Рубикон

⤛ Секреты шефа ⤜

Kaci Brown — Back in Time

«Чему быть, того не миновать», — так принято говорить, когда ситуация складывается настолько хреново, что не остаётся ничего другого, кроме как смириться. Однако это не про меня. У принятия есть пять стадий:       1. Отрицание. Я переворошила всю электронную почту, перепроверила все ящики, не веря, что жизнь могла сыграть со мной настолько злую шутку. Но среди тринадцати моих черновиков отсутствовало именно то самое сообщение, что означало полный, тотальнейший, пиздец. В общем, стадия отрицания прошла быстро, хоть и болезненно: от волнения меня трижды вывернуло в туалете офиса, но Саске, к счастью, ещё не видел сюрприза на своей почте. Не факт, конечно, что и завтра меня пронесёт.       2. Гнев. Тут распинаться не имеет смысла: мой ноутбук сейчас в ремонте, потому что я его раздвоила. Думаю, вы понимаете, что эту стадию я прошла успешно.       3. Торг. На этой стадии я подумала, что ничего страшного не случится, если Саске всё же увидит моё письмо. Если мне повезёт и он не будет кричать слишком громко, я попытаюсь всё объяснить. Может, он простит меня, может, письмо покажется ему безобидным. В конце концов, что такого я там написала? Всего-то обозвала пидорасом. А в случае, если Саске откажется меня слушать и уволит, я продолжу шить на дому за копейки, как это было до недавних пор. К счастью — или, скорее, нет, — наступила следующая стадия:       4. Депрессия. Сейчас я здесь. Сижу на стареньком диване-кровати с бокалом вина в руке, а на хлипком подобии журнального столика стоит почти пустая бутылка красного. К моей превеликой радости, я из тех счастливчиков, у которых не бывает похмелья. Даже после знатной попойки я умудрюсь проснуться свежечком-бодрячком, и поэтому меня не пугает перспектива поехать на работу с бодуна. Сейчас я подумываю прогулять завтрашний рабочий день, а ещё лучше — уволиться нахрен, пока меня не уволил Саске. А смысл задерживаться? Он не оценил мои эскизы и наброски, выбросил их в мусор, а потом, словно в издёвку, отправил меня в химчистку. Можно ли говорить о каком-то самоуважении, если после такого отношения я останусь и продолжу бегать за кофе для него? Моя депрессия говорит, что нет. Кручу бокал в воздухе, и на его дне образовывается красный виноворот. На мне мои старые пижамные штанишки с единорожками, немного стёртые с внутренней стороны бёдер, и черная майка. Волосы, что всегда щекочут лопатки, собраны в небрежный пучок — Ино называет его какулькой. Я сижу, подобрав ноги под себя, пялюсь в выбранную точку на стене, потому что пялиться больше некуда: моя съёмная квартира — дерьмо, но это единственное, на что хватает моих накоплений. Проект предельно прост: заходишь внутрь, а слева от тебя — дверь в компактную уборную, в которой иногда слышно, как ссыт сосед сверху; если не заходить в уборную и пройти прямо, то окажешься в кухне, которую от гостевой/спальни ограничивает только жалкое подобие кухонного островка. Из четырёх конфорок на плите работает только одна — я пыталась использовать и другие, но едва не подпалила себе брови и решила больше так не рисковать; стиральной машинки здесь нет, поэтому дважды в неделю я тащусь в прачечную с мешком грязной одежды и стираю всё там. Из всех «удобств» исправно работает только холодильник, но я всё жду от него какого-нибудь подвоха — иногда он издаёт очень странные звуки. У меня есть диван, который также является моим спальным местом: он всегда в разложенном состоянии, потому что складывать его весьма непросто, да и лень мне. Ещё у меня есть дряхлый стол, на котором я разместила свою старую, но верную соратницу — швейную машинку. Рядом со столом — самодельный манекен, истерзанный булавками и иголками по самое не хочу. На этом всё. Не скажу, что бомжую, но если я буду переплачивать за жильё, то мне будет сильно не хватать на другие удовольствия и развлечения. К тому же я не слишком прихотлива и не переживаю из-за мелких неудобств. Мне всего-то нужно спальное место и ванная, а всё это здесь имеется, поэтому жаловаться не на что. Да я и не жалуюсь вообще-то — это всё депрессия. Думаю, теперь очевидно, почему мне так важно добиться той работы. Я просто хочу выбраться из этой дыры и быть успешной. Отец не особо поддержал меня, когда я заявила, что уезжаю из Яманаси в столицу, чтобы учиться и работать в сфере моды, поэтому пришлось слегка приврать. Он думает, будто я закончила экономический и работаю бухгалтером в какой-то крутой фирме, где все меня любят и уважают. Если он прознает печальную реальность, то заставит меня вернуться и поставит за кассой в семейной продуктовой лавке, припоминая мне о неудаче, пока не помрёт. Папа, конечно, классный, но он — типичный мужик, а мужики меня бесят. Опрокидываю в себя остатки вина и ставлю бокал на столик. Хочу налить ещё немного — тянусь за бутылкой, но рука быстро меняет маршрут, когда раздаётся мелодия моего рингтона. Благо, телефон лежал рядом с бутылкой. — Да? — на экране отобразился незнакомый номер, поэтому я хмурюсь, ожидая услышать голос по ту сторону провода. — Это Сакура Харуно? Ассистентка? — я сразу узнаю голос Джуго, шофёра Саске: приятно низкий, но не такой обалденный, как у Учихи. Да, Саске — та ещё сволочь, но, справедливости ради, я признаю, что у него офигительно оргазмичный тембр. — Да, всё верно, — почёсываю лоб, немного переживая, потому что с завтрашнего дня я уже вряд ли буду ассистенткой Саске. С Джуго мы уже виделись, когда я заезжала к Учихе домой, чтобы собрать его сумку для тренировки. — Ты так и не назвала адрес. — Чёрт, на фоне волнения я совсем об этом забыла. — Эм, да, — я немного пьяна, но всё же быстро обозначаю место своего проживания и любопытства ради интересуюсь: — А можно спросить кое о чём? — Слушаю. — Подобные удобства полагаются всем сотрудникам компании? Сомневаюсь, что у многих моих коллег есть автомобили, но ведь ты не развозишь каждого, верно? — Нет, конечно, — голос у него теплеет, и я слышу смешинку. — Господин Учиха очень требователен к своим ассистентам, поэтому для продуктивной работы позволяет им пользоваться моими услугами. — Это весьма удобно. — Я заеду в 7:45. Пойдёт? — А мы успеем? — Что-то я дико сомневаюсь в этом. Мне приходилось выходить ровно в семь. — Я живу довольно далеко от офиса. — Да, я это понял, когда ты назвала адрес, но не переживай, я знаю быстрый маршрут. Со мной не опоздаешь. — Что ж, это обнадёживает. — Меня всё равно уволят, поэтому нет смысла беспокоиться. — Буду ждать.

