Осколки лета

      Дима всегда считал, что всё, что ни делается — всё к лучшему. В этот раз всё было действительно так — его жизнь начинала налаживаться, причем настолько, что он готов был поверить, что сработала магия солнцестояния. С Сережей они практически не пересекались, и даже нельзя сказать, что делали это специально. Они не избегали друг друга, просто как-то так получалось, что рядом постоянно крутился Антон или Арсений, а при них никто не решался на разговор. В какой-то момент Дима решил, что это знак. Всё решится тогда, когда это будет нужно. Не стоит зазря бередить душу старыми воспоминаниям, к тому же у Антоши сейчас явно были проблемы в настоящем.       Игнорировать его слегка нервное поведение становилось все труднее. Что-то настолько беспокоило и тревожило его, что он стал плохо спать и постоянно находился в напряжении. На мягкие расспросы он не реагировал, предпочитая отшучиваться или уводить разговор в другую сторону. И если в начале Дима думал, что проблема только в ориентации, то сейчас он понимал, что все несколько глубже. Ему даже показалось, что Антон ревнует — вот только кого к кому, Дима так и не смог разобраться. Несмотря на то, что в уравнении было всего три неизвестных, оно оказалось слишком сложным. Антон стал каким-то дерганым, порой даже шарахался от Димы или Арсения. Хотя бы рядом с Сережей всего этого не было — с ним они беззаботно болтали и шутили, и Антон снова превращался в того жизнерадостного мальчишку, которым приехал сюда. Но Дима не обманывался этими редкими проблесками. Он привык заботиться об Антоше, и сейчас его душевное спокойствие вызывало вопросы.       Он даже всерьез рассмотрел версию, что Антон ревновал Арса к нему. Правда, для этого, на взгляд Димы, было слишком мало предпосылок. Хоть они и сблизились во время лесной фотосессии, но при пацанах старались вести себя так же, как и обычно. Может, разве что общались между собой чуть больше, чем с остальными, но на то были вполне обоснованные причины: Антон избегал Арсения, а Сережа — его самого. Так что это было довольно логично.       Возможно, Антон уже успел пожалеть, что сбежал от Арсения, тем самым разрушив их так и не начавшиеся отношения. Всё же Арс действительно был привлекательным. Он интриговал даже Диму, который в принципе отрицал возможность любви и даже влюбленности с первого взгляда. С ним было невероятно легко, несмотря на множество масок, которые тот носил, и Диме безумно хотелось узнать, что же скрывается за ними. Его удивляло, как Арс со своей очевидной скрытностью и нелюбовью говорить о себе так легко шел на поводу у собственных желаний и не стеснялся озвучивать их вслух.       В общем, Арс оказался интересным собеседником, способным поддержать беседу на любую тему, и просто классным парнем с необычным взглядом на мир, который еще к тому же хорошо целуется. Если вдуматься, Арсений с Антошей действительно хорошо смотрелись бы вместе — практически как классическая гей-пара из американских сериалов. Невероятно красивые, очаровательные. А еще им было бы очень удобно целоваться…       Дима вдруг поймал себя на мысли, что посмотреть на Арса и Антона вместе было бы интересно, но тут же прогнал непрошенные мысли. Арс нравился и ему, но ни у кого из них нет будущего: они с Антошей в Воронеже, Арсений в Питере. А с отношениями на расстоянии у него не задалось ещё с подросткового возраста.       Так что об Арсе он мог только мечтать и ловить эти странные волнующие моменты на двоих. Разрешить ему учить себя плавать было внезапным решением даже для него самого. Дима не любил воду, но желание посмотреть на Арса в роли учителя оказалось слишком сильным. Почему-то несмотря на то, что они были знакомы всего ничего, ему хотелось доверять. И тот не разочаровал, хоть и действовал порой, на взгляд Димы, слишком нагло и напористо. Но даже в этом была своя изюминка. А еще он наконец-то нашел себе человека, с которым можно вести интеллектуальные споры, не становясь при этом душнилой.       