Осколки лета

      Самый трудный шаг — это шаг за пределы привычного. Арсению нравилось выходить за рамки нормального, испытывая себя на прочность. Для него главным всегда оставалась погода в душе. В отличие от Сережи, к жаре он относился совершенно спокойно, поэтому время, проведенное за играми в приятной компании, ему даже понравилось. Он считал, что такие игры — отличный способ узнать друг друга.       Азартность Сережи не стала для него открытием. Тот всегда слишком любил выигрывать, проверять свою удачу и интуицию. Он то и дело подбивал окружающих сыграть с ним в покер, где очень быстро входил в кураж. Тут же для него выиграть казалось делом чести. Он будто пытался доказать всем, что ему нет равных, и Дима даже на это повелся, хотя все равно больше переживал за Антона, чем за себя. Периодически он отвлекался на то, чтобы поддержать друга и сказать, что он рядом и верит в него. Удивительным для Арсения в этом было то, что при таком подходе он умудрялся не поддаваться Антону. Дима стал своеобразным открытием, особенно когда Арс понял, что в играх на хитрость и наблюдательность ему не было равных. Он буквально видел людей насквозь, и это интриговало.       Вот только все эти игры, жара и пусть и небольшое, но напряжение всё равно давили на него. Поэтому, когда начался дождь, Арсений сразу почувствовал, что ему нужна передышка, и не смог отказать себе в удовольствии выйти на улицу, надев любимые резиновые тапочки. Дождь он всегда любил, считая, что тот приносит с собой освобождение и очищение. А после такой изнурительной жары он и вовсе казался подарком судьбы.       Он поднял лицо к небу, позволяя каплям намочить его полностью и стекать вниз по охлажденному телу.       — Выходите, тут хорошо, — с немного безумной улыбкой позвал он, предлагая всем присоединиться.       Сережа, Антон и Дима стояли в проеме и смотрели на него как на идиота. Но даже это не могло испортить ему настроение; ему было невероятно хорошо, хотя футболка уже прилипла к телу — дождь всё же оказался сильнее, чем он ожидал. Но так даже лучше, ведь жизнь дана не для того, чтобы ждать, когда стихнет ливень, а для того, чтобы научиться танцевать под дождем.       — Прохлада же, кайф! — попробовал настоять он, смотря на скептические лица соседей.       Ему хотелось поделиться этим ощущением с другими. Арсений знал, что тут как с заходом в воду: самое важное — решиться. Вода может казаться холодной, из-за чего, зайдя по колено, ты останавливаешься и дальше не идешь, но чем медленнее продвигаешься, тем мучительнее процесс. Иногда самый безболезненный способ сделать то, что не решаешься — это плюхнуться с разбега.       Он всегда руководствовался этим принципом. Поэтому стоило в глазах Сережи мелькнуть сомнению, как Арсений схватил его за руку и потянул к себе, заставляя оказаться в его объятиях под дождем.       — Ты мокрый, — недовольно сказал тот.       — Ты тоже скоро будешь мокрым, — засмеялся Арсений и начал кружить друга в танце, стараясь попасть в ритм стекающих капель.       В конце концов, Сережа тоже начал смеяться и перестал сопротивляться, смиряясь со своей участью.       Он всегда был таким. Смелым, уверенным в себе. Порой Арсению казалось, что он никогда не сомневается. Принцип «лучше сделать и жалеть, чем не сделать и думать, что было бы» у них явно один на двоих. Только в последнее время Арс думал, что этот принцип не так уж и совершенен. Всё же из-за него он в свое время бросил учебу в экономическом и перевелся в театральный, а потом переехал в Питер и устроился в экспериментальный театр. Возможно, не сделай он этого, то вполне счастливо жил бы в родном Омске и не чувствовал себя таким ничтожным.       Хотя все еще не кончено. Ему двадцать семь, жизнь только начинается.       Иногда Арс чувствовал себя так, будто его выбросили в середину глубокого озера, так и не научив плавать, и у него есть всего два варианта: выплыть или утонуть. Пока что он медленно, но уверенно приближался ко дну. Только природный оптимизм позволял ему надеяться, что все у него еще будет.       