Защитить любой ценой

      Напряжение в воздухе можно было бы ножом резать. Бяша боялся пошевелиться, стоя рядом с «другом». Карина не сдерживала материнских слез, даже понимая что это лишь оболочка ее сына, она все равно безумно рада. Женщина боялась, что больше никогда не увидит своего мальчика. Остальные просто наблюдали, недоумевая со всего вечера. Пятифанов вскочил на стол, хватая свой нож-бабочку, отчего ступор присутствующих нарушился.       — Тааак, без паники! — В холодном поту говорил Бяша. — Он знает, что тут полно вооруженных людей и вряд ли станет что-то предпринимать… — бурятенок повернулся к Зайчику. — Ну говори, зачем явился на?       — Я буду краток. Хотите еще раз увидеть девчёнок живыми — приходите завтра ночью, в полнолуние. Десять километров на север от поселка, — все, что сказал Зайчик и повисла тишина.       — И? Это что всё?! — Рому одолевала ярость. — Что вы сделали с ними, уроды?       Пятифанов кинулся на Зайчика, готовясь нанести удар бабочкой. Рука Антона преобразилась в звериную форму, Зайчик перехватил удар и остановил нападавшего. Пару секунд подержал и отпустил Ромку. Но теперь уже абсолютно каждый направлял на него оружие или держал в руках ножи. Зверь окинул толпу взглядом. Все такое же выражение лица. Страх и ужас перед необузданным всегда заставлял человека подчинить себе природу во всех ее проявлениях.       — Что это за хрень?! Надо его убить! — Охотники в панике мыслили хаотично.       — Нет! Не трогайте его! Пусть уходит — Борис Петров вскочил с места, защищая «сына». Мужчина смотрел в лицо своего мальчика. Огромный груз вины лежал на его сердце, с тех пор как он отстранился от сына. А теперь, когда вместо Антона на него смотрело нечто, он надеялся хотя бы на один единственный шанс дабы вернуть ребенка в семью.       — Чего вылупился папаня? — Насмехаясь, с надменным лицом, спросил Зайчик.       — Я знаю, мой сын жив, он внутри. И пусть сейчас его телом управляешь ты, — Борис медленно подошел к Зайчику и присел на одно колено, — позволь еще раз обнять моего мальчика! — Отец с трудом сдерживал горькие слезы. Не дожидаясь ответа зверя, мужчина затянул его в объятия. Рыдая, Карина так же подбежала и приголубила сына.       — Да вы что совсем ненормальные?! — Отвращение от прикосновения человека вызывало небывалую ярость.       Мохнатая рука замахнулась своими длинными когтями, чтобы разорвать тела. Слишком быстро, Леша не успевал, Костя не мог прицелиться, чтобы не задеть родителей, а охотники отказывались верить в то, что видят. Секунда и случиться непоправимое.       — Братик вернулся? — Оля стояла позади семьи, протирая сонные глаза. В этой суете все забыли, что девочка спала на втором этаже.       Когти остановились в сантиметре от своих жертв. Зрачки зверя расширялись до невозможного. Этот милый голос… Голос, так любимой сестренки Антона. Контроль Хозяина начал трещать по швам. Все в ожидании замерли, что же будет дальше. Рома с Бяшей немного отошли от Петровых. Зайчик выглядел странно.       — Тошаа! — Оля радостно влетела в брата, обнимая его сзади. Маленькая девочка, несмотря на все пережитое, до сих пор сияла так же ярко и белоснежно, как и ее волосы.       