Бегу к себе

Oceans — Seafret

      Ощущение было такое, что ему сжали рёбра прутьями и разрешали дышать только вполсилы. Половинка вдоха, половинка выдоха. Больше сделать не получалось.       Он работал, стараясь забывать обо всём. Вокруг банка в Пусане понемногу вырисовывался новый ландшафт, консультант по фен-шуй был доволен, заказчик хлопал в ладоши, команда в буквальном смысле рыла и копала. Но стоило выйти с рабочей площадки, как Тэхён снова не мог дышать полной грудью.       Раньше он жил под анестезией нелюбви, теперь чувства его давили, оплетали туго, прорастали внутрь и болели безысходностью.       Старая, рациональная его часть говорила, что он всё правильно сделал, уехав так надолго и далеко. В Пусане он провёл уже месяц, и еще минимум две недели тут предстоит оставаться.       Новый он, который чувствовал так остро, горел так больно, хотел только одного — увидеть Чонгука.       Увидеть издалека. Просто увидеть. Впитать его запах, запомнить родинки, услышать голос. Бесполезно мечтать даже о лёгком прикосновении, да?       Чимин звонил, отчитывался о том, как идут работы в загородном клубе, но ни разу ни словом не обмолвился о хозяине курорта. Будто его и не было.       А Чонгук так и чувствовал — будто его и не было. Он существовал. Ел, пил, мылся, подписывал договоры, выкладывал из букв слова, которые ничего для него не значили.       Отрицал. Убегал от себя.       Целый месяц он вообще не приезжал в загородный клуб, благо управляющий справлялся без него. Но вот Чимин попросил о личной встрече и пришлось ехать. Сразу после беседы Чонгук хотел сесть в машину и отправиться в город, в котором не было Тэхёна — Пак об этом сообщил между делом ещё месяц назад.       Но вот он на пляже, и пустые качели всё так же освещены солнцем. И нестерпимо.       Почему так больно просто находиться в этом месте? Когда закончится острая вирусная стадия горячки? Эти чувства были как ковид: сначала слабость и температура, потом резко отшибает вкусы и запахи самой жизни.       Сил ехать в Сеул не было, а в коттедже всё напоминало о нём. Чонгук крадучись, будто кто-то мог поймать его на этом, открыл дверь в спальню, где ночевал Тэхён. На стуле аккуратной стопкой лежали шорты и майка. Чон закрыл глаза и подышал. Потом обошёл стул по большой дуге, сел на кровать и долго смотрел на вещи, не решаясь даже приблизиться. Взять их в руки — значило капитулировать. А он держался уже не на ниточке и не на сопельке — он держался мизинчиком за край обрыва.       Чтобы рухнуть.       — Хватит! — сквозь зубы прорычал он себе. — Хватит этой гомосятины…       Закрыл глаза, долбанул кулаками по кровати и … вскочил, чтобы рывком схватить майку и шорты, которые носил Тэхён.       Вещи давно не пахли им, там не осталось даже молекулы. Но Чонгук прижал футболку к лицу и замычал в ткань, которая когда-то касалась желанного тела.       Где вся его стойкость, куда подевалось вбитое воспитанием мировоззрение, почему его сердце и тело не слушались?       — Господин Пак, ещё раз здравствуйте, — Чонгук старался говорить ровно, не замечая, как сипит в трубку. — Простите, не могли бы вы сказать, где сейчас Ким Тэхён? Я хотел кое-что уточнить по работе.       Чимин знал, что у Чонгука есть личный телефон Тэхёна. Чимин знал, что Чон никогда не позвонит.       «Lotte Hotel в Пусане, — просто сказал Пак. И, подумав, добавил: — Он там будет ещё неделю».

