Осколки лета

      Самое важное — чаще всего невесомое. Важнее всего улыбка. Она и есть главное в человеческом лице: ею благодарят, ободряют, вознаграждают, дарят расположение. Люди становятся красивыми, когда улыбаются. Никто не любит угрюмых и чересчур серьёзных, такие люди всегда вызывают подозрения.       Арсений, отучившись четыре года в театральном, как никто другой об этом знал. Поэтому ещё во времена учёбы и обзавёлся улыбками на все случаи жизни, пользуясь ими в качестве маски, скрывающей себя настоящего. Он верил, что однажды кто-то влюбится в его улыбку, и чаще всего это работало. Он привлекал внимание представителей обоих полов и, казалось, мог заполучить любого.       Вот только в этот раз что-то пошло не так, как обычно. Вовсе не он стал самым привлекательным парнем, не на него смотрели с восторгом и восхищением. Его фирменная улыбка дала сбой.       Но он по привычке продолжал за ней прятаться. Улыбался, когда грустно. Улыбался, когда страшно.       Улыбался, когда хотелось кричать от боли и бессилия.       И сейчас он снова улыбался, стараясь скрыть собственные чувства. Почему-то смотреть на Серёжу с Димой было больно. Они оба молчали, но влюблённый взгляд Серёжи и протянутый ему Димой засушенный цветок говорили намного больше слов. Арсу казалось, что он стал свидетелем чего-то запретного, не предназначенного для чужих глаз. Чего-то очень личного — того, что должны разделять между собой только двое.       Он чувствовал себя вуайеристом и мазохистом в одном флаконе. Картина, открывшаяся перед ним, вместо удовольствия приносила только мучения, но взор от двух парней он отвести не мог. Это напоминало сцену из некогда любимых им мелодрам: они расстались из-за глупого недоразумения, но спустя много лет случайно встретились снова, получив шанс исправить старые ошибки. Красиво, волшебно — так, как и должно быть в сказочной истории.       По идее, ему бы сейчас порадоваться за друзей, но у него не получалось. Ни с кем из них Арсения не связывали романтические отношения, и они не делали ничего предосудительного, даже не касались друг друга — лишь смотрели, будто ведя взглядами беззвучную беседу. Мозг это понимал. А вот сердце тоскливо ныло в груди, призывая оттолкнуть их друг от друга, крикнуть им: а как же он?       Он ловил себя на мысли, что ревнует. Только кого к кому, оставалось загадкой для него самого. Один из этих двоих был его лучшим другом, с которым их связывало слишком многое, который едва ли не единственный знал его настоящего. А второй — головоломкой, которую нестерпимо хотелось разгадать, человеком, который действительно знает, чего хочет. И очень хорошо целуется.       Арс не хотел, чтобы всё закончилось вот так.       Теперь тошно стало от самого себя. Он чувствовал себя мудаком и поэтому продолжал глупо улыбаться, надеясь, что не слишком надолго выпал из реальности.       Плевать, что его лишили точки опоры и он не знал теперь, что делать дальше, как себя вести и что из этого выйдет. Собраться и взять себя в руки удалось в рекордные сроки, и он сделал то, что должен был, а именно — растянул губы ещё шире и предложил Антону прогуляться, а потом приготовить ужин. Благо урчащий живот младшего товарища активно поддерживал эту идею.       Они спустились вниз, но к тому моменту погода успела окончательно испортиться. Дождь усилился, а сквозь щели в окнах и дверях завывал ветер, даже в стенах дома позволяя почувствовать дыхание холода. Арсений поёжился и достал плед, привезённый Димой. Они с Серёжей, конечно, о тёплых вещах совершенно не подумали, решив, что летом те им ни к чему.       — И что будем делать? — растерянно спросил Антон, выглянув на крыльцо и тут же юркнув обратно слегка промокшим. Ветер настойчиво рекомендовал им даже не пытаться выходить наружу.       — Не знаю, но вода у нас есть, дрова тоже. Можно попробовать затопить печку и на ней подогреть воду, приготовить чай и кашу с тушенкой.       — Ты умеешь топить печку?       — Дима же при нас это делал. Там вроде ничего сложного, — уверенно заявил Арсений, ловя восхищенный взгляд Антона.       Он порадовался предусмотрительности Димы. Если бы перед походом на кладбище тот не приобщил их к общественно полезной работе, так просто они бы не выкрутились.       Растопить печку у него получилось, механизм действительно оказался не таким уж сложным, так что через несколько минут он уже поставил на неё чугунную миску с водой и потянулся к коробке с кашами.       — Только не рис, у меня аллергия, — предупредил Антон.       — Ну значит, гречка, — легко согласился Арс, доставая другой пакетик. Всё же за неделю он успел соскучиться по чему-то такому условно полезному.       Обычно он не любил готовить, но здесь внезапно для самого себя заделался местным кулинаром, пусть и делал в большинстве своём что-то элементарное. Это Серёжа был спецом по изыскам, дома орудуя на их кухне с охотой и удовольствием, чуть ли не играючи. Порой Арс задумывался над тем, что из него получился бы классный повар. У него так не выходило. Готовить он умел, но у него почти никогда не хватало на это ни времени, ни терпения. А тут, на природе, ему даже нравилось делать что-то вкусное из простых вещей. Хотя, возможно, причиной тому являлся Дима, который практически всегда участвовал в готовке, и Арс просто радовался возможности уловить несколько минут только для них двоих.       Но сейчас дело скорее было в том, что он не мог бездействовать. Ему нужно было куда-то идти, что-то делать, чем-то занимать руки, иначе пришлось бы заниматься своими мыслями, которые грозили утопить его в пучине самобичевания.       Несколько минут Антон наблюдал за его движениями, о чем-то усиленно думая.       — Тебе не кажется, что Дима с Серёжей ведут себя странно после того разговора? — всё же спросил он, смущаясь собственного вопроса.       Арсений хмыкнул, понимая, что всё-таки недооценил наблюдательность мальчика. Хотя возможно, те двое просто сильно палятся. Больше, конечно, Серёжа, смотря слишком виноватым и в то же время влюблённым взглядом. Стремясь к любому даже малейшему невербальному контакту, при этом пугаясь своих чувств.       Арс его понимал. И понимал Антона, но что ответить ему — не знал.       Серёжа точно любил, а Дима… Дима был тёмной лошадкой на их шахматном поле. За эту неделю он никому здесь не выказывал особой симпатии, но при этом стал близок всем, включая самого Арса. Он мягко опекал и заботился об Антоне, был страстным и искренним с ним, а с Серёжей, как выяснилось, их и вовсе связывала история, длившаяся уже много лет. Дима смог простить тому его невнимательность и скоропостижность выводов, да и до этого вёл себя вполне цивилизованно. А после того, как они расставили все точки над «ё», и вовсе стал уделять Серёже особое внимание, чутко ловя перемены в его настроении и ненавязчиво поддерживая.       При этом если для Арса привычной манерой было флиртовать со всеми и непрестанно улыбаться, стараясь понравиться, то Дима явно оставался собой, порой раздражая окружающих своим занудством и дотошностью. Да и его улыбки можно было пересчитать по пальцам — он предпочитал со всеми оставаться нейтральным, сдержанным, даже холодным. Это Антоша светился солнышком, единственный из них троих не боясь проявлять эмоций. Его вообще можно было читать по лицу, на нём было всё написано.       Хороший, милый мальчик. Если бы не его безнадёжная влюблённость, Арс постарался бы переключиться на него. Соблазнил и научил бы пользоваться своими лучшими качествами. Совесть противным голосом Серёжи подсказывала, что это называется «превратил бы его в себя».       С Димой так точно бы не получилось, даже если с ними не было бы Серёжи и Антона. Хотя Арс не исключал, что в таком случае он и не счёл бы Диму таким интересным. Творческой натуре Арсения нравились люди-загадки, причём не те, что искусственно пытались нагнать интриги и таинственности в свой образ, а те, которые на первый взгляд казались простыми, даже незамысловатыми, но при этом скрывали внутри глубокую пучину противоречий и сюрпризов.       