Stabilize Into Equilibria (II)

***

      А потом настал день, после которого всё покатилось в бездну.       Однажды, во время гастрольного тура по Южной Америке, Джей пожаловался, что у него заболел живот. Трина не особо встревожилась — мало ли, на улице жарко, съел что-то несвежее. К вечеру ему стало хуже: он был какой-то подозрительно вялый, заторможённый слегка и горячий на ощупь, но труппу уже заявили в полном составе, времени на перетасовку программных номеров не хватило бы. Трина подумала, что по окончании представления обязательно поищет в городе доктора, и отправилась разогреваться.       После финального поклона она сообразила — Джейсон куда-то пропал. Обычно он вставал между Лайлой и вторым фокусником, Вэлом, но теперь там было пустое место. Она осмотрела первые ряды, проходы, оркестровую яму… В душу Трины закралась тревога. Притворяясь, что всё в порядке, она торжественной походкой миновала форганг, огляделась по сторонам и заметила скрючившуюся на полу у стены фигурку. На ослабевших вдруг ногах Трина сделала несколько шагов вперёд и зажала рот ладонью, чтобы не напугать других своим воплем.       К её ужасу, это действительно оказался Джей; он в прерывистом свете закулисных дешёвых ламп выглядел белым, как лист качественной бумаги. Он лежал, скрутившись в немыслимой для него позе — на боку, подтянув колени к самому подбородку. По подозрительным пятнам на полу и форме сына Трина догадалась, что его вырвало перед тем, как он потерял сознание. Её сердце пропустило несколько ударов, губы онемели; кое-как она присела рядом с ним и хрипло позвала: — Джейсон… — Трина коснулась его плеча. — Сойка, сыночек, что с тобой? Очнись! Очнись, пожалуйста!       Он молчал, даже не пытаясь открыть глаза. Голова его безвольно, словно у тряпичной куклы без каркаса, склонялась вниз; он весь был покрыт холодным липким потом, но по-прежнему, как и до выступления, горячий, если не хуже. Трина подхватила сына на руки и побежала дальше за кулисы, не разбирая под собой дороги. Она кричала только — «кто-нибудь, помогите, моему ребёнку очень плохо!» Словно из ниоткуда появился Себастьян, взволнованный и уставший после концерта. Следом за ним в помещение влетели Джо и Слоун. Узнав, в чём дело, Джозеф бросился обратно в зал и стал спрашивать у зрителей — всех, кто попадался ему под руку — где располагалась ближайшая больница. Местная аудитория, по большей части, общалась на испанском и с трудом понимала бедного заикающегося от волнения Джо. Трина слышала, как тот отчаянно пытался отыскать кого-нибудь с достаточным уровнем английского языка. Ёё трясло, но она продолжала с силой прижимать дрожащего в лихорадке Джея к своей груди. Немного позже кто-то вызвал карету неотложной помощи прямо к дверям: должно быть, Слоун сумел добраться до телефона. У Трины промелькнула мысль — в очередной раз — что ей чертовски повезло с мужем и коллегами. Взявшись за руки, они с Джозефом безучастно следили за тем, как их сына клали на носилки. Уолдо — вроде бы, это был он — откопал среди других вещей документы Джейсона и принёс их Трине. Ещё никогда она не испытывала такой беспомощности, помноженной на животный страх; невыразимой тревоги не за себя, а за человечка, дороже которого в её жизни не было никого.       