Облепленный со всех сторон любовью родных, Зайчик все-таки смог лишиться контроля «отца». Но даже так, он нутром чуял недовольство рогатого. Эти люди… Даже при виде их плененного сына, они и не думали отчаиваться, злиться на духа. Просто чистая любовь семьи. Непорочная. То, что он не ощущал ни разу за все последние сто пятьдесят лет, сейчас в полной мере окутывали звериное сердце.       — У тебя пять минут пацан… — Зайчик передал контроль над телом.       Наблюдавшие напряглись, что-то в виде мальчика начало меняться. Пропали когти, звериный оскал и хищные зрачки. Глаза Антона помокрели, руки крепко сжали родных.       — Мама! Папа! Оленька! Простите меня, — у мальчика сегодня был один из лучших дней, за последние пару недель.       Семья Петровых не сдерживала радости. Леша с Костей немного расслабились и опустили оружия. Давно никто не радовался, можно немного и дать волю эмоциям. Антон еще несколько раз извинился перед семьей, на что родные лишь ругали его, ведь он ни в чем не был виноват. Мальчик слишком многое взвалил на свои плечи. Зверь напомнил Антону про ограниченное время, но даже осознание мимолетности их счастья, не пошатнуло настроение Петрова.       — Дайте мне срочно листок и ручку! — Тоше хотелось потратить до секунды свое время на родных, но долг прежде всего.       — Держи — Костя подозрительно смотрел на детские глаза Антона, что буквально недавно готовы были разорвать всех на части.       Петров начал очень быстро что-то записывать. Лишь бы успеть, время кончалось, а ожидать на поблажки от Зайчика, парень и не надеялся. То, что он дал повидаться ему даже на пять минут, выглядит больше как наполнить надеждой освобождения осужденного на смертную казнь. Десять секунд. Мальчик отбросил ручку.       — Я люблю вас!       — И мы тебя Тошенька любим, нарисуй мне динозаврика, — Оля повисла на шее у брата.       — Доченька, отойди от него, — грустно сказала Карина. Мать уже видела, что в тело ее сына вернулся он. Тот, кто и тридцать лет назад наполнил ее детство болью. А теперь и ее семья из-за этого страдает.       Зайчик молчал, пока не сел, чтобы сравняться с Олей в росте. Звериные глаза ничуть не пугали маленькую девочку. Она все также видела глубоко в них своего любящего брата. Ничто в этом мире не способно убедить ее в обратном. Зверь вновь показал свои когти, только теперь не для того, чтобы причинить человеку боль. Впервые за полтора века, дух, ненавидящий все людское, обнажил когти для защиты. Для защиты этого чудного детского счастья. Зайчик царапал деревянный пол дома.       — Ура! Динозаврик! Спасибо тебе Тошенька! — Зверь выцарапал рисунок лишь для того, чтобы не расстроить это маленькое чудо.       — Ага — угрюмо ответил дух, которому не нравились свои ощущения. Он что, испытывал удовольствие от радости этой малявки? — До встречи…       Как появился, так само внезапно и быстро Зайчик покинул дом людей, что вызывали теперь смешанные чувства. Его ли вообще эти ощущения? В мозгу пролетали миллионы мыслей, но ответить самому себе зверь не мог. Или не хотел?       — Ты же понимаешь, что та записка никак им не поможет? Финал будет один, и лучше тебе приготовится к нему, — обращался он внутри себя к мальчику.       Тем временем в доме Тихоновых все понемногу отходили от внезапного визита существа. Карина повела Олю обратно наверх, чтобы девочка не слышала ненужных ей подробностей. Охотники перешептывались между собой, обсуждая свои прошлые взгляды на ситуацию. Бяша первым делом схватил записку, оставленную Антоном.