***

Runnin’(Lose it All) — Naughty Boy, Beyoncé, Arrow Benjamin

      «Бегу к тебе. Бегу к себе».       Чонгук беспокойно оглядывал высокое здание отеля, боясь и мечтая зайти внутрь. Пятница, вечер. Тэхён должен быть здесь.       Где-то тут, в одной из каморок этого огромного человейника бьётся его сердце. Где он? Заперся в номере? Или пошёл на ужин? Может, в бассейне?       Чон внезапно понял, что снова чувствует вкус и запахи жизни. Его сердце сейчас билось часто, а внутри на уровне диафрагмы что-то тренькало и дрожало от предвкушения. Он нетерпеливо сунул паспорт на стойку ресепшн, кивнул вежливому сотруднику, полез за телефоном, чтобы оплатить номер. И не видел, как в противоположной стороне широкого зала застыл человек.       Тэхён не был уверен ни в чём. Ему часто чудился Чонгук в широкоплечих черноволосых мужчинах. Он вздрагивал тогда всем телом, но морок слетал, и можно было жить дальше, дышать стиснутой грудью свою половинку воздуха.       Ким вышел на ужин без очков, зрение немного подводило его. Зато сердце, похоже, что-то знало. Оно застучало припадочно, бешено, а в лёгкие полился отравляющий кислород, потому что тиски на груди внезапно спали.       Его затапливало воздухом! Он разучится так глубоко дышать!       Он? И Тэхён нырнул за колонну в тот момент, когда Чонгук поворачивал голову.       Он.       Почему он здесь?       Как быть Тэхёну?       Подойти? Убежать?       Тэ быстрым шагом пошёл к лестнице, ведущей к ресторану. Чонгук видел лишь спину, всего лишь угадал походку, но безошибочно проводил глазами того, к кому вернулся.

***

      Тэхён знал, что не убежит. Смысл обманывать себя, когда его легкие вновь наполнялись воздухом, просто потому что Чонгук дышал рядом? Никуда он не убежит. Будет ходить тенью, смотреть вслед и отравляться чистым кислородом.       В ресторане Ким сел за столик лицом ко входу. Хотел видеть, как Чонгук войдёт, хотел (боялся, сходил с ума от ужаса, предвкушал) встретиться с ним глазами. Чон вошёл через десять минут и застыл на входе. Кто-то в это время проходил в ресторан и неловко толкнул Чонгука плечом, извинился, улыбнулся — тот не обратил внимания. Он смотрел на Тэхёна, и подбородок его дрожал.       «Решись»       «Сделай этот шаг»       «Признай»       Чонгук со внутренним скрипом, с усилием сделал первый шаг. Так делал первый шаг Железный человек, ржавчину которого, наконец, смазали маслом и вложили в грудь шёлковое сердце. Сел за столик напротив Тэхёна и молча смотрел в огромные раскосые глаза.       Человек не может осознавать, как сжимается сердце — но каждый из них чувствовал, как оно надсаживается сейчас.       Человек дышит бессознательно — теперь каждый вдох приходилось делать осознанно.       Человек обладает периферийным зрением и воспринимает информацию объемно — они видели только друг друга, будто на глазах были шоры.       — Если ты приехал нас помучить, уезжай, — не отрывая взгляда, сказал Тэхён. — Прими решение. И либо навсегда исчезни, либо …       — Что насчёт тебя? — прохрипел Чонгук. Он смотрел почти с ужасом. Тэхён сейчас мог сказать «уходи», и Чон бы ушёл.       Сердце Тэ, которое всегда было спокойно и рационально, сейчас заходилось. Он протянул руку по столу в сторону Чонгука.       — Скажи это, — потребовал Чон.       — Я не могу без тебя, — выдавил Тэхён.       Чонгук закрыл глаза, набрал полную грудь воздуха. От эйфории у него закружилась голова. ***