В больнице царила суета и неразбериха, но стоило отдать должное местным медикам: бросив беглый взгляд на Джея, те сразу принялись действовать. Его практически сразу увезли в зловещую глубину освещённого зеленовато-жёлтыми лампами коридора. Трина и Джо замерли посреди холла, пока их вокруг обтекала разноцветная толпа. К счастью, в штате нашёлся хирург, который уверенно говорил на английском языке — Фабио Гуэрра, как было написано на бейдже. Он объяснил, что у мальчика, похоже, перитонит, и требовалась срочная операция. Трина, как во сне, подписывала все документы о согласии на медицинские вмешательства. Джо где-то добыл бутылку минеральной воды, но Трина не могла сделать ни глоточка. Они уселись прямо на пол, потому что все кушетки были заняты, и прислонились друг к другу. — Как бы я поняла, что так сильно болит, — бормотала она. Силы на рыдания у неё давным-давно закончились. — Он пожаловался всего один раз, пошёл выступать без вопросов, не плакал… — Лайла передала, что он чуть не уронил её, — так же потерянно ответил Джозеф. — У Джея руки дрожали, он движения путал, хромал. Она испугалась. Раньше с ним ни разу такого не было.       Операция длилась несколько часов. Трина успела задремать, проснуться, уснуть снова, потом опять провалиться в полудрёму... От сидения на полу её спина затекла и одеревенела. В конце концов, к ним вышел уставший хирург — тот самый, с которым они беседовали перед операцией. Тодды переглянулись. Джозеф ободряюще сжал руку жены. — Мальчик из цирка ваш? — уточнил господин Гуэрра. — Джейсон Питер Тодд, восемь лет? — Наш, — кивнул Джо. — Как он? — Садисты, — со злостью выплюнул тот. — Простите?.. — оторопела Трина. — У ребёнка аппендицит, классический, неужели не было жалоб? Боль в животе, лихорадка, рвота? Где вы были столько времени? — Ну, он сказал, что ему нехорошо… — залепетала она, — но не настаивал, я и подумала… — Что вы с ним делали, раз у него гной по всей брюшной полости?! Впервые такое вижу! Вы его вверх ногами трясли, что ли?! — даже английский язык от господина Гуэрра звучал, как испанский — доктор очень эмоционально, жарко говорил и активно жестикулировал на каждом слове. — Он акробат… — Трина отбивалась, но лишь усугубляла ситуацию. — Акробатика?! — взвился тот. — С острым аппендицитом?! Молитесь теперь, чтобы антибиотики помогли! Я со своей стороны сделал всё, что смог. Минимум несколько дней ребёнок будет в палате интенсивной терапии. Посещения пока запрещены, ему необходима стерильность. — Но у нас тур, график, нам нельзя оставаться здесь дольше, чем… — её язык продолжал нести оправдательную чушь. — У вас много запасных детей? — не выдержал господин Гуэрра. — Нет, Джей у нас единственный, — влез Джо. — Мальчик умрёт от сепсиса, если не завершит лечение, вы понимаете это или нет?!       И только тогда до Трины дошло, насколько серьёзной была ситуация. Ей самой аппендикс не удаляли, Джозефу — тоже, симптомы и опасность болезни она представляла слабо, разве что, читала о них вскользь в книжках. Мысль о том, что Джейсон, её Джей, их с Джо сынишка, рыжая птичка-сойка, может внезапно погибнуть, вообще не посещала её голову. Трина затравленно выдохнула, а в следующий момент мир вокруг почему-то померк.       Из больницы — раньше положенного, иначе было никак — они забрали чужого, по ощущениям, ребёнка. Джейсон похудел практически вполовину, был жутковатого жёлто-серого цвета и всё время молчал. Почти двадцать четыре часа в сутках он просто спал. Его вид поразил и остальную труппу: Лайла заплакала, Уолдо охнул и ругнулся… Слоун, не проронив ни слова, вышел за дверь.       К счастью, Аргентина была последней страной в туре. Оставшиеся выступления Трина не могла думать ни о чём и ни о ком, кроме сына. Он поправлялся крайне медленно, чем пугал её ещё сильнее. Джейсон, к которому никогда не липли инфекции, который простужался в десятки раз реже, чем остальные дети, целыми днями теперь лежал и погасшим взглядом смотрел в стену. Он пытался читать, но быстро уставал, расстраивался до слёз, злился, отбрасывал книжки и снова глядел в никуда. Ходьба и даже сидение в кровати причиняли Джею боль. Доктор Гуэрра настоял на том, что дренажи удалять было нельзя, и их меняли в трёх разных больницах Аргентины; там же Джейсону делали уколы, ставили капельницы, перевязывали швы... Трина выплакала все глаза до красноты и потеряла несколько килограммов.       