Жертвенность

      В столовой за завтраком собрались все три отряда. Рассадив своих за стол, Катрин отошла в сторону и встала у окна, сложив руки за спиной. Есть ей не хотелось.       Последний день смены… Вечером состоится прощальный костёр. Потом — возвращение домой, где есть завод, дешёвое пиво и родители, с которыми отношения крайне натянутые. Давнюю попытку побега они своей старшей дочери так и не забыли и не простили, ведь именно из-за этого их семья до сих пор стояла под наблюдением районного детектива. Время от времени домой к семье Ланд заходил один из младших детективов — «разведать обстановку».       — Всё в порядке?       — Рафикович, — тяжело ответила Катрин, не оборачиваясь, — я говорила, чтобы ты никогда не подходил ко мне сзади? Ты сейчас не получил в пах только потому, что я к тебе более-менее привыкла.       — Катрин, — Артур приобнял белку за плечи, — у тебя явно что-то произошло. Расскажи.       Вздохнув, Катрин сказала:       — Последний день смены… Завтра все уже разъедемся по домам. Это не может не нервировать.       — Прекрасно понимаю, — Артур сочувственно покивал.       — Да что ты понимаешь! — взорвалась Катрин. — У тебя в жизни самая большая проблема по жизни была — это если йогурт, который ты выпил, оказывался просрочен на полчаса!       — Ну или когда я с института вылетел, в тот же день меня уволили с работы, а отец с горя нажрался и битый час гонялся за мной по дому с топором, — флегматично поправил Артур.       — Прости.       — Забей. Постарайся только не забивать себе в голову, что твоя жизнь была самой тяжёлой, а все остальные живут как у бога за пазухой.       Помолчав несколько секунд, Катрин спросила:       — Серьёзно что ли с топором?       — Да. И то только потому, что бензопила лежала в сарае, а ключ он не нашёл.       Катрин, не выдержав, заржала.       — Не так смешно, как кажется, — хмыкнул Артур. — Будь у меня спортивная подготовка похуже, я бы сейчас тут не стоял.       — Рафикович, у тебя это был единичный эпизод. А у меня с батей одни сплошные проблемы. Так что один-один.       Артур вместо ответа крепче прижал Катрин к себе. Катрин положила голову парню на плечо. Грустно вздохнула.       — Нам нужно ещё подготовить прощальный костёр, — напомнил Артур. — А там пока что конь не валялся.       — Твою мышь! — Катрин дёрнулась, как от удара током. — Рафикович, сбегай-ка за моей записной книжкой. У нас много работы сегодня. Если мы не организуем нормальное прощание, третий отряд снимет с нас скальпы.       — Во главе с Вадимовной, — Артур усмехнулся. — Слушай, а этих бандерлогов не опасно оставлять без присмотра? Они ж столовую разгромят…       — Тут и без нас прорва народу, Рафикович. Пошли уже! — Катрин нервно прянула ушами.       — Есть, — Артур отдал честь двумя пальцами, широко улыбаясь.

