Я буду бороться за нас, чего бы мне это ни стоило...

– О боже мой, это отстой, – простонал я. Я крепко держался за руку Джисона, пока мы пробирались в ИМКА. Сердце бешено колотилось в груди после моей безумной пробежки. Хвала «Уберу», что я успел на свое первое собрание общества анонимных наркоманов. «Хвала Джисону, что напомнил мне о ней в сообщении», – мысленно добавил я, но вслух не произнес. – Что отстой? – спросил он, нахмурившись. – Собрание? «И это тоже». – Нет, – ответил я. – Новые жизненные обстоятельства. Это станет настоящим испытанием для моей сексуальной силы воли. – Сексуальная сила воли, – повторил Джисон. – Такого я еще не слышал. Он выглядел чертовски восхитительно в джинсах и черной футболке с кожаной курткой поверх, но я начал смотреть на него по-другому. Без сомнения, он был великолепен, но его глаза казались неправильного оттенка, а волосы – идеально прямые, без мягких завитков. Я покачал головой. – Я горячий австралиец, который жил в Пусане. У меня есть потребности. Зов плоти. И все же я обрек себя на год воздержания. На целый год. – Нереалистичные ожидания – это неудачи, ожидающие своего часа. – Так написано в пособии для спонсоров? – Это название, – ответил Джисон, улыбнувшись. – Кстати, я думал, что твой план заключался в том, чтобы не вступать в отношения с мужчинами. А не дать обет целомудрия. – Для меня не существует одного без другого, – пояснил я. – Еще одна моя зависимость. Не секс, а попытки заполнить чем-то пустоту внутри, чтобы почувствовать себя лучше. И быть рядом с мужчиной… это делает меня счастливой. Секс, прикосновения, утро после секса. Боже, как я люблю следующее утро. Подняв взгляд на Джисона, я увидел смешинки в его глазах и взмахнул рукой. – Потом я привязываюсь и пробую построить отношения из ничего, но они ускользают от меня. Я снова возвращаюсь на исходную позицию, с еще одной неудачей за плечами. – М-м-м, – промычал Джисон. Мы ступили в коридор, с ярким флуоресцентным светом и линолеумом на полу, и наши шаги присоединились к тихому топоту других людей, направляющихся на групповые собрания. – Что же привело к столь внезапной откровенности? – Невыносимо горячий сосед. – Ух… Рассказывай. – Он живет этажом ниже. У него есть маленький сын, а мне все равно. Я думал, что это как-то оттолкнет меня, но нет. То, как он заботится о малыше, лишь добавляет ему чертовой сексуальной привлекательности. Тонкий голосок в моей голове шептал, что Минхо был привлекателен во многих отношениях без исключения, но его необыкновенная красота – единственное, что я позволил себе признать. Мы вошли в зал. Наша группа на вид была небольшой, всего пятнадцать стульев, стоящие напротив трибуны. Я быстро осмотрел своих товарищей по несчастью, борющихся с зависимостью. Здесь находились люди самых разных возрастов: молодые, как мы с Джисоном, а самому старшему было где-то за шестьдесят. В углу стоял стол с кофе и пончиками, а женщина с темными волосами и усталой, но теплой улыбкой раскладывала салфетки и одноразовые стаканчики. Должно быть, это была Роуз, куратор программы. Мы направились за закусками, где Джисон приветливо кивнул женщине и наклонился ко мне: – Думаю, тебе стоит опасаться. – Чего? – спросил я, разглядывая пирожные. – Помимо сотни миллионов других вещей, которых мне следует опасаться?.. – У того парня, твоего соседа, есть ребенок? – переспросил Джисон. – Если ты начнешь с ним встречаться, отношения будут не только между вами двумя. А ребенок всегда будет на первом месте для него. – Я уже сказал тебе, что не будет никаких отношений: ни сексуальных, ни каких-либо других в течение года, – подытожила Я выбрал себе пончик «Кошачья лапка» и налил в пластиковый