Сразу же после возвращения в Готэм участники труппы «Цирк Слоуна» получили необычное предложение. Чуть меньше двух лет назад в городе произошла страшная трагедия: прямо посреди выступления не менее известной труппы — цирка Хейли — оборвалась трапеция, и погибла семейная пара акробатов, Джон и Мэри Грейсоны. Владельцы коллективов, Слоун и Хейли, не дружили — они конкурировали, поэтому Трина поразилась, узнав о том, что Уолдо втайне общался с осиротевшим сыном Грейсонов, Ричардом. Именно тот парень и прислал им приглашения на вечеринку в доме миллиардера Брюса Уэйна. Трина нахмурилась. Меньше всего в текущей ситуации ей хотелось веселиться. — Может, он хорошо заплатит? — рассуждал Джо. — Или Ричард, раз его усыновили. Я так понял, мистер Уэйн заказывает себе частное выступление? Организует нам арену в своей гостиной? — Я должна быть с Джеем рядом, а не развлекать богатых папочек, — отрезала Трина. — На корпоративы пусть нанимает кого-то ещё. Нет, Уэйн не хочет смотреть номера. Будет что-то вроде званого вечера. Банкет, выпивка, музыка… — Знаешь, всё самое страшное уже позади. За один день ничего нового не случится, а протекция от Брюса Уэйна может стоить многого. — Ты про защиту от подпиливания трапеций? — без намёка на шутку поинтересовалась Трина. — Как вариант, — пожал плечами Джо. — Ты из Готэма, я, по сути, тоже, Уолдо, Слоун с Себастьяном… Не хочется конфликтовать с местной звездой.       Трина долго колебалась, но в последний момент согласилась. Благосклонность Брюса Уэйна для их коллектива не оказалась бы лишней в любом случае. В тот вечер она надела парадное чёрное платье из блестящего материала, которое было теперь ей велико, и туфли на высоких каблуках. Закончив с макияжем, Трина попыталась улыбнуться себе в зеркало. Вместо этого у неё вышла лишь кривая, зловещая ухмылка нездорового во всех смыслах человека. — Соечка, мы с папой будем поздно, — Трина наклонилась к сыну и поцеловала его в лоб. — Мгм, — Джей кивнул и закрыл глаза. — Ну-ка, посмотри на меня. Посмотри, — она коснулась его щеки.       Джейсон недовольно поморщился и исподлобья взглянул на Трину. Она всегда считала, что у её сына красивый цвет глаз — серо-зеленовато-голубой, летний, как она его называла; сейчас же даже его радужки казались просто тускло-серыми и безжизненными. — Мы заработаем денег и поедем в пансион с процедурами, — пообещала Трина. — Там тебя вылечат, ты опять будешь здоровым и сильным, как раньше! — Не надо мне больше никаких процедур, — испугался Джей. — Хватит! Пожалуйста! — Они приятные, — к её глазам подступили слёзы. Трина сдерживалась изо всех сил, потому что рисовала себе лицо косметикой добрый час. — Массаж, например, обёртывания всякие... Прогулки у моря. Тебе же нравится море? — Не знаю. — Всё, соечка, нам пора, такси уже ждёт, — она прислонилась губами к запястью сына. — Засыпай. Я тебя люблю. — Мгм, — повторил Джейсон.       За окошками такси шёл дождь. Порой Трине казалось, что если вокруг всей Земли каким-нибудь магическим прибором развеять облака насильно, то над Готэмом всё равно останется туча — просто из принципа вцепится в своё место и продолжит выдавливать из себя ледяные капли. При виде особняка Брюса Уэйна Трина неприлично ругнулась. Джо усмехнулся. — На кой хер ему одному такая территория?! — прошептала она. — Он ведь даже не женат! — А вдруг женится Ричард, он взрослеет, и потом у них с супругой появятся… допустим… десять детей? — Десять партий по десять! И то, ещё останется место для армии внуков! Ричарду тринадцать лет, какая женитьба?! — Дорогая моя, зависть не красит людей, — развеселился Джозеф. — Сюда можно впихнуть сразу несколько арен! Да Брюс Уэйн — псих! Он вообще знает, что у него на чердаке, например, лежит? Или ни разу в жизни там не побывал, потому что долго идти? — Трина, перестань, — он взял её лицо в ладони. — Мы должны быть серьёзными. — Джо, проснись! Мы — цирк! Для Уэйна все артисты — шуты! В плохом смысле этого слова! — Тш-ш, — он легко поцеловал её в щёку. — Ты не права. Мистер Уэйн наверняка уважает цирковых из-за Ричарда. — А, да, — с Трины разом слетело злобное, нервное веселье. — Всё забываю, что Ричард из Грейсонов. Ладно, я… постараюсь.       