Tell Me No

      Они отдыхают на диване, когда Минги узнает о приложениях для знакомств, которыми пользуется Юнхо. Они не то чтобы обращают внимание на то, что происходит на экране, просто жалуются на прошедшую неделю и обсуждают то, смогут ли их общие друзья прекратить мариновать друг друга. Минги кажется, что нет, потому что Хонджун первым ничего не скажет чисто из принципа, а Сонхва слишком стеснительный, чтобы сделать первый шаг. Юнхо с ним не согласен, утверждая, что в мире нет людей более подходящих друг другу, чем эти двое и рано или поздно они придут к этому. При условии, что их друзья оставят свои мнения при себе и позволят им разобраться самостоятельно — добавляет он, выразительно смотря на Минги так, будто Минги собирался усадить Сонхва и Ходжуна за столом, чтобы перечислить все причины, по которым они идеально подходят друг другу и им стоит, ради, блять, бога, прекратить убеждать себя в обратном, потому что их друзьям это уже надоело. Это, кстати, не такая плохая идея. А вот с первой частью Минги все равно не согласен. Есть люди, более подходящие друг для друга, чем Джунни и Сонхва, и так вышло, что эти люди прямо сейчас сидят на этом диване. Хотя он не может это сказать. Конечно, он не может, какие бы хорошие советы Чонхо ему не давал. Сама мысль о том, чтобы сказать это, вызывает у него чувство, что его грудная клетка вот-вот обрушится сама по себе. Поэтому он думает, что ещё он может сказать и пока он занят этим, телефон Юнхо начинает разрывать. Уведомление за уведомлением: гудки, звоночки, трели, динги и один очень знакомый «бррип», заставляющий желудок Минги медленно перевернуться. – Теперь ты сидишь на Grindr? – скептически спрашивает он, смотря на Юнхо, убирающего телефон с кофейного столика, чтобы выключить звук. Это не особо помогает, потому что он просто начинает агрессивно вибрировать в его руке, как разъяренный шершень. Щеки Юнхо порозовели от смущения и Минги бы посчитал это милым, если бы не надрывал жопу, стараясь убедить себя в том, что...выбор вечерных развлечений..на прошлой неделе был просто исключением. Очевидно, он был неправ. – И? – спрашивает Юнхо раздраженно, как будто его задело то, что Минги заметил, – Что в этом такого? Я все ещё свободен, если ты забыл. – Это не прошло мимо меня, ага, – огрызается Минги в ответ, думая о всех тех разах, что он успокаивал Юнхо после расставания, пока он ревел и винил себя, а не этого куска дерьма Минхо. – Боже, ты такой странный последнее время. В чем твоя, блять, проблема? – ладони Минги начинают потеть и он пытается незаметно вытереть их о джинсы. – Проблема? – Юнхо закатывает глаза. – Да, проблема. С чего ты стал таким осуждающим? Как будто ты никогда им не пользовался, так в чем, блять, дело? – Я не осуждал тебя, я —— – Ага, хорошо, – Юнхо хмурится и засовывает телефон в карман, где он продолжает настойчиво жужжать, – тогда просто не одобряешь. – И это тоже неправда, – выдавливает из себя Минги. Он чувствует, что нить разговора ускользает у него из рук — о чем конкретно они вообще спорят? – Конечно, – вздыхает Юнхо, резко вставая, – как скажешь. Я спать. Минги смотрит, как он уходит, думая о том, как изящно у него получилось все испортить одним блядским вопросом. Из-за него Юнхо вцепился ему в горло и да, возможно ему и правда не стоило спрашивать именно так, но он был так удивлен, его подтолкнула озвучить свои мысли внезапная боль, возникшая от понимания того, что это маленькое уведомление (не говоря обо всех остальных) значило. Теперь Юнхо злится на него и он не имеет ни малейшего понятия, как все исправить. «Может тебе стоит пойти и извиниться, придурок,» думает Минги, «это может быть хорошим началом.» Извиниться. Да, он может это сделать. Он взрослый человек, способный взять ответственность за свою собственную хуйню. Как сложно может быть попросить прощения у своего самого лучшего друга? Юнхо знает его лучше, чем кто-либо другой на этой планете; конечно он поймет, что Минги правда жаль, что он заставил его почувствовать себя осужденным, или непринятым. Он заставляет себя встать и постучать к Юнхо, пока в нем ещё достаточно смелости. Все пошло не так за пугающе короткий промежуток времени и даже если это не полностью его вина, он должен все исправить; если он отступит сейчас, он никогда не простит себе этого. Он просто...зайдет к нему и убедит Юнхо, что он никогда не сделает и не скажет ничего, что заставит его почувствовать себя так снова, а Юнхо простит его и все будет в порядке. Так ведь? Потом Юнхо открывает дверь и Минги сразу видит, что он плакал: его глаза красные и припухшие. Та маленькая речь, что он запланировал у себя в голове, все причины и объяснения, исчезают из его головы. «Я виноват, я виноват,» думает Минги, терзаемый совестью. Что он вообще может сказать, чтобы стереть то, что он заставил Юнхо плакать? Он открывает рот, надеясь, что вдохновение нахлынет уже из чистой необходимости, но этого не происходит, поэтому Минги просто обнимает его, прикладывая все усилия, чтобы игнорировать тот факт, что Юнхо без рубашки и прелестный и все, о чем Минги мечтает, но не может получить. – Прости меня, – бормочет он в чужие волосы, потому что, в конце концов, это — именно то, что он хотел сказать. Юнхо не нужно знать, что он извиняется за много других вещей, кроме их ссоры в гостиной. Ещё не время; Минги не готов к этому, что бы Чонхо ему не говорил, – я не хотел, чтобы ты так думал. Через мгновение, руки Юнхо поднимаются, обвивая Минги в ответ: – Ты тоже меня прости, – говорит он тихо, шмыгая носом, – я накинулся на тебя, потому что слишком задумался о —— кое-чем и слишком остро отреагировал, – он зарывает лицо в шее Минги и он ошеломлен тем, как это мило, примерно так же, как чужим дыханием на своей коже. «Все в порядке, ты в полном порядке,» говорит он сам себе и надеется, что не произойдет ничего, что сможет это изменить.