Я буду бороться за нас, чего бы мне это ни стоило...

По дороге из Академии танцев я сотни раз открывал телефонную книжку, чтобы позвонить Джисону. Каждый раз палец зависал над кнопкой вызова и каждый раз трусил. «Ты знаешь, что он скажет тебе сделать – рассказать Минхо правду». Я зажмурился, пока поезд стучал и трясся подо мной. С каждым пройденным кварталом моя решимость то росла, то угасала. Да, Минхо заслуживал знать правду, и я собирался позвонить Джисону, чтобы получить моральную поддержку. А в следующую минуту меня посещала мысль о том, что Минхо возненавидит меня, и отодвигал телефон. Вместо этого я позволил своим пальцам прикоснуться к губам, на которых еще ощущались поцелуи Минхо. Наш первый поцелуй. От воспоминаний мое сердце бешено застучало в груди. Губы Минхо на моих губах были именно такими, какими я себе их представлял. Мягкие и жесткие. Сладкие и горячие. Требовательные и вместе с тем дарящие наслаждение. Я хотел ещё больше поцелуев, его тела, плотно прижимающегося ко мне. Вспоминал, как он смотрел на меня… «Он никогда больше не посмотрит на тебя так же, если ты расскажешь ему». Когда я добрался до дома, мой желудок превратился в комок нервов, беспокойство смешалось с восторженными бабочками. Я устремился вверх по лестничным пролетам к себе в надежде, что нагрузка сожжет эту тревогу, и я разберусь, что делать дальше. – Почему я вообще должен ему что-то рассказывать? – задал я вопрос пустой квартире. – Для этого нет никаких причин! Прошлое должно оставаться в прошлом. Я принял горячий душ, почистив кожу мочалкой, будто мог стереть шёпот запертых в ней воспоминаний: о ночах, проведенных в тюрьме или на больничной койке, с торчащей капельницей из вены, чтобы вывести яд из организма… Несмотря на то, что наркотиков в моей крови давно не было, оставленный ими стыд причинял боль, отравляя жизнь. Я вышел из облака горячего пара, обмотавшись полотенцем вокруг бёдер, и взял телефон. Прежде чем успел бы себя остановить, я набрал Джисона. – Джисон слушает. – Привет, это я. – Привет, я. Эй, что-то случилось? – Минхо поцеловал меня, – выпалил я. – И сегодня вечером мы идем на свидание. Просто я подумал… что ты, как мой спонсор, должен знать. Тишина. – Ты здесь? – Здесь, – медленно проговорил Джисон. – Перевариваю услышанное. Больше ничего не хочешь мне сказать? – Нет. Это все. – Я нервно накручивал прядь влажных волос на палец. – Он пригласил меня на ужин. О, ещё в субботу мы ходили на танцы. Было весело. Ничего особенного. «Видишь, как хорошо я справляюсь?» — хотелось мне крикнуть об этом во всеуслышание. – Хорошо. В прошлый понедельник Джисон не смог перенести смену и пропустил собрание АН. Тогда я посчитал это редкой удачей, но сейчас жалел, что его там не было. Мы могли бы поговорить. «Я хотел бы поговорить». Я тихонько всхлипнул, и вся притворная бравада тут же испарилась. Я опустился на свой маленький диванчик. – Черт возьми, Джисон, это отстойно. – Знаю, – ответил он. – Расскажи мне. – Я хочу. Хочу быть с ним честным. Очень. Поэтому у меня крутит живот, да? Минхо не похож на тех мужчин, с которыми я когда-либо был. Меня не просто тянет к нему, Джисон. Он мне нравится. Так сильно. Совсем не так, как раньше мне нравились мужчины. А его маленький сын… – Слезы брызнули из глаз. – Я без ума от него. И я хочу… – Что, Ликс? – тихо спросил Джисон. – Чего ты хочешь? «Всего». – Я не знаю, – ответил я, рукавом вытирая глаза. – Что бы я ни сделал, всегда буду тем мальчишкой. Слабым и безвольным. У которого внутри была зияющая дыра желания, и он заполнял ее разным дерьмом. И знаешь что? Наркотики исчезли, но желание все ещё там; и я хочу заполнить эту дыру чем-то хорошим, что находится прямо передо мной, но боюсь бороться. – Мой голос совсем стих. – Я боюсь, Джисон, что он возненавидит меня. – Если он хороший парень, то не