Гостиная была воистину огромной. Еду разносили сразу несколько официантов, а командовал ими дворецкий Брюса — высокий пожилой мужчина с идеальной осанкой и беспристрастным выражением лица. Сам мистер Уэйн задерживался на работе, поэтому вечеринка началась без него. Ричард Грейсон не особо понравился Трине. Его красивое лицо с правильными чертами и прозрачно-голубыми, как мятные пастилки от кашля, глазами показалось ей слишком кукольным; он не прекращал по-рекламному улыбаться и выдавать странные каламбуры в своей речи. Однако Трина не смогла не оценить фигуру мальчишки профессиональным взглядом — в восхищении присвистнула себе под нос, когда разрумянившийся от разговоров со всеми подряд Ричард снял пиджак и остался в тонкой облегающей рубашке. — «Ого, да он явно не прекращает тренировки, постоянно работает над телом! Неужели Брюс Уэйн позволит приёмному сыну выступать в цирковой труппе? Или купит ему квоту на соревнования по спортивной гимнастике?»       Через некоторое время она почувствовала, что ей нехорошо — пить спиртное на голодный желудок было не особо удачной идеей. Трина испугалась, что её вытошнит на глазах у остальных, и поспешила отыскать дворецкого. Ещё не хватало опозорить коллектив «Цирка Слоуна» таким идиотским образом! Вот кто заставлял её вливать в себя бокал за бокалом? — «И куда, чёрт возьми, подевался Джо?» — мысленно рассердилась она. — Извините, Уилфред… — Альфред, — совершенно спокойно поправил тот. — Простите, пожалуйста, — чуть заплетающимся языком пробормотала Трина. — Подскажите, пожалуйста, где тут женский туалет? — Мы не делим их на мужские и женские, — в голосе Альфреда не было вообще никаких эмоций, как будто под маской человека скрывался робот. — Я провожу Вас до гостевой уборной. Идёмте.       Она искренне надеялась, что дворецкий не ждал её снаружи. Трина в прямом смысле этой фразы засунула себе в горло пальцы, чтобы вызвать рвоту — боялась, вдруг вместе с Брюсом Уэйном на праздник приедут и журналисты, сфотографируют её, пока она подшофе. Будут потом в местных газетах обмусоливать новость, якобы участница известной труппы, акробатка мирового уровня Трина Тодд — алкоголичка. Потом она заново наносила макияж и уговаривала себя, стоя перед зеркалом, вернуться к гостям. Ни на минуту Трина не могла расслабиться и перестать думать о сыне — как он себя чувствует, спит ли уже, больно ли ему, съел ли он хоть что-нибудь из разрешённых продуктов… Она выпала в коридор и осторожно огляделась.       Никого.       Трина выдохнула с облегчением. Правда, вскоре перед ней возникла другая проблема: она безнадёжно заблудилась. Она плутала по шикарно отделанным коридорам чужого особняка, гадая, куда подевался весь обслуживающий персонал. Вскоре до её ушей донёсся звук, который заставил всё внутри Трины скрутиться в тугой мучительный спазм.       Стон.       