Кто такой Крис?

      Меня выдëргивает, как из сна. Тело по ощущениям то ли окатили холодной водой, то ли ударили тупым топором, что не смог разрубить плоть да раздробить кость. Так странно ощущать что-то подобное. Ох, кажется, я заснул во время рисования.       Мой взгляд переходит на скетчбук. Он упал с моих колен из-за того, что я дëрнулся, когда выходил из сонного состояния. Бумага, на которой пока что изображен лишь карандашный набросок. А в царство Морфея я провалился лишь взяв в руки чëрную ручку.       Карандашный набросок на листе бумаги. Он неаккуратен, и имеются пятна, разводы. Мои руки покрыты грифелем, что въелся в кожу. На самом скетче изображено нечто странное. Глаз. А точнее, пустая глазница, из которой медленно вытекает по задумке нечто чëрное. Чернила вместо крови. Как было в момент сна, как только я разбился. Скорее всего, это можно и стоит считать бредовые кошмаром.       Сны о моей смерти - это нечто новое и необычное. В первый раз я запомнил подобное. В основном, если что-то мне и снится, так это то, как я брожу по горящему зданию. Вдыхаю запах дыма. Он проникает в мой нос и медленно переходит ниже. Обволакивает лёгкие. Сравнимо с никотином, но, в отличие от дыма из-за пожара, он куда приятнее. И убивает меня куда медленнее.       Нет, сам я не курю. У меня нет ни физической, ни тем более психологической зависимости от никотина. Если кто-то курит, я просто предпочту постоять рядом, и всë. Как-то раз я пробовал. Моими первыми и последними сигаретами стали лд тонкий, синий, длинный. Кажется, это было не так давно. На вечеринке. Моя память начинает меня совсем подводить. То, что я мог вспомнить что-то во сне, ясно и понятно. Ведь это был всего лишь сон, но сейчас... Я и в правду не могу вспомнить то, что было на яву. Наверное, это связанно с большим количеством выпивки. При этом я не помню даже тот момент, когда был трезв. Я помню, помню что курил вместе с Дримом в беседке и... Провал. Ничего не всплывает в памяти. Для нормальных людей такое скорее всего ненормально. А ненормально ли? Может быть, они просто решают забить на подобные игры разума? В таком случае, стоит и мне.       В забывании чего-то не должно быть проблем. Мне не так уж и надо это помнить. Ну зачем эта информация? Даже если я буду еë знать, что она мне даст? Верный ответ, ничего.       Я кладу скетчбук на стол. Пока я думал, прошло какое-то количество времени. Ещë немного, и мой автобус до школы подъедет к остановке, а я всë ещë дома. Перед тем, как идти, надо не забыть выкинуть мусор. Сон начинался с подобных действий. Верил бы я в вещие сны и имел эмоции, наверняка бы испугался и решил никуда не идти. Мне нужно хотя бы раз за две недели появиться там. Хотя, и от одного пропущенного дня ничего не изменится. Я ещë подумаю, а пока – мусор.       Я встаю на ноги и сразу же сгибаюсь. Острая боль пронзает мой позвоночник, словно иглами. Вместе с этим весь периметр начинает жечь. В особенности шрамы. В ушах начинает медленно нарастать гул. Всë звенит, я падаю на колени, не в силах терпеть. Боль и холод - то, к чему человек не сможет не испытывать ничего. Конечно, есть уникальная болезнь, позволяющая не испытывать боль, но это не безэмоциональность. Отсутствие эмоций и близко не равно нечувствительность к боли. Лëгкое приглашение, возможно. В моём случае наоборот. Я испытываю еë куда ярче. Можно потерять сознание. Со временем, правда, как и сейчас, всë становится куда тише. Я наконец-то могу встать. Не буду больше спать сидя. Это плохо сказывается на позвоночнике, а я ещë и сутулюсь.       