А ещё Арса привлекали те, кто нравятся другим, но достаются именно ему. Увидев Диму и Серёжу вместе и, в отличие от Антона, сразу уловив природу этих чувств, он почувствовал досадную боль. Он всегда был ревнивым собственником, желающим присвоить близкого человека себе в безраздельное пользование. Ему не хотелось делиться ни одним из этих двоих.       Серёжа был самым близким и родным, знал все его тайны и заскоки и принимал таким, какой он есть, не желая сделать более простым и удобным. Он читал его словно раскрытую книгу, лишь многозначительно хмыкая в особо эпичных местах. Когда Серёжа узнал, что Арса привлекают парни, это позволило тому взглянуть на друга совершенно по-новому и переосмыслить их контакт. Они ведь по сути уже вели себя, как давно женатая пара, у них было всё, кроме секса. И пусть Серёжу нельзя было назвать красивым в классическом смысле этого слова и он совсем не вписывался во вкусы Арсения, но он бесспорно был из тех, кто брал харизмой, каким-то внутренним магнетизмом, которому невозможно сопротивляться.       Дима же притягивал тем, что казался Арсу полной противоположностью его самого. Там, где у него на первый план выходили эмоции, у Димы оставалась рациональность. Если для Арса поцелуй всегда был порывом, искрой, эмоцией, то Дима тогда явно мысленно всё взвесил, просчитал все варианты, и лишь поняв, что последствий не будет, решился это сделать. Он не был похож на человека, способного на необдуманный риск.       — Арс, приём, — вывел его из раздумий обиженный голос Антона.       И Арсений понял, что ему совершенно нечего сказать.       — Я не знаю, — решил он быть честным, но Антона этот ответ явно не устраивал, и пришлось импровизировать. — У них, как выяснилось, было интересное совместное прошлое и глупое, беспричинное расставание. Поэтому неудивительно, что они ведут себя странно и подбирают манеру общения.       — Думаешь, у них остались чувства друг к другу?       — Чувства — вероятнее всего. Но какие они и во что преобразуются, я предположить не могу. Возможно, они снова сойдутся и из них получится идеальная пара, а может, останутся друзьями или вовсе прекратят общение, — максимально спокойно произнёс Арс, стараясь никак не выдать своё отношение к этому.       — Если они сойдутся, я потеряю Диму? — едва слышно, как будто у самого себя спросил Антон. Но Арс неплохо читал по губам, поэтому легко разобрал слова.       И самое ужасное, что он разделял переживания мальчишки. Он так долго пытался убедить себя, что ему плевать, что люди приходят и уходят и не стоит к ним привязываться. Возможно, поэтому подсознательно он и влюблялся в тех, с кем не светило ничего серьёзного. Расставание с ними вызывало лишь лёгкую досаду. Дима же умудрился уже проникнуть намного глубже, чем большинство его любовников. А о потере Серёжи даже думать было страшно.       — Нет. Ты явно занимаешь в его сердце особенное место, — мягко сказал Арсений и, шагнув к Антону, обнял его. — К тому же я не думаю, что они сойдутся.       Почему-то в этой ситуации Антона было жаль больше всего. Арс понимал Диму в желании опекать и защищать его, словно маленького ребёнка, хотя тот уже был взрослый лоб, выше даже самого Арса. Он казался таким юным, наивным и невероятно светлым и искренним. Пожалуй, единственным таким среди них четверых. И что-то Арсу подсказывало, что дело не только в возрасте. И этот ясный внутренний свет очень хотелось в нём сохранить.       — Что тут за обнимашки и без нас? — услышали они довольный голос Димы.       Антон тут же испуганно отскочил, вырываясь из объятий. Арс укоризненно посмотрел на Диму, но тот совершенно не смутился, пребывая в каком-то своём прекрасном настроении.       — Ладно, — решил не добиваться ответа он. — Антош, пошли покурим.       — Там вообще-то дождь, — не смог не вставить свои пять копеек Арс, хоть и понимал, что погода для того роли не играла. Дима просто хотел поговорить и успокоить друга.       — Я в курсе, мы останемся на крылечке, — спокойно ответил он, вернув Арсу выразительный взгляд.       — Я с вами, — попробовал напроситься Серёжа, видимо, не желая теперь расставаться с Димой ни на минуту. Это больно кольнуло.       — А тебе вредно, — Дима показал ему язык, подталкивая растерянного Антона к выходу.       — То есть юному Антону норм, а Серёже вредно. Двойные стандарты, — всё же решил доебаться Арсений, не в силах усмирить рвущуюся изнутри досаду.       — Арс, — громко осадил его Дима, а потом одними губами попросил: — Пожалуйста.       У него было такое выражение лица, что возражать Арс не рискнул. Пришлось умолкнуть и не провоцировать, хотя очень хотелось.       — Всё хорошо? — спросил он у Серёжи, когда они остались одни.       Серёжа мечтательно улыбнулся.       — Всё слишком хорошо.       Расспрашивать о подробностях этого его «слишком хорошо» Арс совсем не горел желанием и молча принялся накрывать на стол.       Ужинали тоже в молчании, хотя Дима пытался поддерживать видимость беседы, то и дело цепляя кого-то из парней. Но Серёжа витал где-то в своих фантазиях, Антон был излишне задумчив, а Арс злился и не хотел этого показывать, прекрасно понимая, что разумные основания такой реакции отсутствовали. И у него точно не было права на ревность.       Ночью он долго не мог уснуть, ворочаясь и прокручивая в голове сумбурные мысли и пытаясь разложить их по полочкам. Мысли укладываться не хотели, вынуждая Арса пытаться сделать это снова и снова. А когда он всё же погрузился в сон, ему приснился какой-то странный бред, где Дима таки организовал гарем, в котором Арс был законной женой, Антон — молодой наивной любовницей, а Серёжа — той роковой женщиной, которая всё понимала и удерживала его при себе с помощью секса. Закончилось тем, что Дима предложил им жить всем вместе, и в целом получилось даже неплохо. Но сон всё равно был слишком сумбурным, и даже в нём Арсу казалось, что он сходит с ума.       Проснулся он позже всех невыспавшимся и недовольным. Во-первых, он снова проспал пробежку. Во-вторых, мысли о теперь уже парне лучшего друга занимали слишком много места в голове и отказывались её покидать, хоть он и неоднократно указывал им на дверь.       В отвратительном настроении он вышел во двор. На улице всё ещё было довольно зябко после вчерашнего ливня. Кроме Димы, попивающего ароматный кофе у костра, там никого не оказалось.       — Они ушли на речку. Почему-то решили, что в такую погоду самое то искупаться, — хмыкнул Дима, кутаясь в собственную толстовку. — Кофе или чай?       — Кофе.       — Наконец-то. А то эти бабули предпочитают только чай.       — Бывает, — буркнул Арс, отворачиваясь в другую сторону.       — Что-то случилось? — осторожно спросил Дима, протягивая ему банку с растворимым кофе.       Как отвечать на этот вопрос, Арсений не знал. По сути ведь ничего не случилось, его злость абсолютно беспочвенна.       — С чего ты взял? — ответил он вопросом на вопрос, понадеявшись, что собеседник оставит его в покое. Хотя на самом деле этого хотелось меньше всего. Арс всегда тяжело уживался с собственными демонами, предпочитая периодически их выгуливать. Чем дольше копишь эмоции в себе, тем масштабнее потом будет эмоциональный взрыв. Арс предпочитал дробить его на локальные вспышки и отпугивать ими тех, кто ему не нравился.       Проблема была в том, что Дима ему нравился и портить с ним отношения не хотелось. Поэтому Арс отчаянно пытался удержать оборону.       — Ты уже второй день беспричинно рычишь — значит, что-то тебя беспокоит. Я предлагаю поговорить и всё решить.       — Я просто не выспался.       — Точно? — всё же аккуратно уточнил Дима.       Тут терпение лопнуло. Всем корпусом Арс развернулся к нему.       — Дим, вот чего ты докопался? Ты мне кто: друг, товарищ, брат, любовник?       — Проблема во мне? — проницательно уловил Дима. — Или в том, что мы с Серёжей помирились?       — Нет никаких проблем. — Арс резко отвернулся, понимая, что Дима слишком быстро раскусил его странные загоны. Но даже в голове его претензии и недовольства выглядели нелепо, больше подходя маленькому ребёнку, чем взрослому и вроде как адекватному человеку.       — Замалчивание может привести к необратимым последствиям, — разумно заметил Дима. — Я понятия не имею, что я сделал не так, но прости. И поделись этим с кем-нибудь. Не хочешь со мной — поговори с Серёжей.       — Блин, тебе вот прям нужно быть таким положительным? — не выдержал Арсений. Эти здравые и рациональные советы раздражали до скрежета зубов. Диму хотелось задеть, вывести из себя, заставить почувствовать весь тот спектр эмоций, которые сейчас испытывал он сам.       — Я просто не понимаю. Всё было нормально, и мы вроде как подружились, но если я тебя раздражаю, то могу уйти. — Дима отодвинулся, намереваясь встать и покинуть двор, чтобы не нервировать человека своим присутствием.       Это стало последней каплей. Арс схватил его за руку, останавливая и вынуждая развернуться к себе.       — Допустим, подружились, — не отводя глаз, сказал он, а потом тщательно сдерживаемая собственная сучность всё-таки вырвалась на волю. — Но кто бы говорил про замалчивание проблем. Ты, кажется, в этом спец.       — О чём ты? — искренне не понял Дима.       — Что у тебя с Антоном? — резко спросил Арсений, понимая, что ступает на скользкую дорожку. Не его это дело, он лезет, куда не стоит, но остановиться уже не получалось. Да и не хотелось, если быть совсем честным.       — Ничего, — всё ещё недоумевал Дима.       — Уверен? — Арс хитро прищурился, неосознанно начиная поглаживать Димино предплечье, за которое его держал. Тот вроде не собирался убегать или двигаться, но отпускать его отчего-то не хотелось.       — Арс, если хочешь что-то сказать — говори, — не выдержал Дима, заглядывая в глаза и даже не пытаясь высвободиться.       — А нет — так умолкни вовек?       — А если без театральщины?       — Мальчик влюблён в тебя.       Дима на секунду замер. Арсу казалось, он видит весь мыслительный процесс на лице собеседника. Как он по кусочкам собирает все факты, вспоминает прошлое, историю их взаимоотношений, пытаясь найти доказательства или опровергнуть это утверждение.       — Он просто видит во мне образ отца. Наставника, друга, — всё же наконец проговорил он.       — Ты меня или себя хочешь обмануть?       — А есть разница? Я уверен, что он ничего такого ко мне не испытывает. А даже если и да, я не хочу всё усложнять. К тому же он знает, что может рассказать мне, и мы решим всё вместе.       — А если он не хочет говорить? Если хочет, чтобы ты сам всё понял?       — Я не понял, — жёстко отрезал Дима. — Вполне вероятно, что ты это всё придумал. Я, правда, не понимаю, зачем, но мало ли. А у Антоши если что-то и есть, то пройдёт. Он найдёт себе хорошую девушку или парня, влюбится, и всё у него будет хорошо.       — А кто нравится тебе? — устало задал Арс вопрос, который, собственно, и беспокоил его долгое время. — Или ты решил устроить гарем?       — Ты сейчас о Серёже, Антоне или о себе беспокоишься? — прозорливо уточнил Дима, снова ловко находя суть в его бессвязных мыслях.       Арсений мог понять, почему Антон смотрит на него словно на реинкарнацию Мерлина и почему Серёжа так долго не мог его отпустить. Дима умел сразу зрить в корень и давать человеку то, что тому нужно, ничего не требуя взамен. Это цепляло и подкупало. Арса так и тянуло броситься в этот омут с головой. Вот только в омуте водились не черти, а лучший друг и милый мальчик, конкурировать с которыми ему точно не хотелось.       — А есть разница? — передразнил он Диму.       — Да, есть. — Дима осторожно взял его за руку и заглянул в глаза, прося этим быть с собой честным.       — От моего ответа изменится твой ответ?       — Я не знаю, — честно сказал Дима. А потом вдруг придвинулся и заключил его в объятия.       Арс вопреки всему почувствовал, как расслабляется, наконец-то отпуская себя. Эмоций было слишком много, но они все были такими несуразными и противоречивыми, что ему пришлось сосчитать до десяти, чтобы успокоиться.       