Я буду бороться за нас, чего бы мне это ни стоило...

Вернувшись к себе в квартиру, я переоделся в спортивные штаны и черную танцевальную майку. Я решил, что самый лучший способ избежать боли в мышцах от работы – это каждый вечер делать растяжку. Устроившись на полу своей маленькой гостиной, между диваном и телевизором, я начал делать упражнения, но далеко не продвинулся. Не прошло и пары минут, как я понял, что очень голоден, а полки были пусты. Накинув серый свитер и ботинки, я схватил фиолетовый рюкзак и отправилась на улицу. На втором этаже я замешкался. Не нужно ли Минхо что-нибудь? Должно быть, не легкое это дело – ходить по магазинам с младенцем на руках. Я поднял руку, чтобы постучать, и мысленно повторил свою клятву: не иметь никаких дел с мужчинами. Не стоит лишний раз истязать себя. «Или ты поведёшь себя, как взрослый, всегда готовый помочь мужчина. Обычно так и поступают соседи». Я осторожно постучал в дверь, но никто не ответил. – Ну и ладно. Я хотя бы попытался. Развернувшись на пятках, торопливо спустился вниз. Солнце почти скрылось за горизонтом, заливая улицы золотистым светом, а воздух казался теплее, чем я ожидал. Сейчас была середина июня, и не наблюдалось ни единого намека на холодный ветер, о котором меня предупреждали. Я добавил эту теплую ночь к моему мысленному списку всего хорошего в этом городе. Сущая мелочь; но если хоть на секунду позволить себе задуматься о Чанбине, Чане или о своей семье, одиночество просочилось бы сквозь меня. И стало бы совсем плохо, потому что в такие моменты я был склоннен творить глупости. «С этим дерьмом покончено, – сказал я сам себе. – Я абсолютно другой человек». Весь оставшийся путь я постарался сосредоточиться на городе. Мой квартал с стеклянными дворцами быстро уступил место торговым башням и магазинам на Маркет-стрит, которая, как я понял, являлась одной из главных артерией города. Myeongdong Cafe - Cafe de Paris взывала к моему желанию о здоровом и правильном питании, а Thanks Nature Cafe – к скудному банковскому счету. Но, осмотрев продуктовые ряды с корзинкой в руках, я решил поискать бакалейную лавку. Супермаркеты в Сеуле, как и все остальное, было чертовски дорогим. Я обогнул стеллаж и задел своей корзиной нового соседа, Минхо – Ты, – прошептал я, пытаясь вернуть контроль над разумом, который буквально парализовало при виде его. Он сменил костюм на джинсы, толстовку с капюшоном, надетую поверх зеленой футболки, и бейсболку. Чонин сидел в детской коляске, а корзина под ним была заполнена свежими фруктами и овощами. С такого близкого расстояния Минхо показался мне еще более привлекательным, но уставшим. Очень, очень уставшим. – О, – ответил он, – привет. – Кажется, нас не представили друг другу должным образом, – я протянул руку. – Ли Феликс. Твой новый сосед сверху, который не собирается, как ты там сказал? Скакать и прыгать посреди ночи? – Прыгать и стучать, – ответил он без намека на улыбку, быстро пожав мне руку. – Забавно, но однофамильцы. Хотя это и не так удивительно, Ли Минхо На мгновение я потерялся в его карих глазах, и слова так и остались на кончике языка. Я нашёл спасение в малыше между нами, опустившись на колени перед тележкой. – А это Чонина~? Привет, милашка. Маленький темноволосый мальчик смотрел на меня широко распахнутыми карими глазами, затем выгнулся и с пронзительным визгом толкнул тележку. – Он не любит сидеть на одном месте слишком долго, – сказал Минхо. – Так что я стараюсь побыстрее с этим покончить. На этой ноте… – с укором добавил он. Я резко встал. – О, да, конечно. Увидимся дома. Он свёл брови вместе, нахмурившись. – Прозвучало странно, да? Мы практически незнакомцы и в тоже время буквально живем в одном доме. Разве не забавно, как две вещи могут быть противоположны и одинаковы одновременно? – Ага. Странно, – безэмоционально ответил Минхо. – Мне надо идти. Рад был с тобой познакомиться. Снова. Он повернулся, увозя прочь Чонина, чьи звуки разочарования разнеслись на весь супермаркет. Я вздохнул и посмотрел им вслед. – Миленько поболтали. «Нет, этого достаточно. Пусть идет. Ты работаешь над собой». Я прошёл несколько рядов с продуктами, закидывая в корзину творог, листья салата, равиоли и соус для пасты. Потянувшись за пакетом фильтров для кофе, которые совершенно случайно оказались на одной полке с детским питанием, я услышал нарастающий детский крик. Чонин был на грани