Tell Me No

      Следующие несколько дней на работе превращаются в ад — приближается дедлайн для новой рекламной кампании автомобильной компании, и все, от генерального директора до клерков в почтовом отделе — раздражены. Минги проработал в этом месте недостаточно долго, чтобы его назначили старшим менеджером проекта — и хотя поначалу он был разочарован, сейчас он понимает, что это буквально спасло здравость его рассудка. Под глазами женщины, выбранной на эту должность, мешки размером с сумку Gucci уже не первую неделю и она работает безумное количество часов, вопреки тому, что делегировала Минги и его команде все задачи, которые могла.       Вечером среды он притаскивает свою уставшую задницу домой, задержавшись на работе почти на три часа дольше, и с удивлением обнаруживает Юнхо не перед телевизором, или на кухне, занимающимся готовкой, как обычно, но в ванной, укладывающим волосы под громкую музыку. И делающим макияж. В синих кожаных штанах. И да, после настолько херового дня, Минги не может быть не ошарашен увиденным.       Он глупо моргает, смотря на Юнхо, замирая в дверном проеме. Старший наклоняется вперед к зеркалу, чтобы подкрасить глаза, слегка покачиваясь в ритм песни. Минги прижимает ладонь к животу, когда что-то внутри него трепещет, а затем камнем падает вниз. Юнхо выпрямляется, взбивая свою укладку, чтобы она драматичней упала на лоб, и коротко вскрикивает, повернувшись, когда видит Минги, зависшего в дверях: – Твою мать! – кричит он, задыхаясь и прижимая руку к груди: – Предупреждай, черт возьми! – Прости, – бормочет Минги, стараясь смотреть куда угодно, только не на Юнхо в облягающей сетчатой рубашке. Его татуировка — четыре фазы луны вокруг пупка, — видна через ткань, и Сон не может понять, почему это так на него действует — он буквально держал Юнхо за руку, когда ему били эту татуировку, летом, перед их первым курсом, и с тех пор Минги не особенно обращал на неё внимание. Но вот он здесь — отводит взгляд и возвращает, и снова, и снова, и снова. Смотреть снизу вверх на лицо Юнхо ничем не лучше; тонкое мерцание его губ, похожих на Лук Купидона, его оленьи глаза, покрытые бордовыми тенями — все это делает...что-то..с внутренностями Минги. Он не совсем уверен, что конкретно. – И куда ты, блять, собрался? – выпаливает он прежде, чем успевает остановить себя. Юнхо хмурится, то ли от тона, то ли от вопроса — Минги понятия не имеет, — скорее всего и от того, и от другого. Наверняка и от того, и от другого. Это был грубый вопрос, заданный тоном неандертальца, и внутри Минги стыдно и за него, и за себя. Часть «В таком виде?» он оставляет при себе, но с большим трудом. – Гулять... – Юнхо растягивает слово, странно смотря на младшего: – Несколько коллег позвали меня... – Дошкольные учителя... – говорит Минги. «Это...хорошо. Это хорошо. В какие неприятности могут влипнуть дошкольные учителя на вечерней прогулке?» думает он, чувствуя что-то похожее на облегчение. «Скорее всего они встретятся в книжном магазине, чтобы выпить кофе, или типа того. Одевшись вот...так. Как два буфета и десерт.» Ладно, пиздец. – Дошкольные учителя, – соглашается Юнхо, – потому что именно вместе с ними я работаю, да, – он все ещё смотрит на Минги так, будто тот вот-вот начнет говорить, как бреду. Минги кажется, что он может, – Супер, – бросает он, когда не слышит ответа: – Хорошо поговорили. Будет ещё лучше, если ты просто выпустишь меня из чертовой ванной, чтобы я мог пойти.       Всего на мгновение Минги задумывается о том, чтобы держать его здесь, пока он не согласиться остаться дома. Укол ревности так же нов для него, как и все остальные странные чувства, которые он испытывал в последнее время, ему это совсем не нравится. Он никогда не думал, как пещерный человек и не видит ни одной хорошей причины, чтобы начать. – Прости, – отходя, снова говорит он, потому что, судя по всему, эти два слога — максимум, с которым он способен справиться.       