Храбрые копы, злые злодеи и немного романтики

Ресторан, который посоветовали Гэвину, был действительно хорош. Уютная атмосфера, ненавязчивая музыка и приятное цветовое оформление. Все это должно было способствовать комфорту и расслаблению посетителей, но на Гэвина почему-то действовало наоборот. Походу, его напрягало то, что он давно не был в подобных местах. С тех пор как его жизнь стала тесно связана с работой, о серьезных отношениях пришлось забыть. Не каждый омега согласен ждать своего партнера с опасных операций и задержаний, неизвестно, целого и невредимого на этот раз или нет. Гэвин понимал. Обычно ему хватало случайно подцепленного в клубе партнера на время гона, и до появления Ричарда он как-то не думал, что ему захочется привести кого-то в ресторан вместо привычного сценария: танцпол, алкоголь и койка в ближайшем мотеле. С Ричардом с самого первого дня их знакомства приходилось быть начеку. Он не давал расслабиться, не давал почувствовать превосходство ни на секунду. Они изначально были равными во всем. У Гэвина было много времени в больнице, чтобы поразмышлять, почему его заклинило именно на напарнике. Может, потому что они были почти круглыми сутками вместе? Или потому что Ричард умел быть мягким именно тогда, когда нужно было сгладить острые углы в характере вспыльчивого напарника? А может, причина в том, что в его взгляде всегда читалось что-то большее, чем просто интерес. Он, сам того не замечая, следовал своей природе, подстраивался, подлаживался под характер и повадки Гэвина. И вместе с тем был сильным, несгибаемым и уже таким привычным, почти близким, что Рид каждый раз с трудом подавлял в себе желание сократить такую глупую и ненужную дистанцию между ними как можно скорее. Ричи все так же не пах ничем, кроме медикаментов, но Гэвин почему-то был уверен, что они будут совместимы и здесь. Стоило только Ричарду сдаться и принять его внимание, его приглашение стать друг другу ближе, как между ними что-то неуловимо поменялось. Гэвин буквально чувствовал, как Ричи тянется к нему. По натуре предусмотрительный и осторожный настолько, насколько это может быть, но уже просто был не в силах противостоять ответному желанию быть ближе. Ричард пришел вовремя, как всегда в безупречно подобранной темно-синей рубашке и черных брюках, которые красиво обтянули ладные, стройные ноги. Гэвин и сам, повинуясь какому-то странному порыву, напялил белую рубашку, которую последний раз надевал года два назад на свадьбу сестры. — Привет, — поздоровался Ричард, усаживаясь на отставленный Гэвином стул. — Привет, — улыбнулся Рид, возвращаясь на свое место. Гэвин смотрел на спутника практически не отрываясь. Как тот не спеша делает глоток вина, как возвращает ему прямой взгляд, изучающий и спокойный. Сейчас хотелось думать о нем не как о напарнике, а как о парне, который согласился на свидание, зная лучше других, какой на самом деле Гэвин Рид. Каким раздражительным и уставшим он бывает, проведя больше двух суток на работе. Как он выглядит после целой ночи беготни за преступниками по самым грязным и забытым богом канавам Детройта. Как иногда ему нужно выплеснуть злость и напряжение, оставшись в спортзале наедине с боксерской грушей. Каким умиротворенным и тихим он приходит после и принимается за работу, несмотря на усталость. — Ты считаешь нормальным заводить служебный роман на глазах у всего департамента, Гэвин? — наконец не выдержал долгой паузы Ричард. — Прости, что не спросил об этом сразу, мне нужно было собраться с мыслями. — Не вижу никакой проблемы, — отозвался Рид, глядя в свой наполовину пустой бокал. — Если тебе будет спокойнее, мы можем держать все в тайне. Тогда, если не выгорит, никто не узнает о том, что между нами было. Ричард задумчиво посмотрел в его блестящие в полумраке глаза. Взгляд соскользнул чуть ниже, к еле заметному шраму на переносице, и к губам, которые Гэвин по привычке периодически облизывал. И когда нижняя влажно поблескивала от слюны, это было больше похоже на магнит, к которому так неотвратимо тянуло Ричарда. Он тогда не сдержался в больнице, переполненный радостью, что с напарником все в порядке, и благодарностью за то, что в момент опасности Гэвин закрыл его собой, не думая, чем это может кончиться для него самого. Ричард тоже не хотел думать. Сейчас с ними обоими было все хорошо. У них наконец-то были новые улики по делу «юмористов» и приятный вечер наедине. — Мне нравится эта идея, — ответил Ричард, мягко улыбаясь. — Но если ничего не получится, сможем ли мы вернуться к отношениям, которые у нас были с самого начала? — Я не знаю, Ричи. Не могу обещать, что, узнав тебя поближе, смогу откатить наше общение до заводских настроек, но обещаю, что постараюсь. Мы взрослые люди и справимся со всем, во что бы это в итоге ни вылилось. — Звучит как тост, — довольно усмехнулся Ричард, салютуя ему бокалом. Было немного непривычно