***
Почти сто пятьдесят лет назад в наших краях, как и много еще где, не было жизни, только выживание. Голод, холод, болезни — напасти одна за одной сыпались. Жило здесь древнее племя, что чтило духов и древние обычаи. Сосуществовали они мирно рядом с обычными жителями поселения, до тех пор пока не было принято то роковое решение. Поселение собралось на вече. Главным вопросом было спасение жителей от вымирания, и единственным выходом было нарушение договора с племенем о использовании ресурсов леса. Старейшина умолял не делать этого, а когда увидел злобу и жадность в обезумевших глазах людей, начал им угрожать. — Нельзя брать больше, чем позволяет тайга, плата будет слишком большой. Совету наскучило слушать старые байки, первостепенной задачей было спасти семьи от голодной смерти. Главный егерь отдал приказ на массовую вырубку леса, охоте на животных и сбора остальных необходимых ресурсов для нужд поселка. Под громкие возгласы, они направились исполнить приказ, но дорогу преградил старейшина с ножом. Старик с кухонным орудием не вселял страха в толпу и его просто застрелили. — Не будет вам спасения… — С последних сил молвила жертва, лежа под проходящими сапогами ее убийц. Опьяненные кровью, охотники понимали, что племя так просто это не оставит. В тот же день, началось истребление. Мужчин и детей расстреливали, женщин могли держать неделями в клетках, периодически их насилуя, а наигравшись, тоже убивали. Единственный выживший был шаман. Он чудом избежал участи сородичей, но тоже был ранен. Тайга приютила просившего о помощи, лес стал его новым домом. Но и туда пришел человек. Шаман наблюдал, как оскверняется священная земля в крови животных. Все что могло ползать, летать, бегать подходило для пищи человека. Вырубали леса, пьяницы время от времени устраивали пожар. Тайга умывалась кровью, теперь уже она молила о помощи. Скрываясь от человеческих глаз, шаман время от времени находил осиротевших зверят, чьих родителей безжалостно убивали охотники. Часто даже ради забавы. Со временем в берлоге шамана образовался некий приют для бедных зверушек. Конечно он не мог их бросить, он всем сердцем ненавидел человеческую алчность и жадность, что привела ко всему этому. Шаман заботился о зверятах как мог.Лисичка, волчонок, совенок, медвежонок и зайчик
Странная компания получилась, но спасенные очень любили этого человека. Он отличался от тех, что так ужасно поступил с их жизнями. Но ничто не длится вечно. Однажды возвращаясь к своему ночлегу, шаман почуял запах дыма. Ужас охватил все тело от головы до пяток. — Нет, нет, нет, только не это! — Он бежал что есть мочи, падая, царапаясь о ветки, обжигая ноги языками пламени. Только молил об одном. Лишь бы зверята его были в безопасности. Вот уже показалась пещера, только бы все обошлось. Но реальность часто оказывается жестокой. Раскромсаны, без кожи, его маленькие зверята валялись в кучке, как ненужный мусор, что собирались выкинуть. Только зайчонка он не разглядел. Рыдая над телами своих «детей» он не заметил присутствия тех самых убийц. Глухой удар по затылку и шаман уже лежит рядом с зверятами. Пытки продолжались словно вечность, изверги вдоволь наигравшись собирались добить свою жертву. — Та пускай лучше помучается, абориген херов, пожар его добьет. Давай сваливать — сказал один из охотников, после чего они оставили умирать шамана рядом с телами. Веки были слишком тяжелы, а забвение все сильнее заставляло не сопротивляться неизбежному. Свет почти потух в глазах, но вдруг что то защекотало кончик носа. Открыв глаза он увидел сидящего перед лицом зайчика. Грязный, в саже и каплях крови, но живой. Он радостно вилял своими ушами, смотря на человека. Неодолимая ярость воспылала в душе шамана. Ярость за убитое племя, за пролитую кровь в тайге, собрав остатки покидающего разума, кровью убитых зверушек начертил ритуальные символы. Запретный темный обряд проклятия, что был записан в старинных рукописях его племени. — Не видать вам покоя, не видать вам сна. Не увидите как растут ваши дети, коль не дали вырасти другим — Шаман взял нож в руки и готовился отдать свое сердце духам, но его остановил зайчик, все так же сидящий рядом. — Убегай! Давай, прошу тебя! — Но никуда он и не собирался убегать, лишь прижался к «отцу» в клубочек. Со слезами на глазах он оборвал свою жизнь. Горечь, гнев, печаль, кровь слились в одно целое. В что то зловещее и ужасное. Маленький зайчик стал свидетелем рождения Хозяина леса. Что было дальше трудно описать словами. Пирование людей длилось недолго. На следующий день практически весь поселок был усеян частями тел. А те кто умудрился выжить либо сходили с ума, либо покончили жизнь самоубийством.***