возненавидит. Но ты должен рассказать ему. Не только ради того, чтобы он жил с этой правдой, но и для себя. Это будет честно по отношению и к нему, и к тебе. Ты целиком и полностью заслуживаешь, чтобы тебя любили, Феликс, всего тебя, а не какую-то одну часть. Я вздохнул. – Почему ты не говоришь мне отменить свидание? Забыть обо всем и продолжить игнорировать мужчин в течение года? – Неоправданные ожидания, – ответил он. – Запретить тебе любить – все равно что оставить цветок без солнечного света. Ты не предназначен для такой жизни, Феликс. Это преступление против человечества. Просто будь честным, ладно? А потом расскажи мне об этом. Расскажи на завтрашнем собрании. Я кивнул, и слезы с новой силой обожгли щеки. – Господи, как же сложно – выдохнул я. – Может, я сначала просто пересплю с ним? Джисон рассмеялся. – Все будет хорошо, обещаю. – Хорошо. Мне нужно подготовиться к свиданию. Что надеть на свидание к будущему федеральному прокурору, учитывая, что ты бывший преступник? – Что-нибудь яркое. Я фыркнул от смеха. – Позвони мне позже, Ликс. – Обязательно. Я отключился и ещё долго пялился в одну точку. А потом оделся для своего первого и, вероятно, последнего свидания с Ли Минхо. * * * В конце концов выбор пал на синие джинсы, белую майку и синий кардиган. К костюму я подобрал белые кроссовки, а волосы собрал в маленький хвостик, выпустив несколько прядей, чтобы обрамить лицо и продемонстрировать золотые серьги-треугольники с цепочками. Когда часы показали семь, я еще раз осмотрел себя в зеркале. – Ты справишься, – подбодрил я отражение и улыбнулся. – Привет, Минхо! Угадай, что? Я провел три месяца в тюрьме за хранение наркотиков в небольшом размере. Просто хотел быть ответственным и сказать тебе это, прежде чем ты снова позволишь мне присматривать за своим сыном. – Я прикрыл глаза рукой. – Он возненавидит меня. Раздался дверной звонок. – О боже. Я глубоко вздохнул и поправил кардиган. Собрал ничтожное количество своей смелости, которая испарилась в ту же секунду, стоило мне открыть входную дверь. «Святой Иисус, так нечестно. Совсем не честно». Я забыл, как дышать, а сердце с бешеным темпом гоняло разгоряченную кровь по телу. Минхо был одет так же, как и в ту субботу, но на этот раз он принарядился лишь для меня одного. Черный пиджак, белая рубашка с несколькими расстегнутыми пуговицами, черные брюки с блестящей пряжкой на кожаном ремне. Он выглядел небрежно элегантным, как шафер к концу церемонии бракосочетания, где каждая подружка невесты готова выпрыгнуть из трусиков ради одного украденного мгновения с ним в уборной. – Я… о боже, – заикаясь, лепетал я, поглощая его взглядом. – Ты… такой сексуальный. Я съёжился от столь неуклюжей фразы, но Минхо, казалось, не услышал меня. – Феликс… – прошептал он и беззастенчиво окинул меня взглядом. – Ты… – Запоминай, так мой образ сохранится дольше, – неловко пошутил я. – Ох, я уже. – Он покачал головой и вручил мне букет из трех белых роз, который достал из-за спины. – Это лучшее, что я смог найти за столь короткий срок. – Они прекрасны, – ответил я. – Ты прекрасен, – поправил он. – Сногсшибательно красив, Ликс. – Спасибо, Минхо, – сказал я, и щеки потеплели от этого комплимента, пока мое беспокойство перерастало в глубокую вселенскую печаль из-за того, что я собирался испортить совершенство этой ночи. – Я поставлю их в воду. Он терпеливо ждал у двери, пока я искал вазу, но высокий стакан – единственное, что удалось найти. Трясущимися руками я поставил в него цветы и схватил черное пальто, которое Минхо помог мне надеть. – Куда мы идем? – тихо спросил я, пока мы спускались по лестнице. – В ресторан под названием «Cat Cafe Goyangi Noriteo». Сынмин сказал, что он довольно неплохой. Уже внизу, у входа в дом, рука Минхо потянулась, чтобы поймать мою. Он притянул меня к себе, скользнув руками по моей