Жертвенность

      Катрин снова не могла уснуть. Проворочавшись на кровати большую часть ночи под противный скрип ржавой сетки, она наконец сдалась. Накинув поверх ночнушки лёгкую куртку, вышла на двор и села на завалинку, привалившись спиной к стене. По старой привычке достала из кармана куртки сигареты, закурила, но тут же опомнилась и затушила пальцами сигарету. Курение обычно помогало Катрин собраться с мыслями, но за сигареты можно было и получить от деда по хвосту.       Элен… Катрин привыкла жертвовать собой ради сестры, что в итоге и привело её в тупик. Адекватного выхода она не видела. Завод давал своим рабочим квартиры, но только по достижению определённого стажа. Катрин до него оставалось ещё минимум несколько лет. Жить на квартире Артура — тоже не лучший вариант. Да, они встречаются, но накладывать на себя лишний моральный долг перед человеком, хоть бы и перед своим парнем, Катрин не хотела. Да и уверенности в том, что эти отношения — всерьёз и надолго, у неё не было. На съём квартиры или даже комнаты у Катрин нет денег. Жить у бабушки вечно Элен тоже не может — тётя Мэри ей жизни не даст. А оставаться с родителями — не вариант даже в том случае, если Станский снимет ограничения. Алкоголик в завязке — это всё ещё алкоголик, и одному небу ведомо, когда он снова потянется к бутылке.       — Господи, вдарь мне молнией по башке… — пробурчала Катрин. Без сигарет соображать было невероятно тяжело.       — Бойся исполнения желаний, — раздался от двери ироничный голос.       Артур вышел на улицу, одёргивая футболку. Поднял голову к небу, пробубнил:       — Мать моя, мне ни после одних батиных переговоров так плохо не было…       — Я ж тебя предупреждала, Жирафикович, что самогон убойный, — отрезала Катрин.       — Это «убойный»?! — Артур поморщился. — Это не «убойный», Катрин, это «абзац»!       — Умойся, — буркнула Катрин. — Без обид, Жирафикович, не до тебя сейчас.       — Что случилось? — Артур сел рядом.       — А ты не догадываешься? — буркнула Катрин. — Элен. Не знаю, что с ней делать.       Артур, сев рядом, обнял девушку за талию и мягко произнёс:       — Катрин, от того, что ты сломаешь мозг, решение чудесным образом не придёт.       — Ты что-то предлагаешь? — хмуро спросила Катрин. — Не могу же я бросить Элен на произвол судьбы! Раз уж свалилась она мне на шею, я обязана вырастить её нормальным человеком. А выхода пока не вижу…       — Переубедить Станского, — предложил Артур. — Это сложно, но ничего невозможного в этом нет.       — И как ты это сделаешь?! — буркнула Катрин. — Наша семейка у него и так на карандаше! А после того, что он видел…       — Спокойно. Это было идиотское совпадение. Это знаешь ты, это знаю я, а скоро это будет знать и Станский. Готов всю свою зарплату поставить, что он послал кого-то следить за нами — так, на всякий случай.       — И? — односложно спросила Катрин после минуты молчания.       — И то, Кэсс, что можно через людей Станского достучаться до него самого. И, возможно, повлиять на его решение.       — На лапу ему дать, в смысле? — хмыкнула Катрин.       Артур кивнул:       — Как вариант.       — У тебя столько нет, чтобы подкупить старшего районного, Жирафикович, — Катрин прянула ушами и сунула в рот хвост.       — Машину продам, — отрезал Артур. — Или у бати займу.       — А если…       Артур поднял руку:       — Кэсс, в областном следкоме нет ни одного чиновника, который не берёт взяток. А если и не получится сунуть на лапу, то есть и вариант похуже. Не только у следкома тут есть свои люди.       — Жирафикович, — у Катрин пропал голос, — ты хочешь сказать, что…       — Да. Именно так. Можно немного его припугнуть. Не смотри на меня так, Кэсс. Это не в моих правилах, но если речь идёт о благе моей девушки, то я готов на всё.       Катрин долго молчала.       — А если нас раскроют? Тебя ж посадят… да и меня — за соучастие.       — Не переживай об этом. Доказать мою связь с батиными людьми будет очень непросто. Они вымуштрованы в ноль и приучены никогда не говорить о своём нанимателе. Тем более, что иерархия там довольно сложная… В общем, вероятность того, что на нас выйдут, стремится к нулю. А если и… — Артур посмотрел на луну и тихо, но весомо закончил: — То за колючую проволоку я поеду один. Об этом тоже не переживай. Тебе не придётся платить за мои ошибки.       — Очень благородно, Артурио, — буркнула Катрин. — Как это решит проблемы с Элен?       — Легко и просто. Вернётесь в свою старую квартиру, будете жить как прежде, — Артур по-прежнему пристально смотрел на луну. Катрин, взглянув на него, увидела в уголках его глаз мелькнувшие слезинки.       — Жирафикович?       — Всё в порядке, Кэсс.       — Жирафикович, — Катрин положила парню руку на колено, — что-то случилось. Расскажи.       — Херня, — Артур сморгнул слёзы. — Правда, Кэсс, херня. На моей родине не принято, чтобы мужчина грузил свою женщину своими проблемами.       — Рафикович, за мной как минимум должок. Ты уже многое сделал для нас с Элен. И сейчас выслушать тебя — это мой долг.       