Произошедшая с Джейсоном история научила коллектив «Цирка Слоуна» быть внимательнее друг к другу и проверять самочувствие коллег перед выступлениями. Внутри Трины словно загорелся красный сигнальный фонарь — «кто-то зовёт на помощь!» Она побежала, спотыкаясь на непривычных ей шпильках, в сторону источника звука. Её взору открылся довольно странный вид: маленькая, уютная гостиная, нисколько не похожая на тот гигантский зал, где разворачивался банкет; старинные напольные часы с маятником сдвинуты вбок, а за ними — прямоугольный тёмный проём в стене. Трина подошла ближе и содрогнулась. Из глубины арки тянуло каким-то кладбищенским холодом. Она сделала пару несмелых шагов по крутой лестнице, ведущей вниз, но ей пришлось замереть, чтобы не выдать себя: вместо стонов Трина теперь слышала три мужских голоса, перебивающих друг друга. — Осторожнее, мастер Брюс, — это явно говорил меланхоличный дворецкий. — Брюс, ты уверен, что тебе стоит показываться гостям в таком виде? — кажется, реплика принадлежала Ричарду. — У них возникнут подозрения. Бизнесмены не проводят бои без правил по вечерам. — Всё в порядке, — третий голос Трине был не знаком. — Альфред, скажи, что я скоро присоединюсь к остальным.       До неё долетели звуки приближающихся шагов. Она хотела выскочить по лестнице обратно в жилую часть особняка, но споткнулась на шпильках, наступила на подол платья, пошатнулась и кувырком полетела вниз, в ледяную непроглядную глубину.       Однако Трина Тодд больше десяти лет проработала цирковой акробаткой.       И именно этим, а не божественным вмешательством или чудом, она объяснила себе то, что смогла технично приземлиться на четвереньки. С громким «крак» каблук отломился от её левой туфли. Тяжело дыша, она подняла голову и оторопело уставилась на хозяина особняка. Брюс Уэйн — это, без сомнения, был он; очень крупный, мускулистый, широкоплечий брюнет с квадратной челюстью и суровым выражением лица — взглянул на неё в ответ. Трина бы просто попросила прощения и ушла, но ей помешала одна деталь.       На полу, у ног господина Уэйна, лежал изодранный, пропитавшийся местами кровью костюм Бэтмена. — Вы… Вы… — забормотала она, отползая назад. — Трина… — начал Ричард. — Вы Бэтмен! — ахнула она. Грудь Брюса была крепко перетянута эластичными бинтами — скорее всего, он повредил рёбра, а на его шее бордовыми мазками выделялись глубокие царапины с неровными краями. — Миллиардер Уэйн — Бэтмен! Но как, зачем, почему… — Трина, всё в порядке, — повторил Ричард, помогая ей подняться. — Вы, похоже, переборщили с алкоголем. Неудивительно — Альфред всегда выбирает самые лучшие напитки, перед ними трудно устоять. Мне пока нельзя, но в будущем я обязательно... — А ты! — она невежливо ткнула в него пальцем. После того, как мистер Уэйн тебя усыновил, у него появился мальчик-помощник! До этого он работал в одиночку! Ты Робин! — Трина, пожалуйста, — в тоне Грейсона послышались умоляющие ноты. — Давайте присядем, только не здесь, а наверху, выдохнем, побеседуем спокойно…       Внезапно у неё под лопаткой что-то кольнуло; Трина хотела вывернуться и посмотреть, в чём дело, но её ноги подкосились, и она шлёпнулась обратно на пол. Последнее, что она увидела — три склонившиеся над ней фигуры разного роста.

***

      Она проснулась дома. Джо со смехом рассказал ей, что накануне Трина перепила во время праздника, заблудилась в поисках туалета и уснула прямо на диване в чужом доме. Деликатный дворецкий не объявил об этом на весь зал, а тихонько отозвал Джозефа и предупредил, что его супруге дурно. Трина попыталась убедить его, что случайно узнала тайну Бэтмена, но муж ей не поверил. — Милая, тебе привиделось, — отмахивался Джо. — О, Сойка, ты проснулся! Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — буркнул Джей, сдувая со лба отросшую чёлку. — Будешь кашу? — Нет, — скривился тот. — Сладкую! — Нет. — Но я каблук сломала… — зачем-то продолжила настаивать Трина. — Запнулась, упала, всякое бывает, — Джозеф помог Джейсону сесть за стол. — Давай хотя бы чай? Кофе тебе точно нельзя. Чай попьёшь? Чёрный. С сахаром.       