стаканчик кофе. Год. Боже, словно очередной тюремный срок. Образ красивого лица Минхо, улыбающегося своему сыну, невольно всплыл в моей голове. – И даже если бы я захотел отношений, то точно не с Минхо, – быстро добавил я, будто создавал заклинание изгнания его из своих мыслей. – Учеба и Чонин и так отнимают у него все свободное время. – Учеба? Пожалуйста, не говори мне, что он школьник. Я стукнула Джисона по руке, посмеиваясь. – Не тупи. Он учится в высшем заведение, – с гордостью заявила я. – Собирается стать адвокатом. – Юрист-моралист? – Вот почему я люблю тебя, Джисон. – Значит, у него нет времени на отношения. – Именно! Это ведь хорошо, правда? – спросил я, откусывая большой кусок от пончика. – У него нет времени, а мне нужно разобраться в себе. – Крошки посыпались на мою футболку, и я нервно смахнула их. – Было бы гораздо проще, не будь он таким сексуальным. И умным. И забавным. Еще он чертовски ворчлив, но только на первый взгляд. Он словно прячется от всего мира, но наедине с Чонином… – Стоп-стоп-стоп, – воскликнул Джисон и строго посмотрел на меня. – Откуда ты столько всего знаешь о нем? Ты тусуешься с парнем, который сказал, что у него нет на тебя времени? – Ох, ну если ты так ставишь вопрос, – я закатил глаза. – Да, мы тусовались вместе. Один раз. Сегодня вечером. Я столкнулся с ним в продуктовом магазине. Бедняга питается одними полуфабрикатами. Поэтому я приготовил ему ужин. – Ты готовил для него? – Запеканку с тунцом. Все не так страшно, как кажется. Мы заняли места позади всей группы, и Джисон скривил губы. – Я серьезно, Ликс. Если ты хочешь преуспеть в воздержании или в поиске себя, или в чем-либо еще, то должен дать шанс в первую очередь себе. – Так и делаю. – Ты переехал два дня назад и уже успел поужинать с парнем. – Я не ужинал с ним, – проворчал я, разглаживая салфетку на коленях. – Да, я действительно готовил для него, но мы… решили, что будем придерживаться сугубо соседских отношений. Джисон не отрывал от меня взгляда. Я внезапно почувствовал себя совершенно голым, будто моя глупая полуправда была вытатуирована на коже. – Никогда бы не рассказал тебе о нем, зная, что ты так взбесишься. – Я не считаю хорошей идеей ставить себя в ситуацию, которая может обернуться катастрофой, – сказал Джисон, нахмурившись. – Мы с Минхо даже не друзья. – И тебя все устраивает? – Да. Конечно. А почему нет? Я уже не тот идиот, каким был в Пусане, который вешалсч на первого встречного. Уже нет. Джисон подбородком указал на небольшую трибуну, где стояла Роуз, призывая всех к тишине. – Расскажи это им. – Сегодня к нам присоединился новый человек, – сообщила руководитель программы. – Пожалуйста, поприветствуйте Феликса. Группа повернулась на своих местах и зааплодировала. Джисон подтолкнул меня в бок. Он наконец-то сменил мрачную гримасу на ободряющую улыбку. – Вперед. Давай посмотрим, что у тебя есть. Я направился в сторону небольшой сцены в передней части зала. Как же сильно я ненавидел эту часть: вставать и рассказывать свою историю перед кучкой незнакомцев. Это должно было заставить меня почувствовать сплоченность, убедить продолжать сражаться со всем, что я натворил и кем был; подтолкнуть меня рассказать обо всем вслух, не притворяясь, что ничего этого не было. Но мне казалось, будто я делюсь историей своей слабости снова и снова. – Привет. Меня зовут Феликс. – Привет, Феликс, – прозвучало в ответ. «Уф, как глупо». В общих чертах я обрисовал свою историю. Три месяца тюрьмы за хранение, условно-досрочное освобождение, передозировка на новогодней вечеринке, еще одно условно-досрочное и, наконец, полная свобода, но с обязательными собраниями трижды в неделю. – И как ты себя чувствуешь на