Помолчав, Артур опустил глаза в землю и неохотно сказал:       — Понимаешь, Кэсс… Люди иногда устают от жизни. Так вышло, что наши с тобой отношения — это единственный реальный якорь, который держит меня на плаву. Больше близких людей у меня нет… не считая разве что моего дяди, но он далеко, на моей родине. Вернуться туда я не могу, спасибо родителям. Они там так прославились, что до сих пор их добрым словом поминают, хоть и прошло много лет. Меня самого-то в своё время не линчевали только потому, что дядя прикрыл.       — Так… — Катрин поставила локти на колени. — Расскажи с самого начала.       Артур, вздохнув, сказал:       — История банальна, но ничего хорошего в ней нет. Родился я здесь, в Мегаполис Администрация, но своей родиной всё же считаю родину своих родителей. Когда был мелким, мы бывали там довольно часто… Там же жил мой дядя, брат матери.       Пауза.       — Батя занимался каким-то бизнесом. Тогда я ещё не знал, каким, но дохода с него хватало на сытую жизнь. Я был слишком мелким, чтобы понять, в чём тут подвох, а мама… отдельная песня. Она знала, чем занимался батя, и полностью это одобряла. Ей хотелось хорошо жить, вкусно есть, кутить по ночным клубам и крутиться в кругах высшего света. А какой ценой — ей было глубочайшим образом всё равно. Но труп в багажнике не спрячешь…       Пауза.       — В конце концов тайна, чем же занимался мой батя, вскрылась. Его арестовали. На суде были мы с матерью… И это надо было видеть. Она рыдала, кидалась на охрану, трясла решётку и выла, что дождётся батю, сколько бы он ни сидел. Батю приговорили к повешению. Он отнёсся к приговору, помнится, совершенно спокойно. Только сказал матери, чтобы она забрала деньги из их тайника и уехала со мной на родину. Хотел, чтобы я рос подальше от его дел и их последствий.       — Падажжы-ка, — Катрин моргнула. — Ты ж говорил, что батя тебе даёт кое-какие дела…       — Да. Чуть позже.       Помолчав немного, Артур продолжил:       — Мама не смирилась. Она отправила к дяде меня одного, благо мне тогда было двенадцать. Сдала на руки проводнику с просьбой довести потом до дома дяди, а сама осталась в Мегаполис Администрация. Начала строчить письма во все инстанции, просить, умолять, а подчас и требовать освободить батю. Убеждала всех, что он святой, что его оклеветали… Бегала между чиновниками, трясла всех. В конце концов достала всех так, что её упрятали в «государственный санаторий».       — Куда? — недоумевающе переспросила Катрин.       — В психушку, — мрачно пояснил Артур. — А потом у неё во время обеда «случайно» оказалась и в супе, и во втором, и в компоте лошадиная доза раствора соли таллия. Она умерла в ту же ночь, в страшных мучениях, и ни один чёртов санитар даже не подумал позвать врача. Они были в курсе, за что её упекли, и понимали, что если её спасут, то подведут себя под срок… в лучшем случае. Но всё это я узнал уже сильно позже.       Пауза.       — Дядя Юрик принял меня как своего сына. Он получил письмо из Мегаполис Администрация, в котором сообщали о смерти моей матери, но скрыл это от меня. Дядя устроил меня в школу, помогал с учёбой. Когда мне исполнилось шестнадцать, подарил мне на день рождения байк, на котором я ещё долго рассекал… вплоть до своего переезда обратно в Мегаполис Администрация. В общем, дядя заменил мне обоих родителей. А потом… потом в наш дом заявился мой батя.       Пауза.       — Батя рассказал мне, как ему удалось избежать петли. Его, как особо опасного, посадили в изолированную камеру. У бати было много времени, чтобы всё обдумать. И главный вопрос, над которым он думал — стоит ли выбираться из тюрьмы? До него дошли новости о смерти мамы, и он понимал, что станет следующим. Но, как батя сказал мне при встрече, он решил выбираться — только ради меня. Его «друзья» организовали налёт на тюрьму. Власти Мегаполис Администрация согнали туда силы полиции чуть ли не со всего района… но поймать удалось далеко не всех. Самые жирные караси ушли. В том числе и мой батя. А через некоторое время он сумел организовать себе и своим людям амнистию.       Пауза.       — Батя предложил мне поехать с ним. Стать его правой рукой и наследником. Я тогда ещё не знал, что за делами он занимается… Дядя Юрик не стал меня отговаривать. Только дал мне номер своего городского телефона и сказал, что я могу в любой момент с ним посоветоваться. Я поехал вместе с батей в Мегаполис Администрация… и не заметил, как оказался у него на крючке. Батя ухитрился впутать меня в несколько своих дел, потом задокументировал моё соучастие. Потому уже, став постарше, я смог подкопить на адвоката, который меня оправдал. Но… сама понимаешь.       Пауза.       — Бате это не понравилось. Он вычеркнул меня из завещания, и с тех пор мы стали видеться очень редко. Как выяснилось, он после моей матери женился второй раз, и у него родился второй сын, которого он и сделал своим наследником. А я… я оказался в своей семье лишним, — Артур сплюнул. — Вот и вся история. Батя иногда продолжал давать мне кое-какую работу… с поправкой на то, что он за неё неплохо платил. Но и только.       Катрин долго молчала.       — А как твоего батю зовут? — осторожно спросила она. У Катрин появились серьёзные подозрения, но она боялась их подтвердить.       Вздохнув, Артур неохотно ответил:       — Рафаэль Мун. Он же «Ломаный».