Короткий кивок. Трина закусила губу. Она следила за тем, как Джей, который ещё совсем недавно вылизывал тарелки дочиста, делал медленные аккуратные глотки и между ними смотрел куда-то внутрь себя. — «Он боится, — едва не плакала Трина, — боится, что опять заболит, Боже мой, соечка…» — Больше не хочу, — Джейсон отодвинул от себя чашку. Трина проверила, сколько чая оставалось внутри — чуть меньше половины. Её сердце снова сжалось. — Купить тебе книжку? — она погладила его по голове. — Или комикс? — У меня и так много. — Зря мы надеялись, что Уэйн заплатит, — пробормотал Джо, когда исхудавший до неузнаваемости Джей медленно, не отходя далеко от стены, побрёл назад к себе в комнату. — Поели за его счёт, это да, но… — Он Бэтмен, — упрямо твердила Трина. — А мальчишка Грейсонов — Робин! Он поэтому такой прыгучий и вёрткий, его с детства готовили на трапеции! Он тренированный и сейчас, ты вчера сам видел! — Ну, Бэтмен. Ну, Робин. Нам-то с этого что? Поужинали с супергероями, молодцы. Я поеду в больницу, поспрашиваю там, какие есть программы реабилитации. Вытащим чуток из накоплений, что ж поделаешь. Починим Сойку и поедем гастролировать дальше. — Если бы мы могли пригрозить ему… — Трина! — несмотря на то, что в соседней комнате лежал Джей, Джо завопил во всё горло. — Ты головой ударилась?! Кто мы с тобой такие против Брюса Уэйна? Да и доказательств у тебя нет. Выпила, уснула, увидела кошмар, всё! Забудь об этом! Даже не думай! У нас ребёнок!       Но мысль о том, что с местной знаменитости можно стрясти некоторое количество денег, не отпускала Трину. Раз за разом она прокручивала в своём воображении виды Уэйн-Мэнора, и её подхлёстывала злость, помноженная на зависть. Они с Джозефом с юности рассыпали в прах позвоночники и суставы, колеся и летая по всему миру, прыгали, вертелись и танцевали на потеху публике, а что сделал Брюс Уэйн? Родился в богатой семье? Трину даже не трогала история о его трагически убитых родителях — они с Джо тоже были круглыми сиротами. Её мама умерла в психоневрологическом интернате; Трина, несмотря на детские обиды, позаботилась о сносных бытовых условиях и паллиативном уходе для неё. Отец Джо скончался в тюрьме.       Чтобы справиться с эмоциями, Трина решила выследить Бэтмена лично.       По ночам, когда Джозеф и Джейсон засыпали, она выскальзывала из дома и отправлялась на криминальные улицы Готэма. До какой-то поры ей везло, и Трина напала на след; у неё получилось выяснить, что в данный момент Бэтмен пытался победить некое существо по прозвищу Убийца Крок. Она продолжила свои тайные рейды, но однажды нечаянно нарвалась на мелкую банду грабителей и схлопотала несколько внушительных ударов по лицу и рёбрам — порадовалась, конечно, потому что с таким же успехом в её печени могли оказаться и нож, и пуля. Узнав, чем занималась его жена, Джозеф пришёл в ужас. — Ты больная, — он тряс её, как пакет с приправой, — я сдам тебя в лечебницу! Чего ты добиваешься? Увидишь ты Бэтмена, и что? И что?! Тебе совершенно нечем его шантажировать, пойми же, наконец! Трина! — А если бы мы с тобой, — она прижимала к ушибленному месту лёд, завёрнутый в полотенце, — помогли ему победить кого-нибудь из его врагов, он бы дал нам денег? — Мы и так не голодаем, вроде бы. — Наших накоплений — кот наплакал, Джо. Сначала — лечение Джея. Потом, когда завершим карьеру — обучение для нас обоих. И что останется?! Это какой-то, — она расплакалась, — ёбаный парадокс! Нас знают в Штатах и за их пределами, но мы всё равно бедные! — И кого ты собралась побеждать? — закатил глаза Джозеф. — Джокера, потому что он клоун? Каким же образом? Или, может, подерёшься с Бэйном? Я куплю попкорн и видеокамеру! — Сейчас Бэтмен ищет Убийцу Крока, — медленно проговорила Трина. — Вернее… его укрытие. Я думаю, что догадалась, где оно. — Что за Убийца