоции, и для Антона, их судя по всему, оказалось слишком много. Он вполне мог сказать, что-то, что напугало на вид довольно юного парня. В целом Арс мог и приставать к нему начать, но Сережа надеялся, что двусмысленных фраз оказалось достаточно и всё не зашло слишком далеко. Арс обычно тонко чувствовал такие моменты и людей, которые испытвают к нему симпатию, и несмотря на довольно беспорядочный образ жизни еще не разу не нарывался на проблемы.       Когда на следующий день Арсений стал его избегать, он только убедился в своих подозрениях. Слишком уж он виновато и загадочно на него смотрел, в такие моменты он напоминал ему нашкодившего кота, пытающегося убедить всех и вся, что вазу разбил не он. Смущало лишь то, что Антон выглядел так же виновато. Это наталкивало на мысль, что обида была взаимной. Выяснить у Арсения правду, когда он пытается что-то скрыть, было практически невозможно, так что Сережа решил зайти другим путем.       Воздух, который успел остыть за ночь, снова начал нагреваться.       Сереже отчаянно хотелось остудиться, благо Арсений отправил сходить его за водой. Антон тут же вызвалсяпомочь, явно не желая оставляться с Арсом наедине. Сережа не против, Антон казался ему довольно милым и забавным. Он очень эмоционально рассказывал о недавно просмотренном четвертом Форсаже, активно размахивая руками, стараясь убедить Сережу, что это лучший фильм в саге. Сережа лениво спорил, больше наслаждаясь чужими эмоциями, чем пытаясь что-то доказать. Антон являлся единственным человеком, который его не раздражает. Ему даже удалось поднять настроение Сереже и заставить его улыбнуться.        Дима раздражал своим странным, довольно агрессивным поведением, а Арс вечными тайнами и интригами. Антон наоборот покорял своей искренностью и детской непосредственностью. Сережа был уверен среди тройки его соседей Антон самый искренний. Возможно, поскольку слишком хорошо знал остальных двух и их умение играть на публику, даже если та состоит из него одного. Вроде бы и вели совершенно по-разному, но если они решили что-то скрыть, выяснить правду практически нереально. Арс начинал играть, вклюячая актера, причем вживаясь в роль настолько, что сам порой не может отыскать собственное «Я» за маской лицедея. Дима действовал с точностью наоборот, надевает непроницаемое лицо и собственными рассуждениями способен увести собеседника туда, куда изначально тот не собирался идти, и делает это так, что сомневаться в его правоте не приходится.       Антону явно не свойственно притворяться, по крайне мере когда вечером он пытался что-то скрыть, это было слишком очевидно.       Набрав воды, они решили окунуться. Вода приятно охлаждала кожу, позволяя Сереже отпустить все проблемы. Они плавалили, ныря, брызгались друг в друга, забывая о том, что там, в доме, их ждут люди.       Искупавшись, Сережа предложил чуток обсохнуть на берегу, и Антон хватается за эту идею, не желая возвращаться к Арсению.       — И как тебе тут? — осторожно спросил Сережа, когда Антон закурил, мечтательно всматриваясь в водную гладь.       — Прикольно. Речка такая чистая, воздух свежий. А еще мне всегда было интересно посмотреть, где Дима провел детство, — с улыбкой сказал Антон, и вроде всё вполне невинно, но что-то в этой фразе заставило Сережу смутится. Интонация выдала его, позволяя усомниться, что это всего лишь праздный интерес. И этим он напомнил Сереже самого себя десятилетней давности.       — А вы с Димой давно знакомы?       — Года три уже, наверно, — задумчиво ответил Антон, что-то просчитывая у себя в голове, — с моего девятого класса.       — А тебе сколько? — заинтересовано спросил Сережа.       — Девятнадцать, — честно ответил Антон, в который раз удивляя Сережу. Несмотря на то, что он выглядел довольно юно, Сережа отчего-то был уверен, что тот его ровесник.       — И что вас связывает? — всё же не смог сдержать собственное любопытство Сережа.       — Дима был куратором нашей команды КВН, я играл за Ваньки-Встаньки, — гордо ответил Антон.       — Смешно, — согласился Сережа, понимая, что несмотря на выбор профессии Дима не забыл о своей мечте, и это почему-то радует.       — А вы сколько с Димой знакомы? — теперь настал черед Антона проявить любопытство.       — Ну если считать тех десяти лет, которые мы не виделись, то около двадцати. Точно не скажу, никогда не задумывался об этом, — честно ответил Сережа. Порой ему казалось, что он знал Диму всю его жизнь. Слишком уж рано их стали отправлять сюда, слишком рано они подружились и стались на долгое время практически неразлучны. Пусть и виделись они только летом, это не отменяло факта того, что они оставались самыми близкими людьми, понимающими друг друга с полувзгляда. Они могли пройти любое испытание вместе, но расстояние всё-таки победило их.       — И вы каждое лето сюда приезжали?       — Почти, — улыбнулся Сережа и мечтательно добавил: — нам тут нравилось. Тут всё было легче, проще, понятнее. Тогда нам казалось, что так и выглядит настоящая свобода.       — А каким Дима был в детстве?       — Да таким же занудным маленьким засранцем, — не удержавшись, ответил Сережа, хотя хотел сказать, что он был невероятно умным, слишком серьёзным, милым, очаровательным, веселым, интересным.       — Он не такой, он очень интересный, милый, умный, — озвучил его собственные мысли Антон, позволяя Сереже убедиться, что всё не так просто. Арсений действительно мог напугать Антона, все же уж слишком увлеченно он говорит о Диме. Кажется, десять лет назад Сережа говорил так же. В этот момент он чувствует с Антоном удивительное родство, поскольку что-то ему подсказывает, что тому разобьет сердце — так же, как когда-то разбили ему. Почему-то даже допускать мысль, что у них может что-то получиться, было больно. Сережа не хотел думать о них вместе, не хотел это представлять, но не получалось.       — А что у вас с Арсом произошло? — резко сменил тему Сережа, не желая слушать о достоинствах своей бывшей любви и думать об Антоне и Диме вместе.       — Ничего, — покраснел Антон, опустив взгляд. Но именно своим не-ответом, он сказал больше чем мог. Сережа слишком хорошо знал своего друга и то, на что тот способен. Осознание обухом ударило по голове. По сути это ведь единственное, что могло и напугать, и поставить в ступор, и заставить их взаимно избегать друг друга. Дима и Антон явно были близки, и единственная вещь, которую Антон мог побояться рассказать другу, было именно это.       — Он тебя поцеловал? — неожиданно спросил Сережа, понимая, что все это значило. Увидев кивок Антона, Сережа мысленно выматерился и пообещал вставить пистонов лучшему другу за такое поведение. Они ведь знакомы меньше суток, Арс обещал быть серьезнее. Он ведь, кажется, искренне хотел изменить свою жизнь: относиться к выбору партнера более вдумчиво, сначала узнавать друг друга, а потом тащить в постель. Он ведь сам мешал себе построить любые отношения, выбирая тех, с кем точно ничего не получится, и потом страдал из-за этого. Антон был одновременно похож и не похож на предыдущих пассий Арса, но в данный момент Сереже надо было побеспокоится не о друге, а об этом испуганном пареньке, поэтому он осторожно спросил: — Тебе понравилось?       — Да, но это из-за того, что он опытный и хорошо целуется, — ответил Антон, судя по всему, то, что он уже не однократно повторял себе. Знакомая рефлексия. Хотя Сережа особо не загонялся, считая, что сейчас ему хорошо, а что будет потом — он подумает об этом завтра. Правильно это или нет, кому к черту какая разница. К тому же этот дом давал им ощущение, что они вдали от цивилизации и никому нет до них дела. У них с Димой всё было просто, понятно и невероятно искренне. Дима, обожавший читать, обнаружил где-то томик Фрейда и пришел к выводу, что между ними ничего плохого не происходит.       — Лучшие поцелуи — с теми, к кому ты испытываешь чувства, — честно признался Сережа, считая, что Антон вполне мог повестись на эффектного Арса. Из них получилась бы очень красивая пара, и он искренне желал лучшему другу счастья. На взгляд Сережи Антон был не худшей партией. Вот только Антон реагирует на эту фразу совершенно не так как рассчитывал Сережа, он теряется, и отчаянно отрицательно машет головой. Тогда Сережа тут же добавляет, стараясь успокоить, Антон — Расслабься, может это не ваш случай.       Антон молчит, теребя потухшую сигарету.       Погода решаетих испепелить своей жарой. Сережа каждой клеткой своего тела чувствует, как подымается температура и пытается разобраться в очередном молчании Антона и разобраться, что его так пугает. Поцелуй с парнем или это нечто большее?       Сережа вспоминает, вчерашний день, как Антон крутился возле Димы и чуть ли не заглядывал в рот. Вспоминает все сказанные и несказанные слова и кажется все понимает.       — Он тебе не нравится? — осторожно спрашивает, имея в виду Арса, а потом всё же не выдерживает и хочет подтвердить или развеять собственные подозрения. — Или тебе нравится не он?       Антон снова пугается. Сережа чувствует, что разгадал большую тайну, и довольно улыбается. Всё наконец-то становиться свои на свои места.       — А если мне нравишься ты? — спрашивает Антон, заставив Сережу удивленно на него посмотреть.       Этого он точно не ожидал услышать. Они ведь практически не пересекались, откуда могла возникнуть симпатия? Неужели его логически построенная цепочка ошибочна?       Пока он судорожно пытался разобраться где он ошибся, Антон набирается смелости и неуверенно приближается к его губам и совсем невесомо целует, стараясь доказать правдивость его слов. Поцелуй получается крайне невинным, и Сережа не совсем понимая зачем углубляет его. Действуя увереннее и решительнее, стараясь то ли убедится в серьезности намерения Антона, то ли подловить его во лжи.       Что в итоге получится Сережа не понимает, поскольку в какой-то момент Антон резко подрывается и сбегает, даже забыв забрать с собой почти полную пачку сигарет. Кажется, он впервые оказался на месте лучшего друга. Правда ситуация крайне неприятная — их обоих кинули.       Сережа нервно смеется.       Жара становиться аномальной, желая вскипятить Сереже мозг.       Дима снова оказался лучшим и его, и даже великолепного Арса, которому никто не может отказать. Какого спрашивается хера? Что в нем такого?       Рука Сережи тянется к забытым Антоном сигаретам, считая их справедливой компенсацией за потраченные нервы. Это тоже бесит. Сережа ненавидит быть зависимым, как от людей, так и от никотина. Он столько раз обещал себе бросить, и у него получалось, но он снова возвращался к этой пагубной привычке. И в этом тоже был виноват Позов, который в пятнадцать начал курить и подсадил на это дело его. Сережу поражало, как в одном человеке может помещаться столько противоречивых вещей. Мальчик отличник, учившийся в музыкальной школе, не конфликтовал с типичным пацаном с района, который курит, материться и является душей компании благодаря неплохому голосу и умению играть на гитаре. Всё это чудным образом совмещалось в Диме Позове, он обладал какой-то совершенно странной харизмой. Он привез с собой пачку и разделил её с Сережей. После этого сигареты плотно ассоциировались с Димой, а еще почему-то с абсолютным спокойствием. Самому Сереже часто доставалось в школе и за внешность, и за излишне подвешенный язык. Юмор стал его защитной оболочкой, спасительной шлюпкой, позволяющей балансировал в этом океане и заработать неплохую репутации. Дима был тем кто поддерживал, советовал и был рядом. Лета с ним он ждал с нетерпением и надеждой. Летом Дима принадлежал только ему, они мечтали о том, что вырастут и поселяться в одном городе. Вместе будут снимать квартиру и будут счастливы.       