Я буду бороться за нас, чего бы мне это ни стоило...

– Твою мать, я чуть не поцеловал его. Самоконтроль практически ускользнул от меня, но Феликс был так красив и полон жизни и света, что кто, черт возьми, посмеет винить меня в этом? Он словно мощный ураган, способный молниеносно притягивать к себе людей, и я оказался одним из них. Мне хотелось целовать его, прикасаться к нему и рассказывать ему обо всем. «Я рассказал ему о маме». Прошло много лет. И пусть я не хотел видеть, как эта история оседает тенью на Феликсе, но почувствовал себя легче. Моей матери больше нет, но вместо того чтобы снова и снова прокручивать ужасные воспоминания в голове, словно плохую песню на повторе, она будто ненадолго ожила. Я хотел поцеловать Феликса и за это. Когда он стоял на пороге моей квартиры, приподняв подбородок, удержаться было практически невозможно. Пока я не увидел синяк у него на лбу. Гнев от того, что какая-то неосторожная засранка причинила ему боль, пусть даже случайно, хлынул из меня. Но я обрадовался, когда гнев вырвал меня из этой ситуации, напомнил мне, что я не могу начинать с ним отношения. Не сейчас. Я был так близок к завершению. Оставалось несколько недель, и я закончу юридическую школу и сдам экзамен на адвоката. «Может, тогда?» Может, если не буду опускать голову и работать на износ, то на другой стороне меня будет ждать этот красивый, яркий мужчина. Я чувствовал себя эгоистом, думая об этом. Я пошел в ванну и долго стоял под ледяным душем. Забыв об учебе, остаток дня я провел с Чонином, уделяя ему каждую минуту своего времени, как и всегда по субботам. Мы читали книги, ели и смотрели «Невеста речного бога ». И как обычно, когда передача подходила к концу, он просила еще и еще: – Юнсо – Ты хочешь еще Юн Со-а? – переспросил я и начал щекотать его, пока он не завизжал. Меня беспокоило, когда он слишком много сидела перед телевизором, но устоять перед его детскими просьбами и широко раскрытыми голубыми глазами не мог. Чонин рос умным мальчиком, и я любил подмечать, как он, словно чемпион, день за днем преодолевает очередной рубеж своего развития. «Через полтора месяца нам предстоит пройти самый важный рубеж». Я попросил Сынмина, выступающего в качестве моего адвоката, составить петицию о добровольном признании отцовства. Как только пройдет год после ухода матери Чонина, я смогу подать прошение, чтобы мое имя вписали в свидетельство о рождении Чонина. – Она должна была сделать это перед тем, как отдавать его мне, – проворчал я, наблюдая за тем, как мой сын смотрит на Юн Со-а. Но вместо обычного раздражения, которое постоянно преследовало меня от этих мыслей, я почти с удивлением обнаружил, что нахожусь в хорошем расположении духа. С появлением Феликса в моей жизни все казалось таким простым… – Успокойся, Ли. Иди и прими еще один холодный душ. Около шести я убирал посуду в раковину после ужина с Чонином, когда в дверь постучали. Сердце затрепыхалось от одной мысли о том, что это мог быть Феликс, который на этот раз решил поделиться пирогом с курицей или любым другим блюдом. Я открыл дверь, за которой стояли Сынмин и его мама. – Минхо, дружище, – поприветствовал Сынмин. На нем был темный пиджак и черные брюки. Мы пожали друг другу руки, и он притянул меня к себе, слегка приобняв. – Ты готов? – К чему? – Я подошел, чтобы обнять его маму. – Здравствуйте, Микоя. Вы отдаете его мне? Потому что я тоже его не хочу. Ким Микоя выглядела, как более молодая версия Тони Моррисон: грузная, с седеющими дредами до плеч. Она всегда одевалась в просторные, шелковые вещи и носила крупные украшения, с которыми Чонин обожал играть. Она засмеялась и, взяв мое лицо в руки, поцеловала в щеку. – Привет, мой мальчик. Как ты поживаешь? Выглядишь уставшим. – Все в порядке, – сказал я, отстраняясь от ее объятий с небольшой болью в сердце. После смерти мамы, постоянных путешествий брата черт знает где и переезда отца в Айдахо к новой семье, Микоя и Сынмин стали для меня самыми близкими людьми. – Что вы здесь делаете? – спросил я, закрывая за ними дверь. Чонин подпрыгивал и вопил на стульчике, протягивая руки. Микоя подняла его, крепко прижав к себе, а Чонин тут