Следующий день порадовал теплой, но не жаркой температурой, и они продолжили понемногу заниматься хозяйством, расчищая тропинки от заросшей травы и наводя порядок на участке. Дима даже всерьез задумался над тем, чтобы восстановить дом и сделать его полностью пригодным для жизни. А вечером они устроились у костра жарить привезенные Сережей и Арсением зефирки. Пили они немного, чисто чтобы расслабиться. Потом им надоело служить кормом для комаров, и они переместились в дом. Разлив вино по чашкам, Арсений обнаружил, что оно закончилось.       — Давайте сыграем в «правду или действие», — неожиданно предложил он.       — Плохая идея, — грозно ответил Сережа.       — Ну… тогда в бутылочку? На кого укажет, тот того и целует, — предложил альтернативную идею Арсений. Дима мысленно поаплодировал коварству парня.       — А ничего, что мы тут все парни?       — Мы тут уже почти все между собой перецеловались, так что не вижу трагедии, — без тени смущения отозвался Арс, а потом мягко добавил: — Просто так сидеть скучно. В карты мы позавчера уже наигрались. Мы тут уже несколько дней, почему бы не узнать друг друга получше? Но чтобы вам было спокойнее, давайте каждый будет иметь право вето. То есть может не отвечать на вопрос и сменить его на другой или на действие.       — Только если на вопрос применено вето, никто другой больше не должен его задавать, — вставил свое слово Дима. — В любой формулировке.       — Идет, — улыбнулся ему Арс и раскрутил бутылку.       Остановившись, та оказалась направленной на Антона.       — Правда или действие?       — Действие! — поспешно и испуганно выбрал Антон.       — Хм… Принеси мне водичку и налей так, будто ты мой слуга.       — Да, мой господин, — неожиданно легко согласился Антон.       Он сбегал за водой и, артистично преклонив колено перед Арсением, налил её в принесенную чашку.       Потом он крутанул бутылку, и та остановилась на Сереже. Тот на удивление выбрал правду, видимо, не ожидая от парня подвоха.       — Почему вы с Димой перестали общаться? — прямо спросил Антон.       Сережа вздрогнул и посмотрел на Диму, сразу встретив его взволнованный взгляд. Диме тоже стало пиздецки страшно, но ему очень нужно было услышать ответ.       Ему надо знать, почему все закончилось… так.       На секунду Дима прикрыл глаза, окунаясь в воспоминания.       Они познакомились, будучи совсем маленькими. У Димы совсем недавно родился младший брат, и он очень по этому поводу грустил. Он мечтал о сестренке, маленькой принцессе, которую он, как настоящий рыцарь, будет защищать от всего мира. Он злился, обижался, отказывался принимать и любить брата, просил унести его туда, откуда принесли. Справляться с ним было все сложнее, и родители отправили его к бабушке в надежде, что свежий воздух и природа помогут ему оттаять. Там он впервые и увидел Сережу — мальчика чуть старше его самого с совершенно очаровательной улыбкой. Почему-то из того лета Дима помнил только его улыбку и слишком серьезный взгляд.       В те времена год разницы казался целой жизнью. Пока Дима старался быть хорошим и послушным, Сережи уже тогда имел на все свое мнение. Это восхищало. Он вселял в Диму уверенность в себе, в жизни, в мире. Они очень быстро подружились. На удивление, отношение к брату у Димы тоже изменилось, и за то лето он успел соскучиться по маленькому орущему комочку, но несмотря на это уезжать из маленького уютного домика совсем не хотелось.       Кажется, уезжая, Дима плакал даже больше, чем когда его оставляли в этом чужом, незнакомом месте. Сережа стал его первым настоящим другом, а еще при отъезде они торжественно обменялись любимыми игрушками. Дима подарил ему любимую синюю машинку, а Сережа ему — маленького плюшевого мишку, с которым спал. Как бы глупо это ни звучало, Дима до сих пор считал, что этот подарок приносит ему удачу. Несмотря на то, что к тому моменту они уже расстались, мишка переехал с ним из Старого Оскола в Воронеж и был его верным соседом в каждой съемной квартире.       