А потом он услышал тихое:       — Я всё испортил?       — Нет, — Арс помотал головой. — Со мной точно нет. Больше всего я беспокоюсь за Серёжу. Я никогда не видел его таким. Он любит тебя. И я боюсь, что ты разобьёшь ему сердце, и мне придётся помогать собирать его из осколков. Я не брошу его наедине с этим. Но при этом мне нравится наше общение, наша с тобой дружба, и мне хотелось бы её продолжить.       — Мне тоже, Арсюш, правда. В других обстоятельствах я бы по уши в тебя влюбился. А сейчас… я не знаю, всё так сложно. Серёжа мне дорог, очень. Я любил его как никого и никогда. Сильно, страстно, искренне, нежно. Ради него я готов был пойти на что угодно.       — А теперь? — осторожно спросил Арс, слыша, что сейчас тот говорит в прошедшем времени.       Для него самого умение выражать свои чувства вслух казалось сродни магической способности. Ему это никогда не давалось. Его языком были прикосновения, взгляды, эмоции, и в этом они прекрасно сошлись с Серёжей, понимая друг друга без слов. Но для Димы слова точно были необходимы.       — Что ты хочешь от меня услышать? — устало спросил тот, отстраняясь, и опустил взгляд на костёр, внимательно вглядываясь в догорающее пламя.       Арса окутал холод. Ему казалось, что он слышит его дыхание совсем близко у кожи. И если листва просила о любви, то стылый воздух шептал о расставании, об осени, о грусти. Он замораживал, мешал дышать, сковывал мышцы. Арсу потребовались все силы, чтобы не поддаться ему. Не позволить печали поселиться в душе.       Для этого ему потребовалось включить свои актёрские способности на максимум.       — Я? — изобразил он из себя святую невинность, сложив руки на груди с оскорблённым видом. — Да ничего. Просто хочу помочь.       — А по-моему, ты хочешь сказать, что наше решение возобновить отношения — плохая идея.       — Это ты сказал, — сразу обозначил Арс, понимая, что только что с ним поделились своим самым большим страхом.       — Озвучил твои мысли, — не поддался на провокацию Дима, но Арсения тоже было не так-то легко провести.       Перед ним многие обнажали тело, но душу — впервые. Причём вот так легко, в полушутливой манере. Значит, это всё-таки тоже повлияло на Диму, он тоже напуган и растерян. И, кажется, Арс единственный, с кем он может всё это обсудить.       Дима доверял ему. Отчего-то это согревало изнутри получше кофе.       — Дим, ты можешь говорить мне, что угодно, но не обманывай ни себя, ни его. Он всё ещё любит тебя. Причём любит слишком сильно.       — Я тоже, — почти уверенно отреагировал Дима. — Только я не представляю, как это возможно. В семнадцать я видел у нас совместное будущее, а сейчас нет. Но Серёжа видит, и я верю ему. Я хочу ему верить, хочу верить во всё это, но голос разума так просто не заткнуть, и мне страшно.       — Понимаю, — кивнул Арс, ничуть не лукавя. А потом, снова повернувшись к нему лицом, твёрдо произнёс: — Но не попробуешь — не попробуешь. Не позволяй страху разрушить свою жизнь.       — Ты же только что был против этих отношений.       — Я и не про них, — немного помедлив, всё-таки решился Арс.       Дима окинул его нечитаемым взглядом, но не успел ничего сказать — в этот же момент со стороны калитки донеслись голоса. Это парни вернулись с пляжа, о чём-то беззаботно болтая, и все вместе они тут же переключились на еду и ничего не значащую болтовню.       Разговор с Димой помог Арсу успокоиться и как-то прийти в себя. Не только для него всё это было сложно — теперь он в этом убедился. И хорошо, что он не дождался от Димы ответа, хорошо, что пришли Антон с Серёжей и разрушили эту необъяснимую магию. Арса она немного пугала. Пугала мысль о том, как они с Димой, будучи настолько разными, умудряются быть настолько же и похожими. Пугало то, как легко они друг друга понимали, принимали, чувствовали.       Даже с Серёжей ему понадобилось больше времени, чтобы подружиться и словить одну волну.       