Я буду бороться за нас, чего бы мне это ни стоило...

Я вернулся в свою маленькую студию с улыбкой на лице, от которой побаливали щеки, и теплом в груди, которое никак не желало исчезать. В сообщении Джисон писал, что хочет поужинать где-нибудь перед сегодняшним собранием АН, поэтому я сразу же пошёл в душ, а после нанёс макияж. «Не могут не поддаться тебе». Щеки покраснели и без румян, а голубые глаза стали ярче, чем обычно. Я направил щеточку для туши на свое отражение. – Прекрати. Ты прекрасно справляешься со своей задачей. Не испорти все. Но образ Ли Минхо, который казался потрясающе красивым в своем деловом костюме, не шел ни в какое сравнение с его восхитительным видом в сексуальной домашней одежде. А его комплимент, словно песня, засевшая в голове, звучал снова и снова, и мне не хотелось, чтобы она прекращалась. «Будет все сложнее справляться со своими делами», – подумал я про себя, нанося любимые дымчатые тени на веки. Мое влечение к Минхо уже стало достаточно серьезной проблемой, а тут еще и его славный сын. Наблюдать за его улыбкой, слышать, как он лепечет, строит башни из кубиков или даже ест свой «сыл» – словно маленькая радость, приятный подарок, о котором ты даже не подозреваешь, пока не получишь. Улыбка в отражении зеркала исчезла. «Остановись. У него и так слишком много забот, а ты…» – Я работаю над собой. В голове проскользнула крошечная мысль, что, возможно, здесь, в Сеуле, у меня есть шанс на счастье с Минхо и Чонином, но я быстро отодвинул его на задворки сознания. И схватил старенький серый свитер, направившись к выходу. * * * Закусочная «Ddong Café» на улице Jongno-gu представляла собой милое кафе, которое поражало своим классическим деревянным интерьером, хромированными деталями и постерами на каждой стене. В воздухе витал аромат картофеля фри и молочных коктейлей. Из музыкального автомата играла песня какой-то корейской группы, это была та самая песня которая сейчас описывала мои эмоции. – Я влюбился, – сообщил, усаживаясь напротив Джисона на кожаный красный диван. – В юриста-моралиста? Вопрос так потряс меня, что я чуть не выронил из рук столовые приборы. – Что? Нет. В это заведение! Здесь очень мило. – Я бросил на Джисона суровый взгляд. – С какой стати ты вообще подумал о Минхо? Джисон поднял руки, капитулируя. Он выглядел так, будто только что сошел с одного из плакатов кафе, с его темными уложенными гелем волосами и черной кожаной курткой. – Ты не умеешь скрывать свои чувства, Фел, – сказал он с усмешкой. – Так что я рискнул. Я поморщился. – Ну, ты не прав. Я влюблялся сотни раз и знаю, на что это похоже. С Минхо все иначе. Это… не как раньше. Джисон поднял брови. – Не бери в голову, – я махнул рукой. – Нет никаких «нас» с Минхо. Я посидел с его сыном сегодня и спокойно ушёл, не выставив себя дураком. И вот я здесь. – Вот и ты, сияющий от радости, – сказал Джисон, а на его лице расплылась улыбка. – Отсюда и мое предположение, что виной этому мистер Адвокат. Я закатил глаза. – О, да прекрати. Мы познакомились несколько дней назад. Даже я не могу пасть так быстро. – Точно. Нужна неделя, как минимум. Я швырнул в него пакетик с сахаром, когда перед нашим столиком появилась официантка в кепке, одетая в стиле «нью лук». На ее бейдже значилось «Бэйси», и в руках она держала блокнот с ручкой. – Готовы сделать заказ? – Я буду чизбургер с дополнительными солеными огурцами, картофель фри, баунти и колу с тремя вишнями, – сказал я и бросил на Джисона обвиняющий взгляд. – И принесите что-нибудь, чем я мог бы заткнуть ему рот. Джисон рассмеялся и заказал чизбургер с беконом, фри и рутбир. – Я думал, ты против того, чтобы я заводил отношения, – задал вопрос, когда Бэйси ушла с нашим заказом. – Не знаю, – задумался Джисон. – У меня бывают хорошие и плохие дни. Сегодня был ужасный. Но твоему счастью хочется позавидовать, а не разрушать букетом предостережений. Сердце кольнуло, и я потянулся через стол, взяв Джисона за руку. – Что случилось? – Ничего, – ответил Джисон. – Я спонсор. И должен держать себя в руках. – Собрание начнется только в девять, – сказал я. – Ты еще не на работе. – Я всегда на работе, – усмехнулся