***

      Вечерний костёр проходил вполне штатно. Для прощания воспитанников лагеря вывели на лесную поляну. Первый отряд, как обычно, сел в стороне от всех. Играли в преферанс, орали шансон под гитару, ржали, как кони. На них завистливо косились двенадцати- и тринадцатилетние воспитанники второго отряда. Им такая роскошь была непозволительна, а возиться с малышнёй было скучно. В результате этого второй отряд частично валандался туда-сюда, а частично сидел вокруг догорающего костра.       Зато третий отряд отрывался. Впервые за всю смену они остались без присмотра вожатых. Парни с воплями и улюлюканьем носились по поляне, играя в войнушку, кидались печёной картошкой в фольге, дрались на палках — словом, отыгрывались за всю трёхнедельную смену. Девочки, расположившись кружком в стороне от них, шушукались о чём-то своём — модных журналах, эстрадных певцах и «прекрасных принцах». За третьим отрядом краем глаза присматривали вожатые второго — так, чтобы они хотя бы не поубивали друг друга.       Из всей смены выделялись только два человека.       Катрин и Артур сидели в стороне ото всех на длинном, поросшем мхом, бревне. Артур обнимал девушку за талию, второй рукой нежно трепал её кисточки на ушах. Катрин положила голову ему на плечо, закрыв глаза. Оба молчали. Первой тишину нарушила Катрин. Подняв голову, она хмуро спросила:       — Рафикович, ты меня зачем сюда позвал?       — Посидеть тут подальше от нашего отряда, — ответил Артур, вкрадчиво улыбаясь.       — «Посидеть»… — проворчала Катрин, садясь поудобнее. — Раз уж у нас свидание, скажи хоть что-нибудь, а. Только без всего этого «твои глаза похожи на звёзды из далёких галактик, которые нельзя увидеть невооружённым глазом». Придумай что-нибудь пооригинальнее.       Усмехнувшись, Артур тихо, но проникновенно сказал, нажав Катрин пальцем на нос:       — Ты — самая добрая в душе девушка, которую я только знал.       — Оррригинально, — хмыкнула Катрин, грассируя на «р». Повернувшись, положила парню голову на колени. — А что это значит?       — Значит то, что ты — очень мягкая и добрая, хоть и хочешь выглядеть в глазах окружающих бронетанковой, — Артур нежно потрепал белочку за уши. — Если слишком долго носить маску, она прирастёт к лицу.       — В жизни иногда приходится быть жёсткой, Рафикович.       Сев на бревне, Катрин сказала:       — Пошли прогуляемся. Надоело сидеть.       — Давай, — легко согласился Артур.       Ночной лес встретил парочку тишиной и прохладой. Ветер, дующий с южного побережья, приносил запах морской соли и трепал ветки деревьев и редких кустов. Луна равнодушно смотрела сверху на двух белок, медленно идущих по узкой тропинке.       — Катрин… — Артур первым нарушил молчание.       — Слушаю тебя, Рафикович, — Катрин прянула ушами.       — Катрин, я всё решил. Я поеду с тобой. Тем более, что Виноградное Ущелье — место неспокойное, а у меня есть машина и оружие.       — И что дальше? — Катрин устало вздохнула. — Рафикович, ну куда ты пойдёшь? Высшее тебе там дорогу не пробьёт. На мой завод пойдёшь?       — Если придётся — да, — флегматично ответил Артур. — Если ты думаешь, что меня напугают трудности — нет. Потребуется — я и чернорабочим туда пойду, ясно?       — Самоотверженно. Рафикович, я уже говорила — я не хочу руинить твоё будущее. У тебя большие перспективы в филиале какой-нибудь крупной экономической компании, и в Виноградном Ущелье тебе делать нечего.       — Баста, — Артур поднял руку. — Катрин, я принял решение. Нравится это тебе или нет — я еду с тобой и твоей сестрой. Буду защищать вас… А может, и что побольше. Если захочешь, конечно.       — Рафикович… — Катрин заговорила после минутной паузы, медленно и тяжело. — Это очень благородно с твоей стороны, бесспорно… Но я пока не готова к отношениям. Тем более, всё происходит слишком быстро…       — Я понимаю, — Артур положил девушке руку на плечи. — И не хочу тебя торопить. Но если с вами что-то случится — я себе этого потом не прощу, пойми. В Виноградном Районе какие-то мутные личности объявились, того и гляди СОБР введут. В такой ситуации, думаю, вам с Элен не помешает близкий друг, способный в случае чего вас защитить. Повторюсь — у меня есть оружие, с которым, поверь на слово, я неплохо умею обращаться, и влиятельные друзья.       — Спасибо, Рафикович, — Катрин кивнула. — Элен… От этой занозы под хвостом одни неприятности, но защищать её и растить — мой долг, и отступиться от него я не могу. А в наступающем бардаке… По заводу уже распоряжение было — рабочих массово учат самбо и пулевой стрельбе из разных видов оружия, вплоть до автоматического. Даже думать не хочу, что там такого произошло…       — «Ломаный» вернулся, — мрачно ответил Артур.       Катрин вздрогнула от испуга. Дело «Ломаного» она помнила прекрасно, хоть ей и было тогда всего шесть лет. Тогда Виноградное Ущелье несколько месяцев терроризировала банда, которую возглавлял неизвестный и очень жестокий «бандитский король». Старший районный детектив в ориентировках окрестил его кличкой «Ломаный». Дело закончилось только с введением в город полка особого назначения. Трёхдневная облава завершилась успешно — был арестован и сам «Ломаный», и его окружение. «Ломаному» светила виселица; пустив в ход все рычаги давления — взятки, шантаж, жалобы во все инстанции — он добился замены смертной казни на ПЛС.       — Оборвался, стало быть?       — Вероятнее всего, — Артур невесело кивнул. — В прошлый раз ему задали знатную трёпку, у него теперь ни денег, ни влияния на преступный мир, но менее опасным…       — Чёртова… — Катрин несколько раз прянула ушами. — Я уже ненавижу этот город…       — Успокойся, — Артур снова обнял девушку за плечи. — Всё будет хорошо.       — Надеюсь, — пробормотала Катрин, дёрнув плечами. — Пошли-ка обратно. Мне холодно.       — Желание дамы — закон, — дурашливо раскланялся Артур.       — Ромео… — одобрительно хмыкнула Катрин. — Пошли уже. Я реально замёрзла.       Вернувшись в домик отряда, Катрин с уютом устроилась в своём гамаке, натянув по самый подбородок одеяло. Не успела она, однако, закемарить, как хлопнула дверь спальни вожатой. Подняв голову, Катрин подавила вздох: Элен. Любую другую воспитанницу Катрин сразу же развернула бы и отправила бы обратно к отряду, но поступить так с сестрой она не могла. Всё-таки Элен была с младых ногтей на её опеке, и Катрин фактически стала для сестры второй матерью. Сев в гамаке, Катрин устало спросила:       — Чего тебе, мелкая?       — Мне страшно, — пожаловалась Элен, шмыгнув носом.       — Мать твою за ногу! — выругалась Катрин. — Ладно, садись. Фиг с тобою, мелкая.       Элен устроилась рядом с сестрой в гамаке. Катрин, обняв её за плечи, сказала:       — Валя опять вам страшилки на ночь рассказывала?       — Угу, — шмыгнула носом Элен.       — Отжиматься будет по нормативам десятого класса… — буркнула Катрин. Валя, вожатая девочек второго отряда, уже в печёнках у неё сидела. По негласному договору вожатые разных отрядов в случае форс-мажора подменяли друг друга. Валя считалась главным специалистом по страшилкам. — Остальные хоть уснули?       — Вроде да.       — Ну и отлично, — Катрин шумно вздохнула. — Блин, мелкая, ты, конечно, вовремя…       — А куда ты уходила? — невинно поинтересовалась Элен, по-кукольному хлопая глазками.       — Не твоё дело, мелкая, — отрезала Катрин.       — Катри-и-ин! — капризно протянула Элен.       — Не твоё дело! — с нажимом повторила Катрин, нервно дёргая ушами.       Элен явно решила не спорить с сестрой. Прижавшись к её трицепсу, она тихо засопела. Катрин, перевернувшись на бок, обняла сестру. Через несколько минут они обе крепко спали.