Точно убедившись, что ничего больше не болит, я шагаю. Меня встречает коридор. Расположение комнат и вещи в нëм не изменены, но, наверное, добавлено одно "но". Огромная картина на стене. Я не помню, как рисовал еë, но она вышла очень неплохо. Висит данное творение в углу комнаты, а на нëм изображён человек. Пожалуй, я перестарался с тем, чтобы он выглядел как милый ребëнок, и он вышел слишком наивным на вид, смотря на меня с картины своими большими гетерохромными глазами. Чëрный и белый. Инь и янь, проще говоря. Но если углубляться в картину более детально, то по мимо ребëнка на ней присутствует ещë некто. Прячущийся в искрах фиолетового огня парень с топором. Что двигало мной при написании этой картины я не знаю, но я сделал еë, завершил и повесил на стену с множеством других. Она получилась идеальная, хоть еë смысл я до сих пор пытаюсь найти где-то в глубине подсознания.       Полюбовавшись на своё творение ещë с минуту я ухожу на кухню. Здесь также ничего не меняется. Та же обстановка беспорядка, разлитое на столе пиво, пицца, пакет мусора и мой дневник. Он лежит на столе. Небольшая тетрадка с четырëхзначным кодом для того, чтобы открыть замок. Я знаю пароль, но я его забыл. Мне следовало бы записать его когда придумывал, но и это я тоже забыл. Я ощущаю себя беспросветно глупым после такого. И, скорее всего, я прав. Таких провалов в памяти не должно быть, когда с головой всë в порядке, либо же мне стоит хоть как-то тренировать память для того, что бы было не как у золотой рыбки, помнящей всë лишь три месяца, а у меня поже и того меньше. На обложке дневника имеются следы от ногтей миндалевидной формы. Пытаясь открыть его, некто случайно поцарапал обложку, совершенно забив о наличии крутящихся ячеек. Тот, кто пытался это сделать, ещë и содрал маленький кусочек чëрного лака со своих ногтей. Также рядом с дневником лежит связка ключей. Они явно от дома, школьного шкафчика и, наверное, гаража. Вот только это не мои ключи. Мои не имеет брелоков, а здесь брелок в виде ножа и пистолета. И ещë в моей связке ключей гораздо больше. Вместо гаражного правда ключ от фермы, на которой я подрабатываю. Это может спокойно объяснить наличие в моем доме пилы и болгарки. И есть от моей второй квартиры в недавно сгоревшем доме. Ну, как моей. В то место я не прихожу без причины, ведь по документам эта собственность одного моего знакомого, и приходим мы к нему лишь по делам, или после телефонного звонка на домашний телефон.       Только промелькнула мысль о домашнем телефоне, как он начал звонить. Как во сне. В то же время, это не может быть тот глючный голос, сопровождающийся звуками статики, из сна. Да и это не может быть звонок по делу. Скорее, какие-то дети решили сыграть в игру, в которой нужно звонить незнакомым людям на телефон. Дети, что с них взять, но это точно не те двое. Я это знаю. Так должно быть.       — Да? — Я подхожу к аппарату и прикладываю его к уху.       — Хей, Инк. — Что? Из трубки доносится тот же голос. Те же слова. Это как минимум странно, но я решаю, что это всего лишь совпадение. Голос хочет сказать что-то ещë, но я перебиваю его.       — Ты не должен звонить сегодня, тем более сюда. — Мой голос холоден. И мне всë равно, что может подумать человек на том конце, ведь сейчас именно я прав.       — Да... Не должен... — Некто кажется слегка растерян. Он не ожидал услышать моего голоса? Скорее всего, ведь обычно при таких диалогах по звонку я предпочитаю игнорировать собеседника. — Ладно. Я буду ждать тебя на станции. Нам есть о чëм поговорить. — после этого он сбрасывает.       Я кладу трубку, вздыхая. Передо мной ставится выбор: идти на станцию, или ехать в школу. Учитывая печальный опыт меня из сна, в школу, а точнее на крышу, мне лучше не соваться. Конечно, это всего лишь совпадение, но разве нет вероятности того, что то, что произошло во сне этого не повторится? Глупые мысли, а я и вправду начинаю верить своим размышлениям, какими бы нелогичными они ни были. Хотя, я абсолютно ни в чëм не уверен. Моя логика, скорее всего, часто не совпадает с логикой окружающих, но не на то ли она моя? Собственные мысли и рассуждения, самокопание и подобное. Скорее всего, у меня есть отклонения, но я не увлекаюсь психологией.       