истерики. В промежутках между его визгами раздавались тихие просьбы Минхо еще немного потерпеть. Я прикусил губу и внимательно оглядел ряды с красочными упаковками детского питания. Издав победный писк, схватил коробку с бисквитным печеньем и поспешила за угол. – Привет еще раз, – сказал я. – Может, ему не помешало бы отвлечься на еду? – Мы в порядке, спасибо. Чонин громко завизжал, как бы говоря: «Нет, папа, я точно не в порядке». Я прикусил нижнюю губу, сдерживая улыбку. – Так я могу помочь? Минхо снял бейсболку, нервно провел рукой по темно-русым растрепанным кудрям, и снова надел кепку на голову с тяжелым вздохом. – Он только что закончил есть клубнику, и я не собираюсь пичкать его кучей дерьмовых сладостей. – А что насчет полезных сладостей? – Я протянул упаковку с печеньем. – Старая школа. Не могу поверить, что их еще производят. Это как собачьи косточки для детей. – Собачьи косточки? – Он выхватил упаковку из моих рук и быстро пробежался по составу. Или, по крайней мере, сделал вид: прошла всего секунда, прежде чем он вернул мне пачку обратно. – Выглядит неплохо, но… – Отлично. – Я открыл коробку и разорвала целлофан внутри. – Что ты делаешь? Я не заплатил за них, – сказал Минхо, а затем пробурчал: – Видимо, теперь заплатил… – Ты не пожалеешь. – Я предложил Чонину продолговатый ломтик, и он потянулся за ним крошечной пухлой ручкой. – Мама давала их нам с сестрами, когда мы были маленькие, – поведал я. – Требуется много слюны, чтобы они размягчились, что даст тебе время закончить покупки. Минхо взглянул на притихшего Чонина, который с удовольствием работал над печеньем. – О, ладно. Спасибо, – медленно сказал он и забрал упаковку из моих рук, пытаясь освободить место между авокадо, индейкой, ананасом, горошком и кабачком. – Вы сыроеды? – спросил я. – Это все для него, – ответил Минхо. – Что насчет тебя? – А что насчет меня? – Ты ешь? – Теоретически, – проговорил он. – У меня свидание с двенадцатым стеллажом, так что, если ты меня извинишь… Я, быстро просканировав магазин, нашёл двенадцатый стеллаж и поморщился. – Полуфабрикаты? Это вредно. Ты готовишь здоровую пищу для него и ничего для себя? – Я не могу взять больше, чем уже есть. Со мной все будет в порядке, спасибо за беспокойство… – Давай помогу, – сказал я. – Что тебе нужно? Я помогу все донести. Минхо вздохнул. – Слушай… Феликс? Мило с твоей стороны предложить помощь, и спасибо за крекеры, но я справлюсь. Когда он ляжет спать, я закину что-нибудь в микроволновку и засяду за учебники. – Он остановился и нервно встряхнул головой. – Зачем я вообще это объясняю? Мне пора идти. Он начал уходить, и я поддался искушению позволить ему уйти. Он был придурком, но это скорее результат нервного истощения. Я попытался представить, каково это – в одиночку заботиться о маленьком человечке. Мне за собой-то было достаточно трудно ухаживать. Поэтому я решил отбросить в сторону грубость Минхо (и его дурацкую привлекательность) и выручить парня. По-соседски. – Ты ведешь себя глупо, – крикнул я ему вслед. – Глупо? – Да! Я прямо здесь. Позволь помочь тебе. – Я скрестил руки на груди. – Как давно ты ел по-настоящему вкусную пищу? Он молчал, уставившись на меня. – Так я и думал. Пойдем. Я тебе что-нибудь приготовлю. – Теперь ты собираешься готовить для меня? Да мы познакомились восемь секунд назад. – И что? Минхо моргнул. – И ты… ты не обязан. – Конечно я не обязан. Но я хочу. Мы же соседи. – Я снова посмотрел на указатели, чтобы сориентироваться. – Я собираюсь приготовить запеканку из тунца. В основном потому, что это единственное, что у меня хорошо получается. Как тебе? – Я присел на корточки перед ребенком. – Любишь запеканку, сладкая горошинка? Чонин улыбнулся, продолжая трудиться над своим печеньем, и дернул ножкой с детским восторгом. – Чонин сказал, что с удовольствием попробует запеканку. Минхо посмотрел на меня со странным выражением на лице, и я потянул его за рукав толстовки. – Пошли. Кажется, я видел рыбу там. Минхо на мгновение замер. – Мне ведь так просто не отделаться от тебя, да? – А тебе это нужно? – я нахмурился. Он все еще хмурил брови, но толкал тележку следом за мной. – Я не привык, чтобы люди что-то делали для меня. Лили и так достаточно помогает. Чувствую себя объектом благотворительности. – Ты не объект благотворительности, – сказал я. – Один ужин тебя не убьет. – Знаю, но я жонглирую сотней мячей в воздухе, и, если