H & B

Солнце в тот день жарило, как не в себя. Жара накатывала сильными волнами, спасаться от которой помогал только старый "старушенский ", как шуточно называл тот Хоби, веер, тайком вытащенный из коллекции тётушки, что, впрочем, и раньше происходило, так что та не была удивлена исчезновению одного из любимейших ей "экспонатов". Главное, чтобы вернулся к владелице, а как и кем было не так уж и важно. В такие жаркие будни радовал лишь один факт: комната Павитра находилась не на самой солнечной стороне дома, а на выходившей во двор. Спасительная тень укутывала дом, пусть от неё легче дышать и менее душно не становилось, а порой становилось только хуже: от самой жары-то можно уберечься, надев одежду полегче и попроще, но вот от духоты этот способ не прокатывал (к величайшему сожалению всех жителей Мумбахеттена). И Хоби, и Павитр, изнуряемые жарой, лежа на кровати и чуть с неё не сползая (причем ноги панка и так уже лежали на полу), вяло старались найти решение, даже попытавшись починить старый вентилятор и потерпев очередную неудачу. Выходить куда-то сейчас было сравнимо самоубийству, особенно Хоби с его нестандартно изменявшей цвет коже и из-за этого достаточно нежной, чтобы быстро сгорать (или как минимум ощущаться так). Прабхакар было предложил метнуться к Брауну, пока не закончится день, но панк отказался, сказав, что в его вселенной скорее всего сейчас холодновато из-за резко скакнувшего перепада температур и такие сюрпризы не пойдут на пользу здоровью Павитра. Он, правда, приврал насчёт погоды, банально из-за того, что ему не хотелось возвращаться к себе, где обязательно должно было что-то произойти, пока Хоби решил спокойно провести освободившийся вторник. Рука без шипастого напульсника, валявшегося где-то рядом, легла на струны гитары, задевая несколько штук, жалобно простонавших, соединившись мелодией не с теми, что были нужны по мелодии любой из композиций. Павитр со слабой заинтересованностью оглянулся на сам звук и на игравшего парня, сразу же переместившего взгляд обратно на потолок, который, кажется, досконально успел изучить и мог назвать каждую трещинку и след от когда-то затопивших квартиру тёти Майи соседей. – Хоб? - прикусив губу, словно пытаясь не засмеяться картине еле двигающегося и снявшего почти все свои неизменные украшения, ибо жарко, панка, окликнул Павитр. Убедившись, что тот услышал его, не уйдя в изнаночную сторону реальности, известную только ему, и даже выразив это привычным "м?", индус продолжил. - А если еду из моей вселенной приготовить в твоей, она типа... будет менять свои цвета, как ты из-за разницы строения молекул? Хоби удивлённо оглянулся на парня. Он не знал, что именно должен был ответить сразу же. Нет, не из-за того, что его любимый предложил такую теорию для совместного рассмотрения, к его странноватым порой выходкам панк успел привыкнуть (только становилось страшновато от осознания, что Хоби не мог узнать, как далеко может зайти любопытство и абсурдность мышления Прабхакара), а от того, что никогда не проверял. Даже не задавался этим, покупая продукты исключительно себе и у себя. Браун пожал плечами, после чего, подложив руку вместо подушки, прикрыл глаза. – Да без понятия. Ты как всегда умудряешься удивить меня своим выделяющимся стилем мышления, Пав, в этом ты будешь повстанцем покруче меня. Тишина, произошедшая и повисшая между ними после этого заставила Хоби снова обратить внимание на парня, севшего в позу лотоса на матрасе и снова покусывавшего нижнюю губу, подзадумавшись. – Ты серьёзно хочешь это проверить? - Павитр закивал. - Ладно, погнали. Хоби в сильнейшем рывке поднял свою тушку с постели и, удержав равновесие, сжал ладонью гриф гитары, и, другой взяв ладонь Павитра, притянул к себе паучка. Зная его, тот ещё секунду назад начал бы тысячелетнюю тираду о том, что Браун не обязан проворачивать нечто настолько абсурдное (каким считал это только индус), как эксперименты с макаронами, если сам того не хочет, если бы Хоби не пресек её, накрыв чужие губы своими, отвлекая владельца от навязчивых извинений, только после отпуская его, чтобы тот сходил за необходимым. Павитр, помнивший о наличии кучи коробок спагетти на небольшой кухне в одном из шкафчиков, куда Майя могла положить чуть ли не всё что только угодно, ринулся туда, предупредив тётю, решившую приготовить себе холодный напиток, что уходит. Быстро растворившись из комнаты и прихватив с собой пару пачек, он не услышал пожелания удачи на "свидании", произнесенные с совсем "незаметно" расцветавшей на чужом лице улыбкой. Майя, конечно, догадывалась, куда именно уходил её племянник, и втайне радовалась, что тому удаётся делить хоть какую-то часть жизни с кем-либо. Правда, на обычные встречи нормальные люди целые пачки макарон обычно не берут. Но Павитр никогда особо не отличался стопроцентной идентичностью по отношению к другим, так что, пожав плечами, Майя продолжила вытаскивать лёд из формочек, полежавших в морозилке, пробормотав себе: – Ах, мой мальчик уже такой взрослый, даже решил совместную готовку со второй половиной устроить, как всё-таки трогательно. *** Хоби пусть и был опытным поваром в своей квартире, но с подсаливанием воды с лёгкостью мог лажать. Не имело значения, был он или не был бы достоин места в ресторане у Дэвиса и Брука , готовить он мог и порой даже получал от этого удовольствие, хотя макароны