Neon Trees — Everybody Talks

      5. Принятие. Не знаю, что именно помогло мне преодолеть депрессию: сон или мастурбация, но теперь я чувствую себя намного лучше. Я осознала, что не могу залезть в компьютер Учихи и стереть письмо. Во-первых, прямо сейчас у меня нет такой возможности, а, во-вторых, он, наверное, уже прочёл его и даже придумал яростную речь, с которой унизительно уволит меня на глазах у всего персонала, как это было с тем несчастным пареньком. Я приняла это, но не смирилась и решила, что если Саске попытается меня оскорбить, я отвечу ему тем же и сделаю это так, чтобы увидели все. Потому что никто — никто, чёрт возьми, — не смеет выбрасывать мои наброски в мусор. К тому же, этот кусок сволочи лишил меня полноценных завтраков, а это моя любимая часть дня. Ничто не сравнится с тем чувством, когда ты в трусиках танцуешь в своей крохотной кухне под любимую музыку, постоянно поправляя соскальзывающие патчи, и готовишь себе настроение на день грядущий. Другие приёмы пищи меня интересуют меньше, может, потому, что я отвратительно готовлю, а делать завтраки — просто. Подсушиваю хлеб на сковороде, намазываю на него творожный сыр, кладу туда дольки авокадо хаас, а сверху — кусочек слабосолёной рыбы. На тарелке почти остыл пышный омлет с луком и зеленью, но я мучаюсь с ручной соковыжималкой и выдавливаю в стакан немного апельсинового сока. Завтрак настоящего бойца. Кому-то сегодня надерут зад. Надеюсь, не мне. Дабы скрыть проблемные колени, я надела чёрные брюки-сигареты, заправила в них белую футболку с круглым вырезом (на этикетке было написано, что это блузка, возможно, из-за маленького нагрудного кармашка, но больше похоже на футболку), а под неё — чёрный лифчик, чтобы он просвечивал и отвлекал коллег, когда меня пинком вышвырнут из компании. Я как раз обуваюсь в белые кроссовки с массивной подошвой, когда на телефон поступает звонок от Джуго: — Жду внизу. — Уже бегу. Джуго — рослый и коренастый парень. Увидев его впервые, я сначала испугалась, но у него настолько располагающая улыбка, что мои страхи улетучились вмиг. А вот водитель из него весьма рискованный: он умудряется втиснуть авто в небольшое пространство между другими, значительно превышает скорость и профессионально нарушает почти все правила дорожного движения. Я сижу пристёгнутая, крепко держусь за ручку над окном и взвизгиваю каждый раз, когда из-под капота слышится утробное рычание мотора. Стрелка бензобака в шоке, у спидометра инфаркт, а я в шаге от того, чтобы уписаться. — А помедленнее никак? — почти умоляюще спрашиваю я. — Не беспокойся, я опытный водитель. У меня на счету ещё ни одной аварии. — Ну, всё бывает в первый раз, — пытаюсь улыбнуться, но меня слегка подташнивает, поэтому получается не очень симпатично. Чтобы не извернуться на кроссы, решаю завести разговор: — Знаю, сплетничать о боссе не самая удачная затея, но, может, расскажешь мне о нём немного? Ты, вроде, давно у него работаешь. Джуго останавливается на светофоре — ждёт, пока нам загорится стрелка, — и на минуточку мои ягодицы расслабляются. — Ну, он очень строгий и требовательный, — Джуго пожимает плечами. — Любит порядок. — Это я заметила, но какой он человек? — Это сложно сказать, — Джуго усмехается. — Сухой, грубый. Бывают люди, которые не задумываются о том, как могут ранить кого-то словами, но с боссом всё наоборот. Он задумывается и будто бы старается ранить ещё сильнее, подбирает острые как нож слова. Безжалостный. Но справедливый. — О да, конечно. Ты видел, как он раздаёт поручения? Хирурги во время сложных операций куда разговорчивее. Иногда мне кажется, что у него какой-то счётчик на слова, словно он сам установил какой-то лимит, чтобы всех бесить своей загадочностью. Выражается коротко и бесчувственно, чудище Франкенштейна какое-то, ей-Богу! — мы с Джуго смеёмся, и я радуюсь новому прозвищу, которым буду мысленно обзывать Саске ближайшие несколько часов до моего увольнения. — Точно, он Франкенштейн! У него и эмоции на каком-то рудиментарном уровне. Почему он такой? — Думаю, это связано с его отцом. Стрелка перед нами ещё не загорелась, но Джуго агрессивно давит на центр руля, сигналя впередистоящей машине. Та сигналит в ответ, но всё равно подтормаживает, когда нам, наконец, загорается зелёный. — Скотина! Вот всегда так: если не посигналить на повороте, то хрен проскочишь. — И Джуго проезжает на красный. — А что с его отцом? — спрашиваю я, игнорируя этот всплеск. — Он лишил Саске наследства, когда тот отказался продолжать семейное дело. Отрёкся от него, выселил из дома, и больше они никогда не общались. А потом он скончался от сердечного приступа, так ни разу и не заговорив с Саске. — Отказался продолжать семейное дело? Разве это причина? — выдыхаю я, застигнутая врасплох таким поворотом. — И откуда об этом знаешь ты? Джуго замолкает и снова разгоняется. Моя ладонь мякнет на поручне, и я опускаю её на колено, не обращая внимания на нарастающую скорость. Оказывается, всё не так просто. Возможно, поэтому Саске такой бирюк: он совсем один и его никто не поддерживает; он ищет утешение в работе и поэтому держит в ежовых рукавицах всех вокруг. А если этот чёртов