Бегу к себе

Don’t Hold Me — Sandro Cavazza

      — Господин Чон, здравствуйте! Это Пак Чимин. У вас есть минутка? Мы переходим к строительству в детской зоне, и там будут работать подрядчики. Надо договор подписать. Когда мне к вам подъехать? — Чимин звонил Чонгуку во время обеда.       «Я могу и сам подъехать через час, я как раз в городе. Не будем тянуть», — Чонгук был рад, что его загородный клуб преображался на глазах. А повод приехать в офис, где работает Тэхён, слишком соблазнительный, чтобы от него отказаться.       Но Кима в офисе не было. Чонгук обвел глазами open space и на всякий случай уточнил, на месте ли Тэхён.       — Он ещё на обеде, но для подписания договора господин Ким нам не нужен, — глядя в документы, рассеянно проговорил Чимин.       Чонгук лишь сжал зубы. Его надежды просто увидеть Тэхёна снова провалились. Усилием воли он сосредоточился на бумагах, которые подсовывал ему Пак, и вчитывался в строчки договора.       — Чимин-а, из Пусана звонили, — знакомый голос позади заставил Чонгука вздрогнуть. — Через неделю туда надо будет ехать, и похоже, надолго.       — Ну вот сам и поедешь, у меня загородный клуб, — Чимин ядовито улыбнулся. Проект территории вокруг банка всё еще корректировали. Специалист по фен-шуй не давал расслабить булочки. — У нас тут как раз господин Чон. Подписываем договор подряда.       Чонгук, наконец, повернулся и встал с места, чтобы поприветствовать Тэхёна. А тот замер на месте, натянуто улыбаясь.       — Да, да, здравствуйте, не ожидал, — засуетился Тэхён, протягивая руку. Чон аккуратно ухватился за тонкие дрожащие пальцы и медленно пожал. — Ну что ж, не буду мешать.       Тэхён беспокойными глазами глядел на Чонгука, пока тот стоял истуканом.       — Договор, — напомнил Чимин, который смотрел на эту странную сцену с большим удивлением.       — А! Да! — Чонгук вновь присел, подтянул бумаги и невидяще уставился на буквы.       За соседний стол заторможенно сел Ким, разблокировал компьютер и начал бессмысленно тыкать в папки в поисках правок по Пусану. Сегодня на нём были очки, которые придавали ему совершенно невинный вид.       Сердце Чонгука сходило с ума. За полтора месяца, что он не видел Тэхёна, тот как будто еще похудел и осунулся. Тогда, на берегу, облитый золотым светом, он улыбался широко и ясно. Сейчас — будто потух. Чонгук приподнял голову и увидел закушенную нижнюю губу и бегающие глаза. Почему Ким так очевидно волновался?       — Я выйду, пока вы заняты договором. Подышу воздухом, — Тэхён мотнул головой и резко поднялся из-за стола. — Приятно было увидеться, господин Чон.       Чонгук проводил его блестящими глазами.       — Где у вас дышат воздухом? Мне бы тоже не мешало глотнуть, — Чон поймал совершенно ошалевший взгляд Чимина. Если бы лицо могло быть вопросительным знаком, то это было бы лицо Пака.       — На крыше? — спросил сам себя Чимин и махнул в сторону лифта. А затем тихонько пробормотал: — Какой интересный кордебалет выходит…       Тэхён забился в самый угол небольшой площадки, с которой открывался потрясающий вид на город. Он судорожно сжимал руками перила, не замечая как побелели костяшки пальцев.       Зачем он появился? Почему так мучительно видеть его? Как вытащить человека из мыслей, если вот он — приехал? И пахнет всё так же грубой кожей.       Тэхён ждал эти шаги, которые сейчас послышались за спиной. Он услышал, как вдалеке тренькнул лифт, уловил аромат креозота и малины еще раньше, чем почувствовал грубые руки на своих плечах. Развернулся, глядя в почему-то абсолютно чёрные глаза.       — Скажи, что это происходит не только со мной… — сиплым, сдавленным голосом произнёс пришедший.       — Не только, — Тэхён кивнул, болезненно скривившись.       — Это неправильно. Так быть не должно, — Чонгук с силой сжал пальцы на плечах, желая причинить ему боль, но еще больше желая забраться под кожу.       — Но это есть, — тихо сказал Тэ.       — Это просто сбой программы, — ноздри Чонгука раздулись, он снова злился. И теперь, наконец, понимал, что злился на самого себя. — У нас есть разум, мы не животные. Я смогу с этим справиться.       Тэхён молчал, опустив голову. Чонгук говорил «это». Что это? Помешательство? Грязная неправильная привязанность? Это сейчас хрустело битым стеклом, разлеталось засохшими лепестками цветов. У этого было имя — никогда.       Чонгук медленно разжал пальцы на плечах Тэхёна, опустил руки и сделал шаг назад.       — Подпиши договор, чтобы Чимин мог работать, — сказал ему вслед Ким. — Я ещё побуду здесь.       Через полчаса на крышу влетел Чимин. Глаза его были размером с блюдца, рот раскрыт:       — Так! Что это такое было, а?! — Чимин был знаком с Тэхёном более десяти лет, видел всех его подруг, знал все его связи. — Я что-то пропустил? Ты же вроде …       — Я не знаю, что это, Чим… Не спрашивай меня, — Тэхён очень старался держать лицо, но покрасневшие глаза выдавали его.       — Я думал, ты переживаешь из-за Соки, а у нас тут что? У нас тут кризис ориентации, что ли? — Пак со всё возрастающей тревогой смотрел на друга.       Он сам проходил этот непростой этап ещё подростком, когда психика податлива, а эксперименты не пугают. И с ним уже тогда был Юнги. Судя по Тэхёну, принятие новой реальности может быть не слишком лёгким.       — Сегодня ты едешь ко мне и Юнги. И, возможно, оставшуюся до отъезда в Пусан неделю ты живёшь у нас. Юнги найдёт для тебя нужные слова, — Чимин целиком доверял своему абсолютно спокойному и разумному партнёру.