После этого каждое лето Дима проводил в этом доме с любимой бабушкой, её лучшей подругой и Сережей. По мере сил мальчишки помогали бабушкам в огороде, бегали от гусей и наслаждались детством. Бабушки с умилением смотрели на них, называя попугаями-неразлучниками и видя в них детские-мужские версии себя.       Эти воспоминания до сих пор оставались бесконечно счастливыми, пусть Дима и не мог вспомнить большинство событий того времени. Сейчас он бы с удовольствием вернулся в те времена, когда все было просто и понятно, когда рядом были живые бабушки, рассказывающие забавные истории из жизни и кормящие их самым вкусным вареньем.       При этом их детство было также наполнено опасными и рискованными приключениями. Лет в восемь Сережа предложил Диме устроить пикник в лесу — они там были несколько дней назад и пришли в дикий восторг. Но в тот день обе бабушки были чем-то заняты, и Сережа решил, что они достаточно взрослые, чтобы пойти вдвоем. Все же в центр села они уже спокойно добирались сами, чтобы купить продукты из списка, хотя путь туда был не близкий. А тут — соседний лес: придут, устроятся на ближайшей поляне, поиграют в мяч, поедят бутерброды и абрикосы, сорванные по дороге, да вернутся домой. Бабушки даже не успеют их хватиться.       План был идеальный, а значит, изначально обреченный на провал. Первая полянка им не понравилось. На второй они обнаружили заросли дикой малины, которая, как известно, самая вкусная. Налопавшись её, они прошли чуть дальше, дабы мячом не задеть её кусты, и в итоге заблудились. Осознали они это, когда уже вечерело, а путь домой они так и не смогли отыскать.       Темнота — это то немногое, чего Дима никогда не боялся, но тогда он испытал настоящий ужас. Он до сих пор помнит, как у него перехватило дыхание и как в его богатом воображении всплыли красочные картинки их гибели. Сережа держал его за руку и успокаивал. Обещал, что все будет хорошо и их обязательно найдут. Дима порывался искать путь обратно, но Сережа остановил его, усадил около дерева и укутал их обоих в плед. Они долго кричали и звали на помощь, но её всё не было, а на лес уже опустились сумерки. Если бы не Сережа, Дима точно сорвал бы голос и сошел с ума от страха. Но тот не позволял ему загрузиться, отвлекал всякими историями, крепко держал в объятиях и отгонял миллион жутких мыслей, одна страшнее другой.       С рассветом их нашли. Долго обнимали, целовали, а потом ругали. Остаток лета пришлось провести под пристальным присмотром бабушек, которые перестали их пускать одних даже просто в сельский магазин. Правда, им и вдвоем было очень хорошо, а Диме и так впечатлений хватило на несколько лет вперед, при этом напрочь отбив желание куда-то сбегать.       Этот случай сблизил их еще сильнее. Дима понял, что на Сережу можно положиться в самой сложной и тяжелой ситуации. Он был восхищен умением друга брать себя в руки при стрессовых обстоятельствах и пообещал себе справиться хотя бы с половиной собственных страхов. Дима плохо помнил собственное детство, но, когда ему становилось особенно грустно и тяжело на душе, он мысленно возвращался в ту долгую ночь, наполненную страхом и безнадежностью, чтобы напомнить себе: за закатом всегда наступает рассвет. Даже из самой безнадежной передряги можно найти выход.       На следующий год их компания пополнилась младшим братом Димы и сестрой Сережи. Аня оказалась маленьким ураганом, который был способен в момент перевернуть все вверх дном и пролезть в самую маленькую щель. Янис пришел в восторг от гиперактивной девочки, у которой всегда в кармане была припасена пара идей для игр. Их с Сережей как старших заставляли присматривать за неугомонными малышами, и благо еще в начале лета, отправившись в центр села, они узнали, что есть еще трое детей такого же возраста. У одной из местных бабушек была замечательная закрытая детская площадка, где можно было оставить пятилеток, предоставленных самих себе. Это дало им немного свободы. К сожалению, ровесники Сережи с Димой в это доживающее свои последние дни селение не приезжали, а ребята старше не хотели с ними возиться. Поэтому они оставались только вдвоем.       