латте декаф — единственная радость в его жизни? Мне вдруг становится очень стыдно за то письмо. — Джуго, мы можем заехать в Coffee Tree? — Да, без проблем. Кофейня в это время ещё закрыта, но я всё равно стучусь в стеклянную дверь, и местная бариста, Хината, её открывает, улыбаясь. — Латте декаф на фундучном? — И без сахара, — напоминаю я, переступая порог. Хината переворачивает табличку на двери, а потом проходит за стойку и принимается готовить мой заказ. Как и в любой кофейне, здесь очень уютно. Небольшое заведение в стиле лофт: чёрные круглые столики, шоколадные стены, а позади стойки заказов, — эмблема в виде тоненького дерева с раскидистыми ветвями, на которых вместо листьев растут зёрнышки. Сомневаюсь, что в реальности кофейное дерево выглядит именно так, но раз такова воля владельца, то почему бы и нет… Фурин над дверью переливается мелодичным звоном, и в кофейню заглядывает милый блондин с голубыми глазами. — Вижу, сегодня вы открылись пораньше, — он смотрит на Хинату, ослепительно улыбаясь. Та роняет рожок с уже утрамбованным кофе и, издав тихий писк, опускается на пол, чтобы всё убрать. — Всё в порядке? Милашка-блондин подбегает к стойке, и я вместе с ним перегибаюсь через неё, оценивая состояние Хинаты. — Да-да, в полном, — вопреки своим словам, она, закончив подметать молотые зёрна, несильно ударяется макушкой о столешницу и шипит, потирая ушибленное место. — Зараза… Гость усмехается, диктует заказ и занимает одно из мест в зале. Подозрительно сощурив глаза, я пялюсь то на него, то на Хинату, понемногу соображая, в чём здесь дело. Парень достаёт из портфеля ноутбук и принимается что-то печатать, серьёзно вылупившись в экран. На нём блёкло-оранжевый пиджак, чёрная рубашка и такие же чёрные брюки. Стиляга. — Кто это? — одними губами спрашиваю я, когда Хината ставит передо мной стаканчик с капучино. — Не знаю, — так же тихо отвечает она. — Но он приходит сюда каждый день. Покупает чай и «булочку дня», — Хината кивает на витрину, на полках которой лежат разнообразные десерты, а на самой верхней — та самая «булочка дня». Сегодня это датская слойка с маскарпоне. — И ты до сих пор с ним не познакомилась? Хината смотрит на меня огромными глазами и едва ли не роняет полный рожок снова. На её бледнющем лице вспыхивает лихорадочный румянец, и моя внутренняя сводница улыбается, радуясь возможности проявить себя. Соскользнув с высокого стула, я направляюсь к занятому столику и, натянув премилейшую улыбку, говорю: — Добрый день, меня зовут Сакура Харуно, и я администратор этой чудесной кофейни. — Парень поднимает на меня немного растерянный взгляд, но молчит, ожидая продолжения великого фарса. — Прошу прощения, если отвлекаю, но уделите мне всего минутку. Понимаете ли, сейчас мы занимаемся оформлением нашего веб-сайта, и нас посетила идея разместить на главной странице коллаж с фотографиями постоянных клиентов, — достаю из заднего кармана брюк свой потрёпанный, явно не администраторский, смартфон. — Не окажете ли вы нам честь? — Да, — он демонстрирует ровный ряд зубов, и я сама чуть ли не таю, — конечно. — Класс. — Поворачиваюсь к Хинате и жестом зову её к нам. Видок у неё какой-то дикий, загнанный, как у белки, в дупло которой дышит коршун. Она несмело движется в нашу сторону, нервно заламывая пальцы. — Д-да? — Ещё секунда, и мне придётся вымывать Хинату шваброй: она вот-вот растечётся по полу розовой лужей. — Встань рядом с… — я щёлкаю пальцами, пытаясь припомнить имя, которого не знаю. — Наруто, — спешит представиться парень, вытаращив на Хинату глаза. Ну не милота ли? — Да, конечно, — улыбаюсь я. — Встань рядом с Наруто, я сделаю фото. За работой Хината кажется очень ловкой и быстрой, — никогда прежде не видела столь расторопного баристы. Но рядом с этим Наруто её трясёт почти как в припадке, и мне приходится сделать много снимков, чтобы её напуганное лицо попало в фокус и не получилось слишком смазанным. — Встань ближе, — велю я. — И улыбнись уже. Спустя ещё десять неудачных дублей, я, наконец, фиксирую идеальный момент — это оказалось намного сложнее, чем врать. Поблагодарив Наруто за содействие, я хватаю Хинату под локоть и увожу обратно к стойке. — Запиши куда-нибудь свой номер, я пришлю тебе фотки. — Ты, оказывается, та ещё аферистка, — она усмехается то ли радостно, то ли нервно, и дрожащей рукой записывает номер своего телефона на салфетке. — Спасибо. Забрав подставку с двумя стаканами кофе, я возвращаюсь к Джуго. — Долго ты, — он выдыхает струйку сигаретного дыма и выбрасывает окурок на обочину. — Всё в порядке? — В полном, — я ухмыляюсь, как кот, на улице которого перевернулась цистерна с молоком. Усевшись в пассажирское кресло рядом с водителем, я протягиваю Джуго купленный капучино. — Это мне? — Я киваю. Во взгляде Джуго — смятение, и, прежде чем принять стаканчик, он долго на него смотрит. — Спасибо. Очень приятно. Я и не надеюсь, что кофе на фундучном как-то смягчит мою участь. Мне немногое известно о своём боссе, но я уверена, что, прочитав то письмо, он церемониться не станет — задаст мощный пинок под зад, и повезёт, если я не улечу во Владивосток. Я всего-то не хочу выглядеть конченой