Юнхо проходит мимо него и Минги позволяет себе наблюдать за тем, как он идет, — его задница в этих штанах — божий дар, — и следует за ним, соблюдая безопасную дистанцию. Он заворачивает за угол как раз вовремя, чтобы увидеть старшего в прихожей, натягивающего ботинки, и Минги жалеет, что не пошел спать сразу. Юнхо выглядит прекрасно. Минги надеется, что он знает это, надеется, что он чувствует это, после того, как так долго верил в то, что он недостаточно хорош. Сон не понимает, почему его так вывело из себя то, что Юнхо идет куда-то с другими своими друзьями — они оба всегда общались с людьми, кроме друг друга, это никогда не было проблемой и он отказывается делать из этого проблему теперь. – Ты выглядишь хорошо, – говорит он старшему искренне, получая вознаграждение в виде рассеивающихся с чужого лица туч, когда Юнхо улыбается. – Да? – он выглядит довольным. – Да, – кивает Минги, – повеселись. – Собираюсь, – Юнхо сияет, когда стягивает свою кожаную куртку с вешалки и скрывается за дверью, все ещё улыбаясь.       Когда он уходит, Минги опускается на диван. Его желудок сводит, и из-за чего? Из-за того, что Юно ушел гулять? Он делал так кучу раз до этого. Иногда брал с собой Минги, иногда нет — и ни разу это не заставляло его чувствовать себя так. Неужели он настолько привык к тому, что Юнхо общается только с ним, что теперь ревнует, потому что его возвращение к социальной жизни не включает Минги? Он настолько эгоист? Он, блять, надеется, что нет — это пиздецки токсично, он никогда так себя не вел и отказывается начинать. Но...Юнхо же буквально несколько дней назад сказал ему, что хочет заняться чем-то другим, кроме того, чтобы все время грустить. В любой из этих дней Минги мог предложить выйти куда-нибудь вместе. Он мог бы быть человеком, идущим в месте с Юнхо, куда бы он сегодня ни собирался, но вместо этого Минги работал допоздна и даже не подумал об этом. Поэтому сейчас Юнхо ушел с друзьями, у которых хватило мозгов догадаться, что ему хочется куда-то выйти, что ему хочется снова побыть с друзьями, повеселиться и...заняться чем бы он там хотел заняться, а у Минги хватает совести ревновать? Если существует соревнование для ебаных идиотов, Минги только что забрал себе сраную золотую медаль.       Он продолжает сидеть на диване, когда осознает, что все ещё просто дуется, поэтому встает, чтобы приготовить себе суп, который не хочет. Он тренируется, даже думает выйти куда-нибудь сам, но отметает эту идею сразу же. Что если он встретит Юнхо? Они в большом городе, конечно, но спустя столько лет дружбы ход их мыслей может быть пугающе схожим. Минги кажется, что вероятность того, что они выберут одно и то же место скорее высока, чем нет. И в итоге он завалится туда, где уже веселится Юнхо, и он будет чувствовать, что теперь обязан общаться и с Минги тоже, и Минги будет чувствовать себя сталкером и обузой, и Юнхо на него разозлится, и все пойдет по пизде, пока — «Ты, блять, возьмешь себя в руки?» приказывает себе Минги, «Он ушел, он вернется, и ни одна из этих вещей не нуждается в твоем чертовом вторжении. Успокойся, ради бога, блять. Ему не нужна мама, ему нужен друг.»       Просто...Минги вроде как привык быть единственным другом, который был нужен Юнхо: когда они с Минхо расстались прошлой весной, Юнхо отстранился и закрылся ото всех, кроме Минги. Наверное он может этим гордиться — странное чувство гордости за то, что именно он был тем, за кого Юнхо цеплялся, когда все в его жизни штормило и шло ужасно. Теперь, когда шторм начал успокаиваться, Минги чувствует себя оставленным. Он пытается разобраться во всех этих странных, новых чувствах, в том, как и почему он стал смотреть на Юнхо не нежно и по-дружески, а...как-то иначе. Он не может сказать как именно, только то, что по-другому и это делает его беспокойным. Неуверенным. И неуравновешенным, конечно. Отвратительное, мерзкое, мусорное поведение.       Он решает просто пойти спать: он, очевидно, не собирается никуда выходить, у него нет настроения заходить в сеть и проверять, играет ли кто-то из его знакомых во что-то, что ему нравится. Ему не хочется смотреть телевизор в одиночестве, когда не с кем смеяться, плакать, или прятаться за подушками, когда фразы на экране становятся постыдными, или слишком приторными, когда никто не станет взволнованно бить его по руке, когда сцена признания хорошо сделана. – Что, блять, со мной не так? – шепчет Минги в пустоту квартиры, чувствуя, что находится на грани слёз.