Считая звёзды

Змеиное логово Воскресенье, вечер.       Стоя перед огромным зеркалом в своей комнате, Драко Малфой нервно поправлял чёрную мантию строгого покроя. Собственное отражение в полный рост его вполне устраивало: вид настоящего потомственного аристократа. Не стыдно явиться к семейке Гринграсс.       Будь его воля, он бы, конечно, не пошёл, но встреча с Тео Ноттом заставила его пересмотреть планы. Бывший однокурсник прислал ему сову с просьбой пересечься в одном из магических пабов, чтобы обсудить кое-какие деловые вопросы. Попутно Драко, воспользовавшись шансом, осторожно поинтересовался, не знает ли Нотт, с чего бы Гринграссам приглашать его, Малфоя, на свой приём. Откинувшись на спинку стула, Теодор пояснил:       — Это я внёс тебя в список приглашённых. Но не только от большого желания видеть тебя там, — ухмыльнулся он. — Просто Кассиус крайне заинтересовался улучшением твоих дел и, видимо, хочет это с тобой обсудить. Сам знаешь, он пристально следит едва ли не за каждым более-менее успешным волшебником, видя в любом из них угрозу для себя.       — Приятно слышать, что меня уже не воспринимают как нищего, — едко произнёс Драко. — Так что же, ты всё-таки решил жениться на старшей Гринграсс?        — Именно. Некоторые люди, Драко, проходят через такую штуку, как взросление. Ну, ты знаешь, принятие обязательств, сознание собственного долга перед семьёй и миром, желание иметь наследников…       — И никакой безумной любви? — собеседник включился в игру.       — Только трезвый расчёт, всё в лучших традициях английского общества, — кивнул Теодор и дальше заговорил уже без привычного налёта циничного спокойствия: — Дафна, пожалуй, идеальная кандидатура: мы с ней отлично ладим ещё со школы, она хороша собой и у неё солидное приданное — чего ещё желать? К тому же такой брак поможет мне стереть пятно от связи нашей семьи с Тёмным Лордом. Сам понимаешь, как к нам теперь относятся после войны.       Драко задумчиво кивнул. Тео Нотт всегда был куда взрослее сверстников и больше понимал в жизни, причём настолько избегал всяческих о ней упоминаний, что при всех их долгих приятельских отношениях Малфой очень плохо знал Ноттов. Что уж там, на первом курсе они и общались-то неохотно: Малфоя бесило, что Нотт ставил себя выше него и не спешил заручиться его расположением; Нотта забавляла показушность папенькиного сынка. В итоге их свёл случай, а время и факультет сделали своё дело. Близкими друзьями молодые люди так и не стали, но зато смогли держаться вместе в нелёгкое время возвращения Волан-де-Морта и послевоенный период.       — Что ж, ещё на одного холостяка меньше, — заметил Драко с ноткой презрения к матримониальным планам приятеля и поднялся с места, давая понять, что встреча окончена.       И вот теперь, выяснив, что пригласили его вовсе не потому, что стало известно о его планах, Драко был готов к посещению приёма в Гринграсс-холле. До того ему, конечно, пришлось рассказать о визите матери, и Нарцисса ошибочно восприняла это как готовность Драко отказаться от мести. Тем не менее, он не стал портить хорошее расположение духа, в которое пришла мать: весь вечер она строила догадки об отношении Кассиуса к их семье и попросила сына зайти к ней перед уходом.       К тому моменту, когда за окнами окончательно стемнело, Драко уже трансгрессировал к воротам поместья Гринграссов, а оттуда прошёлся по тенистой аллее к главному крыльцу. Насыпной гравий приятно шуршал под ногами, и, на его счастье, почти именитые гости уже прибыли в особняк, так что никто не нарушал его прогулку, а, значит, был шанс собраться с мыслями.       Поместье семейства Гринграсс ничуть не уступало Малфой-мэнору в дни его величия, с неудовольствием отметил Драко: богатая обстановка не была кричащей и безвкусной, несмотря на то, что каждая вещь в доме прямо-таки била в глаза своей дороговизной. Да уж, Кассиус явно хотел дать понять всем присутствующим, что дела у него идут просто замечательно.       Драко неторопливо вошёл в бальную залу, где играли вальс, и остановился недалеко от дверей. Часть гостей, разбившись на пары, танцевала в центре залы, остальные же были заняты тем, что, сбиваясь на кружки по интересам, обсуждали последние новости и время от времени переходили из круга в круг, чтобы поприветствовать знакомых. Всё это было довольно непривычно для Драко — он с детства не бывал на подобных приёмах, ведь во время прихода к власти Тёмного Лорда было совсем не до пышных празднеств, а потому он решил осмотреться и немного освоиться в обществе, которого слишком долго был лишён.       Публика подобралась разномастная: здесь были и знакомые лица, и совершенно незнакомые личности. С несколькими из них приходилось пересекаться в процессе старых безуспешных закупок товаров; кое-кто знал его по сделкам с недвижимостью. Но обсуждать деловые вопросы здесь совсем не хотелось, и Драко было только на руку то, что его появление до сих пор оставалось никем незамеченным. Он прошёл в залу и перехватил с подноса одного из официантов бокал шампанского, между тем обшаривая гостей цепким взглядом в поисках хозяина дома или же членов его семьи.       Дафну и Теодора он приметил сразу: сложно было не заметить высокомерную блондинку, чья вычурная причёска украшалась инкрустированным бриллиантами ободком, и её спутника, даже в чёрной мантии выделявшегося среди представителей своего пола. Да уж, пару они составили красивую, недовольно признал Драко и тут же мстительно ухмыльнулся, представив, как Дафна ежедневно пилит своего муженька — «в лучших традициях английского общества».       