Крок? — нахмурился Джо. — Человек-крокодил, — выдавила из себя она, — футов в семь длиной, гигантский ихтиандр на двух ногах, весь в зелёной чешуе. Знаешь, в тот день, когда я нечаянно столкнулась с Брюсом Уэйном, на его шее были раны от когтей… У Крока как раз огромные когти. В Готэме сейчас идёт что-то вроде революции на уровне местных банд. Крок — новое лицо в городе, он хочет быть главным. — Трина, нет, — Джозеф побледнел. — Нет, нет, нет! Остановись, пожалуйста. Если не ради нас с тобой, то хотя бы ради Сойки! — Ради вас двоих я всё это и затеяла, — она исподлобья взглянула на мужа. — Я найду убежище Крока и выдам его Бэтмену, но не бесплатно.       Джо вдруг подошёл к шкафчику, где они хранили алкоголь, вынул бутылку, налил себе полный стакан и залпом опрокинул его. По его побелевшему до того лицу поползли неровные красные пятна. Джозеф осел на пол и глухо забормотал: — Я не знал, как тебе сказать, чтоб ты не нервничала… Себастьян вчера звонил. Слоун хотел организовать нам выступление в Готэме, но в цирк явились наёмники… рэкетиры. Новые. Они потребовали ещё больше, чем предыдущие уроды. Хохотали, нагло бродили по арене, шутки отпускали всякие… Слоун не стал платить им сразу. Решил сначала посовещаться с нами. — Вот вам и протекция от Брюса Уэйна, — злобно прошипела Трина. — Он… если т-ты говоришь, что он… не… не справляется, — она вдруг поняла, насколько волновался Джозеф: в последний раз тот с такой силой заикался в день, когда искал англоговорящих зрителей в Аргентине. Джо, сосредотачиваясь, потёр лоб ладонью, — может, ты… м-может, ты правильно всё делаешь. Я готов присоединиться к тебе, но не из-за денег. Ради безопасности труппы. Ещё нам к «Летающим Грейсонам» новых с-смертей не хватало. — Тех упырей прислал Крок? — Не уверен, но раз Себастьян не видел их раньше, а Б-Бэтмен безуспешно воюет с этим рептилоидом... Мне кажется, они с-связаны. — Что мы будем делать? — Трина подползла, не поднимаясь, к мужу, и взяла его за холодную, подрагивающую руку. — Как ты нашла Бэтмена в городе? — Это… смешно даже, — она прижалась к нему. — Мне показалось, что человек, который наряжается в летучую мышь, должен любить дома с горгульями. Я оделась во всё чёрное и стала прятаться в переулках около них. Однажды смотрю — Бэтмен летит на своих тросах, а за ним — сразу несколько мужиков с чулками на головах и девчонка в облегающем купальнике. Вот это драка была, ты бы видел! Он их всех раскидал, как котят, связал и сдал полиции. — Может, в детективы пойдёшь, а не в физиотерапевты? — Джозеф слабо улыбнулся. — Нет уж! На прошлой неделе я ещё раз встретила его в том же районе — они сражались с крокодилом-переростком. Джо, он огромный! Я не представляю, как обуздать такую тварь. Бэтмен был ранен, он еле-еле поднялся. Я хотела ему помочь, но сам понимаешь, нельзя. Вместо этого я попробовала проследить за Кроком. Ему тяжело скрыться — зуб тебе даю, что он даже не старается. Он гордится собой, своей силой. Я дошла за ним до ворот городского зоопарка, дальше не смогла… не осмелилась. — Логично, так-то, — хмыкнул Джо. — Если ты крокодил, то шуруй в зоопарк. — Вот я и хотела убедиться, что Крок скрывается именно там. Но на меня напали какие-то придурки — «эй, цыпочка, почему одна, ух, какая шикарная попка! Деньги есть? А сигареты?» Одного бы я угомонила, но четверых… — Трина, они ведь тебя не… — Нет-нет! — она замахала руками. — В этом плане меня не тронули. Коленом в рёбра ударили больно, по лицу тоже… Забрали запасную мелочь на такси и смылись. — Скажем Слоуну, пусть подождёт со взятками, — Джо, шатаясь, встал на ноги. — В следующий рейд пойду с тобой. Сойку оставим с няней или, вон, с Уолдо и Мелани, им всё равно делать нечего. Хер с ней, с наградой от Брюса Уэйна. Я просто боюсь за труппу.