Тогда же они начали жить в одной комнате. Маленькой Ане бабушки планировали постелить на печи, отдав лучшее место в доме, но вначале решили, что ночевать с Сережей ей будет спокойнее, а потом Аня устроила громкую истерику на тему того, что хочет жить с новым другом, а не со скучным старшим братом. Отказать ей бабушки не смогли, понимая, что все мальчики поддерживают её идею, а их самих в целом не волновало, кто с кем живет — все равно в комнатах все внуки появлялись, только чтобы поспать.       На речку и в лес они по-прежнему ходили в сопровождении бабушек, но это не мешало устраивать интересные игры прямо во дворе. Самым ярким воспоминанием того лета стал день, когда они решили пробраться на заброшенный участок за вишней, но нарвались на слишком бдительного соседа и еле унесли ноги. На следующий день, забрав малых, они решили попробовать еще раз. К их общему изумлению, Аня буквально очаровала дедулю, которого боялась вся деревня, и тот сам помог им нарвать целое ведерко вишни.       Дима скучал по тому времени. По Сереже с его порой безумными, но всегда интересными идеями, по Ане, очаровательной малышке, которая была невероятно милой, но при этом хитрой и предусмотрительной. Когда Янис спустя несколько лет в нее влюбился, Дима нисколько не удивился, что это оказалось заразным.       А еще одним летом Сережа в буквальном смысле спас Диму от верной смерти. Кажется, именно в тот злополучный летний день укрепилась его нелюбовь к воде. Они все-таки сбежали на речку и нашли новое место для купания — чуть ближе к дому, чем предыдущее. Сережа зашел первым, Дима следом. Он уже неплохо держался на воде и спокойно плавал на мелководье. Но внезапная ямка, из-за которой он потерял равновесие, и уход на глубину напугали его настолько, что он забыл о всех своих умениях. Паника захватила его, мешая пошевелить конечностями и сделать шаг к спасительной суше. Он не помнил, как Сережа вытащил его на берег. Помнил лишь его теплые, невероятно успокаивающее объятия и испуганный взгляд.       — Я не могу тебя потерять, — тогда, пытаясь привести его в чувство, говорил ему Сережа. Эти слова навсегда врезались в память, изменив все.       Говорят, находясь на грани жизни и смерти человек способен переосмыслить свою жизнь и приоритеты. С Димой так и произошло.       Он понял, что тоже не может потерять Сережу. А еще — что испытывает к нему не только дружеские чувства. Это откровение он решил отложить до лучших времен, надеясь, что со временем странное желание быть как можно ближе к Сереже пройдет. Они вернулись домой и никому не говорили о случившимся, но после этого Дима напрочь разучился плавать. Поскольку его умения в том году и так оставляли желать лучшего, никто особо не удивился.       Научиться он потом так и не смог, это было для него слишком. Он не доверял воде и не мог пересилить себя. Глубина равно опасность и смерть. Дима не любил глупый риск.       После того лета они начали вести переписку. Сережа терпеть не мог писать письма, только кратко делился успехами в школе и рассказывал о делах. Дима же любил длинные тексты, расписывая всё в подробностях. Тогда он и укрепился в подозрениях, что с их дружбой не все так просто. У него были друзья, но по ним он так сильно не скучал и им не хотелось без остановки писать письма. Их не хотелось постоянно касаться, не хотелось залезть в чужую голову, не хотелось поцеловать.       Собственная влюбленность его пугала.       