Уже как около двадцати секунд звонит и сломанный телефон. Второе совпадение, но я не буду повторять то, что происходило во сне. Вместо ответа я отклоняю вызов. Маленький экран вновь безжизненно гаснет, и даже нет и намёка на то, что он буквально только что работал. Сломанные вещи ведь обычно не должны звонить...       Ладно. Я поворачиваюсь и иду обратно на кухню. Чëрный пакет с его разлагающимся содержимым оказывается в моей руке. Решение было принято само собой. Я поеду на станцию. Там уже допрошу звонящего. Как по мне, неплохой план действий.       Подъезд, запах клея, двойной поворот ключа. Стандартная цепочка. Мои ноги шагают вниз и глаза цепляются за всë то же объявление о пропаже человека. Кеноди... Киллер... Насколько я помню, когда я выходил в последний раз этого объявления точно не было. Мой мозг не мог предугадать то, что будет за пределами квартиры и то что это объявление точно будет здесь, но, может, это и вправду всего лишь продолжающаяся цепочка странных совпадений? Вероятнее всего, что именно так.       Спустившись вниз я как и всегда вижу Мисс Тори. Сейчас между нами завяжется диалог. Короткий, и не содержащий большого смысла. И я знаю это не по тому что это очередное совпадение, как во сне, это происходит каждый день, потому почему бы и не предугадать фразу женщины.       — Куда же ты собрался в такую рань, юноша. — она улыбается мне. Всë как и всегда, а я же, наклонив голову вбок, тоже стараюсь улыбнуться. Прикрывая глаза, улыбка кажется более яркой и искренней. Отличная работа.       — Доброе утро, мисс Ториэль. Я всего лишь иду выбрасывать мусор. — Вернув голову в исходное положение, на лице вновь расцветает безразличие. Мой взгляд кажется даже отрешённым, учитывая то, что из-за тяжкого века глаза полузакрыты.       — Сегодня возле баков много ворон. Надоедливые птицы. — Эта фраза. Как же много совпадений.       Кивнув, я выхожу из подъезда. Возле баков и правда много ворон. Я не вижу смысла отпугивать их, потому всего лишь закидываю пакет в бак.       Сгоревший дом напротив. Как раз в этом доме и находится вторая квартира. Полиция пытается найти ответ из-за чего произошло возгорание. Лично я настроен больше против блюстителей закона. Они недостаточно компетентны, как по мне. И всë. Вроде как, по некоторым версиям это был поджог. Фиолетовый огонь пожрал всë до тла. Нет, я не дальтоник. Я просто... Помню? Чужие горькие от алкоголя и не только губы. Чужое холодное тело, и в ночи к освещению двух силуэтов светом Луны добавляется яркая вспышка из окна дома. Вспышка фиолетового огня и серого дыма. Красиво, горько и холодно.       Я касаюсь пальцами собственных губ. Нет ни горечи, ни холода чужого тела. Воспоминания как разбросанные по черепной коробке пазл, и мне придëтся собирать их по маленьким кускам. Кэноди... Мне действительно стоит знать, что с ним случилось? А может, не стоит... Стоп... Пропал, да? Как мой мозг мог знать, что он точно пропал, что во сне меня начали обвинять? Как много мыслей начинают виться в голове. Взявшись за голову, я начинаю наматывать круги, постепенно подходя к остановке. Но я должен же начать понимать хоть что-то. Разве нет?       Автобус. Я захожу в него, расплачиваюсь и беру билет. Я не знаю, что думать. С чувствами мне было бы куда проще, чем без них сейчас. Медленная поездка. Меня так укачивает в ней. Скорее даже убаюкивает. Мне далеко ехать до станции, потому я скорее всего могу и немного вздремнуть.       Веки закрываются, и я проваливаюсь в сладкое небытие. ***       — ТЫ что-то хотел?       — Ох, прости, я, наверное, отвлекаю. Знаешь... Я до сих пор не понял смысл, но при этом жду не дождусь того момента, как мы сможем сыграть в это... Хм... Как ты назовёшь это?       — Хм... Не знаю. Но я уверен, вам будет хорошо. Даже "он" согласился на это.       — О! Да ты прав! Обычно "Он" такой вредный...       — Думаю, нам нужно еще немного времени и... Нечто вроде аналога решимости.       — Что? А... Зачем?       —...       ...       ...              ... *** *Файл успешно сохранëн* *теперь вы имеете два слота сохранения* ***       Я открываю глаза. Кажется, я прибыл на станцию. Теперь стоит встать и выйти из автобуса, что я успешно и делаю. Какой странный сон мне приснился сейчас. Размытая фигура человека, что чуть ниже меня, и мой еле различимый голос звучал... Радостно? Я не различил слова, о чëм мы говорили, ведь было чувство, что это всего лишь набор звуков, а силуэт настолько размыт, что буквально был чëрно-жёлто-коричневым пятном. Может, это был и не человек вовсе, но кто тогда?       Вопросы стоит отложить на потом. Сейчас меня должен волновать тот, кто стоит вдалеке. Тот, к кому я иду.       Синий шарф человека развевается на ветру, а сам он делает что-то в телефоне. На нëм чëрная куртка и красная рубашка, брюки. Такой комплект одежды вполне понятен, ведь на дворе осень. Я и сам ношу бежевый шарф и чуть темнее оттенка жилетку. Волосы парня короткие и торчащие в разные стороны. Правда, в них имеются и сине-красные пряди. Кожа смуглая. Так странно, что на руках, ближе к изгибам пальцев, она светлеет, становясь лишком светлой с желтоватым отливом. Если свет будет падать правильно, то будет казаться, что пальцы полностью жёлтые. О его лице могу сказать не так много. Острые черты, узкие красные глаза и красные очки на переносице. В целом, это интересная личность.       — Эррор? — я подхожу к нему чуть ближе, и он сразу же вытягивает руку останавливая мне движенье.       — Я говорил не подходить ко мне близко. Отойди. —вырывается из его рта с такой злобой. Переводя мимолётный взгляд с руки на глаза Глитча я замечаю в них крупицы страха.       Точно. Он боится прикосновений. Такое, вроде как, называют Гаптофобией. Потому для большинства людей в своей окружении Руру решил поставить ограничения. Держаться от него на расстоянии не меньше вытянутой руки и ещë пяти шагов назад. Что ж, будь, как он хочет.       Кивнув головой, я делаю ещë несколько шагов назад. Глюк становится более довольным, и, предварительно убрав телефон в карман, скрестил руки на груди.       — Так, что ты хотел? — Решаю спросить это я. Мой взгляд скользит по ошибке. Его состояние. Я хочу видеть то, как от каждого моего слова будет меняться его лицо. —... Гастер мëртв. — красные глаза, скрытые за стëклами очков, закрываются. Теперь я могу рассматривать то, как подрагивают его ресницы. Как приоткрывается рот, и его зубы стискиваются. Неужели ему жаль? — И это всё твоя вина!       Почему меня, во всëм обвиняют?       Я вздыхая скрещиваю руки на груди. Нет, сейчас я обязан добиться хоть малейшего ответа на вопросы. Эррор не Найтмер, он не станет сразу бросаться на меня с кулаками.       — Почему?       — Ты не помог ему. Хотя обещал. — Глитч отводит взгляд. Все же он успокоился и действительно готов обосновать свои обвинения. — Я видел тебя. Пока он горел, ты стоял и целовал какого-то ублюдка, который ещë и до этого предложил сфоткаться на фоне такого необычного пожара.       —... Я не помню. — И не знаю, что ответить. Хотя, если он обвиняет меня, и приводит такие аргументы то он тоже был там. Таким образом, возникает вопрос. — А что тогда делал ты? Обвиняешь меня самого в бездействии, а сам то был готов бросится в огонь к Гастеру и сдохнуть вместе с ним? Или же тебе стало страшно, Оши?       Я добавил достаточно яда в голос и выражение лица. Растянул губы, поднимая уголки, сжал зубы и кулаки так,что ногти впиваются в кожу. Мои глаза сощурились. Так странно, но почему бы и не попробовать.       Брюнет явно не ожидал, что я поступлю так. Скажу это, и попытаюсь застать его за бездействием. И, похоже, у меня действительно получилось. Руки задрожали, и Глюк опустил голову вниз. Но через мгновенье он поднял голову, а вместе с этим и руку, сдёргивая рукав и показывая бинты. Я словно заворожённый смотрел, как пальцами он поддевает тканевое изделие, оголив огромный ожог на руке. Даже в некоторых участках кожи выступили волдыри и кровавая роса.       —...