***

      Трине было неспокойно. Весь вечер накануне она просидела, как на иголках. Уолдо слегка приболел, Мелани оказалась занята, поэтому Джейсону вызвали няню. Трина смотрела на сына, который читал комикс, полулёжа в кровати — растрёпанный любимый рыжик, ершистый и упрямый… Она верила, что Джей обязательно поправится. Первый хирург никаких прогнозов вообще не дал — обматерил семейство Тодд вместе со всей цирковой труппой, разве что; второй пришёл в ужас, третий был уже более оптимистичен. В больнице Готэма сказали, что реабилитация будет долгой, но угроза для жизни миновала. Трина выдала няне указания, и они вместе с мужем отправились в город — в квартал с горгульями.       Бэтмена они не встретили, но Крок пришёл — не в одиночку, а с целой толпой бандитов. Трину будто окатили ледяной водой. Пока рядом маячил Брюс Уэйн, она подсознательно чувствовала, что её защитят. Что сделает против отморозков воздушный гимнаст Джо? Красиво спрыгнет с фонарного столба? Конечно, и у неё самой, и у Джозефа физическая подготовка была отличной, вот только акробатика бессильна против пуль... Шайка будто бы ждала кого-то: все топтались на одном месте, переговаривались, оглядывались. В конце концов, Крок сплюнул прямо на землю и зашагал прочь. Его подручные частично разбрелись по сторонам, некоторые потащились за лидером. Джо и Трина, как две гибкие тени, следовали за ними. Постепенно все, кроме самого Крока, отсеялись. Тот, поплутав по улицам, остановился у ворот с надписью «ЗООПАРК ГОТЭМ-СИТИ». Трина прокралась туда же. Джо едва её догнал — из-за высокого роста он был очень заметным даже ночью. — Так, ну, допустим… — Джозеф обернулся и осёкся. Ему буквально не дали договорить: чьи-то огромные лапы перевалили его, как мешок с углём, через забор. С коротким вскриком Джо исчез из поля зрения Трины — она только успела увидеть его длинные ноги, по привычке вытянутые в грациозном жесте.       Она пронзительно завопила: — Джозеф! Джо! Нет!       Запоздало оценив ситуацию, Трина зарыдала и бросилась бежать. Она уже встречалась с Кроком, понимала, что не сумеет оказать ему никакого сопротивления, а вот дома ждал Джейсон, Сойка, которого бросать было нельзя. Её путь получился недолгим — меньше, чем через квартал ей перегородили дорогу люди Крока. Она сделала несколько шажков назад и остановилась. Размахивая пистолетом, один из бандитов подошёл к ней вплотную и сдёрнул с её головы импровизированную маску. — О, циркачка, — тот почти обрадовался, — как тебя там звать… Ваш начальник думает, что шибко умный. Ну, ничего, мы его угомоним. Двигай, — он упёр дуло ей в грудь.       Трина плюнула ему в лицо. Мужик взревел и ударил её кулаком в переносицу. Перед её глазами вспыхнул целый сноп искр, ноги подкосились, резко закружилась голова. Трина осела бы на асфальт, но её закинули на плечо и понесли обратно к зоопарку. Она вырывалась, брыкалась, кричала — всё было тщетно. Её бросили в просторное помещение со стеклянными стенами и каменным полом, искусно отделанным под берег реки.       Трина Тодд думала, что день, когда Джей едва не погиб, был самым страшным в её жизни.       Однако она ошибалась.       Она смотрела на тело Джозефа — тот лежал на полу аквариума так изящно, будто по-прежнему исполнял номер на трапеции, и чувствовала, как отчаяние у неё внутри превращалось в глухую пустоту и немоту. Джо, её любимый зачем-тебе-стремянка-Джо, несгибаемый оптимист, который каждый день наступал на горло своим страхам, одновременно маяк и надёжное пристанище Трины, отец их сына, больше не дышал. Шея его была свёрнута под чудовищным углом, а в широко распахнутых глазах застыл безмолвный ужас. — Заигрались вы, ребятки, — голос Крока звучал почти по-человечески. — То одна ходила, теперь мужика взяла своего. Всему есть предел. — Вы видели… — прошептала она. — Конечно, видел. — У нас ребёнок, ему всего восемь лет, — заплакала Трина. — Мы сироты, мальчик останется один… — Не проймёшь.       Последнее, что отпечаталось в ускользающем навсегда сознании Трины — «прости нас, Сойка, ты заслужил лучших родителей, а мы чертовски тебя подвели».