Нет уж, он не позволит так легко себя обдурить. Жениться, конечно, придётся — как-никак, единственный сын, наследник Малфоев, — но его избранница будет податливее глины, молчалива и, пожалуй, достаточно умна для того, чтобы делать то, что от неё требуется: рождать детей, заботиться о них и время от времени сопровождать супруга на разных мероприятиях.       Пока виновники торжества не заметили его, Драко скрылся от них за спинами компании пожилых волшебников, обсуждавших политику прошлых министров магии. К сожалению, один из них заметил Драко и воскликнул:       — Глядите-ка, кто явился! Сынок Люциуса!       — Рад встрече, мистер Фоули, — коротко кивнул Драко, вынужденный задержаться возле гостей.       — И с каких пор ты не боишься выходить в свет?       — Почему я должен этого бояться?       — Ну, как же? Опасно, знаете ли, так открыто разгуливать, да ещё и появляться среди уважаемого общества. С репутацией вашей семейки я бы круглые сутки сидел дома.       — Тогда почему же вы здесь, а не лежите в фамильном склепе? — перебил Драко, ощущая раздражение, но и забавляясь попытками старика задеть его.       Фоули заткнулся, зато инициативу перехватил другой волшебник, в чьих кустистых бакенбардах путались крошки от закусок.       — Мы как раз обсуждали министров магии и пришли к выводу, что в Бруствере больше от Гефестуса Гора — тот ведь тоже был мракоборцем…       — Остаётся надеяться, что при нём будет житься так же спокойно, как при Макфэйле…       — Одно точно скажу, — вмешался до сих пор молчавший старик, — нынешним-то министром не получится вертеть, как теми же Толстоватым или Фаджем! Эпохе Малфоевского величия приходит конец, помяните моё слово, — зловеще процедил он, глядя в глаза Малфою-младшему.       — Эпоха величия вашего рода, мистер Керр, даже не начиналась, — парировал Драко, уже с трудом сохраняя хладнокровие. — Оставлю болтовню со стариками вроде вас сиделкам в Мунго. Всего доброго.       — Есть в нём что-то от отца, — задумчиво произнёс Герберт Фоули, провожая взглядом удалявшегося от них молодого человека. — Главное, чтобы не оказался таким же слабохарактерным пустозвоном.       — Были бы деньги, как у Люциуса в дни его величия, и я бы не сомневался в его успехе, — отметил Дональд Керр. — А с такими долгами чудом можно считать хотя бы то, что он не пустил по ветру фамильное имение.       — Чудом нужно считать то, что Поттер спас его от Азкабана, — ругнулся Стэнли Уорфингтон. — По-хорошему надо было засадить всех этих Малфоев, и дело с концом.       — А ведь мальчишка налаживает дела, — отметил Маркус Вудли, стоявший неподалёку и потому слышавший весь разговор от начала до конца. — Слышал, у него какой-то тайный бизнес, и проворачивает он всё куда ловчее, чем его папаша.       Старики тут же ухватились за эту новость и принялись обсуждать её, а потому не заметили отошедшую от их кружка девушку в чёрной парадной мантии. Между тем Астория, услышав даже больше, чем ей хотелось бы, продолжила лавировать среди гостей, приветствуя новоприбывших и расспрашивая их о делах и настроении.       На самом деле эта нудная обязанность была ей в тягость, и она с удовольствием бы сбежала в парк, в глубине которого имелась отличная площадка для практики в стрельбе из лука. Но сегодня праздник, и расстраивать родителей или Дафну ей не хотелось. Поверх голов гостей девушка поймала взгляд сестры и отрицательно покачала головой на немой вопрос: кое-кто из приглашённых ещё не явился.       Какое счастье, что семейка Мернер сочла ниже своего достоинства приходить на этот приём! Астории не хотелось лишней шумихи насчёт её возможного замужества, поэтому она даже не надевала помолвочное кольцо — бархатный футляр так и валялся на дне ящика её письменного стола.       Скользя по лицам гостей безразличным взглядом, Астория размышляла по поводу всего, что успела сегодня услышать. Глупости вроде перешёптываний об интрижках замужних дам её не интересовали; куда интереснее были обсуждаемые вопросы магической и маггловской экономики, планируемые к принятию законопроекты. Но для того, чтобы вникнуть в суть, нужно было потратить не пару минут, а простоять около получаса, участвуя в беседе, а этого от Астории сегодня не требовалось. Отец попросил её не обнаруживать свою заинтересованность в подобных вопросах и свёл её роль к типичному поведению Дафны: улыбаться и быть гостеприимной.       От этого хотелось вздёрнуться на ближайшей люстре.       Но кое-что интересное разбавило этот вечер: разговор стариков с Драко Малфоем и о нём же неожиданно оказался необычным. То были уважаемые пожилые волшебники, и то, как они сначала ядовито кололи Малфоя замечаниями и насмешками, а потом обсуждали едва ли не с толикой уважения, позабавило Асторию. У неё-то на его счёт сложилось вполне определённое мнение: павлин, которому оборвали перья. Теперь-то не распустишь красивый хвост, чтобы на твоём фоне все окружающие казались блёклыми куропатками! Конечно, Астория кое-что слышала о проблемах в финансовом состоянии Малфоя-младшего, но это её не особо волновало: она не была близка с этим мальчишкой, чтобы хоть как-то за него переживать.       Словно в ответ её мыслям, взгляд зацепился за Драко, торопливо вышедшего на террасу, но почти сразу её отвлекли подошедшие Тео и Дафна.       — Почему ты в чёрном, малышка Тори? Заранее объявляешь траур по бедняге Раулю?       — Он действительно недолго со мной проживёт, — мрачно парировала Астория.       — Могу подсказать парочку особенных заклинаний или, — Нотт наклонился ближе к девушке, — разузнать у Забини рецепты действенных ядов, не оставляющих следов.       — О ядах лучше спрашивать его мамашу, — вставила Дафна.       — Главное, сама не пользуйся её услугами, солнышко.       — В следующий раз, когда вам захочется выяснять отношения рядом со мной, вас обоих постигнет Силенцио, — предупредила Астория.       — Понято, принято, — Нотт послал быструю усмешку. — Скажи, ты уже видела старину Драко?       — Лучше бы он не приходил, — фыркнула Дафна.       — Видела, и, кажется, он разбудил Лернейскую гидру, — Астория указала взглядом на стариков: их обсуждение становилось громче, чем следовало.       — Мерлин всемогущий, да там же сам Фоули! Они точно разнесут зал, если кто-нибудь с ними не согласится в какой-нибудь очередной ерунде.       Дафна проигнорировала комический трагизм в речах будущего супруга и решительно направилась с ним под руку в сторону Лернейской гидры, явно собираясь утихомирить не на шутку разговорившуюся компанию.       Астория же, бросив последний взгляд на гостей, направилась в сторону выхода на террасу, но, проходя мимо одного из женских кружков, задержалась, услышав знакомую фамилию.       — Это только слухи, Джулиана, — авторитетно вещала пожилая матрона — кажется, вдовствующая мадам де Бомон. — Семейство Мерньер никогда не допустят, чтобы их сын женился на такой простушке, как младшая Гринграсс.       — А по-моему, очень достойная девушка, — возразила миссис Уотерс. — К тому же не забывайте, в чьём доме вы находитесь, Жаклин.       — То, что мы в доме Кассиуса, не запрещает иметь собственное мнение, — поддержала вдову мисс Тэтч, старая дева, видимо, остававшаяся не замужем исключительно по причине того, что везде и всюду высказывала собственное мнение.       — Более того, — мадам де Бомон понизила голос, — у них на примете единственная дочь владельца сети аптек, мсье Дюшамеля — Жюли. Их бизнес охватывает всю Францию, между прочим.       — Если это так, буду очень счастлива, так как перспектива породниться с этой семейкой меня не прельщает, — доброжелательно высказалась Астория и прошла мимо беседующих.       Вытянувшиеся лица главных сплетниц послужили лучшей наградой за эту прихоть. Конечно, репутация семьи — главное, и ей не стоило на это реагировать, но и промолчать было бы глупо. К тому же она говорила с лёгкой улыбкой, что могло быть воспринято как шутка.       И всё же раздражение от услышанного никуда не уходило. Астория вышла на террасу, старательно изгоняя из головы слова о собственной глупости и о том, что их семья недостойна французских аристократов. Тоже мне достойные люди! Видели бы эти «леди» Рауля, может, не стали бы так его восхвалять.       Судя по наручным часам, спрятанным под рукавом мантии, до речи отца было ещё достаточно времени, и потому девушка решила всё-таки прогуляться и заодно остудить мысли. Она не понимала, что разозлило её больше: упоминание о Рауле, слухи об их помолвке или сравнение с какой-то там Жюли. Сравнивать потомственную аристократку с дочкой аптекаря! Да за кого они её держат?       Всё это время Драко стоял на террасе, где было гораздо свежее и приятнее, нежели в огромном светлом помещении, где не продохнуть от смеси ароматов дорогих парфюмов. Он так же, как и Астория, анализировал услышанное от компании стариков. Сказанное вроде бы не задело его, однако всё равно ударило по больному — репутация семьи, то, что с бывшими Пожирателями смерти никто не желает считаться, их держат за отбросов, способных, чуть что, снова присягнуть на верность новому злодею, если такой объявится. Впрочем, Драко сам не знал, встал бы снова на тёмную сторону или нет: всё-таки в первый раз его выбор нельзя было назвать взрослым и обдуманным. К тому же он многим был обязан Поттеру — поганому Поттеру! — который в очередной раз спас его от верной смерти, попутно вытащив и его отца.       Не желая снова думать о том, что его разозлит, Драко вскинул голову к небу, необычайно звёздному вдали от города. Это помогло успокоиться и вернуться к мыслям о более важном. Позволив себе небольшую передышку, он прошёл по ступеням в сад, намереваясь немного прогуляться, чтобы собраться с духом перед встречей с Кассиусом. А в том, что встреча их состоится, сомневаться не приходилось. Как вести себя с ним? Стоит ли прикинуться наивным дурачком, верящим, что Кассиус вовсе не виноват в разорении отца? Или же сразу дать понять Гринграссу, с кем тому предстоит иметь дело? Но в таком случае не поймёт ли он, кто стоит за магазином-конкурентом, с которого и начнётся пошаговый крах состояния Гринграссов?       Резкий свист, послышавшийся совсем рядом, заставил Драко остановиться и прислушаться, а затем двинуться на звук. Пройдя совсем немного и укрывшись за деревом, он обнаружил странную картину. В глубине сада, куда он забрёл, на небольшом постаменте был установлен целый ряд разных мишеней, перед которыми вышагивала фигура в роскошной чёрной мантии, время от времени замирая, чтобы сделать выстрел из лука. Выстрел из лука! Драко сдавленно охнул, удивлённый увиденным.       Вот неизвестный отошёл, и Малфой разглядел, что в большинстве случаев выстрелы попадали если не в цель, то очень близко к ней. А фигура, вставшая боком относительно него, оказалась женской, что заставило Драко, заинтригованного, выйти из укрытия.       — Не каждый день увидишь женщину-лучницу, — заметил он небрежно, стараясь не выдавать удивления.       Незнакомка обернулась к нему, прикрываясь луком, точно щитом.       — Пользуйтесь возможностью, — спокойно произнесла она. — Стрельба помогает успокоиться и прийти в себя.       — Возьму на заметку, — ответил Драко, пытаясь не заржать в голос от привидевшейся ему сценки: в кабинете его магазина стоит огромная мишень, а к ней привязана Грейнджер, и всё пространство вокруг неё утыкано стрелами. И правда расслабляет.       — А вы что тут забыли? — требовательно спросила девушка.       — Тоже приходил в себя от собравшегося общества, — забавляясь, ответил Драко, пользуясь тем, что их обоих скрывала тень. При таких обстоятельствах вести себя непринуждённо гораздо проще. — Только в этом мне помогает простая прогулка.       — Ненавижу эти сборища людей, считающих, что имеют право критиковать всё и всех. Напыщенные индюки с тугими кошельками, за которые им всё прощается. И всё это, как дешёвая театральная постановка, с глупыми нарядами и танцами.       — Я думал, девушкам нравятся танцы и наряды, — из вежливости продолжил Драко.       — Ну, я не из таких, а вот моя сестра просто в восторге: всё это затевалось ради неё.       Драко оторопел. Так значит, эта девица — Астория Гринграсс! Ну надо же, какая встреча. К такому повороту он был не готов и теперь совершенно не знал, как себя вести. Неожиданно лёгкое общение с заведомо мерзким человеком его обескуражило. Интересно, как она поведёт себя, если узнает, кто он такой?       Мгновенно позабыв об учтивости, Драко выступил из тени на лунный свет, ожидая, что Астория выдаст себя и сбросит маску откровенности. Вся их семейка терпеть его не может, с чего бы и ей оставаться с ним приветливой?       — А, это ты, — равнодушно кивнула Астория, ничуть не удивившись. — Могла бы догадаться. Отец говорил, что Тео внёс тебя в список приглашённых, но мы не думали, что ты действительно придёшь.       — Это ещё почему? — спросил Драко чуть озлобленно.       — Ну… Вроде как у тебя с моим отцом не очень хорошие отношения, — спокойно пояснила Астория. — Что ж, хорошо, что ты всё-таки пришёл. Уже видел Тео?       «Тео. Она так панибратски к нему обращается, подумать только!»       — Мы не общались: он занят тем, что развлекает твою сестру. К тому же легче удавиться, чем поздравить его с помолвкой.       Драко чуть не добавил нелестный эпитет касательно Дафны Гринграсс, но вовремя прикусил язык.       — Ну надо же! — язвительно откликнулась Астория. — Да ты явно не сторонник брачных уз.       — Не спорю, и к тому же мне не по душе выбор невесты, — честно ответил Драко.       Лицо Астории на мгновение вытянулось, затем помрачнело.       — Ты судишь предвзято, — только и сказала она. — Дело твоё, а мне уже давно пора быть в зале. Отец вот-вот будет произносить поздравительную речь.       Говоря всё это, Астория оставила лук на траве и прошла мимо Драко, ненароком хлестнув его по ногам подолом мантии. По ней нельзя было сказать, раздражена она или держится холодно из-за рамок приличия, но, в любом случае, открытой неприязни от неё Малфой не ощущал даже после сказанного о её сестре, и это невольно заставило добавить на её счёт несколько очков.       — Я, пожалуй, присоединюсь к тебе, — сообщил Драко, нагнав Асторию и идя с ней вровень.       Девушка ничего ему на это не ответила, предпочитая смотреть прямо перед собой. Это дало Драко небольшую передышку. Он помнил сестёр Гринграсс по школе: Дафна училась на его курсе, и им приходилось немного общаться; тогда же она неплохо спелась с Тео Ноттом, по случаю бывала в обществе Блейза Забини, а вот Пэнси терпеть не могла.       Астория была курсом младше, и Драко помнил её маленькой худенькой девчонкой с постоянно убранными в хвост тёмными волосами. Она ничем не выделялась на фоне сверстниц, её и в Общей гостиной-то не всегда удавалось заметить, только если она не была рядом с сестрой. Но ещё Драко помнил и их редкие разговоры, когда Гринграсс-младшая пыталась заставить его выполнять обязанности старосты, а также то, что практически спас её на первом курсе. Но об этом думать не хотелось.       То, какой Астория стала сейчас, его удивило. Ничто в уверенно идущей рядом с ним молодой особе не выдавало ту тихую, спокойную, незаметную девчонку с его факультета. Разительные перемены, и Драко никак не мог решить, по вкусу ли они ему. Он-то ожидал встретить избалованных сестёр-наследниц, разнеженных аристократическим статусом, единственно желающих найти женихов побогаче и дожить свой век с привычным комфортом. Драко даже не знал, с чего вообще составил для себя такой портрет Дафны и Астории, но пока что этот портрет не желал соответствовать реальности.       А между тем они, по-прежнему сохраняя молчание, вышли на освещённую территорию возле террасы, через которую нужно было войти в залитый светом зал. Астория, как и Драко, невольно замешкалась перед тем, как шагнуть к ступеням, и если последнего это и удивило, вида он не подал.       Предстояла самая сложная часть вечера: выдержать общество Кассиуса Гринграсса, не проколоться и не нанести вреда собственной репутации. Пальцы Драко скользнули к волосам, пригладили их, а затем машинально коснулись предплечья, где до сих пор темнело пятно Чёрной метки. Определённая часть гостей в этом зале так или иначе поддерживала Тёмного Лорда, но козлом отпущения однозначно будет он, Малфой-младший, наследник долгов и проступков отца. Это ему наглядно продемонстрировали старики, даже сейчас сверлящие его взглядами из другого угла зала.       За последнее время Драко уже привык к холодным, оценивающим, издевательским взглядам тех, кто раньше заискивал перед Люциусом и Нарциссой, и выработал собственную линию поведения: держаться отстранённо, не выдавать напряжения. В конце концов, ему известно то, что скрыто от них, и это самое главное. Сознание собственных сил, собственной важности придаёт уверенность, как ни крути.       Вот и сейчас вошедшие в зал Астория и Драко были встречены взглядами притихшей публики: слово как раз брал Кассиус Гринграсс. Не обращая внимание на создавшуюся тишину, парочка направилась к возвышению, откуда собирался говорить глава дома. Астория слушала отца увлечённо, заинтересованно; Драко откровенно скучал и озирался по сторонам, подражая ленивой манере, в которой когда-то держал себя отец, стараясь показаться на голову выше остального общества. Неподалёку от супруги Гринграсса Малфой заметил Тео Нотта: тот стоял, поддерживая за локоть Дафну, в которой узнавалась самоуверенная, гордая слизеринка. Они с сестрой отчасти были похожи — во всяком случае, на публике, и это позабавило Драко.       