же потянулся к массивному ожерелью на шее. – Это, – начал Сынмин, – вторжение. Одевайся, мы едем развлекаться. – Он поднял руки и лунной походкой Майкла Джексона проследовал в гостиную. – Танцевать. – Повтори. Сынмин указал одним пальцем на потолок. – Милаш Феликс дома? – Без понятия. Кажется, он был на репетиции до пяти, так что может быть дома… Эй, куда ты? Сынмин резко развернулся и вышел за дверь. Я взглянул на Микоя, которая тепло улыбалась вместе с Чонином, и побежал за Сынмином. Я догнал его в тот момент, когда он стучал в дверь Феликса. Он дернул руками, чтобы поправить рукава пиджака, и пригладил короткие волосы, которые и так лежали идеально. – Что ты делаешь? – прошипел я. – Я же сказал, – сказал Сынмин. – Это вторжение. Ты сейчас вне игры, и какой из меня друг, если я… Приве-е-ет, – с удивлением протянул Сынмин, когда открылась дверь. Облако из аромата маргариток, мыла и тепла выплыло вместе с Феликсом. Он только что вышел из душа и был завернут в шелковый халат. Его темные, влажные волосы были похожи на гнезд, но это было очень... мило? Блестящие голубые глаза смотрели на нас с Сынмином и сияли. Он скрестил руки с усмешкой на губах и прислонилась к дверному косяку. – Если вы пришли продать набор энциклопедий, то опоздали. Сынмин разразился смехом, откинув голову назад. Я закатил глаза. – Прости за это, но… – Ты, должно быть, милашка Феликс, – перебил меня друг, протягивая руку. – Ким Сынмин. Феликс приветливо улыбнулся и, бросив на меня озорной взгляд, пожал руку Сынмина. – Приятно познакомиться, Сынмин. Минхо так много о тебе рассказывал. – Правда? Какое совпадение. Минхо мне тоже о тебе много чего рассказывал. Я бросил на своего друга угрожающий взгляд, но он полностью проигнорировал меня. – Одна из многих вещей, о которых мне поведал мистер Ли, это то, что ты танцуешь. Поэтому я здесь, чтобы пригласить тебя на танцы. Феликс опустил руки. – Серьезно? Боже мой, да, пожалуйста. Я переехал всего несколько недель назад и никого не знаю. Умираю от желания сходить куда-нибудь. Сынмин строго посмотрел на меня, ударив меня в грудь. – Ты слышал? Красивый парень, что живет прямо над тобой, ничего не знает о городе, и ты даже не удосужился показать ему его? Кровь прилила к моему лицу, и от смущения заплетался язык. – Я… я не… – Мы всей компанией собираемся в кафе «Дю Норд». Ты был там? – Никогда о нем не слыша. – Это винтажный бар с небольшим танцполом, – сказал Сынмин. – Танцы в стиле свинг входят в твой репертуар? – Это было давно, но да, – ответил Феликс с широкой улыбкой на лице. Сынмин хлопнул в ладоши. – Отлично. Мы встречаемся с парой друзей на ужине, а потом идем в клуб. Официально приглашаю присоединиться к нам. Он стрельнул мне глазками. – Пытаюсь представить, как танцует юрист-моралист. Сынмин снова рассмеялся. – Юрист-моралист? Святые небеса, я уже люблю этого парня. – Он похлопал меня по плечу, одарив нежным взглядом. – Танцор из него шикарный, но уверен не такой прекрасный как у тебя, наверное у него просто не было хорошего инструктора. Я в очередной раз закатил глаза, как будто его глупый комментарий меня не заботил, но кровь отхлынула от лица, направляясь южнее при мысли о танцах с Феликсом. – Звучит потрясающе, – сказал он. – Спасибо за приглашение. Дадите мне полчаса? – Без проблем, – ответил Сынмин. – Спускайся к Минхо, как будешь готов. – Спасибо, – еще раз поблагодарил Феликс. Он почти застенчиво взглянул на меня последний раз, залившись румянцем, прежде чем закрыл дверь. Сынмин повернулся ко мне с торжествующим выражением лица, сменившимся замешательством под моим пристальным взглядом. – Что? – Что за фигня, чувак? – Я оттащил его от двери Феликса. – Я стараюсь быть хорошим другом, – сказал Сынмин, пока мы спускались по лестнице. Он остановился на моем этаже и повернулся, положив руку мне на плечо. – Я ценю твою преданность работе, но не могу позволить тебе упустить шанс узнать поближе этого парня, – и указал пальцем на дверь Феликса. – Одевайся. Или собираешься отказаться? Моя мама умирала от желания посидеть с Чонином. Откажешь Микоя? – Ты забыл, какими я танцами занимался? Не самый лучший способ произвести