Рубикон

⤛ Письмо ⤜

Если развернуть карту Токио и прочертить на ней линию от моего дома до офиса Red&White, то выяснится, что я живу в самой заднице города. Поэтому мне приходится просыпаться в несусветную рань, закидываться сухой гранолой и бежать до метро, чтобы опередить босса или хотя бы оказаться на работе не позже него. Створки лифта расходятся, и я врываюсь в новый рабочий день — вернее, вваливаюсь: мой каблук попадает в отверстие шахты, и я спотыкаюсь. Слышу смешки в свой адрес, но стараюсь не придавать им значения; поправляю пиджак и прохожу к кабинету босса, придерживая в одной руке картонную подставку с его любимым кофе, а в другой — новёхонький портфель, купленный мною на радостях в известном интернет-магазине. Я облегчённо выдыхаю, когда дверь оказывается заперта: значит, Саске ещё не приехал, и я успеваю подготовить всё к его приходу. Вообще, кабинет Саске — это отдельная история. Для одного человека он весьма просторный, а панорамное окно во всю стену лишь усиливает ощущение необъятности, но тут два рабочих места: тот хлипкий столик с малюсеньким кактусом и скрипучий стульчик на колёсиках принадлежат мне. Да, я работаю в одном кабинете со своим боссом, чтобы он имел возможность докопаться до меня в любое удобное ему время. Не скажу, что мне это доставляет радость, но я сама пошла на эту авантюру и сдавать назад не собираюсь. Подхожу к стеклянному столу своего босса и принимаюсь наводить там порядок. Не могу не назвать его больным педантом. У него три блока для заметок в разных оттенках серого, и они распределены от светлого к тёмному; электрическая точилка безобразно чистая, но при этом все карандаши, разложенные по степени жёсткости, острые, как когти страшной ведьмы. Монитор компьютера отполирован так, что можно подкрашивать губы, ориентируясь на тёмное отражение, а на кожаной накладке — ни единой царапины. Из общего порядка выбиваются только наброски, раскиданные по столу, и я, поочерёдно рассматривая каждый, складываю их в аккуратную стопку на углу. Думаю, медлить нет смысла, поэтому достаю из портфеля папку с моими эскизами и оставляю её на столе, но так, чтобы она лежала ровно и не взбесила Учиху, едва попав ему на глаза. Проверяю, чтобы край папки лежал параллельно краю стола, и, оценив результаты, шумно вздыхаю. Интересно, а каково быть владельцем одной из ведущих торговых марок одежды? Позволяю себе маленькую шалость и усаживаюсь в шикардецкое кожаное кресло своего босса, располагаю руки на широких подлокотниках, откидываясь на мягкую спинку, и блаженно прикрываю веки, слегка покручиваясь в стороны. Мои ноги едва достают до пола, но я не рискую менять настройки кресла, опасаясь, что Учиха заметит малейшие изменения и вышвырнет меня в окно, прямиком в бетонные джунгли. На стене за мной — красно-белая эмблема компании в виде веера, а напротив — компьютер, который стóит, как двухмесячная аренда моей студии, если не больше. На минутку воображаю себя главной и придвигаюсь ближе к столу, раскрывая папку со своими же набросками. — Сакура, а вы весьма талантливы, — говорю, чуть понизив голос, но передать всю глубину тембра Учихи Саске может только он сам. — А не хотите ли возглавить разработку новой линейки нашего бренда? — Оу, так сразу! — имитирую удивление. — Это такая честь… — Вы достойны этого, — припоминаю лицо Какаши Хатаке из отдела кадров и кривлю губы в усмешке. — Не могу поверить, что мы могли упустить такой талант… И тут за матовым стеклом двери я замечаю знакомую тень и буквально вылетаю из кресла Учихи. Спринтую к своему рабочему месту со скоростью, которой позавидовал бы сам Усэйн Болт, и плюхаюсь на жёсткую сидушку старого стульчака, ощущая явный контраст с роскошным троном, который