В отличие от тебя, Инк, я пытался. — На его лице появилось абсолютное безразличие, и, вернув рукав и бинты в исходное положение, он выдохнул.       А что думать мне?       Я полностью не понимаю, как мне мыслить и реагировать на это. Какую эмоцию мне стоит показывать? Но Эррор, кажется, уже собирается перевести тему, или же продолжить, налетая с новыми обвинениями.       — Ладно... Я погорячился... Меня бесят подобные лицемеры как ты, но это не так важно. По крайней мере, сейчас... — Вздыхая, красноглазый потирает затылок. Он, видимо, и вправду решил перевести тему. Ладно, не буду сопротивляться этому его решению. — я хотел спросить у тебя кое что ещë. Ты всë ещë слышишь его?       — Его? О ком это ты? — Видимо я забыл ещë какую-то деталь. Кого я должен слышать? Не понятно. Вопросы начинают накапливаться. Возможно, скоро из-за этого моя голова начнëт болеть, чего бы я максимально не хотел.       — Мгм. — Промычав Глюк поворачивается ко мне боком. Теперь я могу рассмотреть то, как выглядит профиль его лица. Идея для нового рисунка появляется сама собой. Профиль ошибки, держащего руку в кулаке не так далеко от своего рта. — Ясно. Гастер оставил тебе кое что. Там недалеко был старый сарай. Помнишь дорогу? Если да, то иди. Покопайся там в ящиках и уходи. Не хочу больше тебя видеть.       Интересная ситуация, в которой меня сами пригласили, а теперь не хотят видеть. Хотя... Эррор достаточно не определившаяся личность. Его можно постараться понять, как можно постараться понять и меня, но видимо, мне придëтся просто идти туда, куда пошлют. Наверное, мне не стоит отказываться от похода в тот самый сарай. Стоит забрать то, что мне любезно решили отдать. Последняя воля, как-никак, да?       Развернувшись к глюку спиной, я ухожу вперëд. Идти мне недалеко, относительно, но придëтся пройти через огромные заросли травы, доходящей до колен. Вдобавок есть и что-то на подобии крапивы. Такая трава обжигает мои руки и ноги даже через ткань одежды. Это неприятно. Появляется невыносимый зуд, который всë же получается перетерпеть. Зуд не боль.       Тут рядом нечто на подобии леса, там уже и возносится деревянная постройка. Сезон клещей уже, наверное, прошëл. Пëс их знает.       Отчего-то меня пронзает ощущение, что что-то не так. На вид же всë хорошо. Я просто иду вперëд и ничего не происходит. Разве что хрустят ветви и трава под ногами, да и птицы чирикают. Они не немо застыли в ожидании чего-то, то-ли ужасного, то-ли прекрасного, они продолжают петь заунывную песнь. Последнюю, оттого и унылую, ведь после того, как те улетят на юг, больше в этих краях никто не услышит их звонких голосов, они просто улетят. Далеко, далеко, но как в нос будет ударять запах одуванчиков, а в глаза бить цвета весны, мы вновь услышим их, и может, не только их. Но до весны я буду видеть лишь назойливых воронов да голубей. Эти птицы. Они так похожи на парня из параллельного класса, с которым я знаком. Ласт. Хах, это имя созвучно с ласточкой, но он больше похож на ворона или того же голубя. Он как голубка, такой свободный на вид, но при этом не имеет возможности улететь так далеко, как только хотелось бы. Как-то раз я слышал, как какой-то ребенок говорил, что хочет стать птицей. Они такие свободные и красивые... Как жаль, но нет кого-либо полностью свободного... Всë ограничено. Но я не философ, чтобы размышлять о бренности бытия. Тем более, я уже дошёл до этого странного сарая.       Не удивительно, что в такой глуши этот сарай, окруженный лишь деревьями и травой, не заперт ни на замок, ни на что-то ещë. Мне не составляет труда открыть деревянную дверь и войти внутрь.       