Джисон, а затем, вздохнув, откинулся на спинку дивана. Я положил руки на колени и приготовился выслушать его. – Родители застали меня с парнем, когда мне было шестнадцать. Девять лет назад. Они восприняли это не очень хорошо, учитывая, что они не знали, что я гей. И отреклись от меня, выгнав из дома. – Он покачал головой, а темнота накрыла его глаза. – Боже, моя жизнь – чертово клише. – Это не так, – сказал я. – Продолжай. Джисон молча возил вилкой по тарелке, ожидая, пока Бэйси поставит напитки на стол. – Я встречался с этим парнем. Каям. Он был немного старше и учился в Вашингтонском университете. – Сиэтл? – удивился я, закидывая в рот вишенку. – Ты оттуда родом? Джисон согласно кивнул. – Кай был хорошим парнем. Хорошо ко мне относился. Никогда не подгонял меня, ждал, пока я повзрослею. Мы пытались принять себя и жить своей жизнью, не спешили испытать все и сразу. Просто хотели быть вместе. – Что было дальше? – Родители как с цепи сорвались. Они пригрозили Каю, что, если он приблизится ко мне хоть на шаг, они напишут заявление в полицию об изнасиловании, хотя мы и близко не подобрались к сексу. Но это напугало его. Первые отношения с парнем, а ему уже угрожают тюремным сроком. Он порвал со мной, и это сломило меня. Джисон прервался, посмотрев на меня. – Не знаю, стоит ли рассказывать тебе все это. – Почему нет? – спросил я. – Мы ведь друзья? Слабая улыбка промелькнула на его губах. – Да, мы друзья, – согласился Джисон и сделал глоток напитка. – Не так уже много осталось рассказать. Родители беспокоились, что Кай «осквернил» меня, что было полнейшей чушью. Они просто хотели наказать его. И меня, – он усмехнулся. – Мои родители застряли в другой эпохе. В этой, – и указал на ресторан. – Будь уверена, заглянув в их спальню, ты увидишь две раздельные кровати. Я грустно улыбнулся, мысленно готовясь к чему-то ужасному. – Они заставили меня расстаться с Кам, а потом выгнали из дома. – Но тебе было всего шестнадцать! – Это шокировало меня. Он кивнул. – У меня не было ни работы, ни жилья, и меня переполняла ненависть, – его голос стал тише. – Я связался с какими-то бездомными парнями, и они втянули меня в продажу наркотиков. Торговля быстро переросла в зависимость. Мне казалось, что я разрываю собственную душу на кусочки. Меня неоднократно ловили, отправляли в колонию для несовершеннолетних, пытались пристроить в новую семью, из которой я тут же сбегал. Такая вот банальная история. – Как ты пережил все это? – Понятия не имею, если честно. Я добрался сюда непонятно как и попал в очередную плохую компанию. Они распространяли не только дурь и убедили меня, что я смогу заработать куда больше денег, занимаясь тем же. – Ты имеешь в виду… проституцию? Он кивнул. – Это все зависимость. Она заставляет тебя думать, что чертовски ужасные вещи не так уж и плохи. – Или еще лучше – не думать совсем. Джисон приподнял стакан, словно произносил тост. – В любом случае, мне было семнадцать, когда однажды ночью меня арестовали. Коп оказался хорошим парнем. Вместо того чтобы отвезти в участок, он привез меня к себе домой и позволил переночевать на диване. Я думал, он извращенец со скрытыми мотивами, но на тот момент мне было плевать на все. – Тебе повезло? – Да. Он привел меня в порядок, записал в программу реабилитации, помог получить аттестат, а потом – окончить медицинские курсы. Я бы умер без него. – Он покачал головой, а его глаза заволокла пелена темных воспоминаний. – Забавно, как совершенно чужой человек может оказаться ближе родного отца. – Где он сейчас? – спросил я. – Умер от инфаркта миокарда пару лет назад. – От чего? – Сердечный приступ. Извини, я привык укрываться за медицинскими терминами. Так проще воспринимать мир. – Мне очень жаль. Но могу поспорить, он гордился бы тобой, – сказал я с мягкой улыбкой. – Так вот почему у тебя плохой день? Ты скучаешь по нему? Джисон пожал плечами. – Да нет никаких причин. Просто иногда это случается. Как будто боль долгое время скрывается в глубине души, а потом какая-то мелочь провоцирует ее на прыжок с выпущенными когтями. – И что спровоцировало ее сейчас? – Фонарный столб, – ответил Джисон, печально