Tell Me No

      Минги не совсем уверен, как они добрались наверх. Он не пьян вусмерть, просто немного подвыпивший и ему кажется, что Юнхо примерно в том же состоянии, но поездка на лифте — внутренняя борьба между желанием сохранять безопасную дистанцию, чтобы не сделать ничего тупого и тем фактом, что Юнхо прислоняется к нему, хихикая в шею. Минги споткнулся по пути и это оказалось верхом веселья для Юнхо. Все в порядке, или типа того, но теплое дыхание Юнхо на его коже сводит с ума и чем скорее они доберутся до квартиры и разойдутся по своим комнатам, тем в большей безопасности они будут. Он умудряется затащить их внутрь, хоть Юнхо все ещё тяжело опирается на него. Они мучаются с ботинками, по-детски смеясь, почти падая чаще, чем они могут посчитать. Горит свет над раковиной, но остальная часть квартиры погружена в темноту, когда они направляются в спальни. Минги пошатывается, к моменту, как они доходят до двери Юнхо. – Твоя остановка, – говорит он полушепотом. Хотел бы он, чтобы эта ночь не заканчивалась. Хотел бы он, чтобы Юнхо его не отпускал. Вместо того, чтобы отстраниться, Юнхо обхватывает Минги и второй рукой, крепко обнимая:– Спасибо, что пошел со мной, – говорит он, утыкаясь носом в шею Минги, глубоко дыша, – ты так вкусно пахнешь, – бормочет он, – я бы тебя съел. Все тело Минги покрывается мурашками. То слабое тянущее чувство вожделения, бурлевшее в его животе всю ночь, внезапно кажется в разы сильнее, чем всего пару мгновений назад. Юнхо все ещё прижимается к его шее, легко шепчет и щекочет. Минги пытается держаться очень, очень неподвижно, разрываясь между желанием остановить его и нежеланием того, чтобы эти легкие, дразнящие прикосновения заканчивались. Его руки непроизвольно сжимают струящийся материал рубашки Юнхо на спине. Юнхо медленно откидывается назад, глядя прямо в глаза Минги, их носы соприкасаются: – Поможешь мне с застежкой? – шепчет он; его губы на расстроянии вдоха от губ Минги. Едва осмеливаясь двигаться или дышать, Минги скользит ладонями вниз по рубашке Юнхо, пока не добирается до корсета. В его голове бардак из предупреждений, желаний и тонкого, прерывистого голоса здравого смысла, который он не может расслышать из-за возбужденного жужжания его подвыпившего мерзкого мозга. Он расстегивает молнию так же медленно, как совсем недавно застегивал, но в этот раз потому что он знает, что чары рассеются, как только он закончит, и Юнхо отойдет от него и вся эта волшебная и обескураживающая ночь по-настоящему подойдет к концу. Ему кажется, что его сердце правда может разбиться, когда это произойдет. Всему когда-нибудь приходит конец, как бы сильно он ни хотел, чтобы это было не так. Молния расстегивается до конца и корсет соскальзывает на пол к их ногам. Сердце пропускает удар, и ещё один. Ни один из них не двигается. Ещё один, и ещё. – Спасибо, – шепчет Юнхо и целует его. Поцелуй начинается мягко, нерешительно, как будто они оба ждут, что другой остановится, сбежит. Минги чувствует, как загорается изнутри — фейерверки под его кожей и молнии прошибают его вены. «Он..Он тоже хочет меня,» пораженно думает он, не осмеливаясь поверить в это даже сейчас, когда прелестный рот Юнхо скользит по его собственному, раскрываясь для него, когда он проводит языком по складке губ. Его рука поднимается сама по себе, чтобы провести по чужому подбородку. Юнхо тяжело дышит и подрагивает и самообладание Минги просто…пропадает. Он отталкивает Юнхо на пару шагов назад, к своей спальне, обхватывая его горло ладонями с обеих сторон, проводя большими пальцами по его подбородку. Он не может поверить, что делает это. Он должен не делать этого. Он никогда не хотел делать ничего другого.       