В этом месте просторно, пусть с первого взгляда так и не скажешь. На полу стоит подобие сундука. Но этот сундук не открыть так просто любому слабаку вроде меня. На нем есть что-то по типу вентиля. По виду он очень плотно закручен, а моя физическая сила оставляет желать лучшего. С чего я решил, что именно в этом сундуке лежит то, что мне нужно? Больше просто не в чем. Навряд-ли в огромной... Я даже не знаю, как это назвать. Просто огромная ëмкость с бензином, стоящая у стены. Но на вид она хилая, и еë можно спокойно пробить остро заточенным топором, и тогда всë содержимое выльется на того, кто пробил дыру, огромным потоком. Интересно, какие будут ощущения, если бензин попадает в глаза? Такие же, как во время мытья головы, если обильная часть пены и шампуня залилась в глаза, начиная разъедать их болезненным чувством, или же будет нечто иное? Наверное, это не так уж и важно. Просто во мне вспыхнула и сразу же как спичка погасла доля интереса. Далее интерьер описывать не думаю, что есть смысл. Честно говоря, мне уже лень осматриваться и думать об чëм-либо. Вижу смысл только в упоминании того, что находится у меня над головой. Опять же, я не знаю, как назвать это, но оно находится над моей головой, а на этой поверхности лежит достаточное количество железных балок и арматуры.       Не хотелось бы, чтобы это упало мне на голову или же ноги. Потому я делаю шаг вперëд. Подальше от железа над головой. Но не успеваю я достаточно, по моему-мнению, отойти, как я слышу хлопок деревянной двери. Такой неприятный звук, сопровождающийся скрипом. Я оборачиваюсь на звук. И вижу, что напротив захлопнувшейся двери стоит Эррор, но есть одно "но".       Свет бъëт из небольшого окна в этом старом душном сарае. На этом самом свету поблёскивает лезвие тесака. В чужих руках оружие выглядит вполне угрожающе, как и нотка безумия в глазах, закрытых очками. Но зачем мне боятся этого? Я наклоняю голову вбок и кажется...       — Императрица не любит, когда берут его вещи.       — Я помню. И без тебя знаю, идиот... — руки сжимают рукоять тесака. Чужие зубы скрипят. Это такой отвратительный звук. — Но паж не оставит дурака с головой на плечах.       — Паж идëт против дурака, а колесница катится всë ближе и ближе к смерти.       — Что? Ты сделал из неë... Вот же шь мразь!       И с криком ярости глючный срывается с места.       Времени думать о чём бы то ни было совершено нет. Перед самым столкновением Инк успевает задеть руку нападавшего и отвести удар от себя. Тесак врезается в стоявшую позади бочку, но Эррор по инерции летит в него, из-за чего оба парня падают на влажный пол. Тесак попал в хлипкую бочку и пробил её стенку насквозь, горючая жидкость полилась на пол. Запах режет глаза и нос. После провальной попытки нападения Эррор находится в неком ступоре, не ожидая, что жертва будет пытаться отбиться. Это и даёт Инку время, чтобы оттолкнуть его ногами к противоположной стене. Слышен хруст досок. Этот сарай такой же как и бочка, держится из последних сил. Кажется, гвозди, удерживающие полки с железками, не очень рады столкновению — они трещат. Глитч попытался подняться, потирая кровавый затылок и ища руками своё оружие. Но этот сарай сам решил его судьбу. Не выдержавшие столкновения доски падают на его ноги и руку, заставляя истошно кричать. Отбросив свои предыдущие занятия, Эррор пытается вытащить свои конечности из-под неподъёмного груза. Повсюду кровь.       На моём лице непроизвольно расцвела садистская ухмылка. Нужно завершить дело, поэтому приходится подняться и отыскать тесак, лежавший чуть дальше моего оппонента. Пробить им голову, а может, просто перерезать шею, задев сонную артерию? Сложный вопрос, благо размышлять долго не приходится. Я уже встал напротив него, лишь пару движений, и он умрёт.       Кто-то чиркнул спичкой.       Что? Спичка? Это плохо, тут же повсюду... Я моргаю и вижу, как всё объято пламенем. Фиолетовым пламенем. Таким отвратительным, что даже подташнивает. Закончить бы начатое, да не имеет смысла, ведь сам уже горю, как та самая спичка. Эррор рядом кричит и мучается в конвульсиях. Наверное, стоило бы последовать его примеру, но есть ли смысл? Я просто падаю рядом. Закрываю глаза. Больно...       Я просто вновь в дурном сне, в этот раз я сгорел? Забавно.