улыбаясь. – Сегодня утром по дороге на работу сломался автобус, и мне пришлось пройти пешком остаток пути. Я попал на улицу, на которой давно не был. А там этот столб, обклеенный листовками и объявлениями. Я впервые продал себя именно на этой улице. Та ночь была слишком темной, и только под фонарем я чувствовал себя в мнимой безопасности и поэтому хватался за него. Я все еще ощущаю его шершавую поверхность под ладонями. Когда подъехала первая машина и опустилось окно, у меня промелькнула одна мысль: «Не отпускай этот столб. Пока за него держишься, ты в безопасности». Я кивнул, сглотнув ком в горле. – Я понимаю. – Но я отпустил его и сел в машину, – сказал Джисон, вращая по столу пустой стакан, который оставлял после себя влажные кольца. – Этим утром я заметил тот фонарный столб и весь день провел, мечась между прошлым и настоящим. Твоя счастливая улыбка сделала мой день не таким отстойным. Я заправил за ухо прядь волос. – На то и был расчет. Джисон усмехнулся, и нависшая над ним печаль растворилась. К тому времени, как мы закончили ужинать, она испарилась полностью, а он снова смеялся. После ужина мы, взявшись за руки, отправились на улицу ловить такси до центра. Неподалеку располагался кинотеатр, увидев который, я тяжело вздохнул. Джисон посмотрел на меня сверху вниз, вернувшись в режим спонсора. – Что такое? Я указал на кинотеатр. – Тебе разве не хотелось бы пропустить встречу и пойти посмотреть фильм? Съесть попкорн и забыть обо всем на свете на короткое мгновение? – Конечно хотел бы, – ответил Джисон. – Но игнорирование – это первый шаг на пути к рецидиву. Ты убаюкиваешь себя мыслью, что зависимость уснула навечно, а потом что-то пробуждает ее, и ты снова летишь в бездну. – Я так не думаю, – начал я, когда подъехало такси. – Разве забывать – это плохо? Почему я должен захотеть пробудить дерьмовое прошлое и заменить его на то хорошее, что появилось в моей жизни? – Забыть – значит притвориться, что этого никогда не было, – ответил Джисон. – Ты должен помнить, помнить и помнить обо всем до тех пор, пока оно не перестанет иметь над тобой власть. Однажды я пройду мимо фонарного столба, и воспоминания никуда не исчезнут, но станут частью меня, частью моей новой жизни. И вместо того чтобы испортить мой день, они заставят меня улыбнуться, потому что это всего лишь пройденный этап жизни, а не ее итог. Мы сели в машину, и всю дорогу до ИМКА я пытался представить, как улыбнусь, думая о передозе на новогодней вечеринке. Или как расскажу кому-нибудь об этом – сердце прошептало: «Минхо» – и не умру от стыда. «Но это невозможно». Когда мы подъели к центру, прошли по ярко освещенной лестнице сквозь толпу народа. Я сгорбился от напряжения и попытался скрыться в своем безразмерном свитере, как вдруг нащупал в кармане бумажку с номером телефона танцевальной труппы. «Набрать его им тоже казалось невозможным». Во время собрания я предпочёл не делиться своей историей. Голова и так была переполнена мыслями, словами и чувствами: история Джисона, комплимент Минхо – все переплелось между собой. После этого мы с Джисоном вышли в необычайно теплую ночь для этого времени года в Сеуле. – Ты не выступил сегодня, – заметил Джисон. – Не хотелось, – пожал плечами я. Тишина. – У меня все хорошо, Джисон. Я работаю, плачу за квартиру… – Ты танцуешь? – Я пока… разминаюсь. Джисон строго посмотрел на меня сверху вниз. – Тебе одиноко? Я прикусил губу. – Может быть. Немного. Иногда задаюсь вопросом, а не привыкну ли я к этому. Он кивнул, а затем легкая улыбка коснулась его губ. – Одиночество наркомана в завязке. Я прошел через нечто подобное. – Он ткнул пальцем за свою спину. – Тебе следует обсудить это в группе. – А я хочу обсудить это с тобой. – Я здесь. Тяжелый вздох сорвался с моих губ. – Раньше я считал себя слишком нуждающимся и навязчивым, клеился к мужчинам, словно клей «Момент». Но на самом деле я всего лишь хотел любви. Это так просто, но в то же время кажется невозможным. И да, я знаю, что должен сосредоточиться на себе, но разве не в этом смысл работы над собой? Чтобы стать достойной любви? – Все достойны любви, – подтвердил Джисон. – Но сперва