По привычке Дима искал ответы в книгах: всерьез увлекся психоанализом Фрейда, читал Скинера и Кинси и в результате пришел к выводу, что ничего в этом ненормального нет. А после вычитанной у Фрейда фразы, что по своей природе все люди бисексуальны, и вовсе смог полностью отпустить ситуацию. Это сейчас уже, когда появился интернет, Дима смог узнать про разные виды ориентаций намного больше, а тогда только Фрейд и спасал от чувства безнадежности и неправильности.       Примерно в это время Дима начал курить и впервые попробовал алкоголь в школьной компании. Просил отца научить его паре аккордов на гитаре, дабы влиться в компанию и стать своим. Он ощущал себя совсем взрослым; он даже умудрился привезти в село пачку сигарет и несколько бутылок пива, планируя распить их с лучшим другом.       То лето стало лучшим в его жизни. Они проводили с Сережей непозволительно много времени, исследуя границы дозволенного и не спеша называть их дружбу как-то иначе. Дима наблюдал за звоночками, изучая себя и Сережу.       Первый звоночек случился, когда Дима впервые с момента, как чуть не утонул, позволил другу снова попробовать научить его плавать и зайти глубже, чем по пояс. Рядом с Сережей не было страшно. Он доверял ему даже больше, чем себе. Вода однозначно была Сережиной стихией, он любил и её, и та, кажется, отвечала ему взаимностью. Дима надеялся, что рядом с Сережей Нептун сжалится и над ним.       Сережа действовал нежно и осторожно. Вот только Дима совершенно не слышал, что он ему говорит, больше концентрируясь на руках, которые то и дело оглаживали его спину и талию. Ему действительно не было страшно, он был полностью расслаблен, но это совершенно не помогало.       Тогда же случился их первый поцелуй. Уставшие, они вышли на берег; Сережа злился, что Дима совершенно его не слушает и витает в своих мыслях, ругался, что он так никогда и не научится. Диме было плевать. Он смотрел на чужие губы и почему-то хотел попробовать их на вкус. И он не отказал себе в этом, легонько чмокнув стоящего напротив парня. Невесомо, просто и совершенно невинно. Но все равно ему было волнительно и страшно.       — Что это было? — растеряно спросил Сережа.       — Прости? — полувопросительно извинился Дима, не понимая реакцию друга.       — Все нормально. Но это странно.       — Ты мне нравишься, — почему-то признание вылетело легко. — И прости, что тебя не слушал.       Сережа выдохнул и приблизился, заключая его в свои объятия. Он всегда был самым уютным человеком из всех, кого знал Дима.       — Ты мне тоже, — тихо ответил Сережа, заставив Димино сердце биться чаще.       После этого поменялось все — и при этом ничего. Они по-прежнему оставались лучшими друзьями, но теперь держались за ручки, когда никто не видел. Обнималсь и иногда целовались, пока без языка, стараясь ко всему идти медленно.       Тогда им казалось, что у них все впереди. Они не догадывались, как же жестоко они ошибались. Но то лето все равно запомнилось Диме самым счастливым.       Он в свою очередь учил Сережу курить. Это казалось крайне забавным: мальчик-отличник учил плохому отъявленного хулигана. Сережа не любил учиться, часто прогуливал школу, но при этом за все время умудрился ни разу не попробовать сигареты и алкоголь. Это безумно умиляло. Диме хотелось верить, что он специально хотел разделить что-то первое рядом с ним. Сереже удалось даже не закашляться при первом вдохе, за что он заслужил одобрительный поцелуй. Они сидели в обнимку, смотрели на закат и чувствовали себя совершенно взрослыми.       Сигареты Сереже зашли, а вот с алкоголем случился конфуз. Дима никогда не видел, чтобы человека развозило от нескольких глотков пива, но Сережа оказался счастливым исключением. Его взгляд помутнел, и он начал вести себя несколько агрессивно.       — Что за хрень между нами происходит? — первым делом надвинулся на него Сережа.       — В смысле?       — В прямом. Какого хуя мы так нормально и не поцеловались? Я тебе не интересен или что?       