Конец речи Малфой-младший определил по аплодисментам, но сам к ним не спешил присоединяться. Вместо того он терпеливо ждал, пока Кассиус спускался в зал и брал под руку супругу, женщину удивительной красоты; пожалуй, слишком красивую для такого мужа. Справа от него Астория подошла к отцу, выгодно выделяясь среди разноцветных дамских нарядов своим чёрным одеянием, и Драко тоже хотел было сделать шаг, но спасовал в последнюю секунду и направился к Тео и Дафне, отошедшим от семейства Гринграсс.       — Ну, что, могу тебя поздравить с близящимся брачным рабством? — ехидно отметил молодой человек, подойдя к другу.       — Надо же, какие люди! — наигранно удивилась Дафна, округлив глаза. — Малфой, а ты тут что забыл?       Теодор ощутимо сжал рукой локоть невесты, и девушка лишь благодаря выдержке не поморщилась.       — Благодари за моё общество Тео, — ухмыльнулся Драко, разглядывая Дафну. — Нет, ну я, в принципе, могу понять, почему ты выбрал именно Гринграсс, но всё-таки неужели не нашлось кого-то получше?..       — Есть вещи совершенно несовместимые — трезвость и огневиски, домовики и свобода, Малфой и манеры… — не преминула высказаться Дафна, сохраняя надменное выражение лица и не позволяя жениху вступиться за неё.       — Насчёт домовиков я бы поспорил, — парировал Драко, вспомнив диверсию Грейнджер.       — Слушай, — вклинился Теодор, — тут Кассиус хотел с тобой поговорить…       Дафна, словно то был какой-то тайный знак, ушла, шелестя подолом бордовой мантии, в то время как Тео жестом пригласил Драко следовать за ним. Тот нервно сглотнул: к беседе с Гринграссом он был не слишком-то готов и считал шаги до того места, где их ожидал хозяин дома, как будто шёл на эшафот. Вся самоуверенность враз испарилась: это был их первый разговор лично, а не через тексты писем.       Кассиус смерил подошедших быстрым взглядом и в итоге задержался на Малфое-младшем, пристально его разглядывая, пытаясь оценить. В ответ Драко скрестил руки на груди, краем глаза заметив, что Астория, стоявшая неподалёку от отца, внимательно прислушивается к происходящему. Неужели она хоть что-то смыслит во взрослых беседах?       — Значит, сын Люциуса? — обманчиво мягко, как-то по-змеиному спросил Кассиус, протягивая руку в знак уважения. — А я помню тебя совсем ещё мальчишкой.       — Вовсе вас не помню, — отрывисто ответил Драко, после заминки пожав протянутую ему руку. Хватка у Кассиуса была крепкой, он пытался установить своё доминирующее положение в их беседе.       — Ну, это не удивительно. Я ведь с тобой дел не имел.       — Да, зато имели с отцом, и довольно успешно, как я могу судить.       — Не без того, — слегка прищурился мистер Гринграсс. — Твой отец был мне добрым другом, и…       — Настолько добрым, что бездумно отдавал вам земли?       За плечом отца Астория чуть заметно вздрогнула и уже не скрываясь посмотрела на Драко, но тот сконцентрировался только на её отце. Кассиус моргнул и продолжил пристально смотреть на собеседника.       — Вы говорите о том, чего не знаете, — произнёс он сдержанно.       — А что я должен знать? — в голосе Драко послышалась еле сдерживаемая злость. — То, что вы обманом завладели его имуществом? Через подставное лицо под шумок прихватили земли и часть состояния? Об этом мне уже давно известно.       — Вам известна лишь часть информации, причём вырванная из контекста, — с нажимом продолжал Кассиус.       — Не вы ли полгода назад отказались возместить мне часть имущества? — в ответ парировал Драко. — Глумливо ответили мне, владея не по праву землями моей семьи?       — Я не намерен сейчас обсуждать серьёзные вопросы, тем более в таком тоне, — тут же сменил тему Кассиус. — Мы можем поговорить в более приватной обстановке.       — С чего вы взяли, что я вообще собираюсь с вами разговаривать? — деланно удивился Драко. — Я и здесь-то нахожусь только из-за приглашения Нотта. А обсуждать с обманщиком вроде вас какие-либо дела…       — Чтобы приписывать кого-то к обманщикам, необходимо иметь веские доказательства, — процедил Кассиус.       — Они у меня есть, — вскинулся Драко, — и вам об этом прекрасно известно. Вы одурачили моего отца, разорили и довели до самоубийства. Не припоминаете?       Драко не обращал внимания на то, что все присутствующие старались шуметь как можно меньше, прислушиваясь к разговору хозяина дома и его гостя. Он не повышал голоса и старался говорить спокойно, с достоинством, но даже не замечал мелкой дрожи, что сотрясала его тело. Он думал, что личное дело перестало быть таким болезненным для него, но в итоге… в итоге он снова поддавался эмоциям.       Кассиус же едва ли не смеялся, ехидный и самодовольный до невозможности.       — Вашего отца одурачили? Я одурачил? Ради Мерлина, да знал ли ты своего отца, юноша?       В этот раз в зале воцарилась мёртвая тишина. Драко непроизвольно сжал пальцы в кулаки, остро ощущая сейчас собственную беспомощность. Пристальный взгляд Астории и вовсе лишал его собранности, а уж неуёмное внимание публики, ставшей свидетелем размолвки не в пользу Малфоя, окончательно добило.       Не говоря ни слова, Драко круто развернулся и в несколько быстрых шагов покинул притихший зал. Посреди молчания его шаги отдавались гулким эхом вплоть до того момента, как он вышел на крыльцо, откуда, наплевав на все правила приличия, трансгрессировал обратно домой.       Гости уже разошлись, и Гринграсс-холл, притихший после шумного вечера, будто засыпал, проваливаясь в ночную темень. Даже домовики, чтобы не тревожить обитателей особняка, проводили уборку бесшумно, устраняя все следы пребывания посторонних.       