талии, и поцеловал. Я прильнул к нему, растаял, когда его язык скользнул по моим губам, потом проник в мой рот. Прижималась к нему все крепче, ощущая аромат его парфюма, мягкость его губ, сильное желание, сокращающиеся мышцы под моими руками… все это будоражило мои чувства, угрожало растопить в лужу у его ног. – Поцелуй должен был состояться в конце свидания, но я ничего не мог с собой поделать, – сказал он хриплым от возбуждения голосом, а его темные глаза были такими красивыми в тусклом свете. – Не останавливайся, – прошептал я, целуя его снова. – Нам не обязательно куда-то идти. Мы можем остаться дома. Подняться наверх и… «Молчи». – Боже, ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу. – Он целовал меня в шею, щеки, мочку уха. Прижал к стене своим телом, и мои бедра сами подстроились под него так, что его эрекция идеально упиралась мне прямо между ног. – Или у тебя есть идеи, как… – прохрипел он. Я прижался к нему всем телом, когда его рука скользнула вверх по моему бедру, к ремню на джинсах, где можно было почувствовать моё стильное возбуждение. Еще одно мгновение, еще одно касание, и он отвёл бы меня в квартиру, и стало бы слишком поздно рассказывать ему правду. Мне и не пришлось бы. И это казалось таким простым… – Боже, – пробормотал Минхо. Он немного отстранился, продолжая касаться меня лбом и удерживать за талию. – Ладно, подожди. Я хочу отвести тебя на свидание. И я отведу тебя на это свидание, – усмехнулся он. – Просто дай мне пару минут. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди от этой улыбки, предназначенной только для меня. Обычно он был таким хмурым, серьезным. Но рядом со мной улыбался, шутил, позволял себе быть чуть более уязвимым. «Но стоит тебе рассказать ему правду, как все исчезнет». Я взял его красивое лицо в свои руки. – Тебе когда-нибудь хотелось сохранить момент навсегда? Как сейчас… твой вкус на моих губах, руки на моей талии, глаза… боже, Минхо, то, как ты смотришь на меня… Если бы я мог выбрать один момент и жить в нем вечно, я бы выбрала этот. Минхо нахмурился, но улыбка не сходила с губ. – Никто никогда не говорил мне ничего подобного. – Он взял мои руки в свои. – Ты выглядишь… грустным. Все в порядке? Признание почти сорвалось с моих губ, но, сделав глубокий вдох, я остановился. – Да, конечно. Прости. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, я проголодался. Нам пора идти. Мы должны пойти. Минхо придержал для меня дверь, и я вышел на улицу, желая, чтобы дуновение знаменитого холодного ветра Сеула вбило в меня немного здравого смысла. Но стояла такая жара, что пальто мне и не понадобилось. – Ресторан недалеко, – сообщил он. – Мы можем прогуляться пешком или взять такси. Как пожелаешь. – Давай пройдемся, – выбрал я. Может быть, продолжая двигаться, я смогу успокоить нервы и завести разговор. – Итак, где сегодня Чонин? – Сынмин отвез его Лили, – ответил Минхо. – Чонин хорошо ее знает. До того как я переехал и был благословлен чудом в лице Лили, она часто присматривала за Чонином. – Ты давно живешь здесь? – Почти год. Когда мать Чонина оставила его, мне пришлось переехать. – Почему? – Мы с Сынминоми еще с парой приятелей жили в убойном месте недалеко от университета, где каждый месяц устраивались грандиозные вечеринки. Не самое лучшее место для младенца. – Нет, думаю, что нет, – согласился я. Выражение его лица приобрело оттенок слабой тоски, как будто он рассказывал о чем-то ушедшем навсегда. – Весь университет приходил на наши костюмированные вечеринки: героев «Марвел», например, любимых музыкантов, злодеев. Нет костюма – нет входа. – Злодеи? – Да, ты должен был одеться, как злодей из любого фильма, комикса, сериала, книги… Это было круто. Однажды какая-то девчонка пришла в костюме Лиззи Борден и притащила с собой настоящий топор. – Настоящий? – Мы быстро конфисковали