впечатление на парня, плюс уверен он и лучше сможет. – Мелочи, мелочи. – Он махнул рукой. – Ты еще скажешь мне спасибо, когда зазвучит медляк. Микоя сидела на полу и играла с Чонином в кубики. Когда мы вошли, она подняла голову на нас, и на ее лице была та же заговорщическая улыбка, что и у сына. – Все нормально? – Еще как, – сказал Сынмин. Микоя засмеялась и хлопнула в ладоши. – О, милый, видел бы ты свое лицо, – произнесла она. – Идите готовьтесь. Нам с этим ангелочком нужно многое наверстать. Спорить было бесполезно, хотя какая-то часть даже и не собиралась оспаривать этот план. Я быстро принял душ, надел черные слаксы, темно-серую рубашку, которую не надевал целый год, и пиджак. Двадцать минут спустя Феликс постучал в дверь. Когда Сынмин открыл ее, то присвистнул от удивления. – Феликс, ты выглядишь сногсшибательно. Согласен, Ли? Он сделал шаг в сторону, чтобы впустить Феликса, и закрыл дверь. Мое сердце почти перестало биться, и я еще никогда в жизни так не радовался своей фотографической памяти. Я рассмотрел всего его, каждую деталь. Черные шелковые штаны облегали стройные ноги, майка без рукавов на нём слишком сексуально смотрелась. Вместо привычных армейских ботинок на нём были черные кросовки на высокой подошве с ремешками, которые носят танцоры, а в руках он держал черный плащ. Темные волосы были заколоты по бокам невидимками. На веки он нанесла дымчатые тени, и мрачность его одежды и макияжа приковала мое внимание к его светлой коже которая яркими красками выделялась на темном полотне. Моргнув, я с трудом оторвал от него взгляд и заметил, что он тоже разглядывает меня. – Привет, – сказала он, нервно улыбаясь. – Хорошо выглядишь, юрист-моралист. – Ха! – воскликнула Микоя и взяла Феликса за руки. – Давненько я такого не слышала. – Она встала и подошла к Феликсу, взяв обе ее руки в свои. – Ну, разве ты не ангел? Я Микоя, мама Сынмина. – Приятно познакомиться с вами. Ваш сын просто очаровашка, – тепло отозвался Феликс. – Ага, лучше и не скажешь, – пробурчал я. – Фе-ли-икс! – позвал Чонин, протягивая к неиу руки. – Привет, горошинка. Играешь с кубиками? – Куи-ки. Я перевел взгляд с него на сына, заметив Сынмина, наблюдающего за мной с недоброй усмешкой на лице. Он поднял руки вверх, словно цирковой артист, у которого все идет по плану. – Ну что, идем? * * * Мы встретились с ребятами, которых я давно не видел. Двенадцать человек сидели за длинным столом у окна с изумительным видом на оживленную Маркет-стрит. Сынмин занял место рядом с Феликсом, а мне велел сесть напротив. На долю секунды я засомневался в истинных мотивах моего друга, но Сынмин не был козлом. Стоило мне сесть, я сразу понял его замысел: мне полностью открывался вид на Феликса, сидящего напротив, который великолепно смотрелся в янтарном свете ресторана. Наши друзья сразу же приняли его. По сравнению с Феликсом, даже самые общительные девушки и парни казались сдержанными. Он не был громким или назойливым, но с легкостью смеялся и заводил разговоры на любые темы, не стесняясь находиться в компании новых, неизвестных людей. Время от времени он украдкой бросал на меня взгляд, а когда подали ужин, наклонился над столом и спросил: – Как я справляюсь? – спросил он. – Целую вечность нигде не был. – Ты чертовски идеален, – ответил я, но шум и стук столовых приборов поглотил мои слова. – Что? Повтори. Я покачал головой с улыбкой и перевел тему разговора. После ужина мы всей компанией прогулялись по Маркет-стрит. Я уже и забыл, каково это – тусоваться с друзьями, быть частью энергии города. Феликс переплел свою руку с моей, когда мы отправились в путь. – Это нормально? – спросила он, когда я вздрогнул. – Да, конечно. – Его внезапное прикосновение к моей руке послало электрический разряд сквозь все тело, и я выругался про себя. Сынмин оказался прав: я вышел из игры. Забыл, как это – флиртовать с парнем. «Потому что ты всегда флиртовал с определенной целью», – прошептал голос в моей голове. С Феликсом было достаточно просто быть рядом, держать его руку в своей. Кафе «Дю Норд» было небольшим, подвальным помещением под рестораном, – бывшим музыкальным клубом, где раньше