всегда получались либо недосолеными, либо наоборот. Панк в основном забивал на этот пункт (жрать-то че-то хочется), да и любовь к соленому помогала ему в этом, но в случае, когда стряпню собирается есть и Павитр тоже, стоило хотя бы попытаться сделать адекватно. Размешав соль и решив подождать ещё минуту, Хоби положил ложку и скрестил руки на груди, оперевшись спиной на холодильник, а паучьим чутьем уже понимая, что теперь на кухне не был один. Павитр выглядел куда лучше, сумев отдохнуть от жаркой погоды в его вселенной и теперь, наслаждаясь окружавшей Лондон в этот день легкой прохлады, просовывал в укороченные рукава рубашки на голое тело. Не своей, прошу заметить, но хорошо ему подходившей по фигуре. – Ну что тут, - проверяя на соленость жидкость, улыбнулся парень. - Отлично, можем начинать основную часть нашего эксперимента. –А я думал он уже начался и так ты испытываешь уже моё умение окрашиваться в разные цвета, пока я отчаянно серею и розовею, а заодно пытаюсь не закончить наш "проект" на стадии заливания воды, которая постоянно просится наружу из посуды, - съязвил панк, протягивая индусу, закатившему глаза, пачку с его макаронами, содержимое которой сразу пошло в ход. Разламывая сразу по несколько штук, сразу запретив себе поездку в Италию, в кастрюле вскоре оказались почти все макароны из одной коробки. Вода забурлила, начиная закипать. Сейчас оставалось только ждать, пока те сварятся и надеяться, что составители рецепта на коробке не ошиблись, прописав от семи и до десяти минут. А ещё молиться, чтобы те не слиплись, но это можно было предотвратить, если не забывать время от времени перемешивать, что обычно вылетало из головы Хоби, находившей более полезное по её мнению занятие, как например визуализация и запись пришедшего вдохновения к музыке как на бумаге, так и проба ритма на гитаре. Повезло, что в этот раз с ним был Павитр, который пусть и отвлекался на разговоры с паучком (и не только, если вспомнить, каким именно способом Прабхакар проверял степень солености, ожидая, пока сами макароны сварятся, параллельно собрав с чужих губ лишнюю влагу и оставшуюся соль), но сохранял серьёзность своих намерений проверить теорию, родившуюся в жару. Поначалу ничего не происходило, макароны как были мягкого желтоватого оттенка, так и остались. Впрочем, они и позже не претерпели почти никаких кардинальных изменений. Разве что прибавился розоватый оттенок на концах. И более оранжевая обводка, особенно сильно сопровождавшая Хоби на базе пауков. Ну и может быть чуточка других цветов, плавно перетекавших друг в друга, а так совсем ничего. Вообще. Глушь. Подумаешь разноцветие, зато хоть какую-то детскую мечту удастся исполнить: найти съедобную радугу и съесть. Слив лишнюю воду через дуршлаг, удивительно быстро нашедшийся среди другого оборудования, завалявшегося на небольшой лондонской кухне, Хоби добавил кусочек масла (разумеется только панк и был в курсе, где оно находилось на этот раз) в кастрюлю и затолкал вглубь "общества змей" в виде лентовидных макарон, только потом раскладывая их по порциям. – Бон апети, но мы даже не чистые американцы, так что давай просто поедим, выдумщик ты мой дражайший, - усаживаясь за полузаваленный всякими неизвестно откуда взявшимися вещами столик, укрытый потертой клеенкой и устроившийся напротив холодильника, Браун поставил перед Павитром, аккуратно расчищавшим себе пространство, тарелку с едой. Всё-таки окрасились. Минимально, но да. Похоже, при смешивании разных вселенных действительно оставались следы как от одной, так и от другой на объектах смешивания. Парни, когда сливали воду, обратили внимание на то, как она чуть видно пожелтела – вот куда ушёл привычный цвет изделий, замененный тем, что нашёлся в жидкости. Павитр недоверчиво посмотрел сначала на макароны, а потом на Хоби, беззаботно уплетавшим одну вилку за другой приготовленное, параллельно настраивая неизвестно какие дополнительные функции в лежавших рядом с тарелкой часах-телепортаторах. Вот почему Браун не смог ответить на вопрос о том, насколько сильно влияли особенности вселенной на еду, изменяя ее первостепенный вид – он спокойно ел, во-первых не заморачиваясь по таким пустякам, а во-вторых с рождения привыкнув к ним. Сделав соответствующие выводы, парень наконец решил попробовать их "творение", втайне упоминая всех, кого знал наверху и прося, чтобы он случайно не отравился. Мало ли. Оказалось на вкус - такие же макароны, даже вкуснее, чем обычно, потому как никто из них в этот раз не переборщил ни с одним из ингредиентов, и это было заметно. Павитр присоединился к панку, примерно так же уплетая приготовленное и гордясь собой: и теорию успешно проверили, и вкусно поели. – Люблю я твои эксперименты, Пав, - довольно откинулся назад Хоби, сыто улыбаясь. В ответ индус только хмыкнул, уже планируя, как будет отвоевывать добавку, а заодно думая, как бы уговорить Хоби готовить с ним чаще. Хоби улыбнулся с вида своего довольного индийского паука, сильно напоминавшего котенка. Пусть он и не был профессиональным поваром, но любил готовить с Павитром. Особенно тогда, когда они находились не на территории жарящего солнца в Мумбахеттене, и когда посуду, мыть, скорее всего, придётся отнюдь не ему, а второму пауку, находившемуся в квартире, отчего еда становилась только вкуснее, а настроение с каждой секундой ‐ все лучше и лучше.