Тёмный рай

Весь «Калейдоскоп» с утра был немного взбудоражен. Сегодня доживал свой век ветеран и герой войны, Ли Ён Чон, и главной темой разговоров был вопрос, кого же направит руководитель Пак, чтобы сопроводить его душу в последний путь. Обрывки бесед донеслись до меня в кафетерии, я слышала бурное обсуждение в холле перед лифтами, даже директор казалась немного рассеянной. Я понимала, в чём причина: такого героя «Калейдоскоп» должен был принять со всеми почестями. Корректируя план Императрицы на завтра, я усмехнулась: мало кто знал, что последний день с ветераном проводит Группа управления рисками. Старик попал в «Красный свет» совсем недавно, что стало причиной, я не знала, но была в Саду Эдема тогда, когда директор просила Ку Рён убедить Ли Ён Чона, что свою жизнь он прожил не зря. Ближе к концу рабочего дня я вышла в холл со стопкой документов, которые нужно было сдать в архив, да так и замерла, пораженная открывшейся мне картиной: в вестибюле, по всей видимости, толпились все без исключения жнецы Группы сопровождения. «Руководитель Пак решил отправить за героем войны весь свой отдел?» — нахмурилась я. От ироничной мысли, что тёмный жнец так и не определился с выбором, меня отвлекла Чан Чжэ Хи — верная помощница Пак Джун Гиля, обычно тенью следовавшая за ним вместе со своей коллегой. Девушка оглядела жнецов с выражением гордости на лице и на мой немой вопрос ответила пафосным: — Дело особенное. Нам сказали, что героя мы сопроводим в последний путь все вместе. — А-а, — протянула я. — Я уж было решила, руководитель Пак назначил состязание за право привести сюда ветерана. Жница даже побелела от негодования, но я потушила её возмущение добродушной улыбкой и направилась в сторону архива, гадая, дойдут ли мои слова до Нефритового Императора — Чан Чжэ Хи была известной болтушкой. Так и вышло, что в «Калейдоскопе» ближе к полуночи я осталась одна. Директор тоже направилась к Ли Ён Чону, наказав мне дождаться её возвращения. Возражать я не стала и решила привести в порядок не особо нуждавшиеся в том папки в шкафу. Потом принялась за свои цветы, но от них меня вскоре отвлекла короткая трель уведомления: на почту Императрицы пришёл очередной видеоотчёт. При виде выстроившихся вдоль улицы жнецов в чёрном даже я прониклась мрачной торжественностью процессии, во главе которой шёл руководитель Пак. Мысль, что тёмный жнец проводил ветерана сам, вызвала у меня тёплую улыбку — быть сопровождённым самим Пак Джун Гилем считалось огромной честью. Он редко кого приводил в «Калейдоскоп» самолично, поручая души своим помощницам. Различила я среди шествовавших и Ку Рён с заместителем Имом, разглядела и Ли Ён Чона. У старика было очень доброе лицо. Свернув окно, я вздохнула, затем, поразмыслив, включила плеер на телефоне и надела наушники. Захотелось отвлечься — от «Калейдоскопа», усопших, жнецов и всей этой загробной романтики. Подпевая любимым песням, я расчесала волосы — и оставила вьющимися прядями падать на плечи и спину; освежила макияж и удовлетворенно оглядела элегантное шелковое платье с длинной пышной юбкой, которое переливалось в ярком свете чёрным перламутром (да, сегодня я вновь была в чёрном, но и день был действительно особенный). Затем решила вернуться к своим цветочкам. В плейлисте сменилось, наверное, три десятка композиций, прежде чем я поняла, что директор вернулась: я услышала характерный звук прыжка телепортации и ощутила мощную ауру жнеца, которая безошибочно позволяла определить, что Императрица в своём кабинете. — Pray it away, I swear I′ll never be a saint, no way* — мурлыкала я, приводя в порядок последний кустик миниатюрных роз и радуясь тому, что скоро вернусь домой. Развернулась с пожухлыми листочками, чтобы выбросить их в корзину под столом, да так и подпрыгнула на месте: — Ёлки-иголки! Я ошиблась с аурой. В проёме распахнутых дверей стоял Пак Джун Гиль. Облачённый в строгий чёрный костюм и наброшенный поверх похоронный ханбок, с печальным взглядом и горечью в изгибе губ, выглядел он величественно и… потрясающе. Прижав ладонь к груди в слабой попытке унять бешеный стук