***

Bitter Sweet — Gary B

      Телефон завибрировал — пришло новое сообщение. Соки с волнением разблокировала экран. Бывший муж.       Ли Кан Джун: «Нашёл наши старые альбомы»       И всё. Это продолжалось уже несколько недель. Бывший муж присылал пожелания с добрым утром, иногда приглашал на чашку кофе, и они просто пили кофе, как будто ничего не было в гостинице. Правда, через пару дней после той сумасшедшей ночи, он прислал короткое сообщение из одного слова: «Расстался».       Соки тогда долго плакала, глядя на телефон. Это рождало такую дикую неконтролируемую надежду, что она не могла совладать с собой.       Но вот уже полтора месяца Кан Джун просто где-то на орбите, но не рядом. И Соки боялась, что он всё еще не сделал выбор в пользу неё.       От волнения и постоянных мыслей она подурнела и еще больше осунулась. Кожа стала бледной и нездорового цвета. Кусок не лез в горло, от голода всё чаще тошнило, но есть совсем не хотелось.       — Знаешь что! До! Сок! — боевая канарейка Хван Юна громко говорила, чеканя слова. — Ты меня бесишь! Любовь любовью, но жрать-то надо!       Юна пододвинула бутерброд к подруге, и та заметно поморщилась. Соки мутило от одного вида пищи.       — Ну я правда не хочу, — заныла девушка.       — Ты хреново выглядишь, вот что я тебе скажу, — Юна смотрела со смесью сочувствия и раздражения. — Поэтому мы сейчас едем в клинику. Чего ты пялишься? Я сама тебя записала на субботу. Собирайся.       После череды громких протестов, угроз, шантажа и даже слёз, подруги всё-таки оказались на рецепшн частной клиники.       — И что со мной будут делать? — волновалась Соки.       — Да, блин, ничего! Просто посмотрят, анализ крови возьмут, может витамины назначат, — фыркала Юна.       — Ты паникёрша.       — А ты дебилка.       Их нежную беседу прервал терапевт, который вышел встречать пациентку.       — Девочки? — Пак У Бин в форменном белом халате с удивлением смотрел на знакомые лица.       — Робинзон! — Соки сразу расслабилась и заулыбалась. — Точно, вы же говорили, что работаете терапевтом в частной клинике.       Через пять минут беседы в кабинете господин Пак смотрел на Соки с лёгкой улыбкой:       — Значит, резюмирую: вы всё время чувствуете себя усталой, хотите спать, у вас нет аппетита, и вас подташнивает, особенно по утрам? Так?       Соки кивнула, а Юна вдруг уставилась на подругу, широко раскрыв глаза.       — Мои догадки можно проверить за три минуты, но я всё-таки спрошу у вас — а когда последний раз была менструация? — врач буквально видел, как вертятся шестерёнки в голове у Соки, как замирает взгляд, как приоткрывается рот.       — Да не-е-ет…       Еще через час Соки держала в руках черно-белый снимок УЗИ, в центре которого светилась маленькая овальная точка. Имя этой точке было — семь недель беременности.       — Ты должна сказать будущему папаше, — они сидели в машине и по очереди рассматривали маленький квадратик фотографии.       — Нет, — Соки была тверда и перестала трястись. — Я не стану манипулировать беременностью. Если он захочет быть со мной, то из-за меня. А не из-за того, что я внезапно залетела.       Ребенок не входил в её ближайшие планы на жизнь. Как и многие женщины, она рисовала свою судьбу по известному сценарию: любовь — замужество — карьера — беременность. Ну что ж. Она справится и без первых двух пунктов.       — Ты же не избавишься от него? — с дрожью в голосе спросила Юна.       — Я буду мамой, — прошептала в ответ Соки.

***

Disfruto — Carla Morrison

      Следующую неделю Тэхён действительно жил у Чимина и Юнги. Ему не лезли в душу, не выводили на разговор, не пытались напоить.       Ему показывали. Показывали то, что никогда не выпячивалось. Что любовные отношения между мужчинами могут быть крепкими, нежными и доверительными. Что гомосексуальная связь порочна только в головах тех, кто полон ненависти к миру и самим себе.       Тэхён учился принимать себя, наблюдая как обыденно Чимин целует Юнги в шею, просто проходя мимо. Как Мин молча готовит своему партнёру кофе, ставит чашку перед носом и треплет по макушке. Как они сцепляют руки, садясь рядом. Как смотрят только друг на друга, если кто-то сказал шутку; как ворчат, если заботятся; как толкаются жопами в ванной, непременно вместе начиная чистить зубы. Тысяча мелочей, которые делают людей любящей парой. Тысяча взглядов, касаний, улыбок.       Накануне отъезда Тэхёна в Пусан они сидели в гостиной, приканчивая бутылку белого сухого. Чимин развалился у Юнги между ног, прижимаясь к нему спиной. Ким был знаком с ними уже более десяти лет, но раньше ему не показывали так много. Друзья сейчас нарочно раскрыли перед ним плотный занавес.        Теперь он, порой застывая на месте, впитывал их любовь, их смелость, их счастье. Эти картинки не давали Тэхёну надежд на счастливый финал его истории, но приносили утешение и смиряли с собственными чувствами.       — Он сказал, что это просто сбой программы и он сможет с этим справиться, — внезапно в тишине произнёс Тэхён.       Юнги и Чимин молча повернули на него головы, понимая о чём речь, не спрашивая и не перебивая.       — Сказал, что это неправильно, — Тэхён опустил голову. — Я тоже так думал тогда.       — Дай ему время. Убежать от себя трудно, — только и сказал Юнги.

