Осколки лета

      Антону всегда было интересно, кто придумал выражение для описания влюбленности — «бабочки в животе». Он не понимал, почему именно бабочки и именно в животе, если для него влюбленность ощущалась скорее как рой пчел или стая летучих мышей в голове, отчаянно рвущихся в ночную тьму за добычей.       Бабочки — это ведь самые прекрасные и эфемерные существа на Земле. Откуда-то появляются, тихонько проживают свои крохотные жизни, а потом исчезают в какой-то другой мир. Это было совсем не похоже на то, что он испытывал к Диме. Он помнил, как впервые его увидел, как восхитился тем, как тот, несмотря на первую растерянность и смущение при виде кучки десятиклассников, часть из которых была выше его на голову, сумел быстро взять себя в руки и заставил всех себя уважать. Он ни разу не кричал на них, даже когда они устроили представление со снятием штанов — только долго и нудно отчитывал, стараясь объяснить, почему так делать не стоит. Антон тогда почти не слушал, лишь внимательно смотрел на своего старшего товарища и впервые ловил себя на мысли, что откровенно любуется другим парнем.       В тот раз Антон решил, что перегрелся на солнце и эти странные мысли исчезнут так же внезапно, как и появились. Но они не исчезли. Скорее наоборот: с каждым днем их становилось всё больше. Именно тогда эти злополучные бабочки превратились в летучих мышей, поселившихся в его бедовой голове.       Антон долго учился с ними жить. А когда у него получилось, когда он только-только приловчился их игнорировать — всё снова изменилось. Арсений позволил им вырваться на свободу и подарил надежду на благоприятный исход. Да, ему удалось все со всеми решить, на него никто не злился, но он всё равно чувствовал себя неловко.       Когда Арсений предложил сходить в лес пофоткаться, Антон вздрогнул. Это было недалеко от того места, где они поцеловались. Его удивило, что Дима, не любивший всё это, так легко и быстро согласился. С другой стороны, он и вода были абсолютно несовместимы, так что его выбор меньшего из двух зол был легко объясним.       Почему-то несмотря на то, что ситуации с Арсением и Сережей были безумно похожи, оставаться наедине с последним он не боялся. Его легкий подход к жизни очаровывал Антона; казалось, он действительно не тратит время на лишние размышления и никогда ни о чем не жалеет. Это манило и привлекало. Антон хотел бы научиться так же. Он на повторе прокручивал у себя в голове все, что произошло, пытаясь осознать собственную глупость и разобраться, как лучше поступить.       Дима говорил, что, раздумывая над ситуацией, можно проанализировать свои действия, чтобы больше не повторять те же ошибки. Антон же, казалось, стремился закрепить ошибку и потанцевать на понравившихся граблях. По сути Дима прав: целоваться и сбегать — это не здорово. Врать о своей симпатии — тоже. Но по-другому не получалось. «Помирать, так с музыкой». Кажется, это стало его девизом.       Зачем? Почему? Он так и не понял, что вынудило его сказать Сереже именно это. Он просто запаниковал, испугался, что его раскусят, и сделал глупость в своем стиле.       Ему всё еще было стыдно и неловко.       — Прости, — всё же не выдержал и кажется в сотый раз повторил Антон, пока они спускались к заброшенному пляжу, просто понимая, что не выдержит еще одного круга собственных панических мыслей.       — Ты опять? — уже немного раздраженно спросил Сергей, — Я же сказал: проехали. Я не злюсь.       — Правда?       — Кривда. Ты мне лучше скажи, зачем ты это сделал?       — Я не знаю, — растеряно ответил Антон. Сережа хмыкнул и подал руку, помогая спуститься с небольшой горки.       — Понятно все с тобой.       — Ты серьезно не злишься? — снова с подозрением уточнил Антон.       — Нет. Если я говорю, что не злюсь, то я действительно не злюсь. Королева драмы в нашем коллективе явно не я.       — А кто? — с любопытством спросил Антон.       — Даже не знаю. Но ты, если что, претендуешь на первое место.       — Почему?       — По количеству глупостей, совершенных за последние двое суток, — спокойно ответил Сережа, и Антон расстроенно опустил голову, ощущая себя полным дураком. Сережа, будто почувствовав его настроение, с улыбкой добавил: — Не, я в целом без претензий. Всегда приятно, когда молодой симпатичный парень признается тебе в симпатии.       — А кто на втором месте?       — Арсений. Вот кто тоже любит страдать из-за всякой ерунды.       — А ты давно понял, что ты гей? — осторожно спросил Антон, когда они спустились на берег.       — Я не гей, а би. Это разные вещи. Мне нравятся как парни, так и девушки. Я, скажем так, всеяден.       — Но это же ненормально, — растеряно произнес Антон. Принять то, что он тоже как минимум бисексуал, было слишком сложно. Он рос в том обществе, где «педик» было одним из самых худших оскорблений, а представителей нетрадиционной ориентации видел только американских фильмах. И если Арсений хоть и с натяжкой, то попадал под образ, сформированный в голове, то Сережа — точно нет. Он выглядел вполне себе обычным пацаном, и если бы не ответил на его поцелуй, Антон никогда ни о чем бы не догадался.       — Нормально все, что не вредит другим и приносит удовольствие.       — Общественность с тобой не согласилась бы.       — Общественности плевать на тебя. Её интересуют только её проблемы и кто с кем спит. Причём последнее при отсутствии информации она додумает сама, — уверенно заявил Сережа, а потом тяжело вздохнул и обернулся. — А у тебя что?       — Я не знаю, я запутался. Я думал, что это ненормально, что со мной что-то не так, старался не думать о парнях и забить в себе это, — спутанно начал Антон.       — А тут случился Арсений, — продолжил за него Сережа, деликатно добавляя про себя, что сначала случился Дима. Но Арсений грациозно перевернул всё с ног на голову и заставил высунуть голову из песка. Ему с удивительной легкостью удавалось раскрывать и пробуждать в других людях тайные черты характера.       — Вроде того. Он красивый, уверенный в себе и, кажется, вообще по этому поводу не парится. И Дима тоже все спокойно воспринял, и ты, и у меня рушится картина мира, — грустно заключил Антон, взлохмачивая и так спутанные волосы.       — Ну, тебе просто повезло попасть в компанию таких же людей, — Сережа успокаивающе погладил его по спине и с хитрой ухмылкой добавил: — Но кто тебе сказал, что Арс не комплексует? Он просто слишком глубоко скрывает свои переживания и великолепно научился притворяться. Мне кажется, поэтому он и выбрал стезю актера — идеальное прикрытие для лжи.       — А ты? Как все это переживал ты?       — Никак, — почти честно ответил Сережа, но, словив обиженный взгляд, поспешил пояснить: — Я про себя все понял будучи подростком, когда безнадежно влюбился в лучшего друга. Но поскольку он ответил мне взаимностью и никому не было дела до нас, то и поводов переживать я не видел. Счастье — оно ведь в любом случае любит тишину, а проблемы решать надо по мере их появления. Мы до проблем так и не дотянули.       — Почему?       — Наши тропинки разошлись. Это было очень больно. У меня тогда тоже мир разрушился, — честно сказал Сережа. — А еще мой тебе совет: никогда не влюбляйся в друзей. Любовь может закончиться, а дружбу вернуть уже не получится.       На этом разговор закончился, и они отправились купаться.       Дима с Арсением вернулись почти незаметно и какие-то уж подозрительно довольные друг другом. Они махнули им рукой в знак приветствия и продолжили общение, больше не обращая на них внимание.       Дима смотрел на Арсения с интересом, внимательно слушал и даже разрешил научить себя плавать. Это больно кольнуло. Дима терпеть не мог показывать слабости перед незнакомцами и позволять им быть в чем-то лучше него. Если человек ему не нравился, он начинал убеждать того, что неумение плавать — это его собственное решение. В целом так оно и было: он не любил воду и не стремился лезть в непредсказуемую глубину. Это позволяло ему считать, что умение плавать в жизни ему никак не пригодится.       В том, что он не просто не фанат водных активностей, но еще и не умеет плавать, Дима признался Антону в прошлом году. Он даже позволил парню попробовать исправить это досадное недоразумение, но лишь через месяц нытья и уговоров. Арсению же позволено было это сделать спустя всего несколько дней знакомства.       Сережа тоже удивился тому, как легко Дима согласился на эту авантюру. Антону казалось, что тут есть какая-то история, но никто не собирался ему её рассказывать, так что они просто молча сели на берегу и принялись глазеть на спонтанное представление.       