Считая звёзды

Поиски компромисса Вторник.       С головой уйдя в работу, Астория не сразу заметила присутствие отца в её комнате. Лишь ощутив на себе его тяжёлый, пристальный взгляд, давно ставший привычным, она подняла голову и заметила Кассиуса, стоявшего на пороге. Дневной свет причудливо высветлил его волосы, и он казался на удивление помолодевшим.       — Всегда любил смотреть, как ты работаешь, — пояснил Кассиус в ответ на немой вопрос дочери. — Так странно сознавать, что сначала Дафна, а теперь вот и ты выросли и вот-вот покинете нашу семью.       — Это будет совсем нескоро, — покачала головой Астория.       — Свадьба Дафны состоится меньше, чем через месяц, а твоя…       — Не раньше следующего года, — твёрдо заявила Астория. — Даже если я и выйду за Рауля, то не так быстро, как бы того хотелось его семье.       — По большей части ваш брак нужен нашей семье, Тори, и ты это прекрасно знаешь. Не упрямься, Рауль — не самая плохая партия для тебя.       — Ну да, я ведь могла выйти и за Драко Малфоя, — вполголоса буркнула девушка.       Хотя даже этот предатель был бы куда лучше Рауля — у него хотя бы имелся характер, и он во многом не уступал ей, как уже удалось выяснить. Это открытие слегка озадачило Асторию: в школе она привыкла считать Малфоя папенькиным сынком с этой его извечной присказкой «Мой отец узнает». Он был трусоват и постоянно прятался за спинами своих подпевал-телохранителей Крэбба и Гойла. Такой человек заслуживал от Астории лишь презрения.       Но то, каким Малфой предстал перед ней в последние дни их общения, всерьёз заставило девушку пересмотреть свои взгляды. Теперь этот возмужавший, слегка осунувшийся, язвительный мерзавец казался абсолютно другим человеком. Один лишь пристальный взгляд чего стоил! Астория с трудом смогла признаться себе, что во время их беседы едва сдерживала его напор, напустив на себя спокойно-равнодушный вид. Ни один мужчина так на неё не смотрел — разве что отец, но даже к этому можно было привыкнуть. А от Малфоя теперь даже не знаешь, чего ждать.       И при всех его нападках на её семью он был бы интересным вариантом на роль её мужа.       Астория поморщилась от тех мыслей, что внезапно пришли ей на ум.       — Я бы ни за что этого не допустил, — отрезал Кассиус, возвращая дочь к реальности. — Наша семья не станет связываться с приспешниками Того-кого-нельзя-называть.       — А если бы они не были его приспешниками? — вдруг спросила Астория. — Что тогда?       Касиус прищурился, снова пытаясь прочитать мысли дочери.       — Малфой тебе не пара в любом случае. Его состояние и влиятельность не дотягивают до уровня Мернье, репутация основательно испорчена, а мерзкий характер уже давно стал притчей во языцех.       — Ты ведь его не знаешь, — возразила Астория. — Нельзя судить о человеке только на основании слухов.       — Ты что, оправдываешь его? — изумился Кассиус. Было ясно, что разговор вызывает у него лишние подозрения на её счёт, и Астория поспешно уверила отца в обратном.       — Я бы никогда не стала оправдывать того, кто безосновательно клевещет на нашу семью. Просто… ты ведь знаешь, что я стараюсь судить о людях на основании того, что точно знаю, ничего не выдумывая и не приукрашивая.       — Знаю, — смягчился Кассиус. — С такой позицией ты бы стала неплохим адвокатом.       «Забавно, что Драко тоже сравнил меня с адвокатом».       Между тем отец вошёл в комнату и приблизился к рабочему месту Астории.       — У меня к тебе просьба, — обратился он. — Нужно забрать у нашего поверенного кое-какие старые бумаги.       — Ты же знаешь, я терпеть не могу мистера Хиггса, — скривилась Астория. — Почему нельзя обойтись совой? — Сообразив, что слишком уж резко отвечает отцу, девушка прибавила: — Ты прав, совы ненадёжны. И к тому же мне бы не мешало проветриться, а то с этим магазином Уизли…       — Знаю, что он тебе неприятен, потому и посылаю тебя, — как-то недобро произнёс Кассиус, точно подозревая её в чём-то. — Зато быстро управишься, чтобы не болтать с ним весь день, как раньше с Петерсоном.       — А я скучаю по мистеру Петерсону, — заметила Астория с лёгкой грустью. — Он мне столько рассказывал о нашем бизнесе и о твоей деловой хватке…       — Слишком много рассказывал, — резко перебил Кассиус. — Тори, сейчас не время для воспоминаний, а Петерсон давно уже своё отработал для нашего бизнеса. Ты же знаешь, что его пришлось уволить из-за постоянной путаницы в бухгалтерии.       Астория отчаянно хотела возразить отцу, но понимала, что сейчас не лучший для того момент. К тому же он как будто начал подозревать её в чём-то. Но в чём, если она не сделала ничего плохого? И почему при этом чувствует себя виноватой? Неужели из-за того, что подозревает отца в обмане? Но найденные документы убеждали её в обратном. И всё же, казалось, что-то прошло мимо неё. Может…       — Пять минут, и я готова, — произнесла Астория, складывая документы, с которыми работала, в ящик стола.       — Умница, — Кассиус потрепал дочь по макушке. — Мы с мамой вернёмся поздно, сегодня ужин у одного из наших партнёров. Ты бы очень помогла мне, если бы после визита к Хиггсу рассортировала то, что он тебе отдаст, по месяцам.       Спустя полчаса после этого разговора Астория уже находилась в кабинете мистера Говарда Хиггса и следила за тем, как растёт внушительная стопка документов, довольно старых, судя по пожелтевшей бумаге. Хиггс собственноручно открыл один из сейфов, где хранилась важная документация семьи Гринграсс, и сейчас один за другим вынимал необходимые файлы. При этом в его кабинете висело напряжённое молчание: их с Асторией нетерпимость друг к другу была взаимной — Хиггс, как человек старой закалки, попросту не мог понять той лёгкости, с которой Кассиус Гринграсс приобщил к своему бизнесу женщину, пусть и его дочь, пусть и толковую. А уж когда он понял, что младшая Гринграсс порой может заткнуть его за пояс, он и вовсе перестал относиться к ней с уважением — скорее с презрением, ничем не обоснованным. Ему трудно было выносить женщину умнее него.       То ли дело Август Петерсон! С ним у Астории с детства сложились добрые отношения, ещё с тех пор, как она, совсем девчонка, таскавшаяся за отцом, бывала в его кабинете. Там всегда светло и по-домашнему уютно, и сам Петерсон с удовольствием рассказывал девчушке о бизнесе её отца, отвечая на интересующие её вопросы. Он ещё тогда отметил её ум и свежие взгляды и указал на это её отцу. Кассиус, и сам замечавший интерес дочери, благодаря этому решил дать ей шанс и ввёл в семейное дело.       Астория подозревала, что её отец что-то не поделил с поверенным, иначе бы он ни за что не уволил старика, которому так симпатизировал, и дело тут было вовсе не в возрасте или якобы маразме Августа — его ум был острым даже в столь почтенном возрасте, и Кассиус прекрасно это понимал. Но в ту пору Астория была слишком юна, чтобы разобраться в этом странном происшествии, а потом и вовсе приняла это как данность. Прошло столько лет, и сегодня она, пожалуй, впервые вспомнила о старике, а затем прикинула, что размолвка состоялась примерно в тот период, когда Кассиус начал получать от Люциуса Малфоя имущество по распискам. Что-то здесь нечисто…       Решение пришло мгновенно, пока Астория разглядывала спину мистера Хиггса. Ей нужно навестить старого поверенного и всё у него разузнать. Если не сделать этого, она сойдёт с ума, подозревая своего отца в чём-то бесчестном. Кассиус всегда и во всём был для неё примером надёжности, честности, силы, ума и верности своему слову, а потому представить его в роли мерзавца, обманом присвоившего себе чужое имущество, было не то, что неправильно или странно — физически больно.       А ещё хуже было осознавать, что эти подозрения родились под влиянием слов настоящего мерзавца. Уже от того, что он заставил её думать плохо об отце, Астории хотелось ненавидеть Малфоя.       Но это ведь было бы неправильно, если бы она не разобралась полностью в ситуации.       Поэтому, когда Говард Хиггс с гримасой презрения передал мисс Гринграсс необходимые документы, девушка направилась не домой, а в контору мистера Петерсона. Адрес не изменился ещё с тех пор, как она приходила туда с отцом — лишь фасад обветшал, выдавая плачевное положение дел. А ведь Август Петерсон имел репутацию отличного специалиста! У него всегда была обширная клиентура. Почему же сейчас всё так изменилось?       Тем не менее, в кабинете бывшего поверенного её семьи всё оставалось по-старому: высокие полки с книгами и документацией, загадочные растения в больших кадушках и расшитые, правда, ныне выцветшие портьеры, а на стенах с такими же выцветшими обоями — картины, которые Астории так нравилось разглядывать в детстве.       Сам Август Петерсон сидел за столом, длинным и украшенным витиеватой вязью узоров, по которым было приятно водить пальцами в процессе размышлений. Эту хитрость Астория позаимствовала именно у поверенного, когда заказывала свою столешницу.       — Мисс Астория, вы ли это? — изумился старик, поднимаясь с места, когда девушка мягко его окликнула. — Боже, какая взрослая вы стали!       — Я так рада вас видеть, мистер Петерсон!       Астория ничуть не кривила душой, говоря эти слова, а всего через пару секунд уже обнимала старика, внутренне стыдясь из-за того, что так поздно вспомнила о нём. И что мешало ей раньше зайти в гости? Он ведь всегда был рад её видеть…       — Что же привело вас ко мне? — с неизменной проницательностью спросил Август, когда эмоции от встречи улеглись, и они уселись в кресла. — Вы так давно не заглядывали сюда…       Укора в его мягком старческом голосе не было, но Астория всё равно почувствовала себя виноватой.       — Мне очень жаль, что я так вела себя и совсем вас не навещала, — честно сказала она. — Но сейчас я действительно по делу. По очень важному делу. И для начала… не могли бы вы сказать, почему мой отец вас… уволил?       Это слово далось ей нелегко, и она думала, что заденет тем самым поверенного, но тот лишь слегка улыбнулся.       — Мы не сошлись во взглядах на его деловые отношения с людьми.       — А точнее — с Люциусом Малфоем, да? — прищурилась Астория.       — Откуда вы?..       — Это неважно, — машинально ответила девушка, но затем решила, что всё-таки обязана быть полностью честной. — Вообще-то я узнала это буквально на выходных от… от Драко Малфоя. Он поссорился с моим отцом на приёме, утверждая, что наша семья завладела его имуществом обманом. Но ведь отец…       Она замолчала, наткнувшись на серьёзный и понимающий взгляд старика.       — Это очень тёмная и неприятная история, мисс Гринграсс, и я не вправе вам открывать её. По хорошему именно ваш отец должен был бы всё рассказать, но…       — Но он не станет, и мы оба прекрасно это понимаем.       Астория напряглась: её худшие опасения, кажется, подтверждаются, и ей хотелось отсрочить этот момент. Неужели её отец всё-таки обманщик? Неужели он нагло врал ей в глаза…       И неужели Драко Малфой всё-таки прав?       — Сначала я найду один важный документ, — сказал Август. — Без него, боюсь, вы сочтёте меня выжившим из ума стариком.       Он в самом деле направился к полкам и в одной из книг нашёл нужное. Этим оказался старый, неоднократно скомканный листок — то было видно по измятой бумаге, бережно разглаженной, но сохранившей эти следы. Август Петерсон не торопился, однако, отдавать этот документ Астории, что насторожило девушку.       — В общем, вы ведь знаете, что Люциус Малфой и ваш отец были друзьями когда-то давно, — начал старик. — Это было ещё до возвращения Тёмного лорда. Я сам удивлялся их дружбе, потому что было ясно, что они по разные стороны баррикад: мистер Гринграсс никогда бы не присоединился к тёмному волшебнику, в то время как мистер Малфой не гнушался пресмыкаться перед тем, кто сильнее него, если то сулило ему выгоду. Пожалуй, в этом они сходились полностью: искали выгоду во всём.       Ну и, будучи азартными людьми, они питали слабость к разного рода пари и прочим развлечениям богачей. Мистер Гринграсс одно время даже неслабо проигрывался в казино, но Люциус Малфой предложил ему однажды альтернативу: они просто решили играть друг с другом. Ставки поначалу были чисто символическими, но позже азарт начал захватывать их, и в итоге мистер Малфой проигрался настолько, что был вынужден отдать кусок бесполезной земли в Корнуолле. Она в самом деле была бесполезна, но ваш отец сумел даже из неё выжать всё, что мог. А между тем долг Малфоя рос, он делал ставки крупнее, чем мог себе позволить, чем беззастенчиво пользовался мистер Гринграсс. Люциус Малфой считал, что по старой дружбе его долги буду прощены или списаны за символическую плату, но…       — Отец что, не простил долги? — округлила глаза Астория. Ей тоже показалось странным, что отец настаивал на возмещении долгов во что бы то ни стало, учитывая, что они были порождением глупой карточной игры.       — Нет, конечно! Малфой отписывал ему участок за участком, сумму за суммой, и в итоге оказался в весьма плачевном состоянии.       — Да, я видела эти расписки и именно потому пришла к вам, — затараторила девушка, но Август прервал её.       — Подождите, мисс Гринграсс. Дальше самое главное.       Астория нервно сцепила пальцы. Вырисовывавшаяся картина совсем не радовала.       — Всё бы ничего, но эти долговые расписки порядком рассорили ваших отцов. Однако даже несмотря на это Люциус Малфой сумел найти средства и расплатился по своим обязательствам. Ваш отец получил всё до последнего кната.       — Так, значит…       — Увеличение состояния Малфоев наверняка было связано с возвращением Тёмного лорда, но не нам о том судить. Главное, что он всё выплатил и справедливо желал получить отданные земли обратно, возместив их деньгами. Однако в то же время завертелись события с войной и прочим, и стало совершенно не до имущественных дрязг. А по завершении войны… — Август замялся, явно не желая расстраивать и без того напуганную, побледневшую Асторию. — В общем, Люциус обратился к старому другу в надежде получить деньги обратно, ведь у него не оставалось средств к существованию. Однако ваш отец ответил отказом, сказав, что все расписки давно потеряны, и теперь никто и никак не сможет доказать, что Малфой отдавал какие-либо земли Гринграссам. Он знал, что копии, хранившиеся у Малфоя, выкрал его поверенный, мерзкий человечек, недостойный доверия. Это и послужило предметом нашей размолвки с вашим отцом — я не одобрял эти игры, долги и расписки, а уж тем более когда ваш отец честно признал, что едва только Малфой обратится за возвращением своего имущества, ничего ему не отдаст. Так и вышло. После войны свобода Люциуса и без того висела на волоске, он не мог запятнать себя, угрожая своему давнему влиятельному другу или шантажируя его или... используя убийство.       — И тогда… — Астория в ужасе замолчала, догадавшись, но поверенный решил довести разговор до конца.       — И тогда доведённый до отчаяния Люциус Малфой в самом деле покончил с собой.       В кабинете повисла звенящая тишина. Астория настолько сильно сжала губы, что даже прикусила их, и продолжала в неверии качать головой, точно болванчик. Комната плыла у неё перед глазами, а в голове не укладывалось только что услышанное. Неужели её отец мог быть настолько бессердечен и беспринципен? Неужели его всегда интересовала только выгода? Как он мог так обойтись со своим другом, кем бы он ни был? Обойтись так бесчестно и подло… И ведь на совести Кассиуса Гринграсса теперь ещё и смерть человека… Её отец довёл человека до самоубийства! И при этом продолжал жить, как ни в чём не бывало. Продолжал врать ей в глаза…       Между тем Август Петерсон протянул Астории найденный им лист.       — Это одно из последних писем Люциуса Малфоя. Больше у меня нет ничего, чем я бы мог подтвердить свои слова, мисс Гринграсс, так что вы имеете полное право считать меня старым лгуном, выжившим из ума…       — Я бы ни за что не подумала о вас такое! — возразила Астория.       Выхватив лист, она принялась судорожно вчитываться в размытые и стёртые временем строки на мятой бумаге. Сверху была приписка, сделанная нервным почерком отчаявшегося человека; буквы так и плясали, выдавая эмоции автора.

«Кассиус! В нескольких документах, в том числе и на этом самом листе, ты обязался вернуть мне мои земли, когда я возмещу долги. Если в тебе осталась хоть капля совести, ты выполнишь своё обещание, иначе последствия будут жестокими».

      Ниже было в самом деле ответное письменное обязательство её отца; его почерк Астория узнала бы из сотни тысяч, ведь не раз ей приходилось изучать его документы и перечитывать объёмные тексты. Сомнений быть не могло — документ подлинный.       Она подняла взгляд на Августа Петерсона, и тот вздохнул — столько в нём было горечи и разочарования. Он даже ощутил себя виноватым в том, что открыл Астории глаза на её отца и вместе с тем лишил того идеала, на который она столько лет равнялась.       — Наверняка у вашего отца остались сведения о доходах, полученных от Малфоя, но он мог замаскировать их под доходы от гостиницы или иным способом. В самом деле не удастся ничего доказать. Разве что у него сохранилось что-то касательно этих махинаций, но такие вещи определённо будут под надёжной охраной.       — Я поняла вас, мистер Петерсон, — дрогнувшим голосом произнесла Астория. — Спасибо вам, я… Пожалуй, мне пора.       Она поднялась и нетвёрдой походкой направилась к выходу, но на пороге обернулась.       — Вы очень помогли мне, правда! Я найду способ отблагодарить вас за это.       — Просто заглядывайте почаще, мисс Гринграсс, — постарался отшутиться старик. — Это будет лучшим вознаграждением.       Странные, смешанные чувства остались у Астории от этого визита. С одной стороны, она давно не встречала такого человеческого тепла и участия, какое получила от Августа Петерсона. С другой… Этот разговор разрушил её привычный мир, перевернул всё вверх дном и оставил совершенно растерянной и опустошённой. Это выбивало из колеи.       После всего услышанного Астории совсем не хотелось возвращаться домой, туда, где жил этот подлый, лживый человек, смевший обвинять Драко Малфоя в том, что тот клевещет на их семью и оскорбляет их беспочвенными обвинениями. О, конечно! Уничтожив все доказательства, он умело разыгрывал оскорблённую невинность. От этого было так тошно…       И ведь даже не с кем этим поделиться! В своём нынешнем настроении ей, с одной стороны, хотелось найти отца и высказать ему всё в лицо, а с другой было противно даже видеть его. А что, если и мать, и даже Дафна были в курсе всего? Нет, Дафна точно ничего не знала, но Каликс… Могла ли она знать? На секунду Астории остро захотелось прибежать к матери за утешением, всё ей рассказать и услышать в ответ, что ситуация обязательно наладится. Но она резко отмахнулась от этих глупых мыслей.       На улице было холодно и по-осеннему мрачно, и единственным человеком, которому она могла обо всём рассказать, являлся никто иной, как Драко Малфой собственной персоной.       