Его сгорающая привязанность.

***

В юношеском возрасте у Манджиро был лучший друг, который частенько таскал его, спящего, на своей широкой спине.. раньше парень был тем ещё ленивцем. Поэтому быть нынче на руках у другого человека ему не привыкать, хоть и как "невестку" его поднимают впервые. Необычно. Да и впрочем, без разницы: это неосознающее себя тело хоть как мешок картошки на плечо закинь – и слова против не скажет. Наконец таки оба достигли пределов квартиры, порога, не смотря на раздражающие обоих сложности, встречавшиеся по их пути. — пить? немн-ного хочется. – пролепетал в ответ он, буквально вывязывая слова своим языком, когда почувствовал спиною и под ногами твердую поверхность стены и пола. Взгляд был обращён вниз, но затем, в тот самый момент, в который устройство откликнулось на голос истинного хозяина дома, и без того обречённый на вечные душевные терзания глаза свои не вовремя обратил вверх. Желание изложить то, что на языке болталось, отпало. Забылось всё, пострадала чутка ошпаренная внезапным светом сетчатка; и два уголька – черные радужки, загорелись синим пламенем так, как если бы их владелец был бы неразумным вампиром, вышедшем в солнечный день на прогулку. К счастью всё не настолько трагично, ведь люди имеют свойство адаптироваться, а Манджиро прежде всего человек, который в сию секунду позволял себя отвести и усадить на стул, не выражая капризы и неохотно осматривая интерьер. Выглядит сам как давно увядший цветок, согнувшийся и унылый.. сидит на фоне такого же бездушного окружения; всё таки, даже в этом ощущаются нотки гармонии. Недолго сиделось младшему на месте, ибо скучно просто смотреть за действиями Харучие; не устраивает отсутствие зрелища.. хочется шевелиться, энергия впервые появилась в нем за последние года два. В тот давний чёртов день он тоже, намерено напился, однако то было в одиночестве, у себя дома.. а так же, в тот момент им правила ярость, и свой агрессивный настрой он выместил на внутренностях квартиры, разгромив всё, вплоть до каждого уголка. Тело мученика поднялось, а выпрямиться, как и раньше, никак не удалось. Но не это являлось целью Манджиро: сейчас он, не томя себя, опирался на поверхность стола.. теперь уже делает шаги без какой-либо поддержки, выглядит со стороны точно как кукла, конечности которой руководимы специальными невидимыми нитками. Неуклюжий. Во рту сохнет, моргает он не часто.. неприятно чувствует себя, не в своей тарелке. Хочется отвлечься.. к счастью, до Санзу было не так далеко; тот, казалось, всегда был в поле зрения Манджиро и одновременно с этим, никогда не настолько близко, чтобы можно было почуять аромат его парфюма.. тепла тела тем более. Для всех голубоглазый был айсбергом, с которым если рискнешь соприкоснуться, будь ты даже не Титаником – пойдешь ко дну. — ты говорил.. – дойдя за несколько секунд, руки по бокам от Харучие опёр, об кухонный стол – ..мм.. что развлечешь меня.. я помню это. Тяжёлая голова склоненна чуть к плечу, черные зрачки нагло бегают по лицу знакомого, ожидая от того ответа. Загоняет в угол своими неожиданными выпадами.. уверенный в себе, дерзкий его голос, и как всегда, требовательный. Не смотря на то, что он ростом значительно ниже, и смотрит снизу-вверх на мужчину, но всегда его взгляд подавляющий и властный; взирает как на свою вещь, что в его мозгу само собой разумеющейся факт. И самому холодному айсбергу суждено было погибнуть от прикосновения одинокого, но сильного ночного корабля. Не прикосновения, а настоящего сильного удара, что раздробил ледяную громадину надвое. Её частички разлетелись и поплыли по морю, незаметно и плавно погружаясь на дно. А корабль продолжал свой путь безразлично к случившейся трагедии стоящего неподвижно уже как несколько столетий айсбергу. Что ему до какой-то льдинки... Его ждали великие дела. Харучие не препятствовал движениям в его сторону, спокойно наблюдая, но уже готовый подхватить тело, которое могло упасть на пол в любой момент. Но виду не подавал. Пусть "король" тешится своей силой и свободой. Пусть тешится видом трупов, залитых их собственной кровью. Только бы жил, освещал Санзу жизнь и давал смысл её продолжать. — у тебя хорошая