новом месте? – спросила Роуз, когда я собрался занять свое место. – Отлично. Хорошо. Я счастлив быть здесь, в новом городе. Начинать все сначала. Ну, кроме этих собраний. АН везде одинаковы, куда бы вы ни отправились, верно? – я прыснул от смеха. Но никто не засмеялся в ответ. Когда я вернулся на свое место, Джисон переменился в лице. – Разве мама не говорила тебе, что если будешь корчить гримасы, то они навсегда останутся на твоем лице? – прошептал я, пока другая девушка, Мия, подходила к трибуне, чтобы продолжить свою историю, начатую на прошлом собрании. – Позже, – сказал Джисон и дернул подбородок в сторону выступающего. – Слушай. После собрания несколько членов группы представились мне и пожали руки. Две девушки и нервный парень предложили немного развлечься и сходить куда-нибудь выпить кофе, и я вежливо отказался, сославшись на работу. Для себя решил, что бывшим наркоманом позволю себе быть только здесь. В этом зале находилась прежний Феликс. Но во всех остальных местах – новый «Я». Я схватил свой рюкзак, пока Джисон и Роуз разговаривали около трибуны. Они оба одновременно посмотрели на меня, словно родители, пытающиеся разобраться, как поступить с проблемным ребенком. «Ну и пусть, – подумал я. – Прошлое останется в этих стенах. Именно это и подразумевает под собой анонимность. Никто не должен знать. Минхо не должен знать…» Он снова пробрался в мои мысли, и сей факт нервировал меня. Пребывание здесь раздражало. Я резко подорвался и направился к двери, ощущая себя так, словно за мной гонятся призраки прошлого. Джисон уже стоял на улице, все еще хмурясь. – Полагаю, тебя не впечатлил мой дебют? – спросил я, стараясь придать голосу легкости. – Казалось, словно ты зачитываешь список своих покупок. – Что ты имеешь в виду? Я рассказывал свою историю. – Ага, скорее, кратко изложил сюжет. Пункт первый: я принимал наркотики. Пункт второй: меня поймали. Третий пункт: я принял еще больше наркотиков. – Да. И что? – огрызнулся в ответ. – Слушай, не думаю, что мне есть что рассказывать, если честно. Я завязал и чиста уже в течение долгого времени. – Я расправил плечи. – Не собираюсь возвращаться к прошлому. Я достиг дна и вышел с другой стороны. Конец истории. – Достиг дна? – Да. – Когда? – Ты что, не слушал? Когда полтора года назад у меня случился передоз на новогодней вечеринке. – Я слышал, но ты не упомянула о том, что для тебя значило «дно». Или на что это было похоже. – А ты-то сам, как думаешь, что это было? Отстойно! Но сейчас я чувствую себя прекрасно. Зачем мне говорить обо всем том дерьме, если я уже с ним покончил? Джисон скрестил руки на своей широкой груди. – Значит, ты здесь только потому, что так приказал суд? Я вздохнул. – Я не хочу облажаться, Джисон. Этого и ожидает моя семья. Но я стал лучше, чем был. У меня есть сертификат массажиста, хорошая работа, новое начало. Я обязан верить, что худшие дни остались позади, понимаешь? – Я усмехнулся, осторожно толкнув его в плечо. – Я собираюсь доказать родителям, что они ошибаются, вот увидишь. Выражение лица Джисона немного смягчилось. – Я не могу рассказывать тебе о том, как бороться с зависимостью, Ликс. Это длинный, мрачный путь, который каждый зависимый должен пройти самостоятельно. Но как твой спонсор могу указывать лишь на дорожные знаки, которые ты не должен упустить и которые уже прошел сам. – И? – И вот тебе мое полупрофессиональное мнение: ты прошёл куда меньше, чем тебе кажется. Я хотел было начать спорить, но замер на полуслове. Так и поступают наркоманы. Говорят о том, что они больше не зависимы. Но я избавился от этой пагубной привычки. Действия теперь значили для меня больше, чем слова. – Тогда я докажу, что и ты ошибаешься.