Дима хмыкнул и вместо ответа заткнул его возмущения поцелуем — в этот раз самым настоящим. Теперь к губам он добавил ещё и язык. Ощущения были странные, но приятные. Стоило ему отстраниться, как Сережа обиженно захныкал, полез руками под его майку, оглаживая тело. Эти прикосновения красноречиво отзывались в штанах, но Дима не хотел, чтобы первый раз у него случился в лесу с невменяемым Сережей. Даже если это была бы просто дрочка. Он попытался отстраниться, но Сережа был непреклонен, став невероятно тактильным, и буквально забрался к нему на колени. Судя по всему, алкоголь превратил его в нимфоманку.       Правда, длилось это недолго — потом Сереже стало плохо. Голова кружилась, подступала тошнота. Дима следил за ним по дороге домой, не позволяя свалиться в реку, и осторожно проводил в комнату мимо бдительных бабушек. Он порадовался, что решил начать с одной бутылки пива.       — Я люблю тебя, и я больше никогда не буду пить, — последнее, что сказал Сережа, засыпая.       Утром Дима проснулся раньше и с удивлением обнаружил, что они в доме одни. На кухонном столе лежала записка, сообщавшая, что бабушки с мелкими отправились на рыбалку и вернутся в полдень.       Это было очень кстати. Дима налил несколько стаканов воды и поднялся к другу.       Сережа лежал к нему спиной, накрытый одеялом. Но оттуда доносились странные звуки, и даже с другого конца комнаты Дима мог расслышать тяжелое дыхание и хриплые стоны.       Он подошел ближе, беспокоясь, что даже то малое количество алкоголя могло повлиять на Сережу слишком сильно. Возможно, ему все еще было плохо и нужно раздобыть какие-нибудь таблетки или даже позвать на помощь.       — Все в порядке? — обеспокоенно спросил Дима.       Сережа испуганно поднял на него глаза, по-прежнему держа руку под простыней, служившей ему одеялом. И тут вдруг Дима вспомнил, что по утрам встает не только солнышко. Сереже было совсем не плохо, а очень даже хорошо.       — Да, — выдохнул Сережа, не переставая двигать рукой.       — Мы дома одни, — посчитал нужным предупредить Дима и потянул за простынь.       На улице стояла жара, они привыкли видеть друг друга с голым торсом. Но сейчас это смотрелось совсем по-другому. Дима взглядом оглаживал Сережино тело, загоревшие руки, живот, затем опустился ниже. Трусы были приспущены, а рука продолжала совершать поступательные движения. Как завороженный Дима наблюдал за тем, как Сережа доставляет себе удовольствие.       Сережа поймал его взгляд, улыбнулся и убрал руку, открывая вид на свой член. Тот был чуть короче, чем у самого Димы, но явно толще. Сережа предоставлял Диме самому решить, что с этим делать: перевести все в шутку и отправить его в душ или помочь ему закончить начатое. Первый вариант Дима даже не рассматривал.       Он протянул руку, осторожно сжимая чужой член. Обвел пальцем головку, размазывая предэякулят.       Странно, непривычно, но невероятно возбуждающе.       Дима ощутил, как собственный член упирается в шорты, вызывая дискомфорт. Но ему не хотелось на этом фокусироваться. Вместо этого он на пробу провел рукой по члену друга, вызывая у того удивленный стон. Сережа явно не ожидал от него такой смелости; это придало дополнительной уверенности, и он начал действовать, делая Сереже то, что нравилось ему самому, где-то чуть сжимая, а где-то расслабляя.       Вторую руку он запустил себе в шорты и достал свой член, наконец-то давая ему свободу и второй рукой повторяя те же самые движения. Левой это делать было несколько неудобно, но все это такие мелочи по сравнению с тем, какое удовольствие доставлял ему возбужденный вид друга.       