танцевали свинг. Мы спустились вниз по небольшой лестнице в овальную комнату без окон. В дальнем конце находилась сцена, но сегодня вечером она скрывалась за бордовыми шторами, а из колонок доносилась джазовая музыка. Мы миновали бильярдные столы слева, и Сынмин сразу повел нас к бару в другой стороне. – Первый за мой счет, – сказал он Феликсу и хлопнул меня по плечу. – Остальные за его. Он засмеялся. – Я возьму колу с тремя вишнями. Сынмин попытался перекричать слишком громкую музыку, подскочив на месте: – Что? Ром с колой? – Нет, колу с тремя вишнями, – его улыбка натянулась. – Я не пью… когда танцую. – Справедливо. – Сынмин повернулся ко мне. – А ты что будешь, здоровяк? Как обычно? – Только один, – ответил я. – Не хочу, чтобы ты воспользовался мной позже. Сынмин заказал содовую для Феликса и два «Джин тоник Тоник» для нас с ним. Над головой ревели Big Bad Voodoo Daddy, а на танцполе под светом старомодных ламп, отбрасывавших золотые тени, раскачивались десятки людей. Бармен поставил перед нами колу и две медные кружки с лаймом на ободке, наполненные водкой, имбирным элем, льдом. Сынмин бросил двадцатку, а затем поднял свой стакан в воздух, сказав тост: – За вторжение! – За вторжение, – повторил Феликс низким голосом. Мы чокнулись, и я завороженно смотрел на Феликса, достающего вишенку из напитка и подносящую его к губам. Он задержал ягоду зубами, чтобы оторвать плодоножку, и проглотил. – Черт возьми, – прошептал Сынмин мне на ухо. – Ты видел это? – Боже, да. Видел. – Он самый горячий в этом клубе. – Знаю, – сказал я, не сводя глаз с Феликса, который мило беседовал с Айсия, одной из наших друзей из универа. – И он даже не догадывается насколько. «И эта деталь делала его еще более привлекательным». Сынмин ткнул меня в бок. – И какого черта ты ждешь? Пригласи его на танец. – Я не умею танцевать вальс, – сообщил я. – Ты же знаешь. Сынмин вздохнул. – Ты не оставляешь мне выбора. Подержи. Я стиснул зубы, когда Сынмин протянул мне коктейль с таким видом, будто я первокурсник, вынужденный исполнять его приказы. Он взял Феликса за руку и отвесил слегка преувеличенный поклон. – Потанцуем? Он бросил на меня взгляд и улыбнулся. – С удовольствием. Он повел его на танцпол, бросив на меня прощальный взгляд. Сынмин, этот лощеный засранец, посещал уроки бальных танцев в колледже. Я смотрел, как он мастерски кружит Феликса по полу, и, черт возьми, не мог оторвать взгляд от его движений. Он был гораздо лучше Сынмина, но вместе они составляли прекрасный тандем. Наблюдая за ними, я вдруг почувствовал зверский голод и сделал длинный глоток своего коктейля. Целую вечность я не употреблял ничего алкогольного, поэтому водка сразу ударила в голову. Я хотел заказать еще один напиток, но вместо этого допил коктейль Сынмина. К тому моменту, когда была осушена вторая медная кружка, приглушенный свет в комнате приобрел приятное нечеткое сверкание, и я с небольшой улыбкой на губах глядел, как мой лучший друг танцует с Феликсом. Он несколько раз встретился со мной взглядом, приподняв брови, и наклонил голову к своему партнёру, как бы говоря: «Ну и чего ты ждешь?». А я лишь усмехался в ответ. Сейчас я был полностью удовлетворен ожиданием. Я действительно давно вышел из игры, но с Феликсом мне это и не нужно было. Песня подошла к концу, и Сынмин перегнул Феликса через колено. Его спина выгнулась дугой, словно в ней не было костей, и когда он поднял его, лицо Феликса сияло от радости. Зазвучала неторопливая песня «Cheek to Cheek» Эллы Фитцджеральд, и я оттолкнулся от барной стойки, пробираясь сквозь толпу. – Ты позволишь? – спросил я, опережая слова Сынмина. – Давно пора, – пробурчал он себе под нос. – Тебе придется заказать новый коктейль, – бросил я ему в спину, приобнимая Феликса. Я опустил одну руку на его тонкую талию, а другой прижал к своей груди. Его тело источало тепло, и сквозь тонкую шелковую ткань я чувствовал каждую мышцу. Лицо Феликса раскраснелось от танцев, а глаза стали кристально-голубыми. – Я задавался вопросом, осмелишься ли ты подойти, – произнес он. – Я не танцую. – Водка сделала меня чересчур откровенным. – Мне понравилось смотреть на тебя. – Сынмин