Pieces — Andrew Belle

      Был какой-то ужин, смутные фразы официанту, вежливые поклоны персоналу. А сейчас Тэхён, не спрашивая, шёл за Чонгуком к лифту. Чуть склоня головы, они вместе двигались по длинному коридору отеля к двери, за которой должно было что-то произойти. Чон сжимал руки в карманах, Ким без конца нервно облизывал губы.       Хлопнула закрывшаяся дверь. Они стояли рядом в узком коридоре прихожей, оба нервно смотрели в пол. Чонгук двинул рукой и одним лишь дрожащим мизинцем обхватил мизинец Тэхёна. Крючками пальцев они держались друг за друга, и это было громче слов.       Уже не было робости, не было стеснения и душеспасительных мыслей о правильном и неправильном. Просто хотелось чувствовать, трогать, впиваться в друг друга.       Чонгук до боли сжал Тэхёна сильными руками и зарылся носом в шею. Одуряющий, невозможный запах кожи! Сколько раз ему снились эти грёбаные цепочки, как сопротивлялся он видениям и сладко-горькому ночному мороку!       Он почувствовал, как Тэхён боднул его лбом, потом нашёл губами мочку уха и цепнул зубами грубые кольца. Мурашки побежали по всему телу. Чон медленно выдохнул, пытаясь сдержать себя, но плотину уже прорвало.       Они впились друг в друга кусачим поцелуем. Обветренные губы сминали и давили, а языки ласкали откровенно и глубоко. Забраться бы под кожу, разлиться по венам.       Чонгук вдавил в себя стройное тело, в котором не было мягкости и податливости, и его руки сразу забрались под тонкую рубашку, горящие кончики пальцев больно прошлись по рёбрам, скользнули ниже, вцепляясь в выпуклую задницу. Как возбуждала эта жесткость под ладонями и то, чем так твёрдо упирался Тэхён в его пах! Охренительные ощущения — он чувствовал стоящий член другого мужчины, и это не пугало, а лишь одурманивало до трясучки.       Сознание Тэхёна буквально плыло от того, что происходит, и из-за того, что еще может произойти. Его нервы жгло.       — Чонгук-и, — прошептал Тэхён жарким дыханием в губы Чона. Тот смотрел мутными, пьяными глазами человека, у которого слетели вбитые установки. — Чонгук-и…       Тот опустился к шее и с нетерпением укусил смуглую кожу, о которой просто бредил последнее время. Тэ откинул голову назад, позволяя оставлять грубые засосы, впиваясь пальцами в бёдра Чона. Желание бешено пульсировало. К чёрту робость, когда можно брать то, о чём мечтал!       Рубашка и майка улетели на пол, брюки и нижнее бельё были сняты трясущимися пальцами. Оба смотрели друг на друга расширенными глазами, и каждый допускал мысль, что кто-то может отступить в последний момент.       — Не бойся, — шепнул Чон, упал на кровать и потянул Тэхёна за руку на себя. — Ты просто совершенство. Бог мой, ты идеален.       Два сильных мужских тела сплелись на кровати. Тэхён лежал сверху, между разведенных ног Чона, вжимаясь и с силой потираясь пахом о бёдра под собой. Было страшно, было сладко. Абсолютно новые ощущения от прикосновений туманили головы, требовательные руки блуждали по телам друг друга, изучая.       — Страшно? — пытаясь придать голосу игривости, прошептал Тэхён, глядя на закушенную губу перед собой. Он наклонился и мокро поцеловал широкую грудь, улыбнулся и лизнул адамово яблоко. — Мне очень страшно. Но я так хочу тебя, Гуки.       Тэ закусил губу, а потом чуть приподнялся на локте и просунул руку между их телами. Он окольцевал своими бесконечно длинными пальцами сразу два пениса. И Чонгука прогнуло от того, как дико и требовательно это ощущалось. Ни одна девушка не трогала его так. Руки Тэхёна без сомнения знали что делать, лаская мягко и крепко одновременно, оттягивая кожу, сжимая головки. Было влажно, пошло и остро.       Тэ упёрся лбом в грудь под собой и, не отрываясь, жадно глядел как ритмично двигалась его ладонь, как соприкасалась налитая кровью плоть. Ищущая рука Чонгука скользнула между ними и накрыла пальцы Тэхёна с другой стороны, сдавливая еще сильнее.       — Чёрт! — замычал Чон, закидывая голову назад.       Хватило лишь пары десятков совместных движений, чтобы накопленное возбуждение выплеснулось горячей спермой. Их стоны и выдохи смешались, их губы снова нашли друг друга.       Тэхён хрипло засмеялся прямо в открытый рот утопающему в неге Чонгуку. И тот улыбнулся в ответ, сверкая глазами, признавая их общее счастье.       — Я думал, что ты сбежишь, — целуя подбородок Тэхёна, прошептал Чонгук.       — Чимин отправил? — вместо ответа спросил Тэ.       — Господин Пак был предельно краток, — ухмыльнулся Чон, просовывая пальцы в волнистые волосы и притягивая к себе опухшие и желанные губы.       Поцелуй из нежного быстро превратился в требовательный. Дыхание стало сбиваться, а между телами снова затвердело. Тэхён с шумом разорвал поцелуй и посмотрел полуприкрытыми от желания глазами.       — В душ? Я ни разу не …хм-м… ходил в душ с мужчиной, — Тэ чуточку покраснел, когда почувствовал как при этих словах дёрнулся зажатый телами член Чонгука. — Попробуем?