Кто такой Крис?

      Дверь в машину открывается, вырывая серовласого юношу из собственных мыслей. Даст перестаëт водить кончиком указательного пальца по собственной ладони и смотрит на почти что упавшего в кресло Хоррора, перед этим кинувшего пакет с продуктами на заднее сиденье рядом с пыльным. — Ты чего? — Склонив голову на бок решает спросить длинноволосый, затем тянется руками к пакету, начиная шурудить в его внутренностях в поиске чего-то. — Да так. Твоего одноклассника, не желающего ходить в школу, встретил. — Хоррор спокоен, пусть в его низком хрипучем голосе и слышится лëгкое раздражение. Он старается не показывать своë недовольство, уж точно не при сидящем на заднем сидении. — Да? Ну и хуй с ним.       Всë же найдя то, что искал, Даст достаëт банку с напитком из пакета. Открыть еë становится немного проблематично, но прах справляется, жадно впиваясь губами в небольшое отверстие. Холодное, но сладкое содержимое попадает в полость рта, а затем вливается в глотку с характерным тихим бульканьем. — У тебя всë "ну и хуй с ним", Даст... Хах.       Отстранившись от баночки, седовласый вытирает рот рукой. — А разве я не прав? — Пальцы с длинными, но не накрашенными ногтями постукивают по банке, отбивая странный ритм. — Возможно, и прав. Сейчас уже я чувствую себя огромным идиотом, хах. По крайней мере, заметив его, я не узнал ничего нового.       На душе стало слегка тяжелее. Ужас просто вздохнул. В голове было слишком много мыслей, а Дасту было всë равно. Он просто начал сидеть и улыбаться, даже не смотря в сторону водительского сидения. А затем, кивнув словам брата, которого, к сожалению, никто кроме него не видел, всë же соизволил взглянуть на одноглазого. — У меня появилась глупая теория, хаха. — после этих слов шизофреник поставил сок на сиденье, как придурок улыбаясь во все тридцать два. Но баночка не устояла. Упав на сиденье, еë содержимое разлилось. На сидении осталась мокрая, сладкая и по вкусу, и по запаху лужица, впитавшаяся в ткань. Разноглазый взглянул на эту лужицу, а затем неловко перевëл взгляд на хозяина машины, начиная теребить свои пальцы. — Хах, прости. — Пф, высохнет.       Мужчина уже привык к таким случайным неловким поступкам и действиям обладателя гетерохромных глаз, потому даже и не обратил сильное внимание на растëкшееся по сиденью пятно. Эта машина повидала уже много тусовок, во время которых что в ней только не происходило. Хотя, что не происходило, мужчина с забинтованной головой точно знает, и чтобы это происходило максимально не хочет. Сперма навряд ли ототрëтся от сидения, вроде как такие пятна выводить достаточно тяжело... Н да уж. — Такс, хах, давай доедем до моей шаражки, и я тебе у неë всë и расскажу! — Всплеснув руками и даже пару раз хлопнув в ладоши выдал Даст.       Ужаса не нужно было просить дальше, поворот ключа зажигания, и машина медленно начала сдавать назад. ***       Боль в руке. Открытые глаза, моя комната. Всë так странно вышло. Я всë же смог открыть глаза. Это был не сон, и я и вправду застрял во временной петле.       Я не знаю, какую эмоцию мне необходимо показать на такое. Нормальный человек бы вскочил на ноги, и, хватаясь за голову, начал бы расхаживать по комнате в панике, а я лишь откидываюсь назад, принимая положение лëжа, начиная думать. Честно говоря, я в замешательстве. Выходит, мне необходимо сделать хоть что-то? Или не делать вообще ничего? А если я не сделаю ничего, маловероятен шанс, что я завершу этот день, просыпаясь вновь не в куртке, ботинках и шарфу в положении сидя со скетчбуком на коленях. Я не могу гарантировать, что это произойдëт или не произойдëт, ведь шансы на всë относительны.       