сукой в глазах Учихи, хотя вряд ли стаканчик кофе всё исправит — тут и канистры будет мало, — но если, перевернув этот латте на мои свежевымытые волосы, Саске хотя бы немного поднимет себе настроение, то пусть так и будет. Знай я подробности из его жизни, у меня рука не поднялась бы написать те гадости. Ощущаю себя мерзко. Шумно вздыхаю, смотрю в окно и хмурюсь, понимая, что едем мы куда-то не туда. — Так, — у меня на лбу залегает Марианская впадина, и Ино непременно впечатает мне смачный щелбан, если узнает, что я так крепко морщусь, — а зачем мы приехали сюда? Когда Джуго останавливает машину у дома Учихи, мне становится некомфортно и я нервно ёрзаю в удобном кресле. — Чтобы забрать босса, очевидно, — улыбается Джуго, набирая Саске. — Он поедет с нами? — Каждый раз, когда будет казаться, что я не могу быть ещё глупее, я буду удивлять. Джуго игнорирует мой вопрос и, когда гудки в его телефоне сменяются голосом Саске, уведомляет: — Ждём вас снаружи. Отлично! Меня вышвырнут прямо из машины, не доезжая до офиса. Небось ещё и посреди оживлённой автотрассы, чтоб наверняка. Как назло, солнце сегодня ослепительно яркое — печёт и плавит мозги, — и я изнемождённо вздыхаю. Джуго открывает дверь, впуская в салон немного свежего воздуха, и, едва завидев господина босса, выпрыгивает из кресла, чтобы поприветствовать его. Язык немеет, стоит только Учихе оказаться в одном автомобиле со мной, и я не знаю: правильно будет поздороваться с ним сейчас или же дождаться, когда он обрушит на меня гнев божеский. — Доброе утро, — лепечу, как напуганный ребёнок, глядя на отражение Саске в зеркале заднего вида: в руках у него бежевая папка-скоросшиватель, и её содержимое явно интереснее меня. Не понимаю, радоваться или опасаться. — Доброе, — ровно произносит Саске, не отрываясь от документов. Всё идёт не так плохо, как я себе нафантазировала. Вынимаю латте из подстаканника и молча протягиваю его назад через пространство между сиденьями. Саске замечает это не сразу, но, увидев, пристально всматривается в моё лицо, на время лишая меня врождённой способности дышать, и всё вокруг вмиг сужается до губ, любовно вырезанных на его лице матушкой-природой. Вдруг он захлопывает папку, и я вздрагиваю, ожидая выговор. Однако Саске всего-то принимает стаканчик из моих рук и откидывается назад, отпивая совсем немного, словно проверяя, не ошиблась ли я в выборе. — Спасибо, — едва слышно произносит он. Учиха Саске меня поблагодарил? Поверить не могу. — Зачитать ваше расписание? — Я снимаю резинку с ежедневника и быстро открываю его на нужной странице. Джуго как раз трогается с места и экстремально разворачивает машину. — Не стоит, — говорит Саске. — Будешь смотреть в блокнот во время поездки — стошнит. Особенно, если учитывать манеру вождения Джуго. Джуго улыбается краешком рта, но сбавлять обороты явно не намеревается. Меня поражает, как Саске доверяет сомнительным навыкам своего водителя и не издаёт ни звука, когда мы мчимся на всех парах, игнорируя всевозможные законы физики. Мой вестибулярный аппарат укатился куда-то к печёнке. Саске не читал письмо, что заметно облегчает мне жизнь, хотя радоваться тут нечему: оно всё ещё на его электронной почте, и я вряд ли смогу с этим что-то поделать. Если только не получу доступ к его компьютеру… Запылившаяся лампочка в моей голове загорается с электрическим треском — идея! Саске не сидит в кабинете днями напролёт и нередко выходит по другим важным делам. Конечно, зачастую ему необходимо присутствие ассистентки, но на сегодня таких встречи запланировано только две, а это значит, мне не придётся сидеть под его боком целый день, как летописцу. Хитро улыбнувшись своим мыслям, я смотрю в зеркало заднего вида, и наши с Саске взгляды встречаются на серебристой поверхности. Органы в моём теле замедляют деятельность, постепенно сводя её на нет, и воздух застревает в горле, когда я хочу выдохнуть. У Саске густо-чёрные глаза, глубокие, как океан, в котором легко затонуть и затеряться. — Джуго, — Саске часто моргает и отводит взгляд, — я задержусь на работе допоздна. — Оставить ключи вам? — такое обращение вызывает у Джуго улыбку, которую я не понимаю. — Верно. — Мне остаться с вами? — я прикусываю язык на последнем слоге, понимая, что стоило сделать это раньше. — Нет. Грубовато вышло. По приезде я сажусь за свой стол и вытаскиваю из сумки набор пёстрых ручек с забавными колпачками: одна с ярко-оранжевым пёрышком, другая — с головой покемона Пиплапа и моя самая любимая — с забавной рожицей кота. Я ставлю их в стаканчик и открываю ежедневник Учихи. — Озвучить ваше расписание? Он сидит за своим столом напротив и что-то размашисто пишет. — Да. Прочищаю горло, встаю из-за стола и подхожу ближе к рабочему месту босса, готовясь к выступлению как менестрель у короля. Опускаю взгляд на страницу в ежедневнике и начинаю: — На 10:00 назначена встреча с господином Ямамото, в 12:30 у вас встреча с фотографом для обсуждения каталога на грядущий сезон. В 13:00 у вас совещание с персоналом. Потом состоится встреча с поставщиками тканей из Вьетнама, они, кажется, хотят поднять цены на свою продукцию… — я успела привыкнуть к тому, что Саске