Жертвенность

      Элен не спалось. Катрин опять задерживалась, а спать без неё белочке было невероятно страшно. Родители ушли на какой-то «праздник живота» с ночёвкой. Да и вряд ли им было бы дело до младшей дочери… А Элен действительно было чего бояться. В углах комнаты мелькали тени, строившие жуткие рожи; ветер трепал шторы. Время от времени они надувались и поднимались, как будто за ними кто-то стоял. Не в меру богатое воображение рисовало страшные картины. Элен забилась в угол кровати, прикрывшись одеялом, и сидела, не смея даже высунуть голову, тихо бормоча: «Катрин, вернись, пожалуйста…».       Наконец в коридоре раздались тяжёлые шаги. Катрин вошла в комнату, на ходу стягивая через голову поношенный свитер. Бросила его на стул. Стянула джинсы, повесила их на спинку того же стула. Накинула застиранный халат, из которого лезла вата. Подойдя к кровати, зажгла ночник, потрепала сестру за уши. Нарочито грубо спросила:       — Не спится, мелкая?       — Угу, — Элен шмыгнула носом.       — Ужинала? — в такой же манере продолжила Катрин.       — Угу, — ответила Элен.       Сев на кровать, Катрин, улыбаясь, как могла, спросила:       — Ну, что же мне с тобой делать?.. Кошмары?       — Угу, — ответила Элен.       Катрин усмехнулась:       — Да уж, ты сегодня особенно разговорчива, мелкая. Нигде башней не ударялась?.. Вот что. Мы с тобой обе выходные, поэтому, думаю, ничего страшного, если ты сегодня ляжешь попозже. Я сейчас быстренько в душ схожу, и мы с тобой попьём чаю. Добро?       Элен покивала. Катрин, снова усмехнувшись, погладила сестру по затылку:       — Одевайся и иди на кухню. Только газ без меня не зажигай.       Элен терпеливо ждала, сидя возле плиты, на которой стоял закопчённый чайник. Зажигать газ в отсутствие старших ей было строжайше запрещено. Наконец на кухню вошла Катрин — всё в том же заношенном халате и чалме из светло-голубого полотенца. Включив газ и поставив на конфорку чайник, Катрин села рядом с сестрой. Снова потрепала её за кисточки на ушах. Сказала:       — Мама просила передать, что их не будет до утра.       — Я знаю, — шмыгнула Элен.       — Ну и отлично, — выдохнула Катрин. — Без них всё-таки поспокойнее. Послал же Господь семейку…       Чайник засвистел. Сняв его с плиты, Катрин разлила чай.       — Как прошёл день, мелкая? — спросила, поднимая свою чашку.       — Н-нормально, — ответила Элен.       — В школе ничего нового?       — Ничего, — Элен говорила так же тихо и робко. — Катрин, мне страшно оставаться одной.       — Знаю, мелкая, — Катрин шумно вздохнула. — Но ничего не поделаешь. Нам с тобой ведь нужно что-то есть… Ничего, мелкая. Отработаю свою норму, поступлю в институт, выучусь на нормальную профессию — а там нам и жить полегче будет. Надеюсь… Мне эти консервы, которые мы делаем, уже костью в горле стоят. Скоро начальство в банки закатаю, блин.       Элен робко улыбнулась.       — Всё будет в ажуре, мелкая. Всё будет хорошо… Хоть я и не знаю, когда, — Катрин погладила сестру по голове. — Ты мне вот что скажи. Раз уж я завтра выходная, не хочешь куда-нибудь сходить? Мы можем, например, поиграть в парке.       — И поесть мороженого? — спросила Элен, сделав «собачьи глазки».       Катрин добродушно усмехнулась:       — И поесть мороженого. Ну что? Уже не так страшно идти спать?       — С тобой — нет, — с поистине детской непосредственностью ответила Элен.       Чай допивали в полном молчании. Ополоснув чашки, Катрин взяла Элен на руки и вышла из кухни, выключив свет. В комнате она снова уложила сестру в кровать, укрыла одеялом. Метко поцеловала в макушку. Скинула халат, залезла в свой спальник и почти моментально отключилась.       Катрин всегда засыпала очень быстро, спала преимущественно без снов и просыпалась с рассветом. Едва комнату осветило солнце, Катрин выбралась из спальника. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Элен, накинула халат, вышла из комнаты. На цыпочках прошла на кухню. Вскоре на плите зашумел чайник, на сковородке шипели сырные гренки, а на третьей конфорке жарился омлет. Около плиты хлопотала Катрин. Перебросив омлет на тарелку, украсила его перьями зелёного лука. Вокруг разложила гренки. Налила себе чай и в гордом одиночестве села завтракать. Обычно Катрин поднимала Элен и завтракала с ней, но в честь выходного решила дать сестрёнке ещё немного поспать. В конце концов, Элен вчера легла позже обычного, да и какого она страха натерпелась в одиночестве — остаётся только гадать. Трусишка… когда же она наконец повзрослеет?       