Таким образом, мне всего лишь стоит узнать свою цель? Что я уже испробовал? Я при поднимаюсь и, перевернув лист, начинаю зарисовывать. Схематично, но я зарисовывать то, как лечу с крыши, то, как умираю от огня, то, как перерезаю вены. Всë это не связанно между собой абсолютно никак. По крайней мере, я не вижу сходств. Что в таком случае мне делать? Второй звонящий. Тот, кто звонит на сломанный сотовый телефон. Мне нужно найти его, наверное. Но где же? И кто это может быть? Может, ответ таится где-то на поверхности, а я всего лишь не замечаю его. В таком случае, мне необходимо всего лишь идти туда, куда скажут.       Со вздохом я подымаюсь, чувствуя, как блокнот падает с моих колен. Я наклоняюсь и кладу его на стол. Нельзя, чтобы он валялся на полу. Несмотря на творческий беспорядок, я жуть как не люблю, когда то, что я делал, валяется не аккуратно на столе, а на полу. Да, оно может лежать на полу, но всë же я стараюсь каждый раз убирать рисунки из под ног.       Я выхожу в коридор, и сразу сажусь на колени перед тумбой, на которой и стоят два источника назойливой трели. Мне стоит ждать совсем немного, или же наоборот, много. Хотя, зачем ждать? Просто пойду на кухню и заберу то, что мне необходимо. И этим необходимым, как по мне, являются ключи. И, может, ещë что-то, хах.       Вставая с колен, я иду в кухню. К тому времени начинает звонить первый телефон. Эррора мне, наверное, стоит игнорировать. От него я не получу какой-либо необходимой мне информации, отчего-то я в этом уверен. И уверен достаточно сильно. Всë же я жил с ним почти тринадцать лет... По крайней мере, по меркам времени здесь.       Стол. На столе всë также много разнообразных вещей, отчего-то которые я решаю потрогать. Обложка дневника, ключи с брелками и лежащая на столе пила. Кончики моих пальцев проходятся по еë лезвию, и я имитирую психопатичную улыбку, сам до конца не осознавая этого. На лезвии пилы имеются пятнышки крови, я не смог их оттереть. Любая кровь – коровья, баранья, человеческая тяжело оттирается, ещë и на лëгком ржавом приборе. Ржавчина на ощупь шершавая и, как по мне, похожа на наждачную бумагу. Наверное, если порезать кого-то таким лезвием, то он получит заражение крови, но лучше бить сразу насмерть. Хорошо, что эта пила как раз и сосредоточена на то, чтобы дробить кости и перерубать мясо.       Убрав руку от моего орудия труда, я хватаю со стола ключи и пакет. Ключи такие холодные. Это можно объяснить тем, что металл в принципе холоден, но даже мягкая не металлическая часть не настолько холодна. А из пакета, коий я закинул на плечи, кажется, сейчас же будет вытекать что-то с отвратительным бульканьем.       К этому времени уже начал звенеть сломанный телефон, и это заставило меня ускорить шаг для того, чтобы схватить его так, словно боясь не успеть ответить, и услышать то, что может стать огромной подсказкой. — Крис... — Вот он. Молчащий голос. Но сейчас я замечаю кое что... Он только хочет казаться таким умоляющим. Это получается, но отчего-то этот хрип кажется мне лишь глупой попыткой казаться куда более несчастным, чем есть на самом деле. — Впусти меня обратно... Я правда сожалею, я могу вернуться... Стать более полезным. Почему ты избавляешься от всех таким образом? А она? Хватит! Остановись! Вернись! Умоляю! Умоляю! Умоляю! — В прошлый раз я сбросил трубку... Но сейчас я обязан дослушать это до конца... И... стоп? Мне показалось, или через звук чужих рыданий, начавшихся вскриках и всхлипов, где-то там, вдалеке, был еде заметный смешок? — Что? — Голос в трубке становится более напуганным... В этот раз таким менее наигранным, и я слышу... Мерзкие хлюпанья, словно какая-то жижа капает на пол. Потом телефон словно отлетает, а на том конце слышится душераздирающий крик. — Нет! Подожди! Императрица, это не то, о чëм ты подумала! Я не хотел! Умоляю, только не фиолетовый огонь! Нет! Нет! Нет!       