слишком молчалив, но невольно бросаю на него взгляд из-под ресниц, проверяя, слушает ли он меня вообще. Оказывается, слушает, и очень даже внимательно: он сидит, откинувшись на спинку своего кресла, слегка покачиваясь в стороны, и ловко крутит ручку меж пальцев, не сводя с меня изучающего прищура. Чёрные зрачки скользят по мне то вверх, то вниз, и я несколько раз запинаюсь, но завершаю начатое: — В 19:30 у вас тренировка. На этом всё. — Хорошо, — Саске кивает. — Можешь вернуться к работе. В свой первый рабочий день я не могла даже представить, насколько сильно обязанности личной ассистентки схожи с обязанностями секретаря — оно и немудрено, ведь я училась на дизайнера и мало что сведаю в организации офисной работы. Хотя с должностью ассистентки справляюсь вполне сносно. Темари, наша ресепшионистка, передаёт мне документы, которые нужно направить на подпись Саске, но перед тем, как они окажутся на его столе, я должна тщательно их перепроверить. Благо, читаю я внимательно. Вдобавок к этому я общаюсь со всем персоналом, передавая им поручения от Саске и делая всё, чтобы этот мизантроп не контактировал с подчинёнными лишний раз. Ещё я занимаюсь организацией расписания Саске, поэтому все звонки с просьбой назначить встречу поступают мне. Беру рабочий телефон с подставки, едва он успевает пикнуть, и отвечаю: — Слушаю, — с той стороны слышится хриплый выдох, и я хмурю брови. — Здравствуйте? — Доброе утро, — говорит голос слегка шершаво, словно по связкам наждачкой поводили. — Прошу прощения, я, кажется, ошибся номером. — Уверены? — Я поднимаю глаза на Саске и понимаю, что снова под его прицелом. — Я ассистентка Учихи Саске. Вы звоните ему? — Да, верно, — раздаётся громкий свистящий кашель, но следом до меня доносится изнеможённый смешок: — Не думал, что брат возьмёт в ассистентки девушку. — Прошу прощения? — Переведи на мой телефон, — голос Саске звенит как металл, и, испугавшись его тона, я немедленно выполняю указание. Саске берёт телефон и выходит из кабинета, отвечая на ходу: — Здравствуй, Итачи… Дверь за ним громко захлопывается, и я вздрагиваю всем телом, подпрыгивая на твёрдой сидушке стула. Ощущение, будто я где-то облажалась, поднимает во мне жаркую волну. Ну нет, я всего лишь ответила на звонок — это именно то, что мне полагается делать, моя работа, поэтому выставить меня за это Саске уж точно не может. А вот за письмо — ещё как. Я выпрыгиваю из-за своего стола, подбегаю к компьютеру босса и открываю его почту. Судя по количеству непрочитанных писем, он не проверял входящие сообщения пару дней, и я несказанно радуюсь, когда нахожу среди них своё. Не медля ни секунды, я его удаляю, а потом пропускаю через виртуальный шредер, очищая корзину. Вуаля! Чувствую себя спецагентом, выполнившим сложное задание. Собираюсь закрыть окно с электронной почтой Учихи, но в поле зрения попадает непрочитанное письмо без темы, и я из чистого любопытства щёлкаю по нему. Это оказывается отсканированное приглашение на свадьбу с небольшой припиской:       «Мой милый младший братец,       Я знаю, с каким усердием ты избегаешь всевозможных встреч с родственниками, но с твоей стороны будет очень некрасиво не появиться на свадьбе нашего обожаемого кузена. Ты не ответил на его приглашение, а ему необходимо знать, приедешь ли ты.       Ты очень меня порадуешь, если притащишь свою асоциальную задницу на встречу с роднёй.       Твой любимый старший брат». Задумчиво прикусываю щёку, уставившись в экран. И почему это Саске не хочет появляться на свадьбе своего кузена? Неужто плохие взаимоотношения с отцом отразились и на отношениях с другими членами семьи? В любом случае, это не моё дело. Отмечаю письмо непрочитанным и кликаю по крестику в правом верхнем углу, закрывая приложение. Возвращаюсь на своё место, и Саске, зайдя в кабинет, даже не догадывается, что я рылась в его электронной почте, — только бурчит что-то, усаживаясь в кресло. Настрой работать у него явно пропал. — Нужно подготовить презентацию, — выдаёт он, обращаясь ко мне. — У меня нет времени, поэтому её сделаешь ты. — Да, конечно, — я киваю, не понимая, о какой презентации идёт речь и что мне вообще нужно делать. — Возьми флешку у Дейдары — на ней все эскизы. Оформи их на слайдах и придумай какой-нибудь текст, — Саске махнул рукой, но потом резко посерьёзнел в лице, вновь посмотрев на меня. — Сделай всё толково и не опозорь меня. Я сглатываю. — Д-да, — кашляю, прочищая горло, и спрашиваю: — А какие сроки? — К завтрашнему утру презентация должна быть готова. Её я покажу на собрании акционеров. — Хорошо. — У меня есть ровно сутки, а это уже что-то. Если бы не одно «но»… Мой ноутбук. Шикамару — один из немногих, кому достался свой кабинет, и я вихрем вбегаю внутрь, спотыкаясь о собственную ногу, но успеваю схватиться за край стола, ошарашив нашего IT-специалиста своим визитом. Он откатывается назад на своём стуле, не понимая мою срочность, смотрит, как я пытаюсь обратить свистящую одышку в слова, но, не выдержав, спрашивает сам: — Ноутбук? — Ага… — Я не починил. — Он вновь придвигается к столу и принимается что-то печатать. — Но как так? — Я выпрямляюсь. — Все говорят, что ты