Несмотря на позднее время, Кассиус Гринграсс в постель ещё не собирался и вместо того уже с час находился в кабинете, разбираясь с возникшими после бесед с гостями деловыми вопросами. Там его и застала Астория, которой не терпелось кое-что выяснить. Она некоторое время наблюдала, притаившись, в щель приоткрытой двери, следила за тем, как отец перебирает бумаги и что-то скрупулёзно перечитывает, с головой уйдя в процесс. Наконец, видимо, сделав какой-то вывод, Кассиус откинулся на спинку кресла, и тогда Астория решила, что может его потревожить.       — Я думал, ты давно уже спишь, — устало отозвался Кассиус, глядя на вошедшую дочь.       — Не спится. Мучает один вопрос. — После кивка отца Астория продолжила: — Касательно Драко Малфоя.       — Неужели? — нахмурился Кассиус. — И что именно тебя волнует?       — Его слова. Он обвинял тебя в том, что ты обманом присвоил имущество его семьи, а это…       — Это безосновательная ложь, — перебил отец раздражённо. — Ты же знаешь этого проходимца, Тори, и даже лучше меня: столько лет училась с ним на одном факультете. Видела, как он себя вёл в школе? Чем занимался? Чёрт, да это же ему Сама-Знаешь-Кто поручил убить Дамблдора!       — Об этом знают немногие, — вставила Астория. — И он не довёл дело до конца.       — Но ему это поручили. Как думаешь, можно ли верить словам бывшего Пожирателя смерти, к тому же ставшего им ещё подростком?       — Мы сейчас не о его прошлом говорим, а о его словах.       — Почему ты его защищаешь? — вдруг сменил тему отец, прищурившись.       Астория нервно огладила длинный домашний халат, стараясь не отводить взгляд от глаз отца, буквально сдирающих с неё кожу в попытке понять мотивы её поведения. С Кассиусом всегда нужно держать ухо востро: он может читать людей как открытую книгу, и сейчас Астории крайне не хотелось быть прочитанной.       — Я не защищаю его, — возразила девушка, — просто пытаюсь разобраться в его обвинениях. Он ведь не стал бы просто так говорить подобное? Значит, есть доля правды? Это очень важно, потому что…       — Потому что он тебе нравится? — резко произнёс Кассиус.       — Потому что от этого зависит репутация нашей семьи, — твёрдо ответила Астория.       С минуту отец пристально вглядывался в её лицо, а затем, удовлетворённый ответом, заметно расслабился и предложил дочери присесть.       — Ну, хвала Мерлину, что он не успел задурить тебе голову, пока ты была с ним наедине в парке, — отметил Кассиус.       Астория даже не удивилась: она знала, что домовики следят за всем происходящим в доме во время званых ужинов и вечеров подобных этому. Мало ли о чём будут говорить гости? Полученные сведения всегда пригодятся. А удобнее тёмного парка близ особняка места не найдёшь.       — Ты же знаешь, я со школы терпеть его не могу, — пояснила Астория, слегка улыбнувшись. — А уж Дафна тем более. Так что насчёт его обвинений?       — Ты всерьёз думаешь, что я мог заниматься подобными грязными делами? — напрямую спросил Кассиус. — Высокого же ты обо мне мнения! Чтобы я проворачивал махинации с документами, обкрадывал семью Малфой ещё при жизни Люциуса, а затем и после его смерти? Он был моим другом, Тори, — твёрдо произнёс отец, и пальцы его расслабленно лежащей на столе руки сжались в кулак, — даже несмотря на то, что выбрал тёмную сторону. Видишь, чем он в итоге поплатился? Семейные богатства потрачены на возмещение долгов, потеряны престиж и репутация — хорошее наследство для Малфоя-младшего, не находишь? Полагаю, ему трудно было принять тот факт, что его отец был транжирой и позёром, не думавшим о благе семьи, спускавшим деньги в угоду роскошному образу жизни и поддержанию видимости своей платёжеспособности. У них даже не было источников дохода, понимаешь? Откуда бы тут браться средствам?       — А земли? — рискнула встрять Астория. — С них ведь тоже идут неплохие деньги.       — Земли к тому моменту уже давно были заложены-перезаложены. А знаю я об этом лишь потому, что до нашей размолвки Люциус сам о том говорил. Правда из всего сказанного его сыном лишь в том, что у нас действительно есть кусочек их имущества — те земли в Корнуолле, где мы выстроили гостиницу. Но, — подчеркнул Кассиус, — эту землю Люциус сам мне отдал, и о том есть расписка.       В доказательство он, порывшись в ящиках стола и найдя нужное, протянул дочери лист пергамента, на котором витиеватым почерком и оттиском фамильной печати подтверждалось, что Люциус Малфой отдаёт в безвозмездное пользование Кассиусу Гринграссу и его роду «бесполезные, гиблые» земли в графстве Корнуолл. Воспользовавшись тем, что отец снова полез что-то искать в бумагах, Астория просмотрела лист вдоль и поперёк, даже на свет проверила — всё говорило о подлинности документа.       — Господи, Тори, ты что, действительно считаешь меня лгуном? — неожиданно спросил Кассиус. В голосе и всём его виде открыто читались разочарование и горечь.       — Нет, что ты! — Астория отбросила расписку и порывисто сжала отцовскую руку в своих ладонях. — Ты ведь знаешь, что я всегда на твоей стороне.       Пальцами свободной руки Кассиус ласково провёл по щеке дочери, любуясь её бледным, взволнованным лицом и любящим взглядом.       — И когда ты успела так повзрослеть? — спросил он задумчиво. — Жаль, Люциус не застал своего сына таким, какой он сейчас. Не знаю, гордился ли бы он им так, как я горжусь тобой, но всё же… Знаешь, — прибавил Кассиус после недолгой паузы, — когда-то мы с Люциусом всерьёз верили в то, что заключим брак между нашими детьми. Тогда это казалось таким правильным, а сейчас… Время меняет людей. Всё меняет.       