его. Текила и топор не самое хорошее сочетание. – На его лице снова появилась тоскливая улыбка. – Да, веселые времена. Кажется, это было целую жизнь назад. Всю жизнь Чонина назад. – Ты скучаешь по нему? – поинтересовался я. – Да, – ответил он. – Но он того стоит. Больше никаких вечеринок для меня. – У меня тоже, – выдал я, не отрывая взгляд от тротуара под моими ногами. – Раньше я отрывался на полную катушку. «Вот так. Немного правды. Маленькими шажками». – Да? Если бы я устраивал вечеринку злодеев в следующие выходные, какой костюм ты бы выбрал? «Тюремную робу». – Не знаю, – ответил я. – Женщины-кошки, я думаю. В исполнении Мишель Пфайффер. Ухмылка Минхо стала хитрой. – Оу, я бы не отказался взглянуть на тебя в этом костюме. – Хотя она не совсем злодейка, – продолжил я. – Она ранимая и поэтому мне нравится. Но думаю, что было бы неплохо ей на какое-то время забыть обо всем. Быть хорошим не всегда легко, особенно когда доброту принимают за слабость. – Что ты имеешь в виду? Я покачал головой. – Я хорош в спа, в танцевальной труппе, но как будто делаю все неправильно. – Почему? Они к тебе плохо относятся? – нахмурился Минхо. – Нет, просто… равнодушно. Он еще сильнее нахмурился. – Мне трудно поверить, что кто-то может оставаться равнодушным рядом с тобой. Его рука сомкнулась вокруг моей, держась за меня так же крепко, как я прижимался к нему. И, может, я вел себя, как трусливый и слабый человек, но мне было слишком хорошо, чтобы отпустить его. Спокойная улица со старыми домиками сменилась на оживленный городской район. Ресторан «Cat Cafe Goyangi Noriteo» находился в довольно скромном здании, но, заметив меню у входа, я понял, насколько это «приличное местечко», как сказала бы бабушка Айси. Явно из тех, где к еде не прилагался гарнир из овощей и который приходилось заказывать отдельно. Я повернулся к Минхо. – Эй, как насчет пиццы и прогулки по пирсу? И после поесть мороженое? – Тебе не понравилось меню? – нахмурился Минхо. – Нет, все выглядит потрясающе. Но… я не хочу, чтобы ты тратился на меня. – Столик забронирован, – ответил он. – Ты разве не помнишь, что я говорил тебе? Я не собираюсь размениваться по мелочам и хочу пригласить тебя в хороший ресторан на ужин. Хочу поговорить с тобой, а потом, может быть, прогуляться где-нибудь, поцеловать на ночь и пожелать спокойной ночи. – Он провел кончиками пальцев по моей шее. – Ты не похож на других парней, Ликс. И я… неравнодушен к тебе. Я сглотнул и сморгнул слезу. – Ты не обязан мне ничего доказывать, Минхо. – Может, и не обязан, но я делаю это и для себя тоже. Я никогда не ходил на настоящее свидание, не забыл? – И очаровательная улыбка снова осветила его лицо. – Ты собираешься лишить меня этого опыта? И я улыбнулся. – Как я могу? Он открыл передо мной дверь. – После вас. Интерьер ресторана был в стиле «дом кошек», с деревянным полом и с элегантными кабинками из серой кожи. Лампы янтарного цвета отбрасывали золотые блики на толпу, которая болтала и смеялась за свиными стейками, жареным лососем или играли с котятами. Хостес провела нас к столику для двоих, и я сел напротив Минхо, а между нами тлела свеча. Когда мы открыли меню, мое сердце ушло в пятки. Цены не были запредельно высокими, но это определенно был «приличный» ресторан. Даже напитки с причудливыми названиями стоили выше среднего. К нам подошел официант в черном фартуке. – Что желаете выпить? Минхо посмотрел на меня. – Будешь вино? Мой взгляд остановился на винной карте с двузначными – и трехзначными – числами напротив бутылок. – Нет, спасибо, – ответил я с небольшой улыбкой. – Не фанат. Минхо улыбнулся мне в ответ. – Может, колу с тремя вишенками? – Я пока возьму воду. – А мне лагер, – сказал Минхо официанту. – Кажется, у меня нет выбора. – О, это точно, – поддержал тот, и оба мужчины усмехнулись шутке. «Это точно, – подумал