Фиолетовый огонь? Тот, который я видел в сарае с Эррором? И тот, что всплывает кусками в памяти, когда я смотрю на сгоревший дом? Это ответ, откуда он появился? В трубке продолжается крик и мольбы. Тело человека с гарантией и умирает от болевого шока не столько от того, что его сожгли, а может, он за эти доли секунды стал пеплом.. Это не важно. Но звонок всё ещë идëт, и я слушаю его. Слышу чей-то сдавленный стон удовольствия, перемешивающийся со звуками хлюпов и падающих на пол капель. Что может издавать такой звук? — Тебе нравится это чувство своей настоящей силы? — Голос дальше от трубки, но он настолько громкий. Отдаётся эхом, словно в достаточно пустой комнате. Он отвратительно хрипуч и низок. Этот голос похож на голос Хоррора, но имеющий свои отличительные черты, от чего я понимаю, что это не ужас. Просто не может им быть. Хоть ему и не ответили, но я слышал усмешку, а потом минутное напряжённое молчание? Они заметили телефон? Это плохо.       По моим ушам бьëт пронзительный крик. Он ужасен, после него я не могу слышать и, просто дезориентировавшись, падаю на пол, роняя пакет, который наверное, булькает. Экран телефона гаснет. Похоже, этот звук сломал его... Звук, к которому добавился и ультразвук.... Невероятно ужасный вопль. Неужели я оглох? Интересно, насколько долго это продлится? Частично ведь я лишился и способности говорить, то есть... Это так странно.       Но подняв пакет, я поднимаюсь на ноги. Даже потеря слуха не остановит меня от того, чтобы я старался разобраться во всëм. Мне нужно в школу... Пустая комната навела меня на одни мысли. Странные мысли, и я просто знаю, что мне нужно туда.       Порой мне кажется, что меня словно кто-то ведëт за ручку, управляя мной именно так, как ему надо. От этого я и такой... Неидеальный. Я должен быть идеальным, ведь я куда выше других. Они ведь все абсолютные идиоты... Идиоты, у которых есть то, чего нет у меня. Душа... Кажется, у меня еë нет...       Я выхожу из квартиры и иду вниз, уже не обращая внимания ни на что. Проходя на первый этаж, кажется, со мной здороваются. Мисс Ториэль, я просто улыбаюсь ей, остановившись, но сказать что-то в ответ не могу. Потому после этой улыбки я и ухожу. Улица, баки, остановка, автобус. Как-то становится и всë равно на водителя. Я просто сажусь на место, даже не заплатив и мы медленно едем.       Постепенно во время поездки ко мне возвращается слух. Я всë ещë слышу плохо, но это всë же было не навсегда. Отлично. Немного времени, и остановка: "школа".       Выйдя из внутренностей автобуса я слегка почëсываю ухо, после чего иду уже в школу. Мой взгляд приковывается к двум фигурам. Высокий мужчина и низкорослый парень. Хоррор и Даст. Навряд ли кто-то из них мог кричать так, чтобы оглушить меня, хотя над Дастом спорный вопрос. Он орëт как та ещë сука, а при сексе сто процентов будет молчать, проглатывая свои стоны. Достаточно мелкие подробности забрались ко мне в голову. Мне должно быть плевать, что на эту тупую истеричку, что на остальных, и не вмешиваться в их жизнь... Хотя иногда можно подумать о чëм-то мерзком. Ведь вся наша жизнь – огромный комок мерзотной пакости, почему бы и раз не стать частью этого потока грязи.       Я прохожу мимо них, они до этого о чëм-то говорили, и сейчас говорят. Я мог бы подслушать, но в этом навряд ли сейчас есть какой-либо смысл. Я просто захожу в здание и иду вперëд. До моих ушей вновь доносятся слова о полиции. Ласт находится в кабинете директора, Эпик и Калор в коридоре, Найтмер где-то в школе... Мне стоило ещë дома отметить места, в которые мне бы стоило идти. Пока в предположениях есть только котельная, странное место, и, наверное, не только я задаюсь вопросом, что оно делает в школе.       