лучший программист в городе, неужели так сложно починить мой ноутбук? Шикамару закатывает глаза и тяжко вздыхает. — Говоришь как моя мама, — он даже не отрывается от экрана, откровенно игнорируя моё присутствие. — Только она просила меня починить микроволновку. Думает, если я программист, то любая техника со мной на «Вы». — Но я же не микроволновку принесла! — Сакура, — он, наконец, переводит взгляд на меня, — ты оторвала крышку ноутбука голыми руками, разломала все крепежи и порвала провода. Что я с этим должен делать? — Не знаю, ты же у нас программист. — Послушай, — он щипает себя за переносицу и жмурится, явно не радуясь моему обществу, — врач может удалить опухоль и вылечить пациента, но то, что мертво, он воскресить не может. — Мой ноутбук мёртв? — Да, Сакура, он мёртв, — Шикамару кивает. — Можешь вырыть ему могилку на заднем дворе, а если хочешь достойно с ним попрощаться, то неподалёку работает престижное похоронное бюро, — закажи у них табличку. — Издеваешься? Мне нужно сделать презентацию и сдать её завтра утром! — Отнеси в сервис-центр, может, там его подлатают. Хотя, сомневаюсь. Понурив голову, я, почти расплакавшись, собираюсь покинуть кабинет, как вдруг сюда заходит Темари. — Шикамару, — услышав её голос, наш уважаемый программист выпрямляется как по струнке и тут же обращает к ней всё своё ценное внимание, — мой компьютер опять тупит. — Пробовала выключить и включить? — Держишь меня за идиотку? — Темари упирает руку в бок, отпячивая бедро, и Шикамару шумно сглатывает, сильно акцентируя на нём взгляд. Да у них тут своя атмосфера — атмосфера секса. Градус в кабинете ощутимо повышается. — Так ты идёшь? Они 100% трахаются. — Мне нужно закончить тут кое-что, подойду минут через пятнадцать, — Шикамару снова отворачивается к компьютеру, стараясь говорить на тон ниже, выглядеть маскулиннее. — Через пять, — но Темари оказывается намного мужественнее его. — Понял… Темари ухмыляется и только потом замечает моё присутствие. — А тебя каким ветром принесло? — У меня сломался ноутбук, а Саске-сан велел мне закончить презентацию к завтрашнему утру, — голос хнычет сам по себе, сколько бы я ни пыталась говорить твёрдо. — Сегодня будут встречи, на которых я должна присутствовать вместе с ним, и если я не начну работать над презентацией хотя бы в перерывах, то за ночь ничего не успею. — А в компьютерный зал не ходила? — она сексуально изламывает бровь. — У нас есть компьютерный зал? — Не у нас. На двадцатом этаже находится коворкинг-центр. Можешь взять у них ноутбук напрокат. Я готова наброситься на Темари и зацеловать её до смерти, но она убьёт меня раньше, если я даже коснусь её. Не могу назвать её сукой — Темари милашка, хоть и со странностями. Чтобы не нарваться на неприятности, я благодарю её на словах и, попрощавшись с Шикамару, бегу в коворкинг. Заполучив ноутбук, я на всех парах мчусь за флешкой к Дейдаре, но замедляюсь, оказавшись внутри святыни RW, в отделе производства. Пёстрое разнообразие самых разных тканей, свисающих с потолка, как модные приведения, колышется на лёгком ветру, влетающем в комнату через открытое окно, а посреди всей красочной фантасмагории виднеется силуэт главного дизайнера нашей компании. — Ужасный цвет! — Дейдара поднимает с пола ярко-оранжевый габардин и капризно откидывает его в сторону. — Ох, я этого не вынесу, — растопырив пальцы веером, он обдувает себя руками, обессиленно запрокидывая голову назад, словно вот-вот свалится в обморок. — Какие ужасные цвета! А материал… Кошмар! — Дейдара вырывает из рук своей помощницы ткань и почти в истерике вопит: — Это жаккард или скатерть твоей бабушки?! Где Саске? Я должен посмотреть ему в глаза и воззвать к его совести, если от неё, конечно, что-то осталось! Я поднимаю небрежно скомканный тюль нежно-сливового цвета и аккуратно набрасываю его на подлокотник дивана, заваленного грудой тканей, чем и обращаю на себя внимание. — А ты ещё кто?! — Мы же уже… — я осекаюсь, понимаю, что вряд ли он вспомнит очередного прихвостня своего босса, и снова представляюсь: — Харуно Сакура. Я ассистентка… — Ах, — Дейдара звучно шлёпает в ладоши, складывая их на уровне груди, — ты-то мне и нужна! Ну и где этот мерзавец?! Почему он сам не пришёл лицезреть этот беспредел?! Нет, ты только посмотри, какое ужасное качество! — Он сжимает в кулаке несчастный жаккард и трясёт им перед моим носом. — Разве из этого можно сделать что-то сносное? Это сейчас Дейдара такой смелый, а вчера, в присутствии Саске, он хлопотал и лебезил, чуть ли не вылизывая грязь с подошвы его туфель своим длинным языком. — Эм-м, — на самом деле всё далеко не так плохо: материал хороший, качественный, но Дейдара уже вошёл в роль королевы драмы и, приложив руку ко лбу, изнеможённо повалился на диван, сбросив все ткани на пол. — Извините, я, наверное, не вовремя, но Саске-сан велел мне зайти за флешкой с эскизами… — За что мне это всё! — моё присутствие упорно игнорируется. Подле Дейдары присаживается его помощница и принимается активно массировать его руку, вяло свисающую с дивана. — Я бы понял, если бы он не уважал меня, но мы же вместе работаем над этой коллекцией! — Простите, — я