Сережа кончил первым, тяжело дыша. Дима отпустил его, продолжая дрочить себе и чувствуя, что ему и самому осталось совсем недолго. Но Сережа пришел в себя довольно быстро и тут же отвел его руку в сторону — Диме показалось, чтобы продолжить начатое, но тот его удивил. Несколько секунд Сережа рассматривал его член, словно невиданную зверушку, а потом сделал то, чего Дима уж точно не ожидал: опустился на колени и накрыл головку ртом, осторожно облизывая. Вид сверху вниз открывался настолько охуенный, что лишь его и пары движений хватило Диме, чтобы со стоном кончить.       Ноги тут же перестали держать, и он опустился на пол, сразу прижимая к себе Сережу.       — Это было охуенно, — выдохнул он.       — Надеюсь, вода успела нагреться, — сказал Сережа, вспоминая о хитром летнем душе.       — А не похуй?       — Похуй, — согласился Сережа и потянулся к Диме, чтобы поцеловать. Поцелуй получился нежным и трепетным. Хотелось помыться и продолжить, но до прихода бабушек оставалось не так много времени.       — Я, кстати, тоже тебя люблю, — посчитал своим долгом сказать Дима, когда Сережа отстранился.       — Я тоже, — улыбнулся ему Сережа. — И про пить я не шутил. Больше никакого алкоголя.       — У тебя не получится. Сейчас сложно влиться в тусовку, пропагандируя здоровый образ жизни.       — Неважно. Спорим, у меня получится?       — Спорим, — азартно поддержал Дима. — Теперь, чтобы выиграть спор, мне придется за тобой пристально следить.       — Так я и не против.       По очереди они приняли душ, потом даже не забыв накачать для него свежую воду, а вскоре после этого вернулись бабушки с малышней и целым ведром наловленных окуней.       Дима был уверен: так выглядит абсолютное счастье. Летних деньков оставалось не так много, и они все еще боялись называть то, что между ними происходило, отношениями, но в их общение, помимо уже привычных объятий, добавились теперь долгие глубокие поцелуи и совместная дрочка. Попыток сделать минет больше ни у кого не было, слишком уж это казалось странным и неправильным. Но они строили грандиозные планы на следующее лето, надеясь воспользоваться всеми плюсами совместной комнаты и попробовать все, на что хватит их фантазии.       Их письма стали интимнее и откровеннее, больше напоминая секс по переписке. Вот только ничему из того, о чем они в них мечтали и фантазировали, не суждено было сбыться.       Одним весенним днем они узнали, что Димина бабушка умерла. Остановка сердца — скорая приехала уже констатировать смерть. Дима с родителями приехали в село на похороны. Бабушка хотела, чтобы её похоронили тут, на родной земле, и они не могли не выполнить ее последнюю волю. А в самый день похорон скончалась и Сережина бабушка. Поднялось давление, она потеряла сознание и… всё. Рядом была целая толпа родственников, но никто не смог ничего сделать.       Так закончилась их история.       Вернее, тогда Дима не думал, что она заканчивается. Сережа по-прежнему был самым близким ему человеком, он плакал на Димином плече, доверяя свою боль только ему и скрывая от остальных. Дима держал его в своих объятиях и шептал утешающие слова. Ему было ненамного легче, он тоже недавно потерял бабушку, но тогда Диму больше беспокоил его друг, и он старался сделать, все чтобы облегчить его горе.       После похорон Сережиной бабушки они сбежали к озеру, где много целовались и обнимались, стараясь быть как можно ближе друг к другу. Дима тогда думал, что у них все только начинается, но увы. После этого Сережа не ответил ни на одно его письмо. У них дома не было домашнего телефона, но Дима знал, что у Сережи был. И когда после очередного безответного письма он не выдержал и попросил у соседки позвонить от нее, то узнал, что по тому адресу тот больше не живет.       Такая красивая история и такой грустный и непонятный конец.       Дима не понимал, почему принявший такое решение Сережа сейчас смотрел на него так обиженно, и не меньше других ждал ответ на вопрос Антона.       «Почему вы с Димой перестали общаться?»       — Зачем ворошить прошлое? — с отчаяньем попытался Сережа убежать от ответа.       — Мне тоже интересно, — Дима выжидающе смотрел ему в глаза. — Почему?       — Это ты у меня спрашиваешь? — тут же начал заводиться Сережа, вставая с места и подходя ближе. — Это ты решил перевернуть страницу, это ты перестал отвечать на письма! Я ведь писал, пытался позвонить, даже приехал, как дурак, к тебе в город после выпускного. И что я увидел? Тебя, разгуливающего за ручку с какой-то девицей. Ты, видимо, решил, что перерос нас. Оказалось, что только этот долбанный дом и бабушки нас связывали.       — Я? — тут же разозлился Дима от столь необоснованных претензий. — Это ты не удосужился сообщить о своем переезде и написать новый адрес! Ты мне даже не сказал, что переезжаешь!       — Я писал тебе, но ты не отвечал. Я был слишком растерян и подавлен, чтобы сказать на похоронах. Потом при переезде родители случайно потеряли твои письма, и мне пришлось вспоминать адрес, я даже к Ане обратился за помощью. И я написал тебе сразу же, как мы переехали.       — Мне не пришло ни одно письмо, — уверенно сказал Дима.       Сережа выглядел растерянно.       — Я написал и отправил их больше тридцати.       — Почта России, конечно, отличается нерасторопностью, ноо потерять так много писем даже она не могла.       — А куда ты писал? — осторожно включился в беседу Арсений. — А то я, например, однажды перепутал Советскую и Светскую улицы.       — Улица Песочная, 14.       — Не улица, а переулок, — недовольно сказал Дима. — Как можно было их перепутать?       — Да какая разница?       — Такая, что в нашем городе есть и улица, и переулок. Вот твои письма и не смогли дойти.       — Допустим. А что ты скажешь насчет девушки?       — Какой?       — Не знаю, у тебя их было много? Янис сказал, что вы встречаетесь.       — Ты поговорил с моим братом, но не подошел ко мне? — возмутился Дима. — Сереж, какого хуя?       — Почему я должен был подойти? Я стоял в нескольких шагах от твоего подъезда, а ты был так увлечен этой девчонкой, что меня даже не заметил! — обиженно крикнул Сережа.       Дима категорически не помнил, чтобы в школе приводил какую-то девушку к себе домой. Чаще всего они тусовались на улице и обычно большими компаниями.       — Я был в очках или без? — спросил вдруг он, озаренный своей догадкой.       — Не помню, — растерянно ответил Сережа. — Нет. Или да. Я не знаю, десять лет прошло.       — Ну если без, то это была Лена, одноклассница. На футболе мне разбили очки, и она любезно предложила проводить меня до дома. Мы дружили, я ей нравился, но мы не встречались, по крайней мере в школе, — честно сказал Дима. Он до середины первого курса не впускал никого в свою жизнь. Слишком больно было принять предательство самого близкого человека и его уход по-английски.       — Ты хочешь сказать, что я все неправильно понял?       — Именно. Ты писал на неправильный адрес и придумал то, чего нет.       — Ну и пиздец теперь. Я еще и во всем виноват, — зло выпалил Сережа, а затем резко подскочил со своего места и буквально вылетел на улицу.       Дима выдохнул.       Все оказалось банальным недоразумением и глупой шуткой его брата. Было горько и обидно, но он почувствовал, будто с плеч опустился огромный груз.       Сережа невнимательный дурачок, но он его не предавал и не бросал. Все могло сложится совершенно иначе. Они могли бы, как и договаривались, поступить в один город, снимать вместе квартиру. У них все могло было быть, но… увы.       Только сейчас Дима узнал, что их отношения были важны им обоим.       — Вы ничего не слышали, — жестко сказал он, обернувшись к притихшим Антону и Арсению. Они были друзьями, но такие вопросы всегда лучше решать наедине.       Арс тут же сделал вид, что закрывает рот на ключ, и кивнул. Дима сделал несколько глубоких вдохов и отправился следом за Сережей. Антон хотел было подорваться с ним, но Арс остановил его, за что заслужил от Димы благодарную улыбку.       Какое-то время им нужно побыть одним. Ну и, наверное, самую чуточку — вдвоем.