Осколки лета

      Важней всего погода в доме. Антон старался в любой ситуации сохранять оптимизм, считая, что если будешь мыслить позитивно, то и случаться с тобой будут только хорошие вещи. В последнее время, правда, это давалось крайне сложно — если не сказать не давалось вообще, — но он старался.       Впрочем, хоть открытие и принятие собственных чувств к Диме шло для него тяжело, получившимся отдыхом он всё равно остался доволен. За неделю, проведённую в одном доме с незапланированными соседями, они успели сблизиться и стать если не друзьями, то хорошими товарищами. С Серёжей это было несложно — он сразу располагал к себе, и они быстро словили какую-то общую волну. С Арсением, конечно, всё получилось несколько запутаннее. Сначала тот понравился Антону своей харизмой и обаянием, потом обескураживал настойчивостью и отсутствием тормозов, а затем снова вызвал симпатию неожиданной искренностью и нестандартным взглядом на жизнь. Антон привык к творческим людям, но Арс выбивался даже среди них. Внутри у него был свой особенный мир, целая вселенная, которая, просачиваясь в реальность, пугала и вместе с тем очаровывала.       Теперь Антон понимал. Привыкнув по жизни везде играть какие-то роли, здесь Арсений попытался было вести себя так же, но среди них троих не обнаружилось того, кому бы это было интересно. И тогда он снял маску, оказавшись под ней совсем не таким, каким виделся Антону вначале. Когда Арс не пытался его соблазнить и строить из себя непонятно кого, сквозь ширму проступал обычный парень со своими загонами и своей философией.       Удивительно, как человек, который заставил Антона взглянуть правде в глаза и разрушил его воздушный замок, построенный им и названный «нормальной жизнью», под конец отпуска стал ему таким близким. Даже в каком-то смысле ближе Димы, ведь Арс первым узнал его самую большую тайну.       Арсений готов был делиться с ним и своими взглядами, и философией. Ему даже почти удалось приучить Антона к вечерним пробежкам. Вернее, сначала они бежали, потом Антон уставал — случалось это, скажем прямо, довольно быстро — и просто шёл следом за неутомимым Арсом, травя себя никотином, а обратно они возвращались под неспешную беседу.       Эти недопробежки позволяли Антону проветрить мозги и хотя бы пару часов не загоняться тем, что между Димой и Серёжей что-то происходило. Обычно те в это время оставались дома и готовили ужин. Антон предпочитал верить, что они не более чем старые друзья и что в их с Арсом отсутствие они просто ностальгируют о прошлом и заново узнают друг друга. Он не хотел знать правду.       Однако долго жить с широко закрытыми глазами Мико ему не позволили.       Прозрение случилось за несколько дней до предполагаемого отъезда, когда в начале очередной пробежки-прогулки с Арсом Антон обнаружил, что забыл сигареты. Всё же он ещё не настолько проникся здоровым образом жизни, и поэтому, решив потом встретить того на обратном пути и предупредив, что ненадолго отлучится, он вернулся за ними в дом. Это и стало его ошибкой.       На пачках сигарет пишут, что курение убивает. Антон, правда, никогда не думал, что оно делает это именно так. Он бы всё что угодно отдал, чтобы вернуться на эти несчастные пятнадцать минут в прошлое и никогда этого не видеть.       Дима и Серёжа стояли на кухне в обнимку и целовались. При этом Серёжа вжимал Диму в печку, одной ладонью притянув к себе за затылок, а Дима гладил его по спине, сгребая в кулаках футболку. Вторую Серёжину руку видно не было, и Антон искренне надеялся, что ему только показалось, что та находится где-то в районе паха.       Всё это до ужаса напоминало начало какого-то порно-ролика, которые порой посматривал Антон. Вот только вместо красивой девушки или парня, которых там так же зажимали, был Дима. Его Дима.       Антон попятился назад, громко споткнулся обо что-то, едва ли это заметив, врезался спиной в дверь и пулей вылетел за неё. Сигареты, про которые он мгновенно забыл, были благополучно оставлены на кухонном подоконнике. Ноги сами понесли его с крыльца куда-то в чащу леса.       Кажется, убегать — это действительно стиль его жизни.       