Безликие

Мы можем избавиться от болезни с помощью лекарств, но единственное лекарство от одиночества, отчаяния и безнадежности - это любовь. В мире много людей, которые умирают от голода, но еще больше тех, кто умирает от того, что им не хватает любви. Мать Тереза

Грейс уже несколько дней провела, как на иголках. Нет, в её жизни не произошло фатальных изменений. Она так же каждое утро вставала с постели, шла в душ, пила кофе и принималась за монотонную и однообразную работу. Каждый её день был наполнен постукиванием клавиатуры, редкими кликами мыши, жужжанием принтера, и только иногда трель телефона нарушала общее гудение в кабинете. Жизнь текла своим чередом. Но в ней не хватало Ричи. Да, иногда он доставлял множество неприятностей, мешал работать и вертелся под ногами, но только сейчас Грейс поняла, насколько привязана к нему. Этот маленький мальчик, а теперь взрослый парень, был частью её семьи, пусть такой далёкой и недосягаемой. Две одинокие души на ощупь нашли друг друга в этом мире, полном холода и тьмы. Эти два совершенно непохожих человека прекрасно дополняли друг друга. Грейс наконец-то могла о ком-то искренне позаботиться, а Ричи с его детской душой просто нуждался во внимании и поддержке. На две недели Ричи забрали в шахту. Грейс в тот день вызвалась конвоировать девушек и парней до грузовика, где их ждали охранники и начальник шахты. Перед тем, как закрыть дверь и больше не видеть это мельтешение одинаковых голов, Грейс заметила, как Ричи чуть заметно кивнул и улыбнулся уголками губ. Её душа успокоилась на какое-то время. Но, к сожалению, ненадолго. Каждый день, просыпаясь, она порывалась пойти разбудить Ричи, но каждый раз его серая каморка оказывалась заперта. В её кабинете больше не было разбросанных книг и смятых подушек на диване. Всё было в порядке и отвратительной чистоте. Иногда Грейс хотелось безжалостно выкинуть все книги из шкафа на пол, чтобы хоть на толику приблизиться к прошлой жизни. Грейс скучала. Тосковала. Бесилась. Но ничего с собой поделать не могла. Наконец томительное время ожидания подошло к концу. Рано утром грузовик должен был привезти работников на побывку, а затем через несколько дней снова забрать их, теперь навсегда. Ещё с того момента, когда Грейс открыла глаза, она пыталась растянуть время, чтобы не накручивать себя заранее. Но все старания шли коту под хвост. Всё равно ровно в восемь утра она сидела на диванчике и совершенно никого не ждала. Каждая минута казалась вечностью. Стрелки часов лениво двигались по циферблату, как будто были склеены между собой. Ну куда подевалось то время, которое пролетало часами незаметно? Вдруг гробовую тишину прорезало скрежетание тормозов и грубые оклики. Грейс поспешила к выходу и доложила охраннику, что на месте и немедленно распределит рабочих обратно по комнатам. Провожая каждого движением руки, женщина судорожно искала в толпе темную маячащую фигуру. Но Ричи шёл в самом конце. Он брёл, уставившись в пол, руки болтались, будто были сделаны из тряпок, и в целом его вид был несколько странным. «Если он пытается делать то же, что и все, то у него это прекрасно получается!» - подумала Грейс, но сомнения одолевали её. Она взяла Ричи под руку и повела его в свой кабинет. Но даже оставшись наедине, парень не изменил поведения. Дрожащими руками Грейс на ключ заперла дверь и бросилась к парню: - Ричи, Ричи, ты слышишь меня? Но он даже не поднял головы. Грейс бросило в жар. Она метнулась к нему, взяла за руку и попробовала взглянуть в глаза. Ричи выдернул руку и продолжил стоять, не изменив позы. Он был похож на сломанную куклу, у которой заедают шарниры. Грейс подавила нервный смешок и снова обратилась к Ричи: - Ну же, хватит притворяться, мы остались одни, никто нас не потревожит! Ричи молчал. Тогда она взяла его за скулы и прошептала строчки из его любимой сонеты: - Тебя я музой называл своею Так часто, что теперь наперебой Поэты, переняв мою затею, Свои стихи украсили тобой… Но пустые глаза продолжили прожигать Грейс насквозь. Ричи ничего не помнил. Женщина поняла, что есть один единственный способ это проверить. Грейс сжала кулаки так, что ногти нещадно впивались в кожу, и истерично закричала: - Пятидесятый!!! Смирно! Ричи мгновенно вытянулся, как струна, и уставился немигающим взглядом в стену. Теперь его глаза не были похожи на два уголька, они отливали сталью и холодом. От напряжения у него дрожали руки и колени. Больше Грейс не могла сдержать слез. Она бросилась на диван и истерично зарыдала. Всё её тело тряслось в нервной лихорадке. Теперь она ясно поняла, что её дорогому человеку, названому сыну, не выжить в этом мире. Где-то глубоко в ней умирал тот улыбающийся парень с морщинками в уголках глаз. Они сломали его. Раздавили. Сожрали доброе, пламенное сердце, заменили разум вычислительной машиной. Грейс плакала навзрыд, весь мир опостылел ей за доли секунды. Постепенно Ричи из напряженного положения тела просто встал. Затем вполне вдумчиво оглядел всё вокруг и заметил Грейс. Она уже не билась в истерике, а лишь тихо всхлипывала в подушку. Совершенно потерянный и опустошенный, Ричи тихо присел на край дивана и начал гладить по голове Грейс, шепча мягкий, успокаивающий бред. Он не понимал, что творилось с ним до этого. Всё то время, которое он провёл в шахте, казалось ему сплошным нескончаемым сном, и он не смог проснуться до этого злосчастного момента. Грейс ещё долго приходила в себя, понимая, что не всё потеряно и настоящий, живой Ричи снова с ней. Так они и сидели, обнявшись, плечом к плечу, безмолвно осознавая боль друг друга. Проснулся Ричи не на холодном бетоне, как он привык спать до этого, а на мягком диване. Вдобавок кто-то укрыл его тёплым пледом. Едва открыв глаза, Ричи увидел Грейс, которая со скоростью света металась по кабинету. Везде валялись скомканные листы бумаги, весь письменный стол был усыпан крошками и помечен чайными кругами от стакана. Судя по электронным часам и общему состоянию Грейс, был полдень, а женщина так и не ложилась. Теребя локон, который выпал из наспех завязанного хвоста, Грейс непрерывно кому-то звонила, спорила, бросала трубку и отчаянно покрывала матом монитор. На жалкую попытку Ричи спросить, что происходит, одной рукой она указала на электрический чайник и чашки, а другую руку вытянула перед собой, показывая, что страшно занята. Вместе с этим она держала телефонную трубку плечом и яростно что-то доказывала хриплому мужскому голосу на другом конце провода: - Да как же вы не можете понять, что дело первой важности! Свяжите меня с вашим начальником! Ричи уже наливал себе чай и помешивал сахар, который упорно не хотел растворяться до конца, когда понял, что речь идёт о нем. Грейс увлечённо говорила, не прерываясь ни на секунду, про генетический код, про старого профессора Джеймса Морриса, про крыс, про сбой в системе и, наконец, про него самого. На другом конце молчали, а затем бросили несколько коротких, но решительных фраз. Эти слова произвели на Грейс магическое впечатление. Буквально за несколько секунд её глаза заблестели, она прокричала в трубку слова благодарности и с победоносной улыбкой добрела до дивана. Ричи понял, что сегодня ничего добиться от неё не сможет. Грейс оглушительно храпела, полусвесившись с многострадального дивана.