прокашливаюсь, — мне нужно забрать флешку с эскизами… — Вкладываемся 50 на 50, он же должен понимать, как мне непросто! — Дейдара-сан, — я поглядываю на настенные часы с аляпистым циферблатом, на котором едва различаются цифры, и кусаю губу. Если так пойдёт и дальше, я ничего не успею. — Флешка… — О Боже! — Дейдара резко подрывается, и его помощница валится с корточек, неуклюже шлёпаясь на задницу. — Разве ты не видишь, как мне плохо?! — Прошу прощения, но мне очень нужна флешка с эскизами. Он, видимо, понимает, что выслушивать его многочасовые душеизлияния я не собираюсь, и неопределённо взмахивает в сторону своего стола, где царит стихийный беспорядок. — Она где-то там. Я поднимаю лоскуты тканей, перебираю кучу набросков — потрясающих набросков, достойных восхищения, если бы не характер их автора — и, наконец, нахожу флешку. Возвращаюсь в кабинет босса, сажусь за свой стол и приступаю к работе, стараясь не отвлекаться на всякий бред. Телефон разрывается от сообщений Ино, пищит и маячит вспышкой, пощёлкивая нервы Саске как семечки, и мне приходится активировать авиарежим. Задание звучит просто только на словах, на самом же деле мне предстоит очень тяжёлая работа над презентацией, ибо материала дофига, а времени, мягко говоря, нихуя. Иногда я устало вздыхаю, откидываясь на спинку своего стола, массируя глазные яблоки через прикрытые веки, и именно в эти моменты чувствую на себе взгляд Учихи. Он не даёт расслабиться ни на секунду, ловит каждое мгновение моей бездеятельности и как-то странно хмыкает. Угрожающе, я бы сказала. Мне нужно отнестись к делу с максимальной отдачей, чтобы Саске оценил мою компетентность и работоспособность, ведь, в конце концов, я тут шныряю не просто так — я пытаюсь добиться внимания. Признания. Ага, да, бегая за кофе. Учитывая встречи, на которых я обязана присутствовать с Саске, ежечасные прогулки за латте декаф — будь он проклят — и отсутствие толкового технического задания, я успеваю доделать почти половину презентации до истечения срока аренды ноутбука. Остальную задачу я решаю взять на дом: выпрошу у Ино её ноутбук и закончу на нём. Саске ушёл на тренировку, а мой рабочий день ещё не подошёл к концу, но час, который я могу провести без постоянных понуканий под дулом Учиховского взгляда, — потрясающая возможность заняться любимым делом. Я дорисовываю подол сияющего платья на своём потрёпанном планшете, придерживая усталую голову свободной рукой, и почти засыпаю, теряя бдительность. — Неплохо, — раздаётся почти над самым ухом, рассеивая чары Морфея. Встрепенувшись, я роняю стилус и выпрямляюсь как солдат, которого застали спящим в наряде. — Простите. Стилус катится к краю стола, но Саске вовремя успевает его поймать. — Задумка с оптическим волокном? — догадывается он, приближая эскиз пальцами. — Д-да, — Саске наклоняется ближе, кончики его влажных волос почти касаются моего лица. Я чувствую запах шампуня, спортзала и чего-то ещё, чего-то едва уловимого. — Оно не будет так струиться, — недовольно отмечает Саске. — Да, я знаю. Это просто… полёт фантазии? — выдавливаю из себя нелепую улыбку, подобную оскалу облажавшегося бобра. — Ясно. Он отстраняется, уходит к своему столу. Я испускаю выдох облегчения, убирая с лица непослушную прядь. Саске ставит свою сумку на стол, со скрипом опускается в кресло, устало в нём откидываясь, и массирует висок подушечками пальцев. Выглядит вконец вымотанным. — Может, кофе? — спрашиваю я слегка опасливо. — Где ты училась? — хмурится он, развернув кресло ко мне. — Простите? — недоумённо хлопаю ресницами, уставившись на него. Но повторять вопрос Саске не намерен. Коротко кашлянув, я начинаю тянуть: — Ну-у, я закончила университет промышленных технологий и дизайна… — Едва ли ты там обучалась менеджменту, так? Кажется, настало время выложить карты на стол, что даже к лучшему: не горю и не горела желанием продолжать этот цирк. — Верно, я дизайнер. — Это я понял, — он кивает, отводя взгляд, перебирает папки в лотке и берёт одну. — Почему работаешь не по специальности? — Раньше работала, — пожимаю плечами, по телу прокатывается дрожь. Есть загвоздка. RW и Snakes — заклятые враги. Как вампиры и оборотни; как Монтеки и Капулетти; как Хейли Бибер и Селена Гомес в размахе модного бизнеса. Ещё работая в Snakes я не раз слышала очень «добрые» высказывания своего начальства в адрес Учихи. Они постоянно пытались что-то провернуть: подсылали шпионов, нанимали хакеров, всяких Штирлицев с целью выкрасть коллекцию или хотя бы подсмотреть эскизы, но всё проваливалось из-за тщательного отбора сотрудников. Правда, года два назад, когда я ещё училась в университете, Орочимару, моему бывшему боссу, таки удалось провернуть крутую аферу: он предложил RW выпустить совместную коллекцию, мол, коллаборация потушит сплетни об их непримиримой вражде, однако стоило Саске довериться Snakes, как они воспользовались этим, выкрали эскизы аксессуаров и представили их раньше, оставив RW с носом, отменив дружественный показ и распалив конфликт до масштаба лесных пожаров в Австралии. Вы же помните слова Какаши? Он говорил об этом. — И где же? — не отступает Саске, растягивая гласные. — На дому, — я не