кто-то протянет руку и схватит один из них, это собьет меня с толку. – Он прикрыл рот тыльной стороной ладони и зевнул так, что щелкнули зубы. – Черт, не знаю, зачем я это сказал. Я ведь даже не знаю тебя. – В этом вся суть разговоров, – ответил я. – Знакомство с кем-то. Революционная концепция. Он закатил глаза и снова зевнул. – Ты действительно засиживаешься допоздна? – спросил я. – Лили сказала, что ты изучаешь право. – О, да? Мы подошли к мясному отделу. Он взял упаковку стейка, а потом со вздохом отбросил его назад. – Что еще она тебе рассказала? Я отобрал свежайшего тунца и положил в корзину. – Что у тебя золотое сердце и что ты постоянно испытываешь стресс. Он поднял голову, встревожившись. – Что? Почему… почему она так сказала? – Может, она думает, что так и есть. Второе утверждение кажется правдивым. Что насчет первого? – Я пожал плечами и сухо улыбнулся. – Присяжные еще не вынесли свое решение. – Ха-ха, – уныло сказал он и окинул меня взглядом. – Ты всегда такой прямолинейный? – Хотелось бы сказать, что честность – лучшая политика, но, вероятно, причина просто в отсутствии речевого фильтра. – Я заметил. – Сказал парень, который встретил меня словами «Вы кто?», – я рассмеялся. Минхо остановился и уставился на меня, словно я был головоломкой, которую он никак не мог разгадать. Пульс подскочил под пристальным взглядом его темных глаз. Прочистив горло, я выгнул одну бровь. – Давай, делай фото, такое встречается лишь однажды, – сказал я, нервно усмехнувшись. Глаза Минхо распахнулись от удивления, и он покачал головой. – Прости, я… я на самом деле устал. Он двинулся вперед, а я заметил, как привлекательная молодая женщина рассматривает Минхо, Чонина, потом Чонина и Минхо вместе. Я практически видел сердечки в ее зрачках. А Минхо даже не обратил внимания. – Итак, ты учишься в юридической школе. – Ага, в юридической школе Сеульского университета. – О, это хороший университет? – спросил я и замер. – Подожди. Меня только что осенило. Ты собираешься стать юристом? – И? – Юрист-моралист. Он застонал. – Пожалуйста, не называй меня так. – Почему нет? Это же мило. – Это глупое ребячество. – Ой да ладно тебе, – усмехнулся я. – Уверен, ты тоже считаешь это милым. Получилась довольно забавная рифма. – Я слышал подобные дразнилки сотни раз, – пробурчал он. – Кстати говоря, я планирую стать адвокатом, а не юристом. – В чем разница? – Когда ты просто закончишь юридическую школу, то станешь юристом. А если сдашь экзамен и получишь лицензию на ведение практики, то ты адвокат. Вот я собираюсь стать адвокатом. – Ну, адвокат-моралист звучит не так забавно. – Я достал свой телефон из рюкзака. – «Википедия» говорит, что эти понятия практически взаимозаменяемы, – и усмехнулся. Он вздохнул, из его уст вырвался усталый смешок, который, казалось, удивил его. И в очередной раз он бросил на меня недоумевающий взгляд. – Никогда не встречал кого-то похожего на тебя. Ты как… – Я как… кто? Наши глаза встретились и задержались друг на друге, и, несмотря на пронизывающий холод в супермаркете, я утонул в теплоте взгляда Минхо. Его суровое выражение лица смягчилось, напряжение немного ослабло, стресс, который он так долго держал в себе, понемногу утихал. Он наглухо запер все в себе, но за эти несколько ударов сердца я увидел его суть. Одна мысль проскользнула в голове. «Он одинок». Вдруг Минхо моргнул и резко тряхнул головой, отводя взгляд в сторону. – Неважно. – Напряжение вернулось, я почувствовал, как это колючее силовое поле окружает его, отбрасывая меня в сторону. – Идем, пока не закончилось действие твоих волшебных печенюшек. Я улыбнулся и молча последовала за ним, внутри умирая от желания узнать, что же он хотел сказать. «Может быть, ничего хорошего», – подумал я. Что вполне возможно, ведь я никогда не затыкался вовремя и всегда совал нос в чужие дела. Но то тепло в груди, – в непосредственной близости от моего сердца, – так и не исчезло. Минхо собирался сделать мне комплимент, я был уверена в этом. Ничего скучного или примитивного – он слишком умен для таких вещей. Что-то исключительное, возможно. Комплимент, который не прозвучал бы, как комплимент, потому что был адресован только мне. «Ты ведешь себя глупо», – пожурил я себя, подходя к кассе. Я проехал три тысячи миль, и страстное желание, чтобы кто-то увидел меня, следовало за мной, словно тень, от которой я никак не мог избавиться.