только что согревал мою мечтательную задницу. Саске заходит в кабинет и тут же хмурится, глядя, как вращается его пустое кресло, описывая полукруг. Я чертыхаюсь почти вслух, но вовремя себя одёргиваю и приветствую босса: — Доброе утро, — выдавливаю из себя милую улыбку, которая значит: «я не сидела в вашем кресле, пожалуйста, не убивайте». — Что ты делала? — Наводила порядок на вашем столе. Гениально! Я ведь могла просто задеть его кресло, а в этом нет ничего криминального. — Кофе? Он не замечает бумажного стаканчика, потому что его закрывает лоток для папок. — Я поставила его на подстаканник справа от вашего компьютера. Ещё вчера заметила, что он не опасается оставлять горячие напитки рядом с клавиатурой, но подстаканником не пренебрегает даже на стеклянном столе. Саске кивает, снимая пальто, и проходит вглубь кабинета, бросая: — Зачитай расписание на сегодняшний день. Я открываю ядовито-оранжевый ежедневник, который выделила специально для Саске, и озвучиваю его планы, изредка поглядывая в его сторону краем глаза. Он слишком увлечён изучением малюсенького пятнышка на своём пальто: пытается отшкрябать его постриженным ногтем, не обращая никакого внимания на стол и папку на нём, а я тем временем продолжаю: — На 11 назначены переговоры с поставщиками фурнитуры, в 13:30 у вас совещание, в 14:00 вы встречаетесь с господином Тсукури для обсуждения нового каталога… Повесив пальто на плечики, Саске садится за стол и, наконец, замечает мои эскизы. Я не прерываюсь, но мой голос колеблется, и читать приходится медленнее. Не задавая никаких вопросов, Саске листает папку, безучастно рассматривая мои работы, как брошюру в клинике. Почти разочаровываюсь в своей затее, но, заметив, как он задерживает взгляд на одном из рисунков, запинаюсь. — Продолжай, — говорит он, захлопывая папку. — Или это всё? — Н-нет, — я сглатываю. — В 17:30 у вас ужин с Узумаки Наруто… Он отодвигается от стола, выдвигает урну и бросает в неё мою папку, а потом, как ни в чём не бывало, включает компьютер, продолжая слушать меня вполуха. — А в 19:00 — тренировка. На страницу ежедневника капает слеза, и я быстро стираю влажную дорожку со щеки кончиками пальцев, пытаясь совладать с эмоциями. Думаю, не стоит говорить, какой раздавленной я чувствую себя в этот момент. — Отвези моё пальто в химчистку и скажи, что заберёшь его через час, — он сверяется с наручными часами, — иначе я не успею на встречу. И прихвати ещё один кофе. Я киваю, глядя перед собой, хоть и знаю, что Саске не смотрит в мою сторону. Медленно поднимаюсь из-за стола, беру вешалку с пальто и покидаю кабинет. Возможно, я действую непрофессионально, может, веду себя по-детски, рассчитывая на признание, но он же мог элементарно сказать, что ему не понравилось, а не выбрасывать мои эскизы и наброски в урну прямо у меня на глазах. Это было жестоко. Обида не наседала бы так сильно, если бы он швырнул папку прямо мне в лицо, но мусорка… Чёрт. В химчистке мне сказали, что нужно подождать полчаса, и я, не зная, куда себя деть, уселась за столиком на террасе маленькой кофейни неподалёку, чтобы утешить себя дозой калорий и сахара. Если быть точнее, я взяла большой кусок торта с жирными сливками и собираюсь сожрать его в одну харю, запивая всё собственными слезами. Мой телефон настойчиво вибрирует, и поначалу я не хочу отвечать на звонок, но, завидев на дисплее имя лучшей подруги, жму на зелёный кружочек и говорю с набитым ртом: — Да. — Беру салфетку и стираю крем с уголков губ. — Ну и как протекает новый рабочий день? — спрашивает Ино. — Уже покорила красавчика босса своим обаянием? — Он настоящий козёл! — я выплёвываю эти слова вместе с молекулами торта и смачно шмыгаю носом, глотая сопли. — Он выбросил мои