Пальцы Юнхо ловко расстегивают пуговицы жилета Минги и он отпускает его только чтобы освободить руки. Жилет присоединяется к корсету у их ног, когда Минги просовывает бедро между чужими, прижимая Юнхо к двери всем телом. – Боже, – выстанывает Юнхо, разрывая их поцелуй, чтобы прислониться головой к двери, тяжело дыша. Минги принимает приглашение и царапает зубами его шею, наслаждаясь каждым звуком, который вырывается из Юнхо. Он посасывает кожу на пульсе до тех пор, как Юнхо не хватает его за волосы, отдергивая от себя. – Поцелуй меня ещё, – выдыхает он, – целуй меня больше. И Минги целует. Их языки сплетаются и сталкиваются, он лижет губы Юнхо, не думая буквально ни о чем, кроме его ладоней на Юнхо, его губ на Юнхо, его тела, прижатого к Юнхо. Он закидывает одну из восхитительно длинных ног Юнхо на свое бедро и старший прижимается к нему, выдыхая маленькие стоны, которые стрелой летят прямо к члену Минги. – Много одежды, – шепчет Юнхо ему в губы. Он расстегивает собственную рубашку, Минги помогает ему, все ещё прижимая его бедра к двери собственными. Он стягивает нежную ткань с плеч Юнхо, следуя за ней губами, заставляя Юнхо содрогаться. Он чувствует, как член старшего пульсирует, потираясь о бедро и Минги легким движением оказывается между чужих ног, поднимая Юнхо на руки. Он обхватывает ногами талию Минги и стонет ему в рот и, черт возьми, это правда происходит. Это кажется нереальным. Кажется, это лучшее, что случалось с ним. – Останови меня, – удается выдавить Минги, разрывая поцелуй и тяжело дыша, – если хочешь сказать «нет», скажи сейчас и я остановлюсь, – возможно это убьет его, но он сделает это, если Юнхо захочет. Юнхо выдыхает смешок и снова целует его, ещё грязнее и беспорядочнее. – Не смей останавливаться, – говорит он и вновь целует Минги.       Минги не знает, как они доходят до спальни, но это происходит. Юнхо лежит под ним, выгибаясь от прикосновений, пока Минги стягивает его брюки с бедер. Он целует вниз по одной невероятно длинной ноге, а затем вверх по другой, прикусывая, зализывая, заставляя Юнхо скулить и выдыхать его имя. – Поцелуй меня ещё, – снова шепчет он и Минги двигается вверх, оставляя поцелуи на фазах луны у его пупка, прежде чем обвести каждый сосок языком, подбираясь все ближе к губам. Юнхо протяжно выстанывает и Минги целует его вновь, обхватывая ладонью его член, заставляя его задыхаться, – останови меня, – шепчет Юнхо, проводя пальцами по его ширинке. – Не хочу, – бормочет Минги, – не хочу останавливаться, никогда. С тобой так хорошо. Юнхо ухмыляется в поцелуй и дергает джинсы c бедер, просовывая большие пальцы под пояс боксеров Минги и одобрительно мурлыча. – Ты прекрасен, – бормочет он, когда Минги встает на колени, чтобы полностью снять джинсы и достать смазку, – надеюсь, ты это знаешь. – Не больше тебя, – шепчет Минги, вновь присаживаясь между бедер Юнхо.       Минги приходится собирать последние крупицы самоконтроля, что у него остались, чтобы подготовить Юнхо. Его пальцы двигаются медленно не только ради Юнхо, но потому что ему нравится тянуть, возбуждает то, как желание Юнхо превращается в нужду, а нужда в отчаяние: его бедра на подушках, руки хватают простынь, когда он задыхается, вздрагивает и стонет имя Минги, и ему кажется, что Юнхо никогда не выглядел так прекрасно, как сейчас, когда раскрасневшийся и дергающийся член тяжело лежал на его животе, пачкая эти прелестные, прелестные луны. Минги устраивается удобнее, забрасывая одну из ног Юнхо себе на плечо, чтобы иметь возможность целовать кремово-золотистую кожу на внутренней стороне бедра, заставляя Юнхо мурлыкать от удовольствия. Он видит, как член Юнхо дергается, когда он прикусывает в том же месте. Все медленно и мягко, липко, как сладкая вата и Минги уверен, что запомнит каждое мгновение этой ночи на всю оставшуюся жизнь.       