Tell Me No

       Звук открывающейся двери будит его, свернувшегося калачиком на краю дивана. Должно быть, Юнхо вернулся. Минги щурится, вглядываясь в часы, стоящие рядом с телевизором. Уже за полночь. Он на мгновение вытягивает ноги, чтобы снова подтянуть их к себе. Без одеяла прохладно и все тело болит от сна в странной позе, но он хочет узнать все о вечере Юнхо до того, как доберется до своей постели. Может заварит чаю, посидит с ним в ванной, пока он смывает макияж и будет внимательно слушать, как Юнхо рассказывает ему все. Он улыбается сам себе, когда Юнхо, шаркая, входит и закрывает дверь и Минги уже готов его позвать, когда слышит незнакомый голос. Неправильный тембр, неправильная интонация и даже по тихому бормотанию Минги понимает, что говорит не Юнхо. На мгновение его одолевает паника: «нас грабят?!», пока не слышит, как Юнхо отвечает говорящему смеющимся шепотом: – Тише, не разбуди моего соседа. Минги лежит, застыв в шоке. Юнхо привел кого-то домой. Осознание накрывает его ледяной волной, охлаждая намного сильнее, чем когда-либо смог бы сон без одеяла. Юнхо привел кого-то домой. Минги чувствует себя парализованным, когда эти двое проходят мимо дивана в сторону комнаты Юнхо, хихикая и перешептываясь. Часть него хочет встать, заявить о своем присутствии и потребовать объяснения того, что происходит, хорошенько рассмотреть кусок дерьма, что находится в его квартире, собираясь в спальню Юнхо и его кровать. Эта самая его часть бессвязно ревет у него в голове, разъяренная и собственническая и он всеми силами борется с ней, пока дверь Юнхо открывается и закрывается. «Тупица, тупица, тупица,» спорит он сам с собой, вглядываясь в темноту гостиной так, будто в ней спрятаны все ответы, «не будь тем самым придурком. Прекращай возмущаться, что твой лучший, блять, друг делает первые шаги к нормальной жизни после этих отвратительных месяцев. Насколько эгоистичным мудаком нужно быть, чтобы не хотеть чьего-то ебаного исцеления?» Он практически берет себя в руки, рациональные мысли наконец одолевают рев мозга Минги, когда низкий, почти гортанный стон пробивается сквозь тонкие, как бумага, стены. Минги шарит по кофейному столику в поисках пульта, когда последнее, что он смотрел «вместе с Юнхо, я смотрел это вместе с Юнхо, пока он лежал на моих ногах, а я игрался с его волосами, черт возьми» появляется на экране, он выкручивает громкость до приемлемой и молится, чтобы этого было достаточно. Кажется, он все-таки не ляжет спать — его наушники давно сломались и он так и не купил новые. Ни за что на свете он не будет просто лежать в постели, вынужденный слушать это ; он сойдет с ума, если это случится. Он пялится в экран, не вникая в суть происходяещего, слушает Ханни, рассуждающего о тортах, или типа того, и прикладывает все усилия, чтобы игнорировать жжение и бурление внутри.       Он не спит, хотя очень хочет, также, как забыться в беспамятстве. Невольно, он все ещё бодрствует к шести утра, когда дверь в комнату Юнхо открывается и он выводит Капитана Рандома в коридор. – Мне скоро на работу, – шепчет он. Минги намеренно не обращает на них внимания, когда они проходят мимо. Он слышит, как Юнхо отмахивается от попыток парня завести разговор и чувствует, как что-то похожее на дикое ликование пронзает его, когда парень раздраженно вздыхает, пока дверь за ним закрывается. – Пойми намек, боже мой, – шепчет Юнхо сам себе, проходя на кухню. Минги фыркает. Юнхо взвизгивает, переводя взгляд туда, где сидит младший, смотря на него через плечо. – Блять, какого хуя, Минги?! – шипит он, упираясь обоими руками в кухонный стол, – у тебя новый прикол — пугать меня до усрачки при любой возможности? Он выглядит так хорошо, когда хмурится, осознает Минги. Даже взъерошенный из-за...из-за сна и всего остального, что происходило ночью, о чем Минги намеренно не думает, потому что ценит здравость своего рассудка. Его волосы, так искусно уложенные вечером, запутались и слиплись от геля. Тени размазались, подводка потекла, и это даже хорошо. Все хорошо. – Прости, – говорит Минги, и это что-то новенькое. Он прямо сейчас врет Юнхо — он не вспомнит, чтобы он когда-либо так делал, но, кажется, теперь он такой. Ему не жаль и он не совсем уверен, зачем сказал это, кроме того, что это — единственная безопасная вещь из всех, которые пытаются вырваться из него наружу, где он уже не сможет вернуть их обратно. Даже после ночи, проведенной не с Минги, Юнхо прекрасен и это невыносимо. Юнхо вздыхает, пожимая плечами, и свободный вырез его слишком большой рубашки для сна сползает с плеча. Взгляд Минги падает на изящный изгиб обнаженной ключицы Юнхо, потому что, конечно, он не мог не, но прежде чем Юнхо успевает поправить её, Минги замечает кое-что ещё. Засос прямо над впадинкой ключицы. Минги скрипит зубами, отворачиваясь. Он держится тихо и неподвижно, пока Юнхо не закрывается в ванной, чтобы принять душ перед работой. Как только он слышит, что льется вода, он хватает одну из подушек и кричит в нее. Он едва ли чувствует себя лучше после этого и когда Юнхо выходит из ванной в одном только низко повязанном полотенце, пока Минги идет в свою комнату, он всего раз спотыкается о собственнные ноги. Прогресс.