сидеть так вдвоем, спокойно выпивая и разговаривая. Ричард открывался с новой стороны. Оказалось, что помимо работы он интересовался еще и театром, посещая постановки хотя бы пару раз в месяц. Слушал всю музыку подряд и абсолютно не умел готовить. Гэвин старался ржать как можно скромнее, когда Рич пересказывал историю про макароны и подпаленную занавеску. Сам Гэвин к готовке относился ровно, поскольку гости у него бывали нечасто, а готовить только для себя было влом. Но пообещал Ричарду, что научит его базовым навыкам, если тот, конечно, захочет. Сам Гэвин в свободное время предпочитал отсыпаться или играть в видеоигры. Иногда знакомые звали его с собой в какой-нибудь клуб. Рид любил шумные тусовки, алкоголь рекой и танцы до подкашивающихся ног и полной отключки по приходу домой, как только щека касалась подушки. — Может, пройдемся? — предложил Гэвин. — Здесь рядом есть парк. Телефон разразился трелью, и отключить бы его к чертям собачьим, да только эта мелодия стояла на капитана Фаулера, который за пропущенный вызов потом измочалит мозги так, что лучше бы ответить сразу. — Фаулер, — ответил Гэвин на вопросительный взгляд Ричарда. — Да, я вас слушаю, кэп. Ну, у меня как бы выходной. Да. Я понял. Я сам ему позвоню. — Что случилось? — Ричард отставил бокал, уже готовый, по всей видимости, срываться с места. Трудоголик несчастный. — Нужно проведать одного чувака, он владелец сети ночных клубов. Там вроде как сделка намечается. Дело вообще не наше, но Фаулер попросил, потому что Миллер с Диасом сейчас на другом конце города тоже кого-то пасут. Больше некому и так далее, ты сам знаешь. — Знаю. Мы обязательно продолжим наш вечер, Гэвин, не расстраивайся. — Ловлю тебя на слове, Ричи. В клубе было тесно настолько, что протискиваться к барной стойке пришлось очень осторожно и бочком. Бармен был информатором и кивнул не в знак приветствия, а в знак того, что их цель сегодня находится здесь. Дэниэль Браун, молодой хозяин этой империи тусовок, получивший ее в наследство от неожиданно почившего отца, стал завидной мишенью. И тем не менее это не мешало ему светиться, хоть и в компании внушительной охраны, во всех своих заведениях. Кто-то пустил слушок, что Дэнни не в пример отцу парень хваткий и сообразительный, скромным, но прибыльным бизнесом ограничиваться не собирается и хочет заключать сделки покрупнее. — Нам нужно подобраться ближе к лаунж-зоне, — сказал Ричард на ухо Гэвину, перекрикивая музыку. Это было можно сделать, только пройдя через танцпол, на котором бесновалось не меньше сотни подогретых алкоголем тел. Оставалось только влиться в этот поток, и Гэвин потянул Ричарда за собой. Тот не сопротивлялся, когда его настойчиво, но осторожно обхватили руки напарника. Какое-то время двигался, как робот, Гэвин видел, как непривычно и неуютно ему было здесь. Но профессионализм работы под прикрытием не пропьешь, и Ричи приноровился, подстроился под его движения, прижимаясь ближе, чтобы попадать в такт, копировать движение его бедер. — Вот так, Ричи, — сказал Гэвин, прижимая его за шею к себе. — Позволь мне сейчас вести. Плечи Ричарда расслабились, казалось, он окончательно отпустил себя, позволяя горячим рукам альфы-напарника утянуть его в самый эпицентр этой танцевальной бури. Вокруг двигались сотни тел, сталкиваясь между собой, и периодически подталкивая их ближе друг к другу. Гэвин абсолютно точно был в своей стихии, пластично двигался, прижимал к себе, тяжело дыша куда-то в шею. Ричард физически почувствовал, как ему передается этот его запал, эта ненормальная энергия, жар, дикое желание быть еще ближе. Обычно дремлющее животное внутри него подняло голову, словно просыпаясь от тяжелого сна. Гэвин уловил это всей своей сутью, почувствовал и потянулся навстречу первым, целуя сначала легко, нежно, пробуя на вкус настойчивым мазком языка по нижней губе. И Ричард не выдержал, открыл рот, впуская его, открываясь навстречу. Непослушными, дрожащими руками обнял его за шею. Подался еще ближе, вжимаясь, втираясь всем телом, чувствуя, как они все еще двигаются в танце, уже плохо попадая в ритм. Гэвин отстранился, тяжело дыша, блуждая горящим взглядом по его лицу. Они не сговариваясь дошли до конца танцпола, устроились за второй барной стойкой чуть скраю, чтобы было удобнее наблюдать за объектом, и провели так битый час, наблюдая за тем, как мистер Браун весело проводит вечер, сидя на коленях у смуглого охранника-альфы, и опрокидывая в себя один коктейль за другим. — Походу, зря пришли, — заключил Ричард, когда владелец клуба пьяной походкой, пошатываясь, побрел на выход, уцепившись для устойчивости за руку охранника. Шел третий час ночи, и клуб заметно поредел. Потому что наступил понедельник, и многим через несколько часов было нужно на работу. — А я вот ни о чем не жалею, — сказал Гэвин, наконец-то переводя взгляд с цели на напарника. — Прекрасный выдался вечер.