Весь день они отдыхали и понемногу занимались хозяйством, а вечером, когда стемнело, Серёжа сам потянул Арса на речку. Арс не удивился — тот обожал воду, и ни холод, ни ветер не способны были остановить его от желания провести время в ней или рядом.       Правда, в этот раз купаться Серёжа не спешил. Они уселись на берегу и несколько минут провели в молчании.       — Всё хорошо? — спросил наконец Арс.       — Вроде. Не знаю, наверное, да. Просто немного страшно.       — Значит, вы с Димой теперь вместе?       — Да. Я люблю его и верю, что у нас всё получится.       За этой напускной уверенностью чётко слышалось какое-то «но».       — Что тебя смущает? — попробовал аккуратно выяснить Арсений.       — Расстояние. Это сложно. И я, и он уже устроили свои жизни далеко друг от друга. Я чертовски боюсь думать о будущем.       — Ты не веришь, что у вас выйдет?       — Верю. Но жить на два города, даже если мы будем переписываться, созваниваться, иногда приезжать друг к другу в гости… это будет испытанием.       Арс кивнул, убеждаясь, что их с Димой беспокоили одни и те же вещи. Сам он в отношения на расстоянии не верил, но не спешил делиться своими мыслями с другом. Сейчас не время и не место. Кто-то должен верить в их будущее, и Арс был убеждён, что Дима уже задал Серёже множество насущных вопросов, заставивших того сомневаться в жизнеспособности этой затеи.       Но Серёжа всё равно верил. И любил.       Арс поёжился в тонкой толстовке, и Серёжа, заметив это, сразу укутал его в свои объятия, спасая от прожигающего холода. Рядом с ним по-прежнему было легко, хорошо и спокойно. Они по-прежнему были одни против всего мира, и Арсу очень хотелось защитить его и уберечь от глупостей.       Сейчас, в мягком лунном свете он казался необычайно красивым. Не высвобождаясь из чужих рук, Арсений немного отодвинулся, чтобы удобнее было любоваться лучшим другом. Пожалуй, он впервые позволил себе это делать так откровенно. Слишком уж стремительно в последние дни выяснялись всё новые и новые стороны человека, которого, как Арсу казалось, он так хорошо знал. В голову пришла вдруг шальная мысль, что он ведь даже не успел узнать, как тот целуется…       Долго раздумывать над подобными стихийными мыслями Арс не привык; поддавшись очередному порыву, словно зачарованный он приблизился и мягко коснулся чужих губ. Нежно, практически невинно, не спеша углублять поцелуй — просто чтобы посмотреть реакцию, чтобы выразить свою поддержку.       Серёжа не ответил и удивлённо отстранился.       — Прости, я не должен был этого делать, — искренне извинился Арс.       — Но сделал, — смог лишь проговорить тот.       Серёжа оставался на месте, не собираясь подскакивать и обвинять его в совершённой глупости. Он просто испытующе смотрел, пытаясь, видимо, разобраться в тараканах человека напротив.       С этим Арс ничем не способен был ему помочь — он и сам их не мог понять. Собственное поведение и поступки начинали напрягать даже его. Может, его прошлый любовник был прав, перед своим уходом обвинив его в том, что он слишком заигрался?       — Я бы хотел, чтобы кто-то так любил меня, — честно сказал он. Это не походило на объяснение его спонтанному поступку, но хотя бы было правдой.       Серёжа немного расслабился и снова обнял его.       — Арсюш, всё у тебя будет.       Арс ничего не ответил. Он чувствовал на коже дыхание холода, проникавшее даже сквозь Серёжины крепкие объятия. Вроде бы только конец июня, а как будто осень уже спешила напомнить о том, что не так уж она и далеко.       Ужас был в том, что этот холод чувствовало не столько тело, сколько душа.       Арс понял, что нужно прекращать прятаться за масками. Пора завязывать искать любовников на одну ночь, дабы заглушить пустоту внутри. Всё равно не получится. Нужно смириться и научиться с этой пустотой жить.       Он понадеялся, что понимание Серёжи, рациональность Димы и искренность Антона помогут ему в этом. По крайней мере, Арс честно планировал дружить с ними, несмотря на разницу в городах. Благо с появлением интернета сохранять отношения на расстоянии стало куда проще. Пусть и только лишь дружбу.