хорошо танцует. – Ты лучше. – М-м-м, теперь я знаю, чем ты занимался вместо танцев, – сказал он с улыбкой. – Хорошо проводишь время? – Теперь да, – ответил я, не отрывая от него глаз. Он на мгновение задержал взгляд на мне, а затем положил голову на мою грудь. – Я тоже хорошо провожу время, – обронил он. – Возможно, даже лучше, чем следовало. – Я понимаю. – Я должен работать над собой. – Знаю, – повторил я. – Экзамены стоят у меня перед глазами. Я должен усердно учиться, но… – Но что? – поинтересовался он, уткнувшись головой в районе моего сердца. – Я не хочу целовать тебя по пьяни, но так хочу поцеловать тебя. Его дыхание сбилось, он поднял голову и посмотрел на меня, приоткрыв рот. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не поцеловать его прямо сейчас. Но это казалось таким неправильным: водка чувствовалась в моем дыхании, мысли были затуманены, а голова кружилась. Я целовал сотни девушек и парней, пьяный или подвыпивший, но что-то останавливало меня сейчас. «Он заслуживал большего». – Ты хочешь поцеловать меня? Я аккуратно приподнял его подбородок, коснувшись большим пальцем нижней губы. Пусть под действием алкоголя мой язык заплетался, но эмоции, которые я так долго удерживал взаперти, наконец вырвались наружу. И я был беспомощен перед его красотой, чтобы попытаться удержать их в себе. – Я думаю о тебе. Постоянно. – Я тоже все время думаю о тебе, – прошептал он, и я ощутил аромат вишни в ее дыхании. – И об Чонине. Последняя фраза заставила меня сжать его в своих объятьях чуть крепче. – Правда? Он кивнул. – Знаю, что еще слишком рано, но чувствую, что… – Он сглотнул. – Не знаю, что чувствую. Как будто должен взять себя в руки и не увлекаться, как это обычно происходило со мной. Я продолжаю убеждать себя, что мне нужно работать усерднее, что я все делаю правильно, но мне все равно чего-то не хватает. – Его глаза были невероятно голубого оттенка, и они смотрели только на меня. – Может, тебя? – Я не знаю. «Пусть это будет так». Я обнял его и медленно закружил в танце, слушая шепот мыслей в своей голове. – Чего ты хочешь, Феликс? – Думаю, я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Нет, я знаю, что хочу. Больше всего на свете. Услышав, как он произносит эти слова, глубоко внутри меня что-то затеплилось. Не похоть или желание. То, чего я хотел от него, выходило за рамки простой близости. Гораздо глубже. – Но, Минхо, я должен кое-что сказать тебе. – Все что угодно. – Если бы все было так просто. Его красивое лицо исказила гримаса боли, и песня закончилась. Зазвучала «In the Mood» – зажигательная свинговая песня, и толпа в безумном порыве кинулась на танцпол. Жар и страсть между нами испарились, и я почувствовал себя так, словно кто-то выдернул меня из теплого и темного подвала на яркий холодный свет. Какой-то незнакомый парень пригласил Феликса потанцевать, но он вежливо отказался и пошёл со мной обратно к бару, откуда за нами наблюдал Сынмин с очередным «Московским мулом» в руке. Он открыл рот, чтобы пошутить, но передумал, задав нейтральный вопрос: – Ты хорошо проводишь время? – Просто отлично, – ответил Феликс, не глядя на меня. – Я безумно рад, что вы пригласили меня в город. – Рад слышать, – сказал Сынмин, и его взгляд остановился на мне. – Думаю, пора заканчивать. * * * Мы попрощались с друзьями, а Феликс обменялся телефонными номерами с Айсия. Я надеялся, что они подружатся. «Что угодно, лишь бы Феликс был счастлив». Сынмин, Феликс и я вернулись домой на машине «Убера», возле которой они с Сынмином обнимали долго друг друга. – Спасибо тебе большое. Я здорово повеселился. – Он взглянул на меня и быстро отвёл взгляд. – Это была чудесная ночь. А затем он поспешил наверх, оставив после себя запах духов и вишни. Может быть, это все действие водки, но меня накрыло чувство спокойствия и умиротворения. Сынмин не сводил с меня глаз. – Ну и? Что за чертовщина происходит? Я улыбался как идиот и даже не пытался скрыть этого: у меня больше не было ни правил, ни шагов, ни плана действий. Я притянул к себе озадаченного друга и крепко обнял его. – Спасибо, чувак, – сказал я. – За что? – За сегодняшний вечер. «За него».