Кажется проходит вечность, прежде чем его бедра прижимаются к заднице Юнхо. Старший проводит кончиками пальцев по его груди легко, как перышком, и Минги вздрагивает, затаив дыхание. Он должен был знать, что Юнхо будет касаться его именно так, будет заставлять его чувствовать себя именно так. Ему трудно поверить, что все это не какой-то странный сон, когда он смотрит вниз на запрокинутую назад голову Юнхо. Но это правда, это происходит, и Юнхо тянет его вниз так, что их лбы соприкасаютcя. – Так хорошо, – шепчет он, касаясь губами челюсти Минги так, что он не может сдержать дрожи. Его зубы царапают кожу и бедра Минги качаются, выдавливая из Юнхо низкий стон, который отдает по всему телу. Они двигаются вместе, медленно и плавно, переплетая пальцы и языки. Минги теряет себя в ощущении того, что находится внутри Юнхо, заключенный в его тугом тепле, гонящийся за всеми мягкими звуками, которые он издает, желая заставить его чувствовать себя так же хорошо, как он заставляет чувствовать себя Минги. Юнхо смотри на него сверху вниз, как будто тоже не может поверить. Он медленно протягивает руку, чтобы провести кончиками пальцев по губам Минги, глаза широко раскрыты от удивления. Минги прижимается поцелуем к каждой фаланге и когда Юнхо проталкивает их внутрь, он посасывает их, обводя языком один за другим. Глаза Юнхо закрываются от удовольствия, а когда он вновь их распахивает, его зрачки расширены. Он опускает свои влажные от слюны пальцы к соскам Минги и нежно их щиплет. Минги ахает. Он щиплет их сильнее, крутит, и бедра Минги резко прижимаются к чужим. Юнхо едва вскрикивает от смешанной боли и удовольствия: – Да, вот так, боже мой… – и Минги делает это снова, и снова, и снова, пока Юнхо не начинает шептать его имя, как молитву. Минги немного теряет контроль, загоняя свой член в Юнхо, наблюдая за тем, как темное удовольствие пробегает по его чертам в свете ночника. Он смелеет, отводя ногу Юнхо назад, меняя угол достаточно, чтобы вырывать непрекращающиеся стоны, пока Минги втрахивает его в матрас. – Минги, – выдыхает Юнхо, ища его прикосновений, вновь притягивая его вниз к себе,прижимая к себе крепко, – Минги, боже мой, так пиздецки хорошо. Его спина восхитительно выгибается, и Минги просовывает руки под неё и поднимает Юнхо к себе, сжимая его бедра, чтобы удержать на месте, когда он толкает их обоих вперед. Он позволяет спине Юнхо прислониться к мягкому изголовью кровати, используя его как опору для торса, чтобы сосредоточиться на том, чтобы трахать его длинными глубокими толчками, от которых у Юнхо перехватывает дыхание. Юнхо раскидывает руки вдоль спинки и держится крепко, откидывая голову назад, открывая шею и Минги пользуется возможность поцеловать его везде, где всегда хотел. Чувство, что все это нереально, не отпускает, как будто они вышли за пределы времени и пространства и ничего больше не имеет значения, кроме их удовольствия, желания, которого можно легко исполнить. И Минги собирается сделать все возможное, поэтому он вновь замедляется, притягивая Юнхо ближе. Когда Юнхо устраивается на его коленях, принимая его глубже, чем Минги думал, что это возможно, младший медленно и целенаправленно двигает бедрами. Глаза Юнхо распахиваются, потрясенные и остекленевшие от удовольствия. – Е-ещё, – запинается он. Минги подчиняется и глаза Юнхо закатываются назад, – ещё, – умоляет он, – пожалуйста, не останавливайся, боже мой, пожалуйста.       Минги не смог бы остановиться, даже если бы захотел; звуки, что издает Юнхо, грязные и прекрасные и он хочет больше, больше, больше. Он двигает бедрами снова и снова, пока Юнхо практически не начинает плакать от ощущений, умоляя, требуя. Его руки крепко сжаты в кулаки в волосах Минги, он шепчет ругательства ему на ухо с каждым толчком члена внутри и Минги не унимается, пока не слышит именно то, что хочет: – Минги, блять, блять, я сейчас, боже, блять, так..так пиздецки хорошо— Бедра Минги дергаются, но он не сбивается с ритма, когда протягивает руку между ними и гладит член Юнхо. Старший судорожно втягивает воздух и кончает, всхлипывая с именем Минги на губах, сжимаясь вокруг него так сильно, так что Минги хочется кричать. Его собственный оргазм появляется из ниоткуда, как будто он только ждал Юнхо. – Блять, детка… – выдавливает он, прижимая их лбы друг к другу. Глаза Юнхо открыты и смотрят на него, широко распахнутые удовольствия, и они — все, что он видит, когда достигает своего пика. Он толкается в него, целует его, переживая свой оргазм, пока, наконец, они оба просто дышат друг другу в губы, обессиленные и удовлетворенные.