Убрав руки в карманы я иду вперëд. Нет смысла разговаривать с кем-то во время этого одиночного расследования, или же есть...?       Я подхожу к Дриму, он как и в прошлый раз стоит возле уборной, облокотившись об стену. Но его положение меня слегка напрягает, в первый раз он пил энергетик, но я не замечал при нëм жест закрывания левого уха рукой, ещë и он смотрит в пол, явно задумавшись или, может, замечтавшись о чëм-то. Он либо не услышал того, как я к нему подходил, либо ещë что-то, раз когда он поднял на меня взгляд, то я заметил, как он вздрогнул от неожиданности. Это удивление длилось долю секунды, после которой он растянул свои губы в улыбке, а банка в его руках полетела в ведро, попадая в него с отвратительным звуком. Мечту явно не смутил этот звук. Неужели он не услышал как метал соприкоснулся с пластиковым дном, обтянутым полиэтиленом, или просто не захотел слышать и обращать внимание на это. — Привет, Инк, я удивлëн, что ты решил появиться в школе. — И всë же, в этом что-то не так. Всë та же улыбка, тебе слова... Но иная интонация и громкость его голоса. Слова плывут, они то тише, то громче, как будто он и вправду не слышит, или слышит, но очень плохо, и не может контролировать громкость своего голоса, хотя ранее он всегда был размерен, не громкий и не тихий. Это странно... — Ага... У тебя что-то случилось?       Дриму становится слегка неловко от такого вопроса, это стало видно по тому, как он отвел глаза, но затем всë с той же мерзкой приторной улыбкой смотря на меня даже со смешком ответил. — Нет. С чего ты взял? Разве у меня что-то сможет случиться? Хах, всë в норме. Разве что слишком громко врубил музыку в наушниках, вот голова и уши теперь болят. Тебе об этом не стоит беспокоиться, Инки. — Телефон в его кармане вибрирует, и доставая его вечный позитив кажется взволнованным, а затем, слегка помахав мне рукой, собирается уходить. — Извини, мне нужно идти. Удачи!       Даже и не упомянув Найтмера, он скрывается в толпе людей. Возможно, есть определëнный тайминг, и Дрим просто не успел в него уложиться и сказать всë, что ему было нужно. А может, и не так сильно нужно. Это навряд ли имеет какое-либо значение. Хотя, я, опять же, в замешательстве, ведь до сих пор до конца не понимаю, что происходит, и как здесь работает собственно... Всë?       Со вздохом я убираю руки в карманы брюк и медленно иду к школьным шкафчикам, сжимая в руке ключи с брелочками. Чего я конкретно хочу от этих самых школьных шкафчиков – точно не знаю. Пока немного не понимаю, но думаю, осознание придëт со временем, хотя... Вместо того, что бы идти расхищать чужое добро, я иду в открытую дверь. Так удобно, что дверь в котельную находится возле шкафчиков. Мне лучше стоит дождаться звонка, а то некоторые могут не о том подумать, если увидят, как я шарюсь по чужим вещам.       Я вздыхаю, а этот вздох отражается эхом от стен... Но вместе с ним и чужое дыхание, заставляющее меня обернуться и увидеть ребëнка... На вид не старше 11, практически такой же, как изображëн на одной из моих картин. На щëчке малыша имеется небольшая ссадина, а зелёный свитер с пуговицами слишком широк для его хрупкого тельца. Он поднимает на меня голову и слегка улыбается. — Почему ты зашëл сюда? — Начинает он своим невинным детским голосочком и убирает руки за спину. — Да так... — Многозначительно отвечаю я, продолжая теребить пальцами брелок и ключи. — Понятно. Идешь кого-то? Если да, то он пошëл на самый, самый, самый верх! Но не факт, что дошëл. Всë же его ушки как и твои, Ирис... Были повреждены криком моего друга хи-хи. — Крик... Глухота... Мелкий, откуда ты... Почему Ирис? Разве не Крис... Ирис... Крис... Что? Я кажется... — Джейкоб, Ирис. Прости, что ворвались в эту твою игру без приглашения. Хотя ты и сам сделал это, так что можно сказать, что мы квиты перед Крисом. Мы тоже хотим поиграть со всеми, хи-хи. О, придумал, прятки! Найди нас сейчас, пожалуйста, хи-хи. А мы скажем тебе много, много, много.       