сердца — испугалась я прилично, — я без особого возмущения спросила: — Вы решили и меня заодно сопроводить в последний путь, руководитель Пак? Тёмный жнец медленно зашагал в мою сторону: — Твою душу я непременно сопровожу, Кан Тан Я. — Какая честь, — улыбнулась я — обезоружено, прекрасно понимая, что, в отличие от меня, он как раз не шутит. И тут руководитель Пак, как обухом топора, обрушил на мою голову новое потрясение. — «Imagine Dragons»? — спросил он, бесцеремонно вынимая из моего уха наушник, и вдел его в своё ухо. Земля сошла с орбиты? Пак Джун Гиль знает «Imagine Dragons»? Я едва не выронила весь мусор, который держала в руках — про него я начисто забыла, — и нервно кивнула. Я прежде не задумывалась, но при попытке ответить на вопрос, какая музыка нравится лидеру Группы сопровождения, наверняка бы представила его слушающим какую-нибудь «Лакримозу» на городском кладбище. Пока я переваривала шокирующую деталь, композиция, которая давным-давно сменилась, потекла из наушников заставшими меня врасплох откровенными словами: — Baby, you should come with me, I′ll take you to the dark side. Me and you, you and me Do bad things in the night time**… Я вырвала у жнеца наушник, вспыхнув вся и сразу. Он даже заморгал от удивления, возмущенно сверкнув глазами. С шорохом полетели на пол сухие листочки, на которые мы оба не обратили внимания. Интересно, как у Пак Джун Гиля с английским? Потому что если он всё понял, я не смогу посмотреть ему в глаза до самой… Чёрт, судя по всему, мне и после смерти придётся с ним встретиться. — Ассистент Кан? — наконец нарушил наше неловкое молчание его чувственный голос. — Я… Э-м… — я отчаянно искала отвлечённую тему для разговора и, к своей радости, быстро нашлась: — Я видела проводы Ли Ён Чона, — присев на корточки, я начала проворно собирать листочки. — Это было… внушительно. — Внушительно? — повторил жнец. «Да, внушительно, руководитель Пак. Я сегодня тугодум, со мной случается». — Думаю, Ли Ён Чон понял, как важен для страны его подвиг, — встала я, собрав весь мусор, и кинула его в корзину. — А почему вы привлекли весь отдел, руководитель Пак? Этот вопрос был искренним. Мне и вправду было интересно. Был Пак Джун Гиль поражен моим нелогичным поведением или нет, я не знала, он, как всегда, замечательно скрывал свои эмоции, но, отвечая на мой вопрос, он задумался. Воспринял всерьёз, растрогав меня ответной искренностью. — Я помню миг, когда последний раз видел Ли Ён Чона со спины, — негромко начал руководитель Пак. Лицо его было печальным. — Та ночь была очень долгой… У меня защемило в груди: я будто своими глазами видела сражение, которое он вспоминал, сражение, из которого он многих сопроводил в последний путь. На глаза навернулись слёзы, когда он посмотрел на меня — прямо, глаза в глаза — и глухо признался: — Я хотел отдать дань уважения мужеству, которое Ли Ён Чон проявил во имя страны. Я набрала в легкие больше воздуха, усилием воли уняв слёзы. Не знаю, как долго мы смотрели друг на друга после этих слов. Время таяло в молчании, но впервые в жизни мне так сильно хотелось растянуть каждый миг. — Руководитель Пак, — чуть слышно позвала я. — Да? — тёмный жнец не отвёл взгляда. — В-вы… пришли к директору? Я искала причины. Не мог же Пак Джун Гиль появиться в моём кабинете просто так. Наверняка заглянул, чтобы спросить, вернулась ли Императрица к себе и может ли он с ней встретиться. Лидер Группы сопровождения не оставил мне и шанса спрятаться в надуманных причинах. — Нет, — коротко сказал он. Я перевела дух. — Т-тогда… — Сегодня… Мне особенно сильно захотелось встретить не душу, а кого-то живого. В отличие от меня, говорил руководитель Пак спокойно, ровным голосом. Как же прекрасно он владел собой! — Ты единственный живой человек в «Калейдоскопе», Кан Тан Я, — добавил он, не подозревая, что со мной творит каждое его слово. И вышел — напоследок окинув долгим взглядом. Я медленно осела в своё кресло. После этого разговора Пак Джун Гиль впервые пришёл ко мне во сне. Примечания к главе: * — Imagine Dragons «My enemy» ** — Unlike Pluto «Everything black»