Правда, пока предпосылок было мало. Даже в этом доме в богом забытом месте все шло не по плану и заставляло усомниться в собственном представлении мира. Из-за Антона он снова начал сомневаться в себе. Арсений ведь видел, что симпатичен ему, иначе бы не полез. Но это все равно был порыв, чистая эмоция... Жизненное кредо «не попробуешь — не попробуешь» в который раз себя не оправдало. Они, конечно, поговорили и все решили, но на подкорке скреблось, что он в очередной раз ошибся. Позволил спонтанному желанию вырваться наружу и чуть всё не испортил. Антон был симпатичным, веселым, забавным, но, видимо, всё это была лишь картинка, скрывающая его настоящее «я». Из-за произошедшего мальчишка явно словил кризис ориентации — уж слишком он был тих и задумчив, заставляя переживать за него Диму, а заодно и самого Арсения.       Сейчас, пока он стоял под дождем, Арсу казалось, что он очищается и освобождается от переживаний и проблем. Стирает себя прошлого и рождается новым человеком, который будет лучше прежнего.       Они наконец остановились. Арсений снова потянул Сережу к себе, и тот сам его обнял. Это успокаивало. Рядом с ним всегда было хорошо, спокойно. Сережа его поддерживает, Арс чувствовал это, и стало плевать, что они как два дуралея мокнут под дождем.       Сережа не бросил его даже в такой мелочи, словил его настроение. Арсению стало стыдно за собственное поведение. Потерять его было бы действительно страшно, слишком уж близким и родным он стал за это время. Сережа ведь переживал за него, а Арс включил дурацкую привычку скрывать всё от всех. Он знал, что, спроси Сережа обо всем прямо, он начал бы врать и выкручиваться, а этого хотелось делать меньше всего. Просто объясниться, признаться в собственной неудаче и слабости оказалось слишком сложно. Арс очень долго привыкал все прятать в себе, не открываясь никому, и пусть с Сережей все было иначе, но изменение привычек давалось ему тяжело. Он не хотел рушить свой так тщательно сформированный образ. Конечно, Сережа наверняка поймет и поддержит, но обнаружить разочарование в дорогих глазах было бы для Арсения смерти подобно. Поэтому он молчал, пусть и ранил этим и себя, и его.       С Димой изначально всё было проще. Он оставался для него незнакомцем, человеком, которого он, возможно, видит в первый и последний раз в жизни, и его разочарование, ненависть или злость он был бы способен вынести. А еще от Димы буквально исходила энергетика спокойствия и знания всех тайн мира, поэтому ему как-то слишком легко удалось разговорить Арсения и выбить признание. Удивительно, но Дима отреагировал спокойнее, чем он ожидал, больше переживая об Антоне и его странном поведении, чем осуждая самого Арса.       Это с одной стороны расслабило и успокоило, а с другой — заставило почувствовать вину за то, что он избегал Сережу. Тот ведь тоже явно волновался и переживал прежде всего о нем, ведь он знал, что Арсу действительно больно, когда все его влюбленности заканчиваются ничем. Арс всегда испытывал симпатию и даже какую-то влюбленность ко всем, с кем вступал в половую связь, верил, что это может перерасти в нечто большее. Сережа утверждал, что, повторяя одни и те же действия, нельзя добиться разного результата, но Арсений с ослиным упрямством пытался расшибить лоб о столь любимые грабли.       Накануне вечером, уже после беседы с Димой, Арс подцепил Серёжу и увел в сторону леса, где ветер слабо колыхал шелестящую листву. Этот разговор стал долгожданной отдушиной.       — Прости меня, я идиот. Я не должен был тебя избегать. Но я поцеловал Антона, мне стало стыдно и неловко, и я не мог признаться, что от меня сбежали, — быстро протараторил он, наклонившись и заглянув в глаза Сереже.       — А от меня сбегать зачем надо было?       — Так получилось. Мне было стыдно, и я не хотел тебе врать, ведь ты бы все понял.       — Ну, Антоша тебя уже сдал.       — Ты злишься?       — Нет. — Сережа взял Арсения за руки, вынуждая того прекратить рыпаться. — Перестань всегда думать о худшем. Мне все равно, что он от тебя просто сбежал, ты не стал от этого лучше или хуже. Перестань себя накручивать и грузиться.       — У меня не получается, — виновато сказал Арс.       — Мальчик просто ищет себя, — спокойно ответил Сережа и, желая прекратить дальнейшие разговоры, заключил его в объятия. У Арсения было еще много вопросов и сомнений, но нежелание продолжать разговор было крайне красноречивым. Он расслабился и замолчал, слушая пение птиц и шепот листвы.       И сейчас, снова обнимая лучшего друга, Арсений чувствовал только спокойствие. Он тихо шепнул Сереже на ухо:       — Давай вытащим этих двух зануд к нам.       Тот кивнул, подмигнув, и они одновременно направились к крыльцу. Сережа потянул на себя Антона, а Арс — Диму. Последний сначала начал сопротивляться, пытаясь вернуться обратно под крышу, но Арсений держал крепко и даже несколько интимно прижимал его к себе. Они столкнулись взглядами, будто проверяя друг друга на прочность, и в итоге Дима все-таки сдался и позволил вытянуть себя на улицу.       У Сережи с Антоном этот трюк получилось провернуть намного быстрее, и они уже вовсю резвились, как беззаботные дети. Антон пытался догнать его и, судя по всему, стукнуть. Дима же бегать явно был не намерен. Он просто смотрел на остальных глазами, в которых так и застыл немой вопрос: зачем всё это? Ответа у Арсения не было, поэтому он просто улыбался, позволяя дождю все сказать за него. Дима хмыкнул и, несколько секунд понаблюдав за радостными Антоном и Сережей, начал смеяться. Все тут же к нему присоединились.       Арс ловил себя на том, что так и не убрал руку с чужого плеча и ему до сих пор ничего не сказали. Благо Антон и Сережа, слишком увлеченные своей игрой, не замечали, что происходило совсем рядом.       Совместные обнимашки случились неожиданно, но казались такими естественными и правильными в тот момент. Дождь закончился, выглянуло солнце, и они все вместе, полюбовавшись на радугу, вернулись в дом переодеться.       Арсений чувствовал, что промок насквозь, и пришлось полностью сменить одежду. Зато попутно он обнаружил в рюкзаке фотоаппарат. Идея сфотографировать лес после дождя и заснять радугу тут же поселилась в его голове. Ему хотелось запечатлеть ускользающие мгновения спокойствия и какого-то абсолютного счастья. Арс любил камеру, и она отвечала ему взаимностью.       — Пошли фоткаться? — громко предложил он в надежде, что кто-то поведется на его идею.       — Я бы лучше сходил искупаться, — отказался Сережа. У него явно не было настроения искать прекрасное в природе и идеальный ракурс для Арсения.       — Я тоже, хочется смыть с себя дождевую воду и весь этот жаркий день, — согласился с ним Антон. Арс наиграно скривился и перевел взгляд на последнего своего соседа.       — Дима? — вопросительно позвал он, параллельно стараясь состроить глаза кота из Шрека.       — А куда ты хочешь пойти? — неопределенно спросил Дима, у которого, в отличие от Сережи, были крайне напряженные отношения с водой.       — В лес, там я вчера видел такую красивую поляну, — предложил Арс. — Я и тебя пофоткать могу. У меня всегда крутые фотки, Сережа не даст соврать.       — Ага, фотки крутые, но фотографировать его самого — это сплошные мучения. То ракурс не тот, то фоток слишком много, то, наоборот, мало, то он плохо получился, то не так, как хотелось…       — Просто у кого-то ручки из жопки, — ответил ему Арс и, обращаясь к Диме, добавил: — Я буду снисходителен к твоему мастерству.       — Ну пошли, — неожиданно для всех согласился Дима.       — Может, и вы успели осознать собственную неправоту? — дал Арсений ребятам последнюю возможность присоединиться к ним.       — Мы на пляж, — дождавшись кивка Антона, заключил Сережа. — Закончите с фотосессией — приходите.       — Хорошо. А вы — ведите себя прилично, — дал последнее напутствие Дима. — Антош, тебя это в первую очередь касается.       Антон обиженно кивнул, но тему продолжать не стал, из чего Арсений понял, что Дима не соврал и тот правда рассказал лучшему другу все, как было. Арс остался единственным, кто до сих пор оставался не в курсе, что произошло между Антоном и Сережей. Но, что бы там ни было, сейчас они явно ладили и даже отыскали какой-то надувной мяч, собираясь взять с собой.       Сейчас было не время думать об этом. Арсений вместе с Димой вышли из дома, направляясь в противоположную от ребят сторону, и Арс постарался сосредоточиться на своем собеседнике. Они лениво обсудили книги Бредбери и с удивлением заметили, что их вкусы похожи. Им обоим нравилась романтика «Вина из одуванчиков» и слегка напрягала прямолинейность и депрессивность «Марсианских хроник».       