Мальчишка явно развеселился и быстро подбежал к одной из дверей, а мне оставалось только бежать за ним. Он сказал, что ответит мне, мне нужны эти ответы! Я, кажется, окончательно перестал что-либо понимать.       Сбежав в эту, честно говоря, из ниоткуда появившуюся дверь, я оказался в слишком большой комнате. Из пола до потолка шло большое количество труб, а также здесь было множество дверей. Из каждой исходил смех. У меня появилось ощущение, что появился таймер, и я просто как ошпаренный побежал к одной из этих дверей, открывая еë и оказываясь в странном месте. Эта дверь привела меня так, что я оказался на потолке другой комнаты, но нет, я, на огромное удивление кого-либо, не падал. Это не поддаëтся логике, но это было так. Навряд ли у меня есть время для того, чтобы показать удивление. Это какой-то чëртов сюрреализм, и мне просто стоит отключить разум и бежать. Бежать к другой двери. Однако отключить логику так сложно. Этого просто не может быть, но я бегу, по потолку, по стенам, и следующая дверь с противным скрипучим смехом открывается и впускает меня в место, где абсолютно нет гравитации. Здесь парит скамейка, покрашенная в голубой цвет, больничная кушетка, старое кресло всë в заплатках, кресло-качалка, стул от барной стойки, в этом месте поместилась даже чëртова машина. Чëрная хонда, если точнее. Я прыгаю от двери и чуть не отлетаю к потолку, но, перевернувшись ногами вперëд, отталкиваюсь от него и лечу на скамейку. Оттуда, перепрыгивая и по другим предметам, отмахиваясь от разного мелкого мусора в виде очков, тряпичных кукол, шприцов, пачки сигарет. Даже было яблоко, которое я откинул подальше, а оно раскололось на две части. Чëрная и белая... Наконец-то дверь. Привычная гравитация возвращается, но мой живот скручивается от таких смен обстановки, и, не успев рассмотреть эту комнату, я закрываю рот, но затем с ужасным звуком из моего желудка и рта на пол вырывается чëрная, гадкая дрянь. По крайней мере, после этого хоть в носу и осталось неприятное горькое ощущение, а в голове лëгкое головокружение, но мне получше. И, наплевав на свою обувь, я пробегаю прямо по чернилами к двери. И дрожащими руками открываю еë, моё тело в принципе всë дрожит. Теперь я нахожусь в комнате, где только двери, на которых глаза. Разные. Я всë ещë спешу, нет, мне правда не стоит рассматривать окружение. Однако окружение так не думает, и мне приходится оглянуться и отскочить в сторону от вылетевшей из двери, а точнее, глаза на ней, в руке которой был сжат тесак. Постепенно из каждого глаза вылезает по руке, и в каждой из них разное содержимое. Ручки, карандаши, скальпель, ножницы, яблоко. Яблоко? Почему в этот месте так много яблок? О да, мой нос учуял этот тошнотворный запах спелых яблок. Отвратительно до ужаса. Я бегу, уворачиваясь от рук. Нет, одна из дверей не выпустила гадкую руку. Прекрасно. Так сложно уворачиваться от всего этого дерьма, но я должен. Однако не добежав до двери, я путаюсь в ногах и падаю, но после, быстро перевернувшись на спину, выворачиваясь так, что летящий в меня нож попадает рядом, но точно не в меня. Я слегка покачиваюсь и встаю в позу свечки, после которой, сделав не умелый кувырок, я оказываюсь возле нужной двери, и, захлопнув еë, слышу, как предметы ударяются о еë поверхность, но теперь я в безопасности. Надолго ли? Я заметил, что начал уже отчëтливо слышать, всë хорошо. Поднявшись более нормально я разворачиваюсь, а за моей спиной огромная лестница наверх. Ухватившись за перила, я, дрожа всем телом, иду наверх. Больше не будет сюда. Не будет же? Моя голова перегружена, уж лучше мне стоит умереть сейчас и вернуться с моральными силами. Кажется, сейчас я вновь блевану чернилами. Это ужасно. Я не могу. Я хочу...       