Он не видел, как из дома вышел растерянный Поз, поправляющий штаны, как за ним маячил встрёпанный Серёжа. Как уже вернувшийся почему-то Арсений схватил со стола недопитую бутылку коньяка и отправился вслед за ним.       Слёзы обиды застилали глаза.       Антон не хотел этого видеть, не хотел об этом знать. Он хотел и дальше жить в мире своих иллюзий.       Но теперь приходилось принимать горькую правду. Серёжа и Дима снова вместе. Они пытаются восстановить отношения. А недавно осознанные чувства Антона никому нафиг не нужны.       Внутри расползались злость и горечь. Мыслить здраво не получалось.       Пусть он не имел права на ревность, но глупому сердцу было плевать на доводы разума. Головой он всё понимал. Что у Димы с Серёжей своя долгая история, тянущаяся из детства. Что Серёжа отличный парень, умный, весёлый, забавный, с которым легко и комфортно. Что у них двоих общее прошлое и, как выяснилось, теперь и общее будущее. А он, Антон — просто друг. Младший товарищ. И таковым и останется.       Это ведь было не впервые, когда он заставал Диму с кем-то другим. Он много раз видел его с разными девушками, и в те моменты всегда что-то назойливое царапалось на подкорке, вызывая смутные неразборчивые чувства, от которых он старался отмахиваться. Но никогда это не причиняло Антону такую боль. Ведь теперь, зная, что чисто теоретически у него самого был шанс, видеть его с другим парнем было слишком невыносимо. В голову настойчиво лезла подленькая мысль, что, осознай он всё хоть немного раньше, Дима бы так обнимал не Серёжу, а его.       Слишком многое изменилось для Антона с момента приезда в этот заброшенный домик на краю мира, и он пока не мог это осмыслить.       Выдохся он на небольшой цветочной полянке, посреди чащи леса. Её освещали мягкие лучи заходящего солнца, создавая волшебную картину, вот только он не был сейчас способен оценить красоту момента. В его душе поселилась вечная мерзлота, сковывающая дыхание.       Присев на упавшее дерево, он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, осознавая наконец глупость собственного поступка. Он понятия не имел, куда забрел, и Дима наверняка будет волноваться. Эта мысль немного его отрезвила. Он потянулся к карманам брюк за злополучными сигаретами, но только сейчас понял, что те так и остались валяться в доме.       — Блядь, ну пиздец, — тихо выругался он.       — Всё в порядке? — осторожно спросил не пойми откуда взявшийся Арсений, заставив вздрогнуть. Почему-то увидеть его он ожидал меньше всего.       — Там… там… — чуть ли не всхлипнул Антон, и перед глазами снова всплыла картинка целующихся парней. — Там Дима с Серёжей.       — Трахаются?       — Нет, — Антон испуганно помотал головой, немного успокаиваясь. — Вроде только целуются.       — Бывает, — пожал плечами Арсений, протягивая ему бутылку.       Антон сделал глоток в надежде, что крепкий алкоголь сможет успокоить разбушевавшиеся чувства. Помогло слабо. Он не мог поверить в увиденное, не хотел в это верить. Ему стало страшно. Что теперь со всем этим делать? Неужели так он потеряет Диму?       — Как ты можешь об этом так спокойно говорить? — негодующе спросил он у Арса. Может, существует какой-то универсальный способ отключить эмоции, и тот его научит.       — А что мне делать? — вопросом на вопрос устало ответил Арсений, забирая бутылку и тоже отхлёбывая из горла.       — Не знаю. Неужели тебе не больно, не страшно?       — Ой, Антош, у меня всё намного сложнее, — не садясь, Арс поставил ногу на дерево рядом с ним, уперев бутылку в колено. — Но знаешь, что я понял? Ничто не вечно. Все отношения заканчиваются, особенно между парнями.       — Почему?       — Ну вот ты что сделал, когда я тебя поцеловал? — снова вместо ответа спросил Арсений. Антон возмущённо посмотрел на него снизу вверх, и он решил сам ответить на свой вопрос: — Сбежал. И не потому, что я тебе не нравился, а потому, что ты испугался своих чувств. Поскольку понял, что это неправильно, тебя осудят, не поймут. Выбирая для отношений парня, ты с этим будешь сталкиваться постоянно. Тебе придётся фильтровать людей, которым можешь доверить свою тайну. Ты должен притворяться перед семьёй и друзьями. Не позволять себе лишних прикосновений, жестов, слов. Всё это табу, общество не поймет и не примет. И это только верхушка айсберга. Между Димой и Серёжей ещё есть пропасть в десять лет и несколько тысяч километров, и боюсь, именно это и потопит их корабль.       — Думаешь, у них ничего не выйдет? — с глупой надеждой спросил Антон, чувствуя себя в этот момент последним мудаком. Он отобрал у Арсения бутылку и сделал ещё несколько уверенных глотков.       — По моему опыту, шансов мало, — признался Арс. — Я вообще не верю в любовь. Знаешь, есть такой старый анекдот.       — Какой?       — Мальчик приходит к папе и спрашивает: «Пап, что такое секс?». Папа даёт ему сто долларов и отправляет в бордель. Мальчик возвращается к папе и говорит: «Я понял. А что такое суперсекс?». Папа даёт сыну пятьсот долларов и снова отправляет в бордель. Мальчик возвращается ещё больше довольный и говорит: «Понял. А что такое любовь?». Папа отвечает: «А это русские придумали, чтобы не платить».       — И в чём мораль? — решил уточнить Антон, не совсем поняв, к чему тот ведёт.       — А в том, что я не верю в любовь, тем более сквозь время и расстояние. Всё продается и покупается, даже самые близкие предают, — с грустью сказал Арс и глотнул ещё коньяка. — Но это моя позиция. Серёжа в отличие от меня романтик, причём очень упрямый. Он может быть грубым и циничным, но за своих людей он сражается до последнего — что в дружбе, что в любви. Если он сможет убедить Диму переехать в Питер и они не будут спешить, то, возможно, у них что-то получится.       — Этого я боялся больше всего, — тихо прошептал Антон и одним глотком допил плескавшийся на дне алкоголь, понимая, что тот повлиял на него сильнее, чем казалось.       — Но шансов мало, — услышал он Арсения и снова поднял на него глаза. Тот уверенно пояснил: — У Димы в Воронеже устроенная жизнь: учёба, работа, друзья. Сорваться с места и уехать практически в никуда не так просто, особенно после двадцати пяти.       — Как думаешь, если у них ничего не получится, у меня есть шанс? — выдохнул Антон. Он не мог не задать вопрос, который так долго его беспокоил.       — Вполне. Только если ты первый признаешься в своих чувствах.       — Почему?       — Дима не захочет тебя портить. Сам он не позволит себе посмотреть на тебя как на парня, а не друга.       Этот ответ странным образом успокоил Антона. К вечной мерзлоте внутри неуверенно присоединился маленький солнечный лучик, робко освещая озябшую душу и даря надежду на наступление тепла.       Он всё ещё был безнадёжно влюблён в лучшего друга без шанса на взаимность. Но ему вовремя вспомнилась мудрость Соломона, которую недавно рассказал ему Дима: «Всё пройдёт». Организм, расслабленный алкоголем, больше не хотел страдать. Антон ощутил страшную усталость и позволил Арсению отвести его домой.       Думать о том, что на самом деле он хочет, чтобы у Димы с Серёжей ничего не получилось, казалось безумно неправильным. Он понимал, что им будет больно и они этого не заслуживают, но по-другому пока смириться не получалось. Эта мысль была единственным, что позволило ему в тот вечер сохранить хорошую мину при плохой игре. Помогло спокойно перенести обеспокоенный взгляд Димы и его осторожные попытки выяснить, что случилось и не нужна ли ему помощь или собеседник.       На все его вопросы Антон отвечал односложно, а после ужина сразу сообщил, что устал, и отправился спать. Сейчас точно было не время и не место для какого-либо разговора. Он был немного пьян и всё ещё эмоционально нестабилен. Он бы точно ляпнул что-то лишнее и всё испортил.       Осталось ещё несколько дней, потом они разъедутся по домам, и всё это превратится в курортный роман — прекрасное летнее воспоминание. С этими мыслями Антон засыпал.       Ему снова приснился дурацкий сон, хоть в этот раз, к счастью, обошлось без сверчков и прочих насекомых. Теперь Дима был инструктором по парашютному спорту, а Серёжа — девушкой, желающей его соблазнить. Сон был бестолковым и муторным; они приземлились в какой-то закрытый научный центр, где работал брат-близнец Димы, там они куда-то бежали, прятались, сражались. Антон тоже был девушкой, но ему было плевать; всё, что он мог — это наблюдать за уверенными движениями Димы и думать о том, что больше всего на свете он хочет оказаться с ним в одной кровати. По итогу выяснилось, что между ними и правда роман, но в этот момент он проснулся.       