эскизы и отправил меня в химчистку. Я подумываю подлить мышьяк в его кофе и наблюдать, как он окочуривается на полу. — Лучше подлей антифриз, — советует она со знанием дела. — Если закапывать понемногу каждый день, то вскоре у него начнутся проблемы с сердцем. Он умрёт от приступа, а врачи не догадаются, что произошло. — Опять своих сериалов насмотрелась? — Седьмой сезон «Отчаянных домохозяек». Не сериал, а кладезь идей. — Он дьявол во плоти, поэтому лучше расскажи мне о методах Винчестеров. — Так, — голос Ино приобретает серьёзность. — Значит, возьми этого дьявола за рога и покажи, на что способна, ясно?! — В ответ я невнятно угукаю. — Ты ешь торт? Прекращаю жевать и на всякий случай оглядываюсь по сторонам, словно подруга может выскочить откуда ни возьмись. — Нет, — вру я. — Харуно, мы же на диете! Забыла? Никакого сладкого! — Пока что сладкое — единственное, что приносит мне радость в этой жизни. — Ино всё равно меня раскусила, поэтому я отправляю в рот ещё один кусок торта. — У меня нет работы, нет парня и даже хиленькой подержанной машины тоже нет… — Тебе всего двадцать три. — Совсем скоро стукнет двадцать четыре, не успею оглянуться — двадцать пять, а там и до тридцати недалеко. — Слушай сюда, Харуно, — Ино начинает говорить мотивирующим тоном, аки коуч из интернета, который разводит всех на бабки, — ты самая умная и самая красивая девушка из всех, кого я знаю, и ты добьёшься всего, если сейчас же отложишь этот торт и не перестанешь пытаться. Я поджимаю губы, но отодвигаю от себя тарелку с тортом, считая, что уже выполнила половину плана, и шумно выдыхаю в микрофон. — Умничка, — хвалит меня Ино. — А теперь иди в офис и выеби этому говнюку мозги. Затрахай его так, чтобы он повесился на своём галстуке и завещал тебе компанию. Ты меня поняла? Он не носит галстуки, но ладно. — Да. Мы прощаемся, и я откидываюсь на спинку плетёного стула, вновь заглядываясь на недоеденный кусок. Ну нет, сдаваться я не собираюсь.

KT Tunstall — Suddenly I See

Забрав пальто из химчистки, я покупаю очередной латте декаф на фундучном молоке и бегу вслед за уходящим автобусом. Этот день можно официально назвать самым худшим в моей жизни, но, оказывается, он может стать ещё хуже: из-за неровного асфальта я спотыкаюсь и вместо того, чтобы застраховать себя от падения, я страхую пальто Учихи от очередного пятна. Колготки рвутся, колени раздираются в мясо, а кофе выплёскивается на дорогу. Не стесняясь в выражениях, я громко выругиваюсь, пытаясь подняться, но левую ногу пронзает адская боль. Чтоб я ещё раз надела эти туфли… Кто-то из прохожих помогает мне, и я спешно его благодарю, хромым бегом разворачиваясь обратно к кофейне. В офис я возвращаюсь как ветеран вьетнамской войны. Когда створки лифта расходятся, я сдуваю с лица непослушную прядь и невозмутимо хромаю в сторону кабинета, чувствуя на себе любопытные взгляды коллег, но те не кажутся сильно удивлёнными. Видимо, мои предшественники появлялись не менее эффектно. Бесса на горизонте не видать, поэтому я возвращаю его пальто на вешалку, оставляю кофе на подстаканнике и гляжу на урну под столом. Мои труды не заслужили подобного обращения, поэтому я решаюсь залезть за ними в мусорку — у Учихи она и так стерильно чиста, в отличие от его совести, — но папку там не обнаруживаю. — О не-е-ет! — наверное, уборщики вынесли мусор. — Только не это! Сажусь за свой стол. Я никогда не ходила к психологам, но Ино у них завсегдатай. Только на ней один из её многочисленных мозгоправов заработал себе на шикарную Тойоту, но суть не в этом. Как-то после болезненного разрыва с абьюзером, Ино убивалась полгода, и её психолог посоветовал ей написать письмо, чтобы выплеснуть скопившиеся эмоции. Ещё психолог сказал не