стоит полюбить себя. Это звучит как дешевый, штампованный вздор, но это правда. Ты должен знать, что можешь быть нужным кому-то еще. Не просто заполнять пустоту в себе, а что-то отдавать взамен. – Знаю, в прошлом я только и делал что отдавал всю себя. Был единственным, кто пытался удержать отношения. – Ты удерживал их, потому что любил? Или потому, что тебя пугала перспектива остаться одним? Я нахмурился и собирался ответить ему что-нибудь колкое, но передумал. – Очередная житейская мудрость, Джисон? – Знаю, поэтому я твой спонсор. Я засмеялся и взял его под руку, пока он провожал меня к остановке. – Ты уже рассказал ему? – спросил Джисон после короткого молчания. – Кому сказал? Что? Джисон посмотрел на меня. – Ты уже сказал своему соседу, куда ходил вечером? Куда ты по решению суда ходишь три раза в неделю? – Нет, – ответил я, – а должен? – Тебе стыдно? Я знаю, что это трудно, но не стоит бояться. Не позволяй стыду управлять тобой, это только создаст еще больше проблем в конечном итоге. «Но, если я никогда не расскажу, конца не будет. Только начало». Джисон сжал мою ладонь. – Мы созданы из сильных и слабых сторон, каждый из нас. В тебе есть сила. Много. Завязать с наркотиками – сила. Подняться с самого дна – это тоже сила. – Я не чувствую себя сильным. Пока нет. Я чувствую… – Что? Я шмыгнул носом и потер рукавом глаз. По какой-то глупой, неведомой причине я оказался на грани слез. – Он возненавидит меня, Джисон. – Меня больше беспокоит тот факт, что ты ненавидишь себя. – Я не… – Наркоманы лгут, Фел, – мягко сказал Джисон. – Одна из наших отличительных особенностей. Ты всегда будешь зависимым. Тебе всю жизнь придется сражаться с собой. Но сражайся с этим самым честным образом, если хочешь победить. – Его знающая улыбка отдавала печалью. – Очень легко оступиться, не делая этого. * * * В доме я крался вверх по лестнице мимо двери Минхо, словно грабитель, в полной уверенности, что сейчас его дверь распахнется и он спросит, где я был, или поймет все сам, даже не спрашивая. Улики были повсюду – запах стыда и дешевого кофе из центра. Я вздрогнул и поспешил в свою студию. Бросив рюкзак на пол, я растянулся на крошечном диване около окна. Идеальное место для влюбленных – бежевый диван с красноватыми завитками цветов: с моими любимыми герберами и розами. За окном на город опускалась ночь. Сеул казался ночью мне гораздо тише, чем Сидней, мой родной город, и тишина казалась такой густой и обволакивающей, словно одеяло в жаркую ночь. Я ощутил, как паника поднимается во мне. Мне нужно было чем-то себя занять. Я вскочил с дивана, чтобы приготовить шоколадное печенье для Тэхёна. Пока замешивал тесто, все, о чем мы говорили с Джисоном, то и дело всплывало в мыслях. Все его предостережения и советы звучали прекрасно, разумно и полезно, но как будто были предназначены для кого-то другого. Для кого-то намного хуже меня. Все было хорошо, пока никто не знал о моем прошлом, особенно Минхо. Возможно, я снова ему понадоблюсь для Айена, и ад быстрее замерзнет, чем я подпущу к этому ангелочку что-то плохое. Поэтому зачем волновать его лишний раз? Какое-то неприятное ощущение кольнуло в животе. Его я испытывал в детстве, когда делала что-то плохое, ожидая, что меня вот-вот поймают. Я поставил печенье в духовку и резко захлопнул дверцу. – Господи, как же жарко, – пробурчал я и уже начал снимать свитер, как нащупал бумажку с номером телефона танцевальной труппы. Опустившись на пол, я начал рассматривать десять цифр. «Доказывай действиями, а не словами». Я достал телефон, засомневавшись во времени. Половина одиннадцатого в будни. Но я и так потратил впустую четыре дня. – Скорее всего, они уже кого-нибудь нашли, – сказал я самому себе, набирая номер. – Алло? – отозвался мужской голос. – Да, здравствуйте, извините, что так поздно. Я звоню по поводу танцевальной труппы. – Я накрутил прядь волос на палец. – Вам еще нужен кто-нибудь? – Да, – ответил парень. – Да. Мы все еще в поиске. Вы свободны завтра? Я натянул рукава свитера, прикусив его от радостного возбуждения. «Это действительно происходит. Но хватит ли тебе смелости?» Я зажмурился. – Да. Свободен.