я. – Ужасно звучит». Минхо точно должен узнать о моем прошлом. Должен узнать, куда я хожу три раза в неделю, если мы продолжим встречаться. Если вдруг ему понадобится, чтобы я присмотрел за ребенком в понедельник, среду или пятницу, а я не смогу, он захочет узнать причину. «И еще эта мысль, что я должен быть честен перед собой. Возможно, пора начинать». Я посмотрел на Минхо, потрясающе красивого в черно-белом, и смирился с неизбежностью. – Боже, ты сейчас выглядишь… таким соблазнительным, – сказал я. – Спасибо… – Я не шучу. Твои губы… мамочки. Самые красивые губы на свете. Минхо покачал головой и засмеялся. – Вау, ладно. Каждый раз, когда я начинаю привыкать к твоей прямолинейности… – Я не всегда так откровенен. Не тогда, когда это имеет значение. Но я серьёзен насчет твоих губ. Когда ты поцеловал меня… меня еще никогда так не целовали. Ни один мужчина не улыбался мне так, как ты улыбаешься сейчас. Это почти слишком. Улыбка Минхо померкла, а затем и вовсе испарилась, когда он заметил слезы в моих глазах. – Феликс, что не так? – Это слишком. – Я отложил меню. – Это место. Оно чересчур хорошее. Ты потратишь на меня чересчур много. – Все не… – Потому что… – Слова застряли у меня в горле. – Это нечестно по отношению к тебе. Минхо замер. – О чем ты говоришь? Я хочу быть здесь с тобой. Хочу потратить на тебя деньги и… Я отчаянно затряс головой, и мои слезы полились еще быстрее. – Нет. Нет, ты не должен. Ты усердно работаешь, заботишься о Чонине, а я просто… я не тот, за кого ты меня принимаешь, и мне жаль. Это была ошибка. Мне так жаль, но я должен уйти. Я должен… Официант вернулся. – Вы готовы сделать заказ? – Нет. Мне нужно уйти. Я вскочил на ноги, и стул громко заскрипел по полу. Посетители за другими столиками теперь смотрели на нас. Официант удивленно приподнял брови. – Феликс… – Минхо облокотился на стол. – Что происходит? – Я не могу это сделать. Это неправильно, и я просто… не могу. Я схватил сумку, висящую на спинке стула, но эта чертова вещь зацепилась. Со всех сторон раздавались перешептывания и хихиканье. – Нет-нет, это не из-за него, – громко высказался я. – Не из-за него. Он замечательный. Он… – Я посмотрел на Минхо, во взгляде которого застыло замешательство. – Это правда, Минхо. Ты удивительный человек, и мне очень жаль… Я резко сдёрнул сумку, опрокинув стул, и, спотыкаясь, выбежал из ресторана. – Феликс, подожди. На улице я ускорил шаг, стуча кроссовками по асфальту, как вдруг мою руку сжали. – Феликс, постой. – Минхо заставил меня остановиться и повернул, чтобы я смотрел на него. – Ты пугаешь меня. Что случилось? – Ничего, – солгал я, содрогаясь от собственной трусости. – Я не могу рассказать тебе. Не могу. Пожалуйста… мне надо идти. – Нет, – жестко ответил он, и его темные глаза сузились. – Ты должен объяснить, что за чертовщина происходит. – Черты его лица немного смягчились, когда он задал мне следующий вопрос: —Ты в порядке? Ответь мне. – Я… я не могу… – прошептал я. – Не хочу… Его челюсть сжалась, и он на мгновение отвернулся. – Все дело в… другом парне? – строго спросил он. Я застыл, абсурдность этого вопроса сбила и повергла меня в шок. – Что? Нет. – Это… как его там? Джисон? – Ничего подобного. – Уверен? Ты упоминал его пару раз, и он постоянно тебе пишет… Минхо осекся, нервно проведя рукой по волосам. – Проклятье, Феликс, я не хотел показаться тем самым парнем. Ревнивым засранцем. Поэтому никогда и не спрашивал тебя о Джисоне или о том, куда ты ходишь по вечерам. Это было не мое дело, но потом случилась танцевальная студия, и теперь мне кажется, что мое. То есть… я не говорю, что тебе нельзя видеться с другими людьми. Между нами еще ничего не ясно. Но скажу честно, если ты с кем-то встречаешься, это будет чертовски хреново, ясно? И думаю, ты должен сказать мне об этом, чтобы я знал расклад. – Он развел руки в