Но, представив выражение его лица, его самодовольное: «Я же говорил, что прав», Астория поморщилась. Нет, сегодня она точно этого не выдержит. И, к тому же, несмотря на всё услышанное, ей всё же хотелось дать отцу шанс. Она обязательно спросит его ещё раз, и если он признается, они вместе поищут выход из сложившейся ситуации. Но если же нет…       «Тогда я буду вынуждена принести Малфою извинения и помочь вернуть то, что отец отнял у его семьи».       Кассиус и Каликс Гринграсс в самом деле поздно вернулись с приёма, но при том находились в приподнятом настроении. Астория уже давно не видела мать настолько улыбчивой и смеющейся. Обычно сдержанная, выхолощенная аристократка до мозга костей, Каликс могла дать фору даже надменной Нарциссе Малфой — вся её внешность олицетворяла собой слово «холод», даже когда она вела светскую беседу и источала самые яркие улыбки. Но сейчас… Сейчас и она, и её супруг были по-настоящему довольны жизнью и потому сбросили привычные маски.       Астория наблюдала за ними, притаившись за одной из старинных статуй в холле, чувствуя себя при этом той девчонкой, какой была в детстве. Но сейчас в её планы входила не очередная проделка, которая доведёт мать до белого каления, а попытка узнать правду у отца. Ей необходимо было подготовиться к сложному разговору, а сейчас, судя по настроению, отец мог говорить с ней честно.       При одном взгляде на него у Астории потели руки и в голове билась навязчивая, чудовищная мысль: «Убийца. Лгун. Подлец». А вместе с тем вспоминались сильные руки, обнимавшие её, строгий голос, умевший быть ласковым, и безграничное обоюдное доверие.       Как ты мог, papa?       Как ты мог?       Медленно стягивая с себя бабочку, с небрежно накинутым на плечи маггловским сюртуком, Кассиус вошёл в кабинет и зажёг свет. При виде дочери, якобы дремавшей за его столом, он не сдержал доброй усмешки.       — Неужели мой стол удобнее твоей постели? — спросил он Асторию, когда та, ощутив его присутствие, сонно подняла голову.       — Я немного зачиталась старыми документами, которые забрала у Хиггса, — пояснила девушка, отчаянно зевая. Тем самым она старалась скрыть горечь и ненависть, вызванные обманом отца. И вместе с тем ей хотелось надеяться, что она услышит правду.       — Надо же, какое интересное чтиво для юной барышни, — подшутил Кассиус. — Иди в кровать, Тори. Ты слишком много работаешь, нельзя так себя изводить.       Астория послушно встала и вышла из-за стола, но на полдороги остановилась и якобы задумчиво спросила:       — Ты говорил, что когда-то давно был хорошим другом мистера Малфоя…       Кассиус подозрительно взглянул на дочь.       — Почему ты вспомнила об этом именно сейчас?       — Ну… — Астория решила быть предельно честной — ведь это правильно, если рассчитываешь на ответную честность? — Я виделась с Драко Малфоем после вашей ссоры на приёме.       Ей бы хотелось не заметить того, как угрожающе сжались отцовские кулаки, как помрачнело его до того беззаботное лицо. Но всё в этой реакции выдавало самые худшие опасения Астории.       — Чёрт возьми, Астория! — выругался Кассиус. — Зачем тебе понадобилось с ним встречаться?       Обычно отец не употреблял в её присутствии бранных слов и вообще старался держать себя в руках, но слова дочери настолько его взбудоражили, что Астория поняла: он что-то скрывает. Иначе не стал бы Кассиус реагировать так грубо.       — Нам нужно было обсудить этот инцидент, — независимо ответила девушка, стараясь делать вид, будто их беседа совершенно обычна.       — И ты сразу же согласилась с ним встретиться.       — Я сама настояла на встрече.       — Какого чёрта? Что ты хотела услышать от него кроме незаслуженной клеветы в адрес нашей семьи? Тебе не хватило этого на приёме?       — Я не хотела, чтобы он продолжал «необоснованно клеветать» на нашу семью. — Астория не сумела удержаться от ядовитого сарказма.       — Ты как будто веришь ему, — прищурился Кассиус.       — А разве он неправ? — прямо спросила Астория.       Против воли она умоляюще смотрела на отца, желая лишь одного: чтобы он признался. Этим разговором она пыталась вырвать у него признание, чтобы хоть так обелить его в своих глазах. И на секунду ей даже показалось, что Кассиус скажет правду и подтвердит свою вину в случившемся.       — Как он может быть прав, если у него нет доказательств, если он только и может, что обвинять нас, и не желает верить в то, что его отец попросту промотал всё имущество?       — И ты, конечно же, в этом не виноват? — Астория испытующе смотрела на отца.       — Я виноват лишь в том, что в своё время не предостерёг Люциуса от чрезмерных трат, — устало, но твёрдо произнёс Кассиус, отчего у его дочери сжалось сердце. — А Драко не мешало бы лучше знать своего отца.       — Значит, так? — это был последний шанс.       — Значит, так. А теперь иди в свою комнату и постарайся хоть немного поспать. Я знаю, ты слишком серьёзно относишься к магазину Уизли, но не должна тратить на него всё своё время.       Кассиус ласково потрепал дочь по щеке, отчего она едва не отшатнулась, и проводил её взглядом.       — А что касается Малфоя, — прибавил он с едва уловимой угрозой в голосе, — то забудь о его претензиях и о нём самом. Я сам разберусь с этим.       — Доброй ночи, papa, — попрощалась Астория, покидая отцовский кабинет.       Вот и всё. Она дала отцу шанс, дала возможность выговориться и признаться, но даже под воздействием выпитого на приёме алкоголя и доверия к дочери он так и не сказал ей правды. Лжец, подлый лжец! И он ещё просил её выкинуть это из головы! Как бы не так!       А его слова о том, что он сам разберётся с Малфоем… Они не на шутку испугали Асторию: теперь, в свете открывшейся информации, она совсем не знала, как относиться к отцу и на что он вообще способен. Если он причинит вред Драко?       Ну нет, Малфой не был бы Малфоем, если бы не предусмотрел это, если бы допустил это.       Но предупредить его всё равно нужно. Предупредить и извиниться от лица всей их семьи. Просто невыносимо, что Гринграссы при всей их безупречной репутации могли провернуть такую аферу! У Драко есть все права предать эту историю огласке, обвинить её отца… Но, если с ним договориться, возможно, он не станет этого делать?..       Мысли раздирали Асторию, и ни о каком сне не могло быть и речи. Полночи она провела в раздумьях, пока, наконец, не сумела собраться с силами и написать Малфою. Среда.       Драко с безразличным выражением лица разглядывал пригласившую его на очередную встречу Асторию. Эта Гринграсс становилась всё навязчивее — уже вторая встреча за последние дни, и сегодня его явно ждёт примерно то же, что и в прошлый раз.       — За этот ужин ты тоже расплатишься сама? — с издёвкой спросил он, когда подошедший официант осведомился о заказе.       — Это зависит от исхода нашей беседы, — спокойно ответила Астория.       Это удивило Драко — в её тоне совсем не было былой враждебности, и на всякий случай он не стал заказывать дорогое блюдо, как собирался изначально ей назло: мало ли, вдруг самому придётся платить.       — Обсуждать что-либо за едой — не самая хорошая идея, — не удержавшись, сообщил молодой человек, едва официант исчез.       — Будь моя воля, я бы не тратилась и заняла нам скамейку в парке, — ответила Астория с едва уловимым раздражением в голосе. — Но на улице слишком холодно для долгих бесед. Не беспокойся, прежде чем говорить, мы вполне успеем пообедать.       Драко хмыкнул, но ничего не ответил. Они молчали вплоть до того, как закончили обед, причём всё это время Астория постоянно останавливала взгляд на своём собеседнике, что выводило того из себя. Взгляд был то задумчивым, то отчаянным, и последнее даже пугало: что могло так обеспокоить Гринграсс-младшую?       Астория же никак не могла придумать, с чего начать. Весь остаток ночи и полдня она размышляла над этим и пришла к неутешительному выводу о том, что совершенно не знает, как себя вести.       «Знаешь, Драко, здесь отличный кофе, а ещё, кстати, мой отец нагло обворовал твоего отца и довёл его до самоубийства, бывает же!»       Почему-то тогда, в тёмной спальне, после всего услышанного от Петерсона и отцовского вранья признаться во всём Драко Малфою казалось единственно правильным действием. А сейчас, сидя напротив него, Астория не могла выдавить из себя ни слова. Хотелось вскочить и убежать прочь, чего с ней почти никогда не случалось. Да гораздо проще было бы, отбросив все приличия, высказать накипевшее семейке Мернье, нежели наступить на горло фамильной гордости и признаться в правоте Малфоя.       Но именно мысль о том, что отец лгал, нагло и беспричинно, укрепляла намерение Астории довести дело до конца. И потому к тому моменту, как всё тот же официант унёс тарелки, девушка постаралась взять себя в руки и начать нелёгкий разговор.       — Ты был прав, — произнесла Астория максимально бесстрастно.       Как она и ожидала, эти слова развеселили Драко.       — Что-что? Повтори, я не расслышал.       Смерив взглядом довольно откинувшегося на спинку стула Малфоя, Астория процедила:       — Ты был прав, выдвигая обвинения в адрес моего отца.       — Ну надо же! — продолжал издеваться Драко, пряча за этим своё удивление. С чего бы Гринграссам признаваться? Возможно, задумали новую аферу? — И с чего ты это взяла? Разве твой обожаемый папочка не промыл тебе мозги насчёт собственной правоты?       — Перестань, — твёрдо оборвала его девушка, и Малфой сам не понял, почему это так отрезвляюще на него подействовало. — Мой отец действительно виноват в том, что ты ему приписываешь, и я выяснила это буквально вчера. Поэтому мы и встретились сегодня: я должна принести тебе извинения.       — Похвально, конечно, — удовлетворённо, но с долей подозрения, произнёс Драко. — Но почему твой папаша сам сюда не явился, а прислал тебя?       — Меня никто не присылал, — холодно возразила Астория. — Я сама назначила встречу. А что касается моего отца… Он продолжает врать всем без исключения.       Астория замолчала, ощутив, с каким ядом ею были сказаны последние слова. Нельзя давать Малфою видеть, что это её беспокоит и злит. Нельзя давать ему повод для ответного удара — он обязательно этим воспользуется.       Но Драко решил выслушать её, а не нападать, и во многом она была благодарна ему за это. Под его молчаливым, но пристальным взглядом Астория, стараясь держаться безразлично и говорить бесстрастно, вкратце обрисовала ситуацию.       — То есть если бы твой отец во всём тебе признался, ты бы не рассказала мне ничего? — первым делом спросил Драко после окончания монолога.       — Конечно, рассказала бы! — Ему снова удалось её задеть. — Но тогда эту проблему удалось бы решить куда быстрее и проще, чем сейчас.       — Разве что-то изменилось от того, кто из вас принёс мне извинения от лица вашей семейки?       — Дело не в этом. Сейчас мы имеем только ограниченный набор фактов: твоя правота, действия и враньё моего отца, и самоубийство твоего. Из доказательств — только долговые расписки, по которым выходит, что твой отец сам отписывал своё имущество. Что с этим можно сделать?       — Ну, во-первых, — Малфой придвинулся ближе, меняя расслабленную позу на более сосредоточенную, — нам нужно найти подтверждение тому, что мой отец выплатил весь долг.       — Оно есть.       Чуть помявшись, Астория всё же протянула ему документ, который ей передал Петерсон. При виде того, с какой жадностью Драко перечитывает всё написанное, а особенно слова Люциуса, внутри что-то сжалось. Сейчас казалось, будто не только он — они оба потеряли своих отцов.       — Значит, — Драко поднял взгляд от письма на Асторию, — подтверждение есть.       — Но оно неубедительно, — тут же прибавила девушка. — Для полного набора нужно найти данные о том, что твой отец действительно перевёл все деньги моему. Они есть, — поспешила сказать Астория, предупреждая вспышку гнева, — но, чтобы их найти, нужно перерыть кучу расходных книг…       — Я могу попросту потребовать этого от твоего отца.       — Не можешь! Он не станет выполнять твои требования.       — Даже если я покажу этот лист?       — Если ты его покажешь, то подставишь одного очень хорошего человека.       — Уж не тебя ли?       — Нет! И, потом… — Астория позволила себе лёгкую усмешку, когда листок, который Драко цепко держал в руке, растворился в воздухе.       — Значит, снова подделка? — зло спросил он.       — Я не могла дать тебе в руки оригинал, сам понимаешь, — пожала плечами девушка.       — Почему? Сама же говоришь, с помощью этого документа ничего нельзя доказать.       Видимо, этот листок был очень важен для Малфоя.       — Понимаешь… — замялась Астория. — С его помощью ты бы мог выдвинуть общественное обвинение против моего отца, а это было бы нежелательно.       — Я и так могу его выдвинуть.       Драко нахмурился: если изначально он допустил мысль о том, чтобы смягчить своё отношение к Астории, мужественно взявшей на себя то, что должен был делать её отец, истинный виновник случившегося, то теперь эта мысль растаяла так же бесследно, как и тот листок. Он чуть было не позволил провести себя сказочками о том, как ей жаль, что всё так вышло, и что ему следует опасаться действий её отца. Чушь! На самом деле единственное, что волновало эту хитрую змейку — репутация её семейства. Дай она ему в руки хоть что-то, что могло бы доказать его правоту, и Гринграссы были бы безжалостно втоптаны в грязь — этого Драко не отрицал. Но сейчас… Пожалуй, общественный резонанс не был ему на пользу: хватает соревнования между магазинами. А вот если ему удастся войти в доверие к дочке Кассиуса… Кто знает, может, это даст ему простор для куда более изощрённой мести.       В любом случае, упускать такую возможность нельзя. И к тому же Астория Гринграсс может очень помочь ему в том, чтобы найти все необходимые доказательства в доме самого Кассиуса. Её руками он разорит её же семейку.       Но, чтобы всё получилось, ему придётся сыграть роль. И Драко решил сразу же начать новую игру. Придвинувшись ближе к Астории, он вкрадчиво произнёс:       — Я ведь и правда могу выдвинуть обвинения, и тогда наши бравые служители закона сами обыщут твоего отца и его документацию, чтобы найти все необходимые сведения. Гораздо проще и легче любого предложенного тобой варианта действий.       — Ты прав, конечно, — уязвлённо произнесла Астория, подбираясь к искусно расставленной ловушке. — Но я бы хотела предложить тебе кое-что. Своего рода сделку.       — Сделки с твоей семьёй слишком плохо отражаются на моём бюджете, — не удержался Драко.       — Эта сделка выгодна для нас обоих. — Астория тоже придвинулась ближе. — Я могу сама найти всю нужную информацию и предоставить её тебе в обмен на то, что ты не станешь выносить всё это на суд общественности. Когда у тебя будут все доказательства, ты сможешь предъявить их моему отцу, и он, разумеется, вернёт тебе всё до последнего кната.       — Господи, Гринграсс, я думал, ты не настолько наивна! — расхохотался Драко. — Да твой отец не вернёт мне ничего, даже если эти доказательства ему предоставит весь Визенгамот. И общественное мнение при огласке для него окажется пустым звуком. Для него куда проще будет просто убить меня, что ему уже успешно удалось с моим отцом.       — Мой отец не такое чудовище, каким ты его рисуешь! — не выдержала Астория.       — Серьёзно?       Повисла пауза, во время которой Драко невооружённым взглядом видел, какая нешуточная внутренняя борьба кипит в Астории. Он буквально чувствовал её отчаяние и боль от отцовского предательства. И почему-то ему было её немного жаль.       — И что же ты предлагаешь? — довольно быстро придя в себя, спросила Астория. Драко восхитился её выдержкой.       — Я предлагаю сделать всё тайком.       — То есть?       — То есть ты, не ставя в известность своего отца, попросту перепишешь на меня всё имущество, которое отдал мой отец — он ведь уже выплатил за него полную сумму. Не думаю, что при своём нынешнем богатстве Кассиус заметит пропажу такой ничтожно малой доли.       — Но это же нечестно, — возмутилась Астория.       — Кто бы говорил.       — Ладно, — стушевалась девушка. — Предположим, я соглашусь. Но разве тебе важны только деньги? А как же репутация семьи? Неужели ты не станешь требовать публичных извинений у моего отца?       «Конечно же стану, глупая ты девчонка! Он ответит за всё, что сделал, и простым возвратом моего имущества не отделается».       — От репутации Малфоев и так ничего не осталось, сама знаешь, — едко заметил Драко. — А вот деньги имеют не последнее значение в нашем мире. Так что мне достаточно того, что ты принесла извинения за всю свою семью. Хотя это, — помрачнел молодой человек, — должен был сделать твой отец, а не ты.       В его словах они оба признали благодарность, и это заставило Асторию немного расположиться к Драко.       — Я не собираюсь обманывать отца таким подлым способом, — произнесла девушка, в то же время сомневаясь.       Драко понимал, что на её чувстве вины можно неплохо играть — но недолго. До известного предела.       — А то, как он обманул нашу семью? Око за око, Астория. — Решив окончательно добить её, Драко пошёл на хитрость: он схватил её за руку и прошептал: — Мне нужна твоя помощь.       Неужели её любовь к отцу настолько сильна, что даже теперь она продолжает защищать его? В этом Драко тоже узнал себя.       — Я… подумаю, — сказала Астория.       — Хорошо, — отступил Драко. Она всё равно уже попалась в его ловушку. — Буду ждать сову с твоим решением. — И великодушно прибавил: — За ужин в этот раз плачу я.       — Уверен, что хватит денег? — поддразнила его Астория.       Её лёгкая улыбка после столь сложного разговора была как глоток свежего воздуха, и Драко невольно улыбнулся ей в ответ, пусть и вышло криво.       — Спасибо, что призналась во всём, — вырвалось у него. — Ну, ты ведь могла и промолчать, даже зная о неправоте своего отца, — прибавил он сбивчиво под удивлённым взглядом зелёных глаз.       — Не стоит думать, что вся наша семья — лжецы и подлецы, — сердито ответила Астория. — Для меня честность — определяющее понятие. Даже если оно касается тебя, — добавила она ехидно.       Это было правдой и оттого казалось чем-то невероятным: чтобы в том гадюшнике, какой являла собой семейка Гринграсс, вырос цветок честный и справедливый, каким представлялась Астория — да такого попросту не может быть! Но вот она сидит перед ним, пришедшая на эту встречу как на собственную казнь, мучимая предательством отца и желанием искупить чужую вину, взятую на себя… И, кажется, совершенно не имеет целью обмануть его. Впрочем, доверять этим красивым зелёным глазам и лёгким улыбкам не стоит — всё же она дочь своего отца, и, к тому же, по-настоящему умная, прагматичная, жёсткая девица. При большом желании она смогла бы обвести его вокруг пальца… Но не в этот раз.       Потому что в этот раз обманутой окажется именно она.