отправлять его, но Ино тогда разошлась не по-детски и забила на этот пункт, выслав своему бывшему вордовский файл на десять страниц, на которых весьма красочно изложила своё отношение к нему. Ей, вроде, помогло, поэтому сейчас я решаю проделать то же самое. Жду, пока мой старенький ноутбук очнётся от комы, и, когда это случается, кликаю на почту. — Поехали… Сцепляю пальцы в замок, разворачивая ладони к экрану, и слышу хруст. Скажу сразу: фантазия у меня не столь богата, как, например, у той же Ино, поэтому изощрённостью своих высказываний похвастаться не могу. К тому же я дико боюсь своего начальника, и это сильно отражается на письме.       «Уважаемый Учиха Саске,       Вы отвратительный босс. Я впервые встречаю человека, который с таким удовольствием упивается страданиями окружающих. Вчера вы довели сотрудницу до слёз из-за беспорядка на её столе, нахамили охраннику, и я едва сдержалась, чтобы не затолкать ногу в ваш накачанный зад так глубоко, что вытащить её смог бы только дантист. Наверное, вы отваливаете ему целое состояние за поддержание хищного оскала, с которым засыпаете каждую ночь, перематывая в голове все совершённые злодеяния.       Я вас ненавижу, но продолжу улыбаться в вашу смазливую мордашку, пока вы не включите меня в команду дизайнеров, ведь только ради этого я ежечасно бегаю в кофейню, находящуюся в нескольких кварталах от офиса, потому что нигде больше не подают ваш гейский кофе. Да-да, латте декаф на фундучном молоке пьют либо веганы, либо пидорасы, и в вашем случае я склоняюсь ко второму.       Уверена, вернувшись домой, вы прицепитесь ногами к потолку, свесите голову вниз и, завернувшись в свои дьявольские крылья, будете с ехидной улыбкой вспоминать, как оскорбили меня, отправив мои эскизы в урну. Надеюсь, папочка Люцифер погладит вас за это по головке.       С искренним отвращением,       Харуно Сакура». Колёсики моего стульчика отвратительно скрипят, когда я отодвигаюсь от стола, чтобы поудобнее откинуться на спинку и перечитать письмо. Не скажу, что мне стало легче, но приток негативных эмоций заметно снизился, а это уже хорошо: мне будет проще контролировать себя весь остаток рабочего дня и я, возможно, не выброшусь из окна. Дверная ручка опускается с характерным щелчком, и я бросаюсь к ноутбуку, чтобы закрыть почту, — приложение не отвечает. Чертыхаюсь сквозь зубы, когда Саске оказывается на пороге кабинета, но не спешит заходить, раздражённо переговариваясь с кем-то из сотрудников, и я бездумно тычу по клавишам, словно это может как-то помочь, пока не додумываюсь просто захлопнуть крышку ноутбука. Саске закрывает за собой дверь и смотрит сначала на меня, очень неестественно улыбающуюся, а потом на вешалку со своим пальто. На Саске — небесно-голубая рубашка, плотно облегающая его широкую грудь, немного зауженные брюки тёмно-синего цвета и начищенные оксфорды, чёрные, как его душа. Одним словом — красавец. Но такой, блять, засранец. Слегка прищурившись, он возвращает своё внимание ко мне, и я сглатываю, встречая его взгляд. Становится неуютно; мои пальцы в нервном порыве нашаривают на столе ручку и принимаются сжимать её до треска тонкого пластика, почти ломая на две части. Саске это замечает, но никак не комментирует и проходит к своему столу. Я с облегчением выдыхаю. — Пока меня не будет, тебе нужно заехать ко мне домой и подготовить спортивную сумку для тренировки, — говорит он, параллельно доставая из кармана пиджака, висящего на спинке стула, комплект ключей. — Это запасные, — он бросает их на свой стол, и они звонко врезаются в стекло, — побудут у тебя, пока не уволишься. Хрена с два. — Я могу поехать сейчас. — Встаю из-за стола, демонстрируя несломленность и готовность работать. — Сейчас