Арсу редко удавалось встретить человека, который мог поддержать разговор на литературные темы, поэтому, увлекшись, он не сразу заметил, как они вышли на нужную поляну.       Мелкие капли падали с тяжёлых от влаги листьев. Трава, умытая дождем, казалась ярче обычного. А солнце, освещавшее всё вокруг, вместе с так и не пропавшей радугой создавали атмосферу поистине сказочную и таинственную.       Арсений довольно улыбнулся и вручил Диме фотоаппарат, позволяя магии случиться. Он залез на дерево, где начал менять одну за другой разные позы, снимал и надевал обратно очки, улыбался и снова становился серьёзным. Дима запечатлевал каждый ракурс и даже иногда давал советы, как лучше встать. Они сделали, кажется, миллион фоток.       Впервые Арс видел человека, так ответственно подошедшего к его просьбе — если не считать, конечно, профессиональных фотографов. Устали они тоже как-то одновременно и уселись на облюбованное Арсением за время фотосессии бревно.       — Мне эта нравится, — сказал Дима, когда дошёл до фотки, где Арс стоит за деревом, сняв очки, и с улыбкой смотрит в небо.       — И правда неплохо. Из тебя мог бы получиться хороший фотограф.       — Сочту за комплимент, — с некой долей позерства ответил Дима.       — Сочти. Мало кто удостаивается шанса услышать такое от меня.       — Значит, я особенный? — игриво поинтересовался Дима.       — Все мы в чем-то особенны, — мудро заметил Арсений, поднимая лицо к небу и стараясь рассмотреть за листвой радугу. Дима присоединился к нему.       Наступила тишина. Вот только она была не давящая, а какая-то теплая и уютная, нарушаемая лишь едва слышным шорохом крон на ветру. В такой атмосфере этот шорох казался чем-то особенным. Словно именно сейчас листва собиралась поведать им все тайны мироздания.       — О чем задумался? — осторожно вытянул его из мыслей Дима спустя пару минут тишины.       — Как думаешь, о чем шепчет листва? — неожиданно для себя озвучил Арсений то, о чем размышлял.       — Думаешь, она говорит с нами? — скептически произнес Дима, однако не поднял его на смех, а тоже вслушался.       — Возможно. Если мы её не понимаем, это не значит, что она не пытается.       — Мы иногда не то что листву, мы друг друга понять не можем, хотя вроде и говорим на одном языке, — тяжело вздохнув, признался Дима, судя по всему, озвучивая то, что уже давно его беспокоило.       Арс невольно засмотрелся на него. Сейчас Дима был похож на какого-то древнегреческого философа. И, казалось, он всерьез решил услышать шепот листвы. Арс не отказал себе в удовольствии быстро встать и запечатлеть задумчивого Диму. На втором кадре тот повернулся к нему, и фото получилось даже лучше.       — Согласен. Порой и самого себя понять слишком сложно, — сделав несколько снимков с разных ракурсов, Арсений вернулся на место. Потом задумчиво добавил: — Но вдруг она видит и знает больше нас, пытается помочь нам разобраться друг в друге. Может, она сообщает нам о чем-то важном, а мы не разбираем её слов и делаем только хуже.       — Что-то из серии: «Я спросил у ясеня, где моя любимая»? — серьезно уточнил Дима, а потом добавил: — По-моему, мораль песни в том, что надо разговаривать не с деревьями, а с тем, кто рядом.       — С деревьями разговаривать легче, чем с друзьями. Но согласен, разговор с Антоном помог расставить всё по своим местам.       — Я же говорил, — не удержался Дима, а потом осторожно спросил: — Ты больше не злишься на него?       — Злюсь. Но моей вины во всем этом больше. Хотя неприятно, когда после поцелуя с тобой человек сбегает, словно ты — худшее, что случилось в его жизни.       — Судя по всему, это стиль Антона, — с улыбкой сказал Дима.       — В смысле? — недоуменно спросил Арс, не совсем понимая, к чему ведет Дима.       — От Сережи он тоже сбежал.       — Капец, он решил перецеловать всех в этом доме?       — Я тоже самое сказал, — усмехнулся Дима.       — Эх, вот так и приходит старость. Раньше это я был самым красивым и популярным парнем, с которым все хотели поцеловаться.       — Ты и правда красивый, — честно сказал Дима. — Но молодежь — она такая молодежь.       — У тебя хороший вкус, раз ты считаешь меня красивым, — игриво сказал Арс. Немного подумав, он хитро прищурился и спросил: — Кстати, а вы с Антоном когда-то целовались?       — Игра в бутылочку считается?       — Всё считается, — улыбнулся Арс. — Кажется, я знаю, о чем шепчет нам листва.       — И? — Дима в ожидании выгнул бровь.       — Что мы тут единственные, кто ещё друг с другом не целовались. И я как самый привлекательный человек считаю, что это надо исправлять.       — А вдруг мы с Сережей тоже не целовались? — не особо отказываясь от предложения, спросил Дима.       — Не-е, вы точно целовались, — серьезно сказал Арсений и хитро добавил: — Я такое сразу вижу.       — И что ты видишь?       — Что между вами мелькают искры, — честно ответил Арс, — и что ты уводишь тему.       Дима ответил на это минутным молчанием. А потом подвинулся ближе и прошептал буквально в его губы:       — Кажется, я тоже услышал, о чем шепчет листва.       — Что? — так же шепотом спросил Арс.       Вместо ответа Дима встал на ноги, оказываясь прямо напротив Арсения. Внимательно заглянул в глаза. И легко прикоснулся своими губами к чужим.       Арс был удивлен. Он честно не ожидал, что на его провокацию ответят, тем более ответят так. Он углубил поцелуй, и они сплелись языками, передавая друг другу страсть и нежность. Арс буквально вжал в себя Диму, позволяя рукам соскользнуть по спине и сжать упругие ягодицы.       Это казалось настоящим безумием. Вот только они были абсолютно трезвы, и, Арс был уверен, делали все полностью осознанно.       Отрываться от Димы не хотелось, но он все же сделал это. Тот с минуту просто стоял напротив, внимательно всматриваясь Арсению в глаза, словно пытаясь найти ответ на только ему одному понятный вопрос. Арс не понял, нашёл он или нет, но Дима отступил, уселся рядом, позволяя их ногам слегка соприкасаться, достал сигареты и закурил.       Несколько секунд Арс смотрел на него, пытаясь понять, что это только что было и почему ему самому так грустно от того, что это закончилось.       — Ты даже не сбежишь? — попытался он разрушить начинающую его напрягать тишину.       — А надо? — вопросом на вопрос отозвался Дима, поворачиваясь к нему.       — Не хотелось бы, — честно ответил Арс, понимая, что два раза за несколько дней он такого отношения к себе точно не выдержит.       — Тогда не сбегу, — просто сказал Дима и позволил Арсу взять его за руку, давая так необходимую тому тактильность. Второй он продолжал держать сигарету и лениво втягивать в себя дым. Некоторое время он помолчал, видимо, размышляя, стоят ли его мысли того, чтобы быть озвученными, и в итоге всё же произнес: — К тому же ты и правда хорошо целуешься.       — Ты тоже, — искренне ответил Арс, переплетая их пальцы.       — Только давай не будем усложнять все еще больше и не скажем об этом эксперименте Антону с Сережей, — докурив и положив окурок в пустую пачку, предложил Дима.       — Хорошо, — согласился Арсений. — А теперь — моя очередь устроить тебе фотосессию.       Арс отпустил ситуацию, мысленно прося листву никому не говорить об этом странном порыве, о минуте единения и понимания, случившейся у двух малознакомых людей. Вот только сейчас это так уже не ощущалось. Арсу казалось, что он знает Диму всю жизнь. С ним отчего-то было невероятно легко, и это удивительное чувство заполняло Арсения с ног до головы.        Фотографируя Диму, Арсений с удивлением обнаружил, что он фотогеничный, только когда не позирует и не пытается быть серьёзным или радостным. У него на всё была одна поза, и это немного раздражало, но Арсений все равно остался доволен. Фотографии дадут возможность продолжить общение, когда они разъедутся. Отпуск ведь не может быть бесконечным. Так что он, не откладывая в долгий ящик, предложил обменяться страничками в ВК, дабы скинуть фото. Дима легко сдал все пароли и явки, видимо, подумав об этом еще раньше.       Но всё хорошее имело свойство заканчиваться — как и их лесная прогулка. Они вернулись домой и оттуда, переодевшись, отправились к ребятам на пляж. Антон и Сережа не выглядели обеспокоенными их длительным отсутствием. Они спокойно плескались в воде, то отплывая на глубину, то возвращаясь на берег.       