стороны, а на его губах заиграла жесткая, безрадостная улыбка. – Ну вот. Похоже, я все-таки ревнивый засранец. Слезы застилали мои глаза, и я практически не видела Минхо. – Ты… ты бы ревновал, если бы я с кем-то встречался? – Иисусе, неужели мне придется повторить это еще раз? – Минхо недоверчиво покачал головой. – Что за черт, Ликс? Просто расскажи мне. – Я боюсь, – прошептал я. – Боюсь, что, если расскажу тебе все, ты больше никогда не посмотришь на меня так, как сегодня. А я просто хотел, чтобы это длилось немного дольше, понимаешь? Это чувство?.. Минхо на мгновение задержал взгляд на мне, а затем тяжело вздохнул. – Феликс, – немного хрипло сказал Минхо. – Я не прикасался к женщинам и мужчинам почти год. Ты первый. Потому что я забочусь… думаю о тебе… – Он снова провел рукой по волосам, стиснув зубы. – Черт подери, я не могу говорить о своих чувствах. Не могу. И никогда этого не делал. Моя жизнь состоит из Чонина, университета и попыток удержаться на плаву. Все. И тут появляешься ты, и все меняется. Становится лучше. Лучше, Феликс, когда я уже перестал пытаться быть счастливым. – Черт, не говори так, – прошептал я. – Или нет, я хочу это услышать. Часть меня хочет, чтобы ты продолжал говорить, потому что это невероятное чувство, осознавать, что я могу… быть таким для кого-то. Для тебя. Но это все усложняет. Он опустил взгляд в землю и скрестил руки на груди, собираясь с духом. – Просто скажи мне правду. Ты встречаешься с кем-то еще? – Нет, – ответил я. – Я… На телефон пришло уведомление, и я, не глядя, понял, что это Джисон. Он получил новости о переводе на другую работу. Я замер, выражение лица Минхо словно окаменело. Редкие мгновения уязвимости в его глазах испарились. Он снова возводил стены вокруг себя, кирпичик за кирпичиком. Еще одно сообщение, звонок после. – Это он, не так ли? – спросил Минхо. – Да, но он не… Я не встречаюсь с ним. Я ни с кем не встречаюсь. – Тогда кто он? – Друг, честное слово. Он… не тот, за кого ты его принимаешь. Минхо поднял руки, отступив на несколько шагов. – Я больше не знаю, что думать. – Мой телефон все продолжал звонить. – Ответь, – сказал он, повернулся и зашагал прочь. Я молча наблюдал, как он уходит, слова застряли в горле. Телефон замолк, через секунду звук раздался снова. – Привет, Джисон, – мягко сказал я. – Эй, Ликс, – прозвучал взволнованный, запыхавшийся голос. – Решил набрать тебе первым. Я должен был рассказать тебе. Это кажется нереальным, пока не скажу. – Ты получил работу? – Я получил работу. Они сказали, что могут вызвать меня в любой момент. Осталось закончить кое-какую бумажную волокиту и связаться с Сиэтлом, но, черт возьми, я смог! Я прильнул к стене кафе, плечи подрагивали, когда я произносил слова: – Я так рад за тебя. Так счастлив и раздавлен одновременно. – Знаю, – ответил он. – Мне очень жаль, но я должен поблагодарить тебя. – Поблагодарить меня? За что? – Вот черт, подожди. Ты ведь на свидании с Минхо? О боже, я идиот. Так разволновался, что обо всем забыл. Блин, прости… Я покачал головой. – Все в порядке. Оно закончилось. «Все кончено». – Что не так? Что случилось? – Я не могу сказать ему, Джисон, – высказался я. – Не могу. Я пытаюсь, но слова застревают в горле. Он будет смотреть на меня так же, как и члены моей семьи, и это уничтожит меня. – Вздохнув, я утер нос ладонью. – Он решил, что мы с тобой встречаемся. – И не мечтай, – сострил Джисон, что вызвало у меня улыбку. – Ликс, ты должен рассказать ему правду. Ты знаешь, что должен. – Знаю, – ответил я. – Ты прав. Ты был прав во всем. – Конечно я был прав, но так трудно за всем уследить. В чем еще я оказался прав? – Помнишь про то эмоциональное дно, о котором ты говорил? – Ага. – Я стою на краю пропасти и смотрю прямо в него. Балансирую, – мой голос был едва слышен. – Достаточно одного толчка, и… – И?.. – Я упаду.