Вздохнув, мужчина отстранился и нарочито беззаботно заключил:       — Потянуло меня на вечернюю меланхолию. В общем, не обращай внимания на ложь молодого Малфоя: это просто нежелание смотреть в лицо неприглядной правде. Гораздо проще найти какие-то «доказательства» и обвинить первого, кто попадётся под руку. Впрочем, чего можно было ожидать от мелкого прихвостня Сама-Знаешь-Кого? Спокойной ночи, милая, — Кассиус позволил дочери поцеловать его в щёку.       — Спокойной ночи, — кивнула Астория и вышла, тихо притворив за собой дверь.       Засыпая, девушка думала о том, что ей удалось узнать. Причин не верить отцу у неё не было; причин не верить словам Драко Малфоя куда как больше. Но всё-таки, если не брать в расчёт семейные узы и любовь, даже некоторое благоговение перед Кассиусом, всё ли тут так просто? Многолетняя дружба Люциуса и Кассиуса была прервана уже давно, и у мистера Малфоя появились наверняка куда более близкие если не друзья, то хотя бы приятели. Почему же обвинять Драко стал именно её отца? Только лишь потому, что когда-то давно Люциус уступил своему другу кусок земли?       Нет, что-то тут определённо не складывается.       Не в силах заснуть, Астория принялась размышлять обо всём, что её связывало с Драко Малфоем.       Отец называл её в шутку «серым кардиналом»: поведение дочери в школе и вне её разнилось так основательно, что можно было бы сказать, будто то два совершенно разных человека. В Хогвартсе никто бы даже предположить не смог, что в детстве, да и сейчас, именно Астория командовала старшей сестрой, а не наоборот. В школе же она наоборот старалась держаться в тени сестры, не высовываться. Это происходило непроизвольно: проявлять шаловливый, бойкий нрав в Хогвартсе было бессмысленно, да и поводов не находилось. К тому же необходимость поддерживать авторитет семьи сковывала и налагала определённые обязательства.       И, тем не менее, Астория до сих пор хранила давнее, почти стёртое воспоминание о первой встрече с Драко Малфоем. Тогда она, впечатлительная, непоседливая первокурсница, совсем не задумывалась о своём поведении и любила устраивать небольшие проказы. В тот раз — в один из первых дней пребывания в школе — она из любопытства решила проверить, сработает ли в школе Летучий порох, горсть которого ей удалось прихватить из дома, спрятав в маленькой шкатулке. Дождавшись, когда в Общей гостиной никого не останется, Астория уселась на колени перед камином и, решившись, бросила щепотку на тлеющие поленья. Огонь вспыхнул с такой силой, что едва не опалил ей лицо, и девочка отпрянула; затем цвет пламени сменился изумрудным, приглашая назвать нужное место и отправиться туда, куда душа пожелает — при условии наличия в том месте камина. Астория заинтригованно потянулась к огню, но в самый последний момент отпрянула из-за гневного оклика:       — Ты что там творишь?       Обернувшись, Астория заметила мальчишку, возможно, старше неё на курс-два, который как раз спускался по лестнице вниз, да так и застыл на последних ступенях.       — Провожу эксперимент, — пояснила девочка беззаботно и снова повернулась к камину, но её вновь отвлекли.       — Летучий порох?       — Он самый. Хочешь посмотреть? — предложила Астория.       — На то, как он отправит тебя скитаться по межкаминным переходам? С огромным удовольствием, — надменно протянул старшекурсник. — Ты вообще в курсе, что в школе Летучий порох действует лишь в кабинетах учителей и директора? Иначе бы студенты вечно сбегали из Общих гостиных. Думаешь, ты первая, кто додумался до такого «эксперимента»?       Засомневавшись, Астория повернулась к незнакомцу, разглядывая его в полумраке комнаты.       — То есть ты хочешь сказать, что это опасно, и я отсюда не смогу попасть, к примеру, домой?       Она едва не засмеялась, заметив, как собеседник закатил глаза.       — Непроходимая тупица. Я думал, таких только на Пуффендуй берут. Что ты вообще забыла на Слизерине?       А вот это ужалило Асторию, и она, сердитая, поднялась на ноги.       — Я, вообще-то, имею полное право тут находиться. Моё имя Астория Гринграсс, — прибавила она и вызывающе взглянула на собеседника. — А вот кто ты такой?       — Ну надо же, из такой семьи — и не знаешь, кто я? — лениво растягивал гласные мальчишка. — Драко Малфой, вообще-то, — передразнил он. — Ну, ты будешь лезть в камин? Так факультет бы избавился от тупицы вроде тебя.       — О, обзываться — это так по-взрослому, — фыркнула Астория.       — Так ты закончишь свой эксперимент? — напомнил Драко.       — На слабо берёшь?       — Ты всё равно этого не сделаешь, — равнодушно бросил мальчишка и направился мимо неё к выходу из гостиной.       После кратких размышлений, исключительно из духа противоречия, Астория снова приблизилась к камину и демонстративно подняла ногу с целью шагнуть в камин. Краем глаза заметила, что Драко даже не остановился, и это почему-то подстегнуло пойти дальше. Ступня уже почти погрузилась в изумрудное пламя, когда Асторию за руку выдернули прочь от камина. Не удержавшись на ногах из-за сильного рывка, девочка повалилась на нежданного спасителя.       — Идиотка, — констатировал Драко, спихивая с себя первокурсницу. — Глупее Долгопупса. Сказал же, что это опасно.       — Но ты спас меня, — довольно отозвалась Астория. Всё сложилось именно так, как она и хотела. Будто бы она знала, что Малфой всё же придёт ей на помощь.       — И уже начинаю об этом жалеть. Если бы наши отцы не дружили… — прибавил он мрачно, даже не собираясь помочь Астории подняться.       Именно это обстоятельство заинтриговало Асторию и заставляло на первом курсе время от времени обращаться к Драко по самым безобидным, бессмысленным поводам, что бесило его. Один раз девочка попросила его проводить её в совятню: в качестве домашнего питомца она выбрала кошку, как и Дафна, что вызвало у Драко лишь пренебрежительное замечание:       — Бесполезнее питомцев, чем кошки и жабы, не найти. Похоже, ты идеальная пара для Долгопупса.       