вру. Всего лишь недоговариваю. Утаиваю подробности. — В детстве помогала маме в её ателье, а потом подрабатывала ремонтом одежды. Иногда шила платья на выпускной за недорого. Саске уже и не слушает меня, морщится, пробегаясь глазами по страницам документа, и устало щипает себя за переносицу. Сегодня он намерен задержаться в офисе, должно быть, улаживает какие-то формальности перед завтрашним собранием, превозмогая себя. Босса полагается недолюбливать, особенно если он такой, и мне было бы намного проще придерживаться этого негласно принятого правила, будь Саске обвислым сморчком или же жиртрестом с необъятной задницей, вонью изо рта и вечно потными подмыхами. Но он, к сожалению, несправедливо красив и сексуален. Тот самый мужчина мечты, которого девочки обрисовывают в своих фантазиях, обсуждая с подругами потёмки своих тайных и порой неприличных желаний. Саске чрезмерно дисциплинированный: он никогда не опаздывает — а если и приходится, то сильно злится и предупреждает заранее; работает наизнос, ходит в зал и не ест всякую гадость — по крайней мере, я ещё ни разу не застала его в кафетерии на свидании с трёхэтажным бургером. От его серого идеализма вымораживает, до стерильности правильный, что аж тошнит, но есть в этом своя привлекательность, которую нельзя отрицать. — Может, принести вам обезболивающее? — Саске закрывает лицо руками и невнятно мычит в ладони, беспокоя меня. — Не поможет, — он почти ложится в кресле, сползая немного вниз, прикрывает веки; его широкая грудь высоко и часто вздымается, натягивая петли рубашки на пуговицах. — У меня есть очень действенное, — я нагибаюсь за своим портфелем, ворошу его внутренности в поисках порошка, спасающего меня во время месячных. — Сейчас я всё приготовлю и будете как новенький. Наливаю в стакан тёплой воды из кулера, всыпаю лекарство и на ходу перемешиваю его пластиковой ложечкой, возвращаясь в кабинет. Саске сидит всё в той же позе, обессилено свесив кисти рук с подлокотников. — Часто у вас такое бывает? — закрываю папку и убираю от греха подальше, заменяя на стаканчик с суспензией. — Мигрени? Каждый день, — Саске коротко усмехается, благодаря еле различимым кивком. — Поэтому я почти не пью кофе — он усиливает боли. — Но слишком любите его вкус, чтобы отказаться полностью, и пьёте декаф? — Верно, — Саске подносит стаканчик к губам и глоток за глотком его осушает, кривясь мерзкому привкусу на языке. — Редкостная гадость. — Вам не стоит задерживаться допоздна, и так переутомились. — Думаю, я могу решить это сам. — Простите, — я поджимаю губы, сминая в руке пустой стаканчик. — Я могу сделать массаж… Саске поднимает на меня огромные глаза, полные непонятного осуждения, словно я решила залезть к нему под стол и отсосать прямо там. — Нет, вы не так поняли, — я рассеяно жестикулирую, — у моего отца тоже были мигрени, и мама всегда разминала ему шею. Вроде помогало. — Обойдёмся без этого, — он прочищает горло кашлем, включает компьютер, собираясь окончательно себя угробить. — Так, — я бросаю стаканчик в урну и встаю за его креслом, — давайте вы не будете упрямиться и позволите мне помочь. — Харуно… Но я уже положила руки на его плечи, слегка сдавив пальцами, и споры мгновенно прекратились. Охренеть у него мышцы — твёрже только скала. — Ого… сколько у вас узлов. — Ты хоть что-то в этом понимаешь? Я плавно направляюсь выше, осторожно массирую линию вдоль его шеи, разминая, и слышу тихий стон — низкий такой, бархатный, будоражащий каждую клеточку. Почти как у порноактёра, но естественнее. Волосы у меня на загривке наэлектризовываются, становятся дыбом. Вау. — Видимо, понимаю, — у меня подгибаются ноги. Я и подумать не смела, что касаться его так приятно. А слышать — тем более. Все манипуляции провожу по рубашке, растирая плечи через льняную ткань, но даже так умудряюсь распалиться до предела — недотрах напоминает о себе в самые неподходящие моменты. Кусаю губу, неуверенно отгибая ворот рубашки без каких-либо похотливых намерений — если только чу-уть-чуть — и тут же застываю, увидев то, чего совсем не ожидала увидеть: на бледной коже красуется тату в виде трёх крупных запятых, расположенных по кругу и заключённых в разорванное кольцо с неровными линиями, подобным языкам пламени. Надо же, а наш Франкенштейн, оказывается, не такой уж и правильный. — Достаточно, — словно уловив мои мысли, Саске подаётся вперёд, выбираясь из моих рук, и кликает по мыши, открывая заполненную таблицу Ехсel. — Мне лучше. Спасибо. В его благодарности нет и капли признательности — только мороз, иглами пробирающийся под кожу. Робко прижав ладони к груди, я направляюсь к своему рабочему месту, незаметно кривя рожицы, как оскорблённая до самых глубин души пятилетка. Всегда пожалуйста, чёрт возьми. — Как продвигается работа над презентацией? — Почти закончила, — а вот это уже ложь. Наглая, бесстыдная и вообще самая что ни на есть настоящая ложь. — Осталось доделать парочку слайдов. — Что ж, — его взгляд опускается к правому углу экрана, сверяясь со временем, — можешь уйти пораньше. Но не забудь: завтра утром флешка должна быть у меня на столе. — Да, конечно. Я помню… Это конец. Я ни черта не успею.