Хозяин Леса полностью контролирует животных

Лиса может наводить галлюцинации

Сова в бой вступает редко. Выполняет роль разведчика

Медведь главная защита Хозяина Леса. Самый стойкий среди животных

Зайчик самый свирепый и не любит Хозяина

Хозяин контролирует всю территорию леса

Волчок был убит зайцем

      — А парень хорош. Все четко и по полочкам. С таким в разведку не страшно идти — отец Ромы стоял позади Бяши тоже читая записку.       — Точно, на! Тоха красавчик! — Глаза Бяши загорелись какой-то безумной идеей.       — Мы готовы идти с вами — один из охотников встал, высказывая общее согласие остальных. — Готовы выслушать ваш план.       После увиденного у мужчин не осталось сомнений. Угроза реальна, очень опасна и бежать от нее некуда. Помочь им никто не сможет. Они вопросительно смотрели на Бяшу, который уже проворачивал свой план у себя в голове. Точно как шахматная партия. Ход за ходом. Противник силен, значит действовать нужно кардинально по другому.       — Ну слушайте все, на! Тоха оставил нам подсказку, информацию о враге. Главное что нужно знать, это то что главный зверь контролирует весь лес. Тоесть подобраться незамеченными у нас не выйдет. Но если тихо не подкрасться, остается только шумно влететь! — Бяшу распирало от удовольствия.       Штаб принялся разрабатывать операцию, времени мало, а продумать нужно было много. От визита зверя все были немного в шоке, но Рома… Парень никак не мог прийти в себя. Он ушел на второй этаж, хотелось побыть одному. Его жизнь всегда была не сказкой, но почему все настолько плохо? Он встретил человека, который видел его совсем иным. Не озлобленным волчонком, не гопником. Она была поэмой, а он учился ее читать… Размышления Пятифанова прервал стук в двери.       — Не помешаем? — Родители Сони вошли в комнату.       — Нет, — мальчик вскочил с кровати, вытирая мокрые глаза.       — Соня говорила о тебе… Ты ведь Роман? — спрашивала женщина.       — Да, я . — мальчик и не знал о чем с ними говорить. Глаза стыдно метались по комнате, лишь бы не встретиться с взглядом родителей. Спрятанный нож и часть ее кожи кричали Роме о его вине. Если бы не он… Если бы он не полюбил Соню, если бы не танцевал с ней в ее доме. Сейчас бы девочка наслаждалась теплым какао, смотря через окно на холодную снежную вьюгу, что за редким исключением прекращалась.       — Мы очень рады, что она встретила тебя, — рука отца легла на плечо Пятифанова, — она давно так не сияла.       Геннадий и Елена Смирновы. Родители были убиты горем от пропажи их единственной дочери. Тенденция похищений в поселке показывала, что шансов на спасение не было. Но звонок Тихонова, все то собрание, мальчик, что заставил их дочь вновь воссиять. У них уже не оставалось слез, но появилась мизерная, совсем тусклая надежда. Каждый из собравшихся был настроен серьезно, даже детишки, что стали центром всего происходящего.       — Я не знаю, что вам сказать… Меня не за что благодарить, я никак ей не помог, это она… Соня меня спасла. Благодаря ей я становился лучше. С вашей дочерью я научился наконец-то жить, а не выживать, а потом… — его кулаки невольно сжались.       — Ты ни в чем не виноват, — Елена добрым взглядом успокаивала мальчика, такой же добрый как и у Сони. — Хватит корить себя за то, что не в силах контролировать. Вы, дети, слишком много взяли на свои плечи. Вы очень храбры и вами можно только гордится. А сейчас позвольте и взрослым разделить с вами это бремя…       Ее слова успокаивали, придавали сил. Будто он слышал свою возлюбленную, а не ее мать. Они еще какое-то время сидели и болтали про Соню, вспоминали все счастливые моменты с ней. Пока отец Ромы не вошел в комнату. Суровый мужчина, с шрамом через все лицо и легкой небритостью. Хищный взгляд отображал весь ужас войны, через которую прошел мужчина.       — Всем нужно спуститься… Есть разговор, — Сергей Александрович жестом приказал своему сыну быстро пойти с ним. Смирновы тоже последовали вниз.       Совещание закончилось, все были готовы услышать итоги. Неоднозначные выражение лиц настораживало, хоть Рома и понимал, что легко не будет. Кому-то придется наложить на себя руки — мысль не выходила их головы мальчика. Что если от этого будет зависеть жизнь Сони? Что если придется ему стать жертвой, ради блага остальных? Рома спрашивал себя, готов ли, не струсит ли в самый важный момент?       — Ромыч, чё застыл, на? — Бяша пытался вернуть друга из пучины самокопания. — Не загоняйся раньше времени, я знаю о чем ты думаешь. Именно поэтому мы тут все и собрались.       — Спасибо всем, кто согласился идти с нами в этот трудный путь — Костя, как хозяин этого дома, решил сказать последние слова этого совещания. — Мне сложно вас об этом просить, но… Тот, кто окажется новым телом для рогатого урода, должен немедленно лишить себя жизни. Это может быть кто угодно из нас. Даже если это буду я, другого варианта не будет. Одна попытка у нас, один шанс на спасение. Нельзя его упустить…       Оставалось меньше суток, до финала этой истории. Чем все закончиться? Никто из них не знал, гости остались в доме, мыслями уходя в себя. Каждый думал о том, что именно он проживает свои последние дни.