***

Samba Da Benção — Bebel Gilberto

      Ли Кан Джун сталкерил за собственной бывшей женой. Он признавался себе в этом сейчас, сидя в автомобиле на парковке около дома, в котором временно жила Соки.       Кан Джун уже несколько недель подряд приезжал вечерами на работу к До Сок, смотрел, как она садится в машину к подруге и девушки едут домой. Видел он и Ким Тэхёна —замороженную рыбу. Его оправдывал только тот ненароком подслушанный Кан Джуном разговор и то, что Ким никак теперь не взаимодействовал с Соки.       С ночи в отеле прошли недели, а Ли всё еще боялся сделать последний шаг. Он думал, что переспит с бывшей женой и его отпустит. Отпустит боль бывшего рогоносца, залечится отравленная гордость. Но он помнил, как шептал ей о любви, и в тех словах не было неправды.       Он любил, он любит, он будет любить. Но на другой чаше весов качалась измена.       И тем не менее, вот он — сидит в машине ранним утром, зная, что ещё только через час на парковку придет Соки, которую Юна по традиции забросит на работу. А он будет издалека смотреть, как они уезжают. Последние пару недель его беспокоило то, что он видел. Соки стала отчаянно худой, лицо напоминало обтянутую кожей маску, двигалась молодая женщина как-то неуверенно.       Внезапно в поле зрения показалась Юна. Девушка быстро шла к машине. Соки почему-то не было, и Кан Джун решился.       — Юна! — она резко повернулась на голос, мгновенно среагировала, сузила глаза и пошла в сторону мужчины.       — Явился, — раздраженно выплюнула лучшая подруга бывшей жены. — Долго же ты думал.       — Куда вы так рано? Где Соки? — он не обращал внимания на насмешливую агрессию.       — Идёт, — Юна с беспокойством повернулась в сторону дома. По парковке шла бледная До Сок, держа в руках папку с медицинскими анализами. — Всё, разговаривайте сами. И только попробуй её обидеть или расстроить, я тебе мозги выклюю. Ты знаешь, я умею.       Соки стояла насупившись, глядела на бывшего мужа исподлобья и явно не знала, что делать.       — Соки… Я за тобой, — Ли Кан Джун прямо сейчас принял окончательное решение, и ему стало невероятно легко от осознания, что теперь всё будет правильно, всё будет хорошо.       — Точно? — неуверенно спросила До Сок. Ей стало чуточку легче дышать в эту минуту. Она скучала так сильно, так мучительно горько, всё время чувствуя себя маленькой и брошенной.       — Куда вы так рано? — Кан Джун перевёл глаза на папку с крупной надписью названия известной клиники. — Ты плохо себя чувствуешь? Сок?       Он снова оглядел девушку, которая буквально едва стояла на ногах, на её зеленоватую кожу, на тонкие руки-веточки.       — Эй, ты больна?       — У меня тяжелый токсикоз. Но говорят, беременность не болезнь, — промямлила До Сок. Сама она уже в это слабо верила. Кто проходил такой токсикоз, тот бы поспорил.       — Он — мой? — Ли показал рукой на живот.       — Без сомнения твой, — Соки медленно кивнула.       — Я больше не отпущу тебя, — очень жёстко проговорил Кан Джун. Он сжал челюсти, подошёл вплотную к женщине и обхватил руками её исхудавшее лицо. — Я люблю тебя, всегда любил.       Они стояли обнявшись, по лицу Соки солёным потоком текли слезы, а Кан Джун зарылся носом в её волосы и не мог надышаться любимым запахом.       — Бля, ну я всё понимаю! — прервал идиллию саркастичный голос Юны, которая выглянула из машины. — Но дорогие будущие родители, я напоминаю, что мы опаздываем на капельницы. Чтоб ты был в курсе, она ни хрена не жрёт. Вообще. И только блюёт. И теперь твоя очередь возить её по утрам в клинику и заставлять её есть. Понял?!       Юна помолчала немного, а потом задумчиво добавила:       —А вообще нет, в клинику я тоже поеду. Наш прелестный терапевт тире рыбак, как я вчера выяснила на рецепшн, не женат и абсолютно свободен.