Арс тоже тут же захотелось окунуться в манящую прохладную речку. В плавании ему не нужна была компания — в детстве он им занимался профессионально, и ему совершенно не подходил ленивый стиль собачки, которым мастерски владели Антон и Сережа. Нет, он знал, конечно, что Сережа тоже занимался и вполне неплохо владеет брассом и кролем, но тот слишком ленился тратить на это лишнюю энергию.       Арс уже собирался было уплыть вдаль, прочь от берега, но на секунду остановился и с подозрением спросил:       — А почему ты не заходишь в глубину?       — У меня есть слабость, — спокойно отозвался Дима и, видя недоумение во взгляде, пояснил:— Я не умею плавать.       — Как так? — удивился Арс. Ведь если они с Сережей выросли около этой прекрасной реки, то нужно было очень изловчиться, чтобы не научиться плавать.       — Так получилось. У нас с водой длинные, сложные взаимоотношения.       — А давай я тебя научу? — с хитрой улыбкой предложил Арс, ни на что особо не надеясь.       — Бесполезно. Ты не первый, кто хочет попытаться.       — Зато первый, у кого это выйдет, — уверенно заявил Арсений, жестом приглашая Диму зайти в воду.       — Что вы делаете? — заинтересовался Антон, подплыв к ним и наблюдая за их странными переглядываниями.       — Я буду учить Диму плавать, — гордо провозгласил Арсений, на что Сережа и Антон синхронно рассмеялись.       — Удачи. У меня не получилось, когда мы мелкие были. Это абсолютно бесперспективно.       — Подтверждаю, — кивнул Сереже Антон, и они стукнулись кулачками.       — Я все же попробую, — не поверил им Арсений. Он всегда был упрямым и старался добиться совершенства во всем.       — Я буду хорошим учеником, — пообещал Дима, уверенно заходя в воду и останавливаясь на комфортной для себя глубине в районе груди.       Сережа с Антоном выбрались на берег, дабы не мешать, и с интересом наблюдали за происходящим.       На самом деле, Арсений несколько погорячился с собственной самоуверенностью. Он никогда не учил никого плавать, но почему-то очень хотел сделать это для Димы. Доказать себе и ему, что ему под силу то, что оказалось невозможным для других.       — Расслабься, — мягко попросил он. — Ляг на воду. Почувствуй, как она тебя держит.       — Только ты тоже держи меня, — сразу отозвался Дима, разворачиваясь и проделывая знакомые ему действия.       Пока Арсений осторожно поддерживал его под спину, все действительно шло хорошо. Но стоило ему на мгновение отпустить, как Дима начинал уходить на дно и возвращался на ноги. С одной стороны, это не давало никакого результата. С другой — позволяло безнаказанно трогать другого человека.       Спустя несколько неудачных попыток и выкриков с суши, что ему об этом говорили, Арсений решил всё-таки сдаться. Но напоследок он позволил себе небольшую вольность: пока правая рука поддерживала Диму под поясницей, левая опустилась ниже и сжала обтянутую плавками ягодицу.       Грозный взгляд, которым наградил его Дима, немного смутил, но Арс был уверен, что тот не скажет ничего при Антоне с Сережей. А значит, он может творить все что угодно. Он резко ущипнул снова. Дима попытался вернуться в вертикальное положение, но Арс не позволял, удерживая руку на прежнем месте и слегка поглаживая попу, будто извиняясь за то, что случилось за мгновение до.       — Отпусти, — угрожающе велел Дима. Арс послушно отошел. Еще несколько секунд Дима продержался на воде и только потом опустился на ноги.       — Мой метод работает, — шепнул Арс ему на ухо.       — Возможно. Но я предлагаю на этом закончить, — отрезал Дима, выходя на берег, и решительно направился в сторону дома.       Арсу не хотелось сейчас смотреть на него, Сережу или Антона. Он остался, чтобы еще немного поплавать уже наедине с собой. Попробовать осмыслить прошедший день.       До слуха доносился мягкий шепот листвы. Довольна ли она им? И тем, что он снова поддался порывам и позволил себе попробовать? Арсению казалось, что да. Почему-то он был уверен, что у них с Димой может что-то получиться. Если не в отношениях — то в дружбе.