После того на свой день рождения Астория попросила у родителей сову, а кошку оставила дома, и потом демонстративно выпустила нового питомца в Общей гостиной факультета. К сожалению, Драко Малфоя, у которого был целый филин, это не впечатлило.       На втором курсе Астория попала в больничное крыло — неплотно надела наушники в теплице и её оглушил вопль мандрагоры, которых они тогда пересаживали. А так как в детстве у девочки имелись проблемы с ушами, пошло осложнение, и ей пришлось несколько дней провести на больничной койке. Впрочем, этому обстоятельству она была очень рада, ведь к ней на короткий промежуток времени присоединился и Драко Малфой — того принёс лесничий, великан Хагрид, после занятия по уходу за магическими существами. Едва-едва способная слышать, Астория с любопытством наблюдала за кривляньями Малфоя, думая о том, что скажет ему, когда у них будет возможность поболтать. Но такой возможности не возникло, что оказалось только к лучшему.       Ведь потом она узнала, что Драко устроил тот спектакль лишь ради того, чтобы доставить неприятности Хагриду и руководству школы в целом — возможно, по совету отца, — и это её несколько отрезвило. Астория всё больше присматривалась к Малфою и начала понимать, что он на самом деле редкостный придурок с завышенным чувством собственной важности. Он был тем ещё трусом и не гнушался подлости, постоянно находясь под защитой своих верных подпевал Крэбба и Гойла. Такое поведение отталкивало от него всех, кроме совсем уж ненормальных вроде Паркинсон.       А потом был Святочный бал. Дафну пригласил на него Тео Нотт, а вот Астории не досталось кавалера. Слишком маленькая, слишком тихая и незаметная, она не представляла особого интереса. До тех пор, пока Пэнси Паркинсон не попала в больничное крыло из-за сильного ожога — использовала чары для наведения красоты. Это случилось буквально за несколько дней до бала, и Драко Малфой остался без партнёрши.       Если Астория и была удивлена, то сумела не подать виду, когда Драко сообщил ей в ультимативной форме:       — Пойдёшь со мной на бал, если Пэнси не выйдет из больничного крыла. — И, презрительно щурясь, спросил: — Танцевать-то хоть умеешь?       Вообще-то Астория не увлекалась танцами и прочими девчачьими делами, а потому сразу честно призналась, надеясь, что его это отпугнёт:       — Не очень хорошо.       Но отказываться Малфой не собирался, а отец на её письмо ответил тем, что она должна согласиться, и Астория подчинилась. Из-за этого Дафна была вынуждена потратить не один вечер на то, чтобы научить её плавно двигаться. Однако Пэнси всеми правдами и неправдами постаралась поправиться к самому дню бала, и в итоге Астория так на него и не попала — о чём, впрочем, не особо сожалела: быть там с Малфоем не особо хотелось, да и Дафна позже во всех красках расписала ей то, что там происходило, главным образом зацикливаясь на том, как прекрасно Тео Нотт с ней танцевал. Астория на всех правах предположила, что сестрица после бала станет встречаться со своим кавалером, но в итоге Теодор увлёкся совершенно другой девчонкой. Да Дафна и сама уверяла, что с Ноттом её связывают исключительно дружеские отношения, в подтверждение чему отвечала на ухаживания других молодых людей, из чего Астория сделала вывод о том, что совершенно не разбирается в отношениях. Впрочем, это не особенно её занимало: куда больше девушка интересовалась делами отца, что в будущем сыграло свою роль в становлении её характера и в укладе жизни.       И Астория ни о чём не жалела.       С головой уйдя в учёбу, она лишь изредка из неё выныривала, наблюдая за школьной жизнью и захватывая перемены в Драко Малфое. После скандала с возвращением Того-Кого-Нельзя-Называть и поимки Люциуса Малфоя в Министерстве магии авторитет его семьи в общем и сына в частности заметно пошатнулся, что сказалось и на поведении Малфоя-младшего. Тот уже не выглядел таким спесивым, — больше задумчивым и измученным, почти не общался с учениками, даже с извечными своими подпевалами — и, казалось, только и ждал момента, чтобы отомстить Гарри Поттеру и его друзьям. Пару раз Астория заставала его в Общей гостиной за тяжёлыми думами или заснувшим над домашним заданием.       Теперь он куда реже вёл себя как самодовольный засранец (скорее, просто как засранец), и временами в Астории просыпалась жалость к нему: Малфой иной раз выглядел совершенно потерянным и испуганным, а это означало, что в его подлой душонке имелось нечто светлое, дававшее надежду. Однако Астория не была наивной дурочкой, считавшей, что Драко на самом деле хороший человек, что он способен перевоспитаться или скрывает ранимое, любящее сердце. Нет, иллюзий на его счёт она никогда не питала, потому и детский интерес к нему давно исчез, оставив место равнодушию.       Правда, на его последнем курсе их отношения немного наладились: бывало, ей не составляло особого труда заговорить с ним, потребовать исполнения его обязанностей старосты, но это не было даже уровнем хороших знакомых. Проучились вместе шесть лет и почти не знают друг друга. Это так забавно. А вот сейчас знание его личности здорово бы помогло решить эту головоломку.       Астория, досадливо поморщившись, повернулась на другой бок и уткнулась лицом в приятно пахнущую подушку. Выкинуть из головы Драко Малфоя. Это не имеет отношения к поставленной перед ней задаче спасти от разорения магазин братьев Уизли. Какая вообще разница, что он имеет против её семьи и отца? Отец прав, прав во всём, а ей не пристало в том сомневаться.       Но всё равно что-то не складывается. Что-то определённо не так.       Только вот что?