Мои мысли прерываются, когда, почти дойдя до верха, я вижу Дрима. Он стоит, облокотившись на перила, и выкуривает дрянную сигарету. Хмыкнув, я делаю ещë пару шагов по ступенькам, я даже и не заметил, как прошёл их такое огромное количество. После небольшого мгновенья, я выхватываю сигарету из чужих пальцев и делаю затяжку. После такого мне нужно закурить. Облокотившись на перила, я хмуро смотрю вниз, а затем слышу рядом смешок. — Инк, ты же не куришь. — Как странно, что от этого голоса дрожь по телу медленно уходит. Или же это из-за того, что никотин расползается по лëгким, а изо рта выходит дым? — И что? Тебе стоит прекращать баловаться со всем этим, а я помогаю тебе избавляться от этих глупых привычек, пф. — Хах, у меня же не астма. — Мечтатель слегка хихикает, прижимая руку к своей груди. Даже смотря на него краем глаза, я вижу, как он слегка сжимает ткань рубашки в области сердца. — Да и тем более, ты ведь сам сказал, что мы не друзья. Так что твоя помощь - медвежья услуга. И если хочешь просто покурить, то скажи, я дам тебе сигарету, и не нужно у меня еë отбирать.       Дрим разводит руками, а я слегка кашляю из-за дыма от сигареты, и похлопывая себя по груди. Откашлявшись, я закатываю глаза, плюсом цокая языком, а затем блондин оказывается прижат к стене и смотрит на меня ошарашенными глазами. Его кончики носа и ушей слегка покраснели, а взгляд был отведëн в пол. Его смутило такое положение? Скорее всего, но не сам факт того что это сделал я, ведь так. Пусть это выглядит и так грязно, но я не имею ни какого подтекста в своих действиях. Взяв прижатого к стене парня за подбородок я поднимаю его голову и смотрю ему в глаза, которые он просто не знает куда деть. Как странно. С его левым глазом что-то не так. — Да, не Друзья. Поэтому именно сейчас я могу сделать так.       Убрав руку от чужого подбородка, я подношу еë ко лбу любителя ободков и ставлю тому достаточно сильный щелбан, который он заслужил за всë своë отвратное поведение и не менее противные слова. Я отстраняюсь, а Дрим хмурится на такое, но затем открывает глаз. Только правый, странно. — Ай, Инк! — Вскрикнул он, поворачиваясь ко мне спиной, но я понимаю, что он закрывает рукой левый глаз. — Что с твоим глазом? — Не выдержав, спрашиваю я. Позитива, кажется, этот вопрос застал врасплох. — Что? Глаз? А что с ним?       Стоп. А как Дрим вообще попал в это место с лестницей? Я хватаю блондина за плечи и силой разворачиваю его к себе, затем буквально отрываю его руку от глаза. Он шипит, а я его встряхиваю. Моë лицо. Какая эмоция? Какую выбрать? — Как ты вообще сюда попал?! А ну открой свой глаз! Дрим!       Выбор пал на злость. Я начал встряхивать Дрима изо всех сил, кажется, даже слишком сильно напугал его. — Инк, прекрати это!       Он смотрит на меня, а я отпускаю его. Он начинает очень часто дышать и даже слегка склоняется, хватаясь за сердце. Стоп. Нет! Я не хотел этого! Он пытается выпрямиться и делает несколько шагов вниз. Я пытаюсь схватить его за руку, но он, прикрыв глаза, начинает падать вниз. Я собираюсь сделать пару шагов вниз, лишь бы он не упал, но я запинаюсь о что-то. Под ногами оказалось нечто чëрное и отвратительное. Я и сам падаю вниз. И мой лоб пробивает острая боль. Очень больно. Из последних сил переворачиваясь на спину, я смотрю расфокусированным взглядом на тело Дрима, которого поймал кто-то. Некто высокий и на вид сильный. Такой тёмный силуэт. Я приоткрываю рот, но из него начинают выходить не слова, а чернила, и я...