не надо. — Он листает толстую синюю папку, внимательно задерживаясь почти на каждой странице, словно ищет что-то, и продолжает: — В 11 встреча, не забыла? — Я поеду с вами? — Опускаю взгляд на свои колени, разодранные, как у безотказной шлюхи. — Да, это входит в твои обязанности. Ты должна присутствовать на деловых встречах и всё записывать. Ого, а на мне, оказывается, столько ответственности. Стараясь скрыть хромоту, я тихо подхожу к столу босса, чтобы не отвлечь его, но он замечает моё приближение краем глаза и поворачивается ко мне в тот самый момент, когда я уже взяла ключи, оказавшись допустимо близко к нему. Саске хмурит брови, заглядывая в моё лицо. — Что произошло? Понимаю, что речь идёт о моём неопрятном внешнем виде. — Я упала. — Вот же бестолочь, — он раздражённо вздыхает, однако обзывает меня беззлобно, что, как ни странно, радует. Это лучше, чем если бы он начал орать. — И как это случилось? Мне не хотелось плакать, когда я сидела посреди тротуара с разбитыми коленями, но теперь горло сводят спазмы, и я на волоске от того, чтобы разрыдаться прямо здесь. — Я бежала за автобусом, а там неровная дорога и… — Автобус? — он выгибает бровь, словно о такой штукенции, как автобус, слышит впервые. — У тебя нет личного транспорта? Это кажется ему странным? Я, конечно, жутко переживаю по поводу того, что, несмотря на все свои тщания, до сих пор ничего не добилась, потому что я чокнутый достигатор, однако отсутствие автомобиля — вполне обычное явление, которое не должно казаться чем-то удивительным. — Нет. — Почему ты не написала об этом в анкете? — Анкета? — я сощуриваю глаз, совсем не догоняя, о чём он говорит. — Перед началом работы ассистенту необходимо заполнить специальную анкету. Какаши ничего такого тебе не давал? — я мотаю головой. Какаши вообще был против нашего сосуществования в этом офисе и, видимо, об анкете умолчал нарочно, чтобы создать недопонимание между мной и начальником. Вот же мерзавец. Саске закрывает папку и разворачивает кресло ко мне. — Если возникают поручения, для выполнения которых тебе необходимо воспользоваться транспортом, ты можешь обращаться к моему шофёру. Я удивлённо вскидываю брови, слегка округлив глаза. — Да? — Какая приятная новость. — Таковы правила, — он пожимает плечами, берёт следующую папку и велит: — Зайди потом к Какаши и заполни анкету. Это дело пяти минут. А потом спустись к Дейдаре, может, он одолжит тебе что-нибудь из нашего. Дейдара является ведущим дизайнером в этой компании, поэтому догадаться, что под «нашим» подразумевалась одежда производства RW, вовсе несложно. Я киваю, собираясь вернуться к рабочему месту, но потом Саске будто невзначай бросает: — За сумкой отправлю кого-нибудь другого. Это что, проявление заботы? Из-за игры света мне мерещится, будто над головой Учихи сверкает нимб, но потом я понимаю, что это всего лишь солнечный зайчик, запрыгнувший в окно. — Не стоит. — Продеваю палец в колечко брелка и, звучно звякнув, зажимаю ключи в ладони. — Я справлюсь, ведь теперь у меня есть шофёр, — последнее слово я особенно выделяю и пячусь к своему столу, растягивая губы в чём-то наподобие улыбки. Взгляд Учихи, зависнувший над бумагами, становится слегка рассеянным, но он ничего не говорит — лишь едва слышно хмыкает. Кажется, я даже замечаю тень лёгкой ухмылки, запрятавшейся в уголках его губ. Я открываю ноутбук, чтобы написать Ино и рассказать, что всё, оказывается, не так плохо, как я обрисовала ранее. Для этого я бы с радостью воспользовалась телефоном, но за ноутбуком проще симулировать работу. Первым делом экран радостно уведомляет меня:

Сообщение отправлено.

Я хмурюсь. Какое ещё соо… о-о-о… о-оу.

Luciano Michelini — Frolic (Curb Your Enhusiasm Theme)