— Как-то так все было. С тех пор каждые тридцать лет пробуждается душа шамана, вернее Хозяина леса. Каждый раз цикл один и тот же. Первого ребенка похищает сам Хозяин и пробуждает Алису — дух лисы. Затем уже она выполняет эту роль и поочередно они пробуждают остальных, за исключением Зайчика. Именно из-за особенности его смерти, они не могут призвать его обычным способом. С наступлением цикла, среди местных жителей дух зайчика ищет самого морально нестабильного ребенка. В нем легче всего пробудить дух. А когда все звери будут в сборе, они начнут казнь человеческую, направо и налево убивая всех кто попадется. Насытившись местью, они впадут в спячку до следующего цикла — с хмурым лицом Харитон закончил свой рассказ. — Ну и с чего нам вообще верить в эту детскую страшилку, на ходу небось придумал — заявила возмущенно Катя. — Он не врет — Леша видел, что старик честен до глубины души. — А тебе то откуда… Ах точно, ты же у нас греба... кхм кхм ниндзя недоделанный — язвительно сказал Рома. Ребята уже мало чему удивлялись, поэтому осознать всю серьезность ситуации было легче. Но Костя так и не получил ответов на свои вопросы. Понятно что вся эта история связана с его детством, но как именно? Эта мысль не покидала участкового. — Что было тридцать лет назад? — Четвертый цикл перерождения прервался — Харитон очень не хотел вспоминать ту ночь, но деваться уже было некуда. — Я во всем виноват. Для пробуждения проклятия также было еще одно обязательное условие. Нужен был человек, что будет нести память о грехах охотников и … этого человека называют хранителем. Хранитель связывает мир человеческий и духовный. На практике, вешает метку смерти на ребенка, чтобы звери могли за ним прийти. Костя прозревал, кадры один за одним всплывали в голове. Его тащат по лесу, огромная мохнатая рука, Карина Петрова в странной маске зайца и кровавым ножом в руке. Карина?! Костя от бури эмоций, хватался за голову. Харитон поставил тому стакан водки. Залпом выпитый алкоголь немного остудил буйную голову. — Ты, ты был хранителем в прошлый раз?! — от вопроса старик еще больше помрачнел. — Клеймо хранителя выбирает тебя само, зачастую это человек, что всем сердцем един с природой. Любит и ценит ее красоту. Не думал что моя страсть станет моим проклятием. Оно подчиняет воле и заставляет служить Хозяину леса, но в ту ночь что то пошло не так. Тогда мне удалось, не знаю как, вернуть над собой контроль. На Полину накатывала паника. Девочка еще не до конца понимала смысла слов дедушки, но постепенно мысль, что он причастен к смертям детей, подступала к сознанию. Харитон не смел поднимать взгляда на внучку. Он стыдился своих поступков, хоть это было против его воли. Чувство вины не покидало его все время, практически половину его жизни. Но внезапные объятия Полины сломали все его угрызения. — Ты ни в чем не виноват! Ты не контролировал себя! Я знаю что ты не такой, ты мой любимый деда. Добрый и заботливый. Оставайся таким и дальше — Девочка плакало в плечо своего дедушки. Не выдержал и сам Харитон. — Именно так, хватит ныть старик, я тоже этой хренью маялся, но корить себя мы сейчас не имеем права. У нас проблем больше чем решений, давайте думать — Леша поддержал Харитона. — Начнем по порядку, кто сейчас хранитель? — Не знаю, я избавился от этого проклятия. Прошлый зайчик не пробудился… Прошлым зайчиком была Карина Петрова — Казалось удивить детишек уже было нечем. Но сейчас данная новость просто выбила землю из-под ног. А что более страшное, они начали догадываться что происходит с Антоном. — Что именно тогда случилось? — хладнокровно продолжил