Безликие

Сразу после отбора подопытных детей разделили на группы, и с некоторыми они больше никогда не встретились. Но никого это не волновало, а безликих – тем более. Ричи и ещё нескольким детям назначили постоянные физические упражнения и объявили, что через три месяца их отправят на практику, а после – на постоянную работу в шахту. Но парня это нисколько не волновало – ведь впереди целых три месяца, а у Грейс уже есть план побега, зачем переживать! Но проблемы пришли, откуда их не ждали. Одним ранним утром Ричи проснулся от того, что нечто целую ночь кололо ему подбородок и шею. Усталый и невыспавшийся, он побрёл к зеркалу. Через несколько секунд он вылетел оттуда с диким воплем и понёсся в спальню к Грейс. - Проснись, проснись скорее! Что это вообще такое?! – Ричи отчаянно пытался разбудить Грейс. Та встала, сонно потёрла глаза, уставилась на парня и истерично засмеялась. За ночь у Ричи выросла длинная мужицкая борода и он стал похож на мальчика-переростка. Но хоть со стороны это и смотрелось забавно, Ричи было не до смеха. Всё ещё захлёбываясь от хохота, Грейс отыскала новую бритву, всучила её парню и снова начала хихикать. Позже она объяснила, что из-за сыворотки гормоны у Ричи разбушевались, и сейчас может произойти всё, что угодно. А изменения не заставили себя ждать. Ричи начал расти. Быстро и неотвратимо. За месяц он из маленького мальчика превратился в угловатого подростка, а ещё через месяц – в крепкого мужчину лет двадцати. За ним можно было наблюдать хоть каждый день и видеть всё новые и новые изменения лица и фигуры. Но проблема возникла тогда, когда Грейс поняла, что каким бы устрашающим на вид ни был Ричи, он всё равно остался наивным до сумасшествия, готовым верить всему и всем. Читать нотации не помогало – парень сразу же откровенно начинал заниматься другими делами или засыпать. Грейс пыталась впихнуть в него хоть немножко того, что отличало бы его от серой массы безликих. - Прошу тебя, тебе же это ничего не стоит! – говорила она, когда Ричи устало откладывал книгу в стопку прочитанных. - Ты даже не представляешь, что будет с тобой, когда ты попадёшь на практику! Две недели непрерывной монотонной работы с небольшим перерывом на сон, разве в такой ситуации возможно сохранить здравый ум? Пойми, я желаю тебе добра и очень боюсь, что эти люди сломают тебя. - Ты же сама знаешь, я не поддамся, - он положил руку к ней на плечо, - это же всего две недели, а потом я вернусь сюда… - Но не навсегда же! – Грейс судорожно вздохнула. - Не навсегда… но мы же что-нибудь придумаем, верно? – Ричи засмеялся и стиснул в объятиях Грейс, но не рассчитал силу и услышал сдавленный стон и хруст костей. - Пожалуй, я чуток переборщил. – он опустил помятую Грейс в кресло и виновато улыбнулся. – Я буду читать ещё больше, идёт? Не хочу тебя расстраивать, - и он с готовностью взял новую книгу. Ричи с особым удовольствием читал Шекспира и Гёте. Перед ним представали образы мрачного средневековья, светлая пора эпохи Возрождения. Но страдания других людей казались ему слишком далёкими и невозможными, герои книг были для него, как за толстым стеклом: Ричи не проникался их чувствами. Но даже несмотря на это, чтение оставалось его любимым занятием после болтовни с Грейс и редких прогулок. Он не знал и не видел мир, он казался для него таким маленьким, что не выходил за рамки горизонта. Ричи по-прежнему верил, что земля плоская, и никакие убеждения Грейс насчёт физики и астрономии не могли переубедить его в этом. Он верил тому, что видел, слышал и чувствовал, не зная обмана. Единственным шрамом на его сердце осталось предательство матери, но со временем насущные проблемы и заботы притупили ноющую боль в груди. Так как на улицу их выводили очень редко, единственным окном в мир было окно в коридоре. Через это маленькое отверстие в стене можно было смотреть на то, как солнце медленно подкатывается к горизонту, как полупрозрачные и тонкие облака теплой шалью окутывают небо, как мгновенно вспыхивает красным костром закат, а затем медленно на полусонный город опускается вечер. Он видел, как зацвела вишня на противоположной стороне от приюта, как легкими снежинками осыпались её лепестки и как созрели первые кроваво-красные ягоды. Ричи любил смотреть на людей. Они были совершенно разными, цветными, асимметричными и иногда крайне противными, но все они были прекрасны в своей непохожести. Они одиноко брели, беззаботно болтали, вели вдумчивую беседу, ругались, влюблено ворковали. Ричи казалось, что ему никогда не надоест наблюдать за ними. Так прошли назначенные три месяца, и вскоре Ричи предстояло серьёзное испытание. Испытание одиночеством и рабством.