Катрин, спохватившись, что её мысли пошли куда-то не в ту степь, дала себе воспитательный подзатыльник. Ну, да, чего греха таить, она чертовски устала от младшей сестры… Та ещё заноза под хвостом. Дети другими и не бывают. Забота о сестрёнке, борьба с двумя алкашами в глубокой завязке, изнурительная работа на консервном заводе, гора комплексов, невыясненная ситуация на личном фронте — всё это понемножку выбивало Катрин из седла. Артур вроде как её парень… а вроде как и нет. Уже несколько месяцев встречаются, и при этом даже не целовались ни разу. Больно уж он зажатый… Да и она, Катрин, не образец раскованности. Слишком пуританское воспитание она получила в своё время.       В дверях кухни появилась Элен в детской пижамке. Зевая, она прошлёпала к своей табуретке, угнездилась на ней. Катрин пододвинула к ней чашку чая и тарелку с омлетом и гренками.       — Доброго, мелкая.       — Доброе утро, Катрин, — Элен подавила зевок.       — Помнишь моё сегодняшнее обещание?       — Угу, — ответила Элен, жуя омлет.       — Отлично. После завтрака бегом одеваться.       В коридоре раздался звонок городского телефона. Катрин подошла к нему.       — Квартира старшего работника тушёночного цеха консервного завода, — иронично представилась белка, жуя кончик хвоста.       — А я думал, что позвонил своей девушке! — раздался в трубке голос Артура.       — А… Доброго, Рафикович, — Катрин усмехнулась. — Чего звонишь в такую рань?       — Чего звоню? А ты выгляни в окно со стороны кухни. Увидишь.       — Рафикович, мне не до ребусов. Мне ещё мелкую в парк вести.       — Выгляни! — весело повторил Артур. — Не пожалеешь.       Закатив глаза, Катрин бросила трубку на рычаг. Подумав полминуты, всё же зашла на кухню и открыла окно. И едва не откусила себе язык от изумления. Под окнами квартиры стоял чёрный «шестисотый мерс». Возле него стоял, поставив локоть на капот, Артур в светло-голубой джинсовой куртке и такой же бескозырке. В нескольких метрах от него была телефонная будка; трубка качалась на проводе. Видимо, из неё Артур и звонил.       — Поедем, красотка, кататься, давно я тебя поджидал! — задорно крикнул Артур, улыбаясь во весь рот.       — Рафикович, ты чокнутый! — ответила Катрин, давясь смехом. — С кашей бы тебя съела, да каши жалко… Поднимайся давай, чего топчешься, как неродной?       — Обойдусь, — с такой же широкой улыбкой ответил Артур. — Бери в охапку мелкую и айда покатаемся по городу.       — Рафикович, машина хоть твоя, или мы только до ближайшего поста дорожной полиции уедем?       — Катрин! — притворно возмутился Артур.       — Иду, иду.       Захлопнув окно, Катрин, отсмеявшись, повернулась к Элен.       — А кто это был? — спросила Элен, невинно хлопая глазками.       — Мой старый друг. Помнишь, как мы в лагерь ездили? Он там был моим напарником, за мальчиками третьего отряда присматривал. Там мы с ним и подружились… Чего застыла? Жуй давай и одевайся. Нам предложили на машине покататься. Хочешь?       Элен энергично закивала. Её не так часто катали на машине, чтобы отказываться от такого предложения.       Через десять минут Катрин и Элен спустились к подъезду. Артур ждал, всё так же поставив локоть на капот и улыбаясь.       — Давайте-ка назад, — скомандовал. — И пристегнитесь. Иначе реально дальше первого поста ДПП не уедем.       — Есть, шеф, — шутливо откозыряла Катрин, пристёгивая Элен и пристёгиваясь сама. — До парка добросишь?       — Легко, — хмыкнул Артур, надвинув бескозырку по самые брови.       — Откуда машину-то взял? — спросила Катрин, когда «мерс» тронулся. — Помнится, ты до этого на «девятке» ездил.       — А… — Артур усмехнулся. — Тринадцатая зарплата плюс кое-какие сбережения. Своими мозгами заработал, проще говоря, если ты об этом.       — Об этом, — Катрин улыбнулась.       Артур, выруливая на центральную улицу, сказал, многозначительно усмехнувшись:       — Катрин, ты ж знаешь. Не в моих правилах брать бабло у предков, сама знаешь.       — Кхм, — Катрин указала глазами на Элен. — Язык на поводке держи. Не тебе потом её от жаргона отучать.       — Звиняюсь, — Артур подавил смешок. — Demander pardon, cher madam. В институте нас заставляли несколько языков учить — для деловых переговоров. В основном английский, французский и арабский. По идее, этого более чем достаточно, чтобы вести переговоры с партнёрами с любой точки земного шара.       Остановившись у ворот парка, Артур заглушил мотор.       — Мне подождать вас тут? Или составить компанию? — флегматично спросил.       Катрин вопросительно посмотрела на Элен. Та неопределённо дёрнула плечами. Артура она прекрасно помнила ещё со времён лагеря, где он был для Элен кем-то вроде старшего двоюродного брата. Не слишком близкий, но всё же приятель. С другой стороны… с другой же стороны Элен хватало ума и опыта понять, что она явно лишняя.       — Пойдём, — резюмировала Катрин после пары минут молчания. — Погуляем, потом кое-кому надо будет делать уроки.       — Принято, — Артур поднял двумя пальцами бескозырку. — Пошли, что ли?       Парк был крошечным, так что и прогулка много времени не заняла. Через час Артур отвёз Катрин и Элен домой. Посадив младшую сестру за уроки, Катрин спустилась к подъезду. Села на переднее сиденье, пристегнулась. Артур, заводя мотор, не без доли иронии спросил:       — Ну что? Как там твоя… как ты её назвала в нашу последнюю встречу?       — Очень смешно, Жирафикович, — буркнула Катрин. — Сам знаешь, что такое дети.       — Знаю, — Артур кивнул. — Был с тобой в лагере, если ты забыла.       — Это не то, — Катрин покачала головой. — Смена в лагере рано или поздно заканчивается. А мне о мелкой заботиться до гробовой доски. Ладно, это не так плохо, как звучит.       — Куда поедем? — спросил Артур, уводя разговор от небезопасной темы.       Катрин пожала плечами:       — Да куда угодно. Но не очень надолго, у меня ещё дела сегодня, да и на смену завтра.       Артур усмехнулся:       — Есть у меня одна идея.       Через полчаса «мерс» остановился на берегу Виноградки — небольшой речки, протекающей мимо Виноградного Ущелья. Посмотрев в окно, Катрин хмуро спросила:       — Жирафикович, какого чёрта? Ты б хоть предупредил, я б купальник взяла.       Артур улыбнулся краем рта:       — Купальный сезон закрыт. Вода в эту пору чертовски холодная. Но посидеть на берегу можно. Здесь нас точно никто не достанет.       Катрин, выйдя из машины, села на берегу в нескольких метрах от кромки воды. Через минуту к ней присоединился Артур, до того закрывающий противоугонки. Сев рядом с девушкой, Артур обнял её. Катрин положила голову ему на плечо.       — Знаешь, Артурио, — Катрин заговорила первой, после нескольких минут молчания, — я одного понять не могу.       — И чего же?       — Встречаемся мы с тобой или так — покурить вместе вышли. В лагере хоть романтика какая-никакая была. То ты булочки в столовой воровал, и мы их под шумок ели ночью. То отсылали третий отряд спать, а сами в карты до утра резались. А помнишь прощальный вечер? Как мы, когда все разошлись, танцевали там, на поляне, где был последний костёр? А теперь творится чёрте что и сбоку бантик. У обоих снова своя жизнь, работа, быт… Это естессно, ясен-красен, но…       Артур грустно улыбнулся:       — Катрин, вопрос детский и очень глупый. Ты не можешь не понимать, что жизнь есть жизнь. Нам обоим действительно приходится тратить много времени на работу. У тебя к тому же есть сестра… И, говоря откровенно, я не уверен до конца, стоит ли мне влезать в вашу семью.       — То есть? — Катрин подняла голову и вопросительно посмотрела на парня.       — То и есть. У вас с Элен жизнь явно нелёгкая, и я не знаю, стоит ли мне в неё лезть. Как бы хуже вам не сделать…       — Расслабься, Артурио. Хуже уже некуда.       — И ещё одна просьба, — Артур посмотрел Катрин в глаза. — Ты можешь называть меня по паспорту? Раздражает.       — В том и смысл, — хмыкнула Катрин, потрепав парня за щёки. — Ну ладно, ладно, не дуйся. Ну и бука ты, конечно…       — Ещё какой, — согласился Артур.       Снова положив голову парню на плечо, Катрин сказала:       — Мне иногда тебя не хватает.       — Взаимно, — коротко ответил Артур.       Усмехнувшись, Катрин куснула парня за ухо. Поцеловала в шею. Артур прижал девушку к себе. Катрин шутливо начала отбиваться, потеряла равновесие. Упала на спину. Артур наклонился, приподнял девушку за голову. Несколько секунд оба сидели в таком положении; Катрин, облизнув губки, подтянула к себе Артура и поцеловала его. Неумело, но крепко и со всей бескомпромиссной страстью юности и долгого воздержания.