Сережа недовольно помотал головой отгоняя непрошенные мысли и мечта. Несмотря на все, что случилось после эти мечты и фантазии все еще не утратили свою привлекательность и от этого становилось больно. Сигареты отравляли не только легкие, но и душу. Сережа не понимал, почему все так или иначе сводится к Диме. Он ведь переболел им и отпустил, сумел склеить себя и стать новой лучшей версией себя. Но стоило Позову снова появится на горизонте, как выстроенная картина мира с треском рушилась доказывая собственную несостоятельность. Дима в очередной раз портил ему жизнь, и снова пытался проникнуть под кожу, заставить бесконечно думать о их несвершившимся будущем. Сережа так не хочет, ему тяжело далось это в прошлый раз и он не хочет переживать это еще раз. Температура воздуха повышается, и Сережа нагревается вместе с ним.       Так, что за предложение Димы разделиться и провести день на разных участках дома, убирая и расчищая ветки Сережа хватается обеими руками. Благо все это можно делать в тени, где еще кое-как можно находится.       Он старается сохранять спокойствие и не злится. Всем свойственно совершать глупые и необдуманные поступки, особенно в девятнадцать. Он наблюдает за Антоном, за его скованными действиями, виноватым и обиженным видом и понимает, что он точно не виноват во всем этом. Он такая же жертва, как и он. Это ведь все из-за Димы они совершают глупости и творят малообьяснимую дичь. Но только он ведет себя чертвоски мило, старается поддержать Антона, дать ему свободу и при этом не оставлять одного.       От этого становиться только больнее. Он смотрит на Антона, а видит себя и это чертовски бесит. Хочется разбить что-то тяжелое, наорать на кого-то, но он не будет показывать слабость. Дима всё же слишком умный и внимательный и распознать его ревность и злость точно сможет. Так, что достается разросшемуся бурьяну и поломанным веткам. Сережа впервые рад, что занят физическим трудом, это позволяет прийти в себя.       К вечеру, когда они снова собираются все вместе, Сережа успокаивается, предпочитая, лишний раз не нервничать. Ну случилось и случилось, ну влюблен человек в лучшего друга и в связи с этим ведет себя странно, с кем не бывает?       Арсений судя по всему думает так же, вот только все равно старается держаться от Сережи и Антона подальше, что приводит его ближе к Диме. Их переглядки, начинают бесить, неужели и Арс повелся на мудрый взгляд и умные мысли Поза?       Это напрягает, напоминая подростковые времена, когда Сережа после предательства Димы остался один против всего мира. Дима отбирает, у него все светлое и чистое, и самое обидное не прилагает к этому ни каких усилий.       Сбивчивые извинения и пояснения Антона посредине реки, ни чему особо не помогают, но и развивать эту тему не хочется. Так, что Сережа великодушно собирается забыть странное признания и поцелуй. Всё равно выбора особо нет, и общаться с кем-то надо. Антон среди всей этой компании не худший выбор. После ужина Арсений подходит мирится, но мягко просит тему вчерашнего вечера не поднимать. Сережа устало соглашается и откопав свой старый альбом и бумагу занимается рисованием. Арсений и Дима достают заранее припасенные книги и с фонарика делают себе импровизированную лампу. Антон утыкается в телефон, играя в какую-то примитивную игру. Разговаривать и повышать и так высокую температуру в комнате и в их коллективе никому не хочется .       Утром всех попускает, вот только воздух пытается компенсировать ситуацию. На улице стоит по истине аномальная жара, даже заросли не особо спасают. В доме на удивление чуть лучше, но все равно что-то делать абсолютно не хочется.       Сережа никогда не любил жару, считая, что она странным образом на него воздействует: делая его раздражительным сверх меры, и влияла на его способность логически мыслить. Рядом с играющим в обиженную принцессу Арсением, ничего не понимающим Антоном, и наоборот все слишком хорошо понимающим Димой, это все могло вылиться в неприятности       Сережа не отказался бы от вентилятора или кондиционера, но таких услуг дом, в котором даже электричества не было явно предложить не мог.       — Всё сегодня я объявляю день Святого Лентяя, — торжественно провозгласил Арсений, протягивая всем воду и пачку печенья.       — Поддерживаю, — согласился с ним Антон, — на улице невыносимо.       — Может на речку? — неуверенно предлагает Дима.       — Туда идти минут двадцать, мы умрем от жары быстрее, чем дойдем, — недовольно отвечает Сережа, усаживаясь на еще прохладный пол.       — В лес? — предлагает Арс, которому всегда сложно усидеть на одном месте. Его душа требовала движения и новых впечатлений.       — И что мы там будем делать? — скептически спрашивает Антон, буквально на несколько мгновений опередив Сережу, заставив на секунду почувствовать с ним родство. В такую жару совершать бессмысленные действие абсолютно не хотелось.       — А вы что предлагаете? — сдаётся Арс усаживаясь на пол рядом со всеми.       — Переждать жару, тут, — тут же отвечает Сережа, — по крайне мере пока столбик термометра не опустится к адекватному пределу я никуда идти не хочу.       — А как ты узнаешь, что он опустился, градусник же с собой никто не взял, — справедливо замечает Дима, заслужив грозный взгляд Сережи.       — Хорошо, но просто так сидеть скучно. Давайте во что-нибудь поиграем, — предлагает Арсений, не дав ответить другу и устроить им новую перепалку.       — Во что? — тут же поддерживает его инициативу Антон, успевший за вчерашний день разрядить телефон. Книги его явно прельщали, еще меньше, чем Сережу.       — Может в карты— предлагает Дима, подходя к своей сумке.       — Ну дурак — это как, то банально. Может в Пардон Мадам? - подхватывает эту идею Антон.       — Что это такое? — с интересом спрашивает Арс.       Отказываться было глупо, и они уселись на полу полукругом: Арсений, Сережа, Антон и Дима. Игра началась и Сереже почему-то безумно захотелось выиграть.       Антон уверенно объясняет правила. Игра на ловкость и скорость, откровенно не нравится Диме, он то и дело замечает, что он или Арс мухлюют, но сам отказывается так играть. Пока все с подозрением поглядывают друг на друга, Сережа говорит чуть тише, стараясь максимально не привлекать к себе внимания и в итоге выигрывает.       Потом настает черед классической «Верю не Верю». В хитрости и обмане Диме не было равных, он всегда обыгрывал всех, ловко отличая правду от лжи. Сережа тоже хотел уметь так же, но ему всегда это давалось сложнее, и он был невероятно рад, что ему не приходилось взаимодействовать с Димой на прямую, а только раскусывать ложь Арса и обманывать Антона. Последнее оказалось невероятно легкой задачей, всё его эмоции и ходы легко читались на лице.       Спустя три Димыных выигрыша, и проигрышей Антона, игру сменили на классического дурака. Несмотря на то, что пару на пару они не играли, но им было выгодно сотрудничать, чего делать не хотелось из-за чего то один то другой, постоянно проигрывали. Антон с Арсением наоборот славили какую-то свою волну и казалось, что даже общаются они телепатически. Так, что в какой-то момент они решили сменить позиции. Арсений был идеальный партнер, тот кто попадал с ним в пару не разу не проиграл.       Устав от игр все уселись по разным углам, даже разговаривать было жарко. Арсений сделал из блокнота, в котором еще вчера рисовал Сережа веер и уверенно им размахивал.       — Тишину нарушало только шкворчание — это солнце поджаривало небеса, — неожиданно сказал он выглянув в окно. Сережа с Антоном недоуменно переглянулись, пытаясь уловить ход мыслей Арсения.       — Что-то знакомое, — задумчиво сказал Дима, — Это Бредбери?       — Да, — удивился Арсений, посмотрев на него с уважением, — У нас всегда будет Париж. Читал?       — Кажется, — неуверенно ответил Дима, — Где-то между справочником по анатомии и стоматологии.       На удивление несмотря на, то что на улице стояла всё еще стояла жара, в маленьком домике на окраине мира царил уют.       Сережа задумывается, что может жара — это не так уж и плохо, она дарит надежду на дождь.