память, – отметил мужчина, ловко увеличивая расстояние между ними с помощью графина и белоснежной чашки. Майки он налил прохладной воды, решая его немного освежить. Щелчка от чайника он ждал только чтобы приготовить кофе для себя. Засыпать сегодня точно не стоило. Лучше было уложить и заставить уснуть Сано. Он заслуживал отдыха. — Какого рода развлечение тебя интересует? – Харучие улыбнулся одним уголком губ. Вещь, так вещь. Главное, он нужен. Служит, а значит небесполезен. Факты. А они не должны беспокоить. Не его забота. Глаза заскользили по фигуре Манджиро, изучая ее словно в первый раз. Стройный, но такой удрученный, опущенный... Ему не идёт. Когда подбородок вздернут, а зрачки горят - совсем другой. Любимый до боли. Любой, абсолютно любой. Глаза достигли чёрных туфлей. Шнурки так небрежно завязаны. Надо исправлять. Безупречность "королю" к лицу... И Санзу подхватил собственную внезапную больную идею, опускаясь на корточки и подтягивая шнурки, смотря вверх с таким восхищением, будто не унижал себя с каждым разом все больше и не падал вместе с теми кусочками льда ниже дна. — садись обратно. Не нужно напрягаться, - проговорил мужчина вкрадчиво, в то время как пальцы одной его руки поползли выше, поглаживая щиколотку, а затем и колено Майки. Сквозь ткань брюк, но все равно ошущалась слабость конечностей, высокая температура тела. Но лекарства рано давать. Воспротивится, поймёт неправильно и станет капризничать сильнее. — я сумею тебя развлечь в любом положении. Как долго мир сможет держать человека, у которого совершенно иссякла жажда жить? Сколько же сил потребуется, чтобы удержать его, дабы он существовал хотя бы ради других.. а он уже, явно не ради себя изо дня в день корчиться от ужасной, разъедающей подобно кислоте боли, осевшей толстым слоем плесени на его стаявшей душе. Плотной корочкой покрылось и хрупкое, разбитое ещё в детстве смертью старшего брата, сердце; к нему путь давно зарос крапивой, однако, кажется, один единственный безумец до сих пор продолжает истязать себя, искусно проходя чрез растения. Терпит все ожоги.. ступает прямиком к цели, пытаясь, наверное, спасти хоть что-то теплое и живое в ледяном замке капризного короля. — хах.. – восприняв как комплимент слова мужчины, Сано отпрянул назад на один шаг. Его зрение сфокусировалось на кружке, которую наглядно перед ним наполнили водой. Он ловко перехватил ёмкость из чужих рук, дабы утолить жажду; сделать пару глотков и положить ту на место. Жидкость остудила стенки горла, потекла ниже прохладной дорожкой.. Всё сущее пред ним пресмыкается. И, если быть честным, он привык к этому. Возможно это его утешительная награда за терпение не перестающих кровоточить душевных ран. « … » « что же я хочу.. » В черепушке, на удивление, не витает ни единой мысли.. бесконечную пустошь хаотично пронизывает нитями паутины. Позволяет другу детства созерцать себя, любоваться, касаться.. ложный бог, созданный нездравомыслящими, даёт свое благословение избранному. — ты приказываешь мне? – без должного тона возмущения Манджиро задал вопрос, пока его брови, будучи раннее сведенными по направлению к переносице, стали в расслаблены. « сможет в любом.. мм.. » Искра заинтересованности зажглась где-то внутри грудной клетки.. там и появилась идея, пока ещё не проанализированная разумом; тело словно движется само по себе. Ранее опущенная вниз ладонь, сейчас упокоилась на розовой макушке.. вновь, но теперь это не просто лёгкое, почти невесомое поглаживание. Худые пальцы перетекают на висок, затем ведут по линии челюсти Харучие, под подбородком устраиваются; указательный заставляет застыть, он лицо чужое на себя обращает.. Ранее никогда не вглядывался так досконально.. Санзу неоспоримо красив по определению: симметричные черты лица, пушистые светлые ресницы и губы.. по которым проводит в данный момент большим пальцем Майки.. мягкие на ощупь. — и как же ты собираешься? Лёгкая ухмылка проявилась на устах. Манджиро нравится дурачиться время от времени.. испытывать людей. Кажется, он затевает игру на выносливость.. на терпение. Следующее, что он сказал, являлось намеком.. этаким призывом к действию: — я хочу поиграть с твоим лицом.. на кухне неудобно.