***

      Подойдя к двери, отмеченной табличкой «Мастер цеха», Катрин несколько секунд постояла у неё, набираясь духа.       — Митрич, вызывал?       — Ланд, ты чо, джинн, чтобы тебя вызывать? — саркастически поинтересовался мастер. — Заползай.       — Ага. «Ахалай-махалай, три желанья загадай!». Митрич, ты тоже на героя восточной сказки слабо смахиваешь, — парировала Катрин, закрывая за собой дверь. — Чего хотел-то?       Митрич усмехнулся, вытирая усы:       — За чо я тебя люблю, Ланд. Ты мне вот чо скажи. Работаешь ты последнее время хреново — и это я ещё смягчил. Опаздываешь, две смены на неделе пропустила… По старой памяти я тебе многое могу спустить, но всё ж всему ж есть предел. Чо случилось-то?       — Неважно, — буркнула Катрин. Вопрос был скользкий и очень неприятный.       Артур… Своё слово он сдержал. Благодаря диплому и кое-каким связям Артур устроился в верхи, замдиректора по экономической части. Работы было действительно много, но всё же после работы он забирал Катрин и довозил её до дома. Только подвозил — ничего более. Не распускал руки, не делал сальных намёков, не лез целоваться. И Катрин никак не могла понять, нравится ей это или нет. С одной стороны, было приятно, что в её жизни появился парень, который относится к ней как к человеку, а не как к куску мяса. Но вот с другой… Что-то в происходящем Катрин категорически не нравилось.       Кроме того, была ещё одна причина, мысли о которой в последнее время полностью занимали голову Катрин.       — Она как, — усмехнулся Митрич, по-тараканьи шевеля усами. — Может, помочь чем надобно? Из кассы взаимопомощи отслюнявить чутка?       — Обойдусь, — коротко ответила Катрин.       — Ну на «нет» и суда нет. Ланд, ты не стесняйся, если чо. Ситуации разные бывают… А ещё раз опоздаешь или, не дай бог, пропустишь смену — оштрафую.       — Спасибо на добром слове, Митрич, — Катрин одёрнула полы рабочей куртки. — Слушай, есть… приватный разговор.       — Выкладывай, чо у тебя там, — Митрич спрятал улыбку в усах.