Леша. — Я смог понять весь ужас происходящего. А катализатором стал ты Костя - старик посмотрел на участкового. - Тебя уже собирались принести в жертву зайчику, но Карина в последний момент, неведомым мне образом, словно… я не знаю… уже тридцать лет прошло и не было и дня чтобы я не думал над той ночью. Судя по всему вы были довольно близкими друзьями в детстве, и, как я полагаю, ее подсознание предвидя твою гибель, вернуло контроль над ее телом. Но самое удивительное было даже не это — Харитон пытался правильно подобрать слова, что бы слушатели лучше поняли суть происходящего. — Призыв духа зайчика меняет человеческую суть как внутренне так и внешне. Но она смогла подчинить себе это силу. Будто способности остались, а злоба и проклятие духа были изгнаны. Что случилось в тот миг сложно описать. Она разорвала их. Каждого. Просто и быстро. Прервала ритуал и не допустила циклу закончиться. Правда после этого она потеряла, как и Костя, всякие воспоминание о тех событиях. — Получается дух зайчика не просто вселяется в тело. Сначала он меняет саму душу владельца, что бы легче было переродиться в нем — Бяша, шагая по комнате туда сюда, начал рассуждать над полученной информацией — Но тесная связь с близким человеком может предотвратить перерождение и вернуть одержимого. А убийство Хозяина леса вообще разрушает цикл до следующего. Если предположить родственную предрасположенность, то скорее всего наш Тоша и есть Зайчик — толпа, открыв рты, смотрела на Бяшу, от того что он смог четко понять всю суть и структурировать полученную информацию. Не замечая восторженных взглядов, бурят продолжил свою мысль: — Тогда расклад таков, что у нас уже четверо детей пропало. Сразу после третьего Тоха будто поменялся. Скорее всего процесс уже на поздних стадиях и в его теле возможно уже царит дух. На нас всех идет охота, поселку грозит истребление. Обратиться к органам или армии мы не можем, только у виска пальцем покрутят, а значит все зависит от кучки шестиклассников, одного милиционера, старика и ниндзя с зачарованным клинком. Нам нужна помощь Тохиной семьи. Если его мама тоже сможет вспомнить, и мы докажем им реальность происходящего, то сможем вернуть бедолагу. — Ахуеть… Ой простите, я случайно — Рома не узнавал своего друга. — Бяша, а зачем ты все это время дебилом притворялся? — рассмеялась Катя. Друзья хвалили мальчика за то, как он четко и быстро проанализировал ситуацию и предложил минимальный план действий. Бяша смущался, ведь никогда не слушал столько похвалы в свой адрес. Наверное его увлечения шахматами, которое он скрывал ото всех, чтобы не думали что он ботаник, развило в нем стратега, способного быстро анализировать ситуацию. — Ну в принципе все верно — продолжил Харитон — но есть пару моментов. Во-первых: я не знаю есть ли сейчас хранитель. Могу предположить что разорвав впервые цикл, могло поменяться что угодно. Во-вторых: это уже пятый цикл, а с каждым следующим их сила только растет. И что не менее важно, они провалили прошлый раз, а значит сейчас звери еще злее и опаснее. — А еще у нас кроме как раненого Леши ничего то и нет для защиты, если план провалиться. Их пули то берут? — Костя, будто только осознав всю ситуацию вклинился в планирование. — Разве что задержат, но вреда особо не наносят, но это уже хоть что то — ответил Харитон и поднял перед собой палец Лисы. — Нам нужно время, пока наш самурай очухается, а времени практически нету. Скорее всего сначала они придут за мной и Лешей. Мы главная угроза для них. Но благодаря этому пальцу, мы увеличим наши шансы. Из тела зверя получается сильный защитный амулет. Его как раз хватит на всех — старик воодушевленно побежал в мастерскую. Спустя час нудного и долгого ожидания, он вынес семь кулонов. — Пока Леша не поправиться, не снимайте их с себя, старайтесь не выходить из дома. Учитывая его тело и подготовку, а также раны, нужна хотя бы неделя. Ребята выполнили все указания. С того дня каждая ночь казалась темнее и страшнее. Дом не внушал защиты, а засыпать в кровати было невыносимо страшно. Каждый из них, засыпая на протяжении всей недели, думал об одном: — Проснусь ли я завтра?