В доме никого не было. Если для Арсения вставать ни свет ни заря было делом привычным, то Дима и Серёжа не отличались ранними подъёмами. Посмотрев на часы, Антон с удивлением обнаружил, что уже полдень. Видимо, все разошлись по своим делам.       Голова немного болела после вчерашнего. Вставать и смотреть в глаза Диме было откровенно страшно. Если бы Антон мог сбежать, он бы, по своему новому обыкновению, это непременно сделал. Но бежать было некуда — вокруг лишь заброшенная деревня и сплошные леса.       Дима встретил его во дворе, когда Антон, ёжась от прохлады, решился высунуть туда нос. Он поставил принесенные с реки ведра с водой и повернулся на шум открытой двери.       — Всё в порядке? — осторожно спросил он, подходя ближе.       — Да, — кивнул Антон, опасаясь дальнейших вопросов.       Дима внимательно всмотрелся в его лицо.       — Ты хочешь об этом поговорить?       Антон собрал по крупицам всю свою мужественность и отрицательно помотал головой, сам себе напоминая бестолкового болванчика.       Дима тяжело вздохнул и утянул Антона в дом, где усадил на кровать, заглянул в глаза и мягко проговорил:       — Прости, что тебе пришлось увидеть меня с Серёжей. Мы не думали, что ты вернёшься так рано.       — Всё в порядке, — протараторил Антон, тая от прикосновений чужих рук и пряча взгляд.       — Ты осуждаешь меня за это?       — Нет, нет… Дело не в этом. Просто я не ожидал и повёл себя глупо. Ты имеешь право быть счастливым, а мне просто нужно время, чтобы свыкнуться, что вы теперь вместе, — почти искренне сказал Антон. Всё ещё очень хотелось сбежать.       Дима кивнул и улыбнулся, а затем, к облегчению Антона, перевёл разговор в нейтральное русло.       Он не давил, и это радовало. На самом деле Антон ведь действительно желал ему счастья. Он подумал: если у них с Серёжей всё сложится, то он правда постарается принять это. Заглушит собственные чувства, убьёт ростки зародившейся любви и останется другом. И очень постарается не завидовать Серёже, которому будет позволено намного больше.       Весь день они провели в делах по хозяйству, и это дало Антону достаточно времени, чтобы окончательно расслабиться и отпустить ситуацию.       Перед ужином он отправился к речке, где обнаружил Серёжу, уже вовсю купающегося в холодной воде после насыщенного трудового дня. Арсения, который стал бы спасительным буфером, нигде видно не было, и Антону снова захотелось тут же слинять обратно, пока тот его не заметил, но волевым усилием он подавил это желание. Улыбнулся максимально искренне, приветственно махнув Серёже, и забрался в воду.       Серёжа подплыл к нему ближе. Антон ждал расспросов, выяснения отношений, но тот ничего не сказал, только предложил вместе сплавать на другой берег. Антон согласился.       — Ты норм? — уже на середине реки спросил Серёжа.       — И ты туда же? — фыркнул Антон. — Вы сговорились, что ли?       Серёжа хмыкнул, странно ухмыльнувшись.       — Я вообще к тому, не устал ли ты. Может, вернёмся?       Антону захотелось нервно рассмеяться с собственной паранойи.       — Прости. Да вроде всё норм, — ответил он, и они продолжили молча плыть дальше.       На противоположном берегу они вылезли из воды, чтобы немного передохнуть. Всё-таки река оказалась чуть шире, чем Антон предполагал, и он успел вымотаться. Пока он переводил дыхание, Серёжа выглядел как никогда задумчивым и серьёзным. Казалось, такие мелочи, как длительный заплыв против течения, его совершенно не заботили.       — Насчёт того, о чём ты подумал, — произнёс он вдруг твёрдо, поворачиваясь к Антону. — Я не буду извиняться за то, что пытаюсь восстановить наши отношения с Димой. Если честно, я даже рад, что ты всё увидел сам.       — Почему? — растерянно спросил Антон, не ожидавший такого признания.       — Потому что хочу, чтобы ты понял: у нас всё серьезно. Я люблю Диму, а он — меня. Мы вместе. Мы попробуем быть счастливыми, и я надеюсь, что ты не будешь нам мешать.       — Да я и не думал.       — Твою влюблённость не замечает только он, — припечатал его Серёжа. — Но я не готов отдавать его никому, даже такому милашке, как ты. Один раз я его уже упустил.       — Между нами ничего нет! — тут же открестился Антон. — Я совершенно его не интересую.       — Это ты так думаешь, — едва слышно произнёс Серёжа, а потом сразу, не желая, видимо, ничего пояснять, решительно хлопнул по коленям. — Поплыли обратно.       Слова Серёжи впечатались в сознание. Неужели Антон действительно может нравиться? Неужели его молчаливый флирт заметен и понятен кому-то, кроме него самого?       Так или иначе, уточнять это сейчас у Серёжи было бы не самой удачной идеей.       Последние дни отпуска пролетели слишком быстро. Они купались, загорали, благоустраивали участок и много разговаривали обо всём и ни о чём, словно по какому-то негласному уговору старательно избегая серьёзных тем, которые у каждого были на уме. Серёжа с Димой теперь проводили много времени вдвоём, поэтому Антон всё чаще тусовался с Арсением. Они гуляли по округе, ходили вместе на пробежку, болтали о какой-то ерунде и иногда просто молчали, слушая многоголосую тишину диковатой, почти нетронутой природы.       В такие минуты Антон много размышлял. В конце концов в какой-то момент он пришёл к выводу, что никогда не умел сражаться за свою любовь. Он не понимал, как и зачем это делать, если чувства либо есть, либо их нет. А с Серёжей бороться и вовсе не хотелось. Даже наоборот, хотелось восхищаться его уверенностью в том, что у них с Димой всё получится.       Сам бы Антон, наверное, так бы не смог.       Время расставаться подкралось незаметно. Димин отпуск заканчивался, ему нужно было возвращаться на практику. Серёжу с Арсением ждали свои дела в Питере. Казалось, только несколько дней назад они переступили порог заброшенного дома, и вот уже пришла пора прощаться.       Первыми уезжали Серёжа с Арсением — ранним утром, потому что добираться им было гораздо дольше. На прощание они все тепло обнялись, обменялись контактами в соцсетях и договорились обязательно приехать сюда вместе ещё раз. Напоследок Арс, высунувшись из окна, в своём стиле пошутил, что в следующий раз им нужно будет непременно устроить групповушку, а затем их машина тронулась с места и вскоре скрылась за горизонтом.       Вдвоём оставаться в опустевшем доме было слегка неуютно, так что с собственным отъездом они затягивать тоже не стали. Спустя пару часов Дима закрыл дверь на ключ, и, забросив оставшиеся вещи в багажник, они с Антоном сели в машину.       Антон смотрел в окно и прощался с местом, в котором всего за какие-то пару недель произошло столько хорошего и плохого. Но даже несмотря на последнее этот необычный отпуск всё равно выдался на удивление славным. Антон ловил себя на том, что ему не хочется покидать этот краешек земли вдали от цивилизации.       Дима подключил к магнитоле флешку с собственным плейлистом и неспешно вырулил на просёлочную дорогу.       А ты была       Нигде и в каждом уголке       А ты несла       Весь белый свет в одной руке       И запах роз       Напрасно брошенных тобой       Развеял ветер по земле       — снова запел Меладзе ту самую песню, что уже играла в машине, когда они только ехали сюда. Тогда никто ещё не подозревал, что ожидает их впереди.       «Осколки лета». Эта песня идеально описывала настроение Антона в этот момент. Никто не знает, что будет дальше. Продолжат ли они общение с питерскими парнями, удастся ли Диме с Серёжей сохранить отношения на расстоянии и что готовит судьба ему самому. Но одно Антон знал точно: этот их маленький совместный отпуск навсегда останется для него ярким неповторимым воспоминанием.       Было немного грустно, что он закончился, но при этом и хорошо. Они с Димой снова остались вдвоём, их ждала многочасовая поездка в Воронеж, а потом — множество проектов, новых классных идей и совместного творчества. За окном яркими мазками на фоне ясного неба мелькали цветущие поля, и в душе Антона тоже царило июньское солнце.       Всё у него получится.       Он верил: его лето только начиналось.