Сначала это было даже забавно. Антон посмеивался с нелепых попыток Димы удержаться на воде, его недовольных физиономий и критики Арсения. А потом он перевел взгляд на хмурого Сережу, который то и дело сжимал кулаки, внимательно наблюдая за их взаимодействием, и понял, что не туда смотрит. Сережа явно злилися. И ревновал, но вот кого к кому — было непонятно. Арсений прикасался к Диме чересчур интимно, говорил низким сексуальным голосом и пытался флиртовать. А весь ужас был в том, что Дима велся на все его провокации и, кажется, даже отвечал взаимностью.       Между ними мелькали искры. Они казались двумя хищниками, которые исследовали возможности друг друга. Спустя всего день знакомства они уже умудрились поймать одну волну.       Антон не понимал: почему?       Да, Арсений был объективно красивым: высоким, подкаченным, с очаровательной улыбкой и голубыми глазами, смотрящими прямо в душу. Но ведь Дима совершенно его не знал. Что, если за красивой оберткой скрывалась невкусная конфета?       Смотреть на них было невыносимо, но и уйти Антон не мог, хотя на улице стремительно темнело и разглядеть двух парней в воде становилось всё сложнее. На него налетело какое-то насекомое, и он машинально отмахнулся. Для комара оно показалось слишком большим, для овода — слишком лёгким. Антон пригляделся и понял, что это бабочка. Удивительно, как бабочки, такие красивые при свете дня, в полумраке черны и похожи на крылатых тараканов.       Если даже прекрасные создания имеют недостатки, то, может, и Арсений не такой, каким представляется?       Но вот только по сравнению с ним даже на свой собственный взгляд Антон проигрывал и во внешности, и в уме. Вчера вечером эти двое зацепились на какую-то литературную тему, в чем сам Шаст был полным профаном, а Арсений и Дима вступили в оживленную дискуссию и надолго стали потеряны для остального мира. Слишком много у них было общего. Арс подходил Диме больше, чем он.       Поймав себя на этой мысли, Антон задумался: а с чего он вообще решил, что Диме нравятся мальчики? То, что он принял его, не значит, что он такой же. Или значит?       Антон совершенно запутался. Он чувствовал себя бабочкой, летящей на огонь, для которой сгорание — лишь дело времени.       Погрузившись в свои мысли, он отвлекся от происходящего в воде и спохватился, лишь когда разозленный Дима вышел на берег. Выглядел он несколько устрашающе, и Антон невольно вздрогнул.       — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил он, сразу же подскакивая за другом.       — Да, Антош, всё хорошо, — быстро успокоился Дима и принял независимый вид. — Пойдем домой.       — Конечно. — Остаться хоть ненадолго наедине — это то, чего Антону действительно не хватало. Благо Сережа немного задержался убедиться, что с Арсением все в порядке.       — Ну что, как тебе тут? — мягко спросил Дима, когда они шли домой. — Вижу, вы с Сережей нашли общий язык.       — Интересно. Сегодня несмотря на жару было весело. Хотя я вам и проиграл во всех играх.       — Это опыт, мой мальчик. Подрастешь и обыграешь взрослых дяденек.       — Эй, я взрослый! — возмутился Антон. — Между прочим, я тут самый высокий.       — Если по росту оценивать возраст, то Серега, походу, совсем пиздюк, — смеясь, подыграл Дима. — Да и я недалеко ушел.       Простой разговор Антона успокоил. У них с Димой все по-прежнему было хорошо, тот все так же поддерживал его и оставался лучшим другом. В такие моменты Антон с большим трудом мог сдержать влюбленно-восхищенный взгляд, но вроде бы у него получалось. По возвращении в дом они подогрели воду, радуясь, что перед купанием догадались заранее принести пару ведер и залить в котел.       — Вы молодцы, — с улыбкой похвалил их Дима.       — Мы просто предусмотрительные, в отличие от некоторых, — ответил вместо него подошедший сзади Сережи.       — С нас готовка, с вас вода, все честно, — развел руками Дима.       — Много ли ума надо, чтобы заварить Доширак? — скептически поинтересовался Сережа.       — Тебе что-то не нравится? — Дима начал заводиться.       — А если да, то что?       — Так, брейк, — вмешался Арсений, успевший к тому моменту вернуться с реки.       — Тебя забыли спросить, — возмутился Дима.       — Да, забыли. А ты чего такой агрессивный, недотрах замучил?       — Ой, да идите вы нафиг, — махнув на них рукой, Дима принялся аккуратно разливать воду по тарелкам со спрессованной лапшой.       За ужином они почти не разговаривали, будто снова разделившись на две противоборствующие стороны, и это невероятно радовало Антона. Ему нравились и Сережа, и Арсений, но все равно хотелось урвать себе хотя бы маленькую частичку Димы. Рядом с ним Антон всегда становился спокойным, улыбчивым, а сейчас ему этого как раз не хватало. В целом какая разница, почему они решили поругаться, если благодаря этому Дима теперь уделял все свое внимание ему.       После ужина Сережа с Арсением устроились рядом с большим фонариком, а Дима потянул Антона курить. Они прогулялись вокруг леса, болтая обо всем ни о чем, и Антон убедился, что между ними все осталось по-прежнему. Вот только он даже не знал, радует его теперь это или огорчает.       Спать легли довольно рано.       Сон не шел. Антон прокручивал прошедший день, пытаясь понять, действительно ли между Димой и Арсением возникла какая-то необъяснимая связь или он всё придумал. Правильно ли он сам себя вел или нужно было быть увереннее и настойчивее. Сотни тысяч сомнений атаковали со всех сторон, пытаясь задавить его мраморной плитой.       Заснул он как-то совершенно внезапно, и первое, что увидел во сне — бабочку. Невероятно красивую и чарующую, с огромными синими крыльями с розовыми вставками. Он долго рассматривал её, и лишь когда она улетела, понял, что находится на необитаемом острове. Рядом с ним Сережа, почему-то в костюме капитана корабля, давал ему советы, как правильно охотиться на диких животных и ловить рыбу. Но сам почему-то этим не занимался, предпочитая питаться ягодами. Потом он случайно съел сырого сверчка и понял, что они вполне себе съедобны и их достаточно легко поймать. А после того, как они развели костер, чтобы их пожарить, жизнь вообще наладилась.       Помня прошлый сон, Антон ждал, когда и в этом появится Дима, но того все не было, и ему стало невероятно грустно. Он начал искать его или Арса и наконец нашёл. Теперь они были насекомыми, стремящимися отомстить им за убийство сородичей. Даже тут Антону показалось несправедливым, что они снова на разных сторонах. Сережа поймал их и в банку и привез в город, где попытался продать на аукционе, но потом, когда они начали издавать странные звуки, выбросил их на улицу.       — Я люблю тебя, — от Димы, направленное к Арсению в образе королевы сверчков, больно ударило по Антону и заставило проснуться.       Это так несправедливо, нечестно.       В полудреме он смотрел, как Дима с Арсом снова заселяли свой остров.       Наверное, Антон сходил с ума. Собственное подсознание начинало его откровенно пугать.       Сон больше не шел. Глянув на часы, он понял, что еще очень рано, и вышел на улицу перекурить. На цветущей полянке он застал Арсения, наблюдающего рассвет.       — Привет. Не спится? — осторожно спросил он.       — Привык просыпаться рано. А тебе? — спокойно ответил Арсений.       — Сон плохой приснился, теперь не могу уснуть, — Антон вздрогнул от прохлады и закутался в наспех накинутую безразмерную толстовку.       — Понимаю. Меня тоже по ночам часто терзает подсознание, — посочувствовал Арсений. — Но знаешь… — задумчиво добавил вдруг он, — пока бабочка летает, неважно, насколько изношены её крылья. А если она не может летать — значит, её больше нет.       — Что? — растерялся Антон.       — Неважно, — улыбнулся ему Арсений. — Я на пробежку. Не скучай.       Антон ничего не понял и задумчиво проводил взглядом спортивного парня, которые убежал по плохо расчищенной тропинке. Ему показалось, что Арсений говорил о себе. Возможно, Антон ошибся, считая, что у этого человека все легко и просто. Может, не он один тут волнуется и переживает, если вместо бабочки Арсений имел в виду себя.       Антон не знал наверняка, но эта мысль немного успокаивала. Не только он запутался и потерялся в этой жизни. Не только его подсознание мешает ему спать.       Недолго подумав, он отправился вслед за Арсом. Бежать оказалось слишком сложно, но даже простая прогулка позволила прочистить голову и немного успокоиться. А когда возле входа в дом прямо на руку ему села маленькая бабочка, он уже был уверен: все будет хорошо.