По осколкам Добра

Фея Огня Дракона тревожилась, ворочаясь в кровати почти всю ночь. Была причина. Блум никому ничего не сказала об освобождении Валтора. Она знала, что должна сообщить об этом правительству Магикса или хотя бы директрисе Фарагонде, но придерживалась молчания. Хотелось закрыться от всего мира, импульсивно сбежать из Алфеи, как когда-то на первом курсе, чтобы не слышать вокруг голоса, которые твердили о том, что она должна, как лидер и защитница Вселенной. Теперь в стенах родной школы она чувствовала себя неуютно, словно в чужой стране, хотя училась здесь не первый год. Она действительно выбрала скрыть побег Валтора из Омеги. Совершенно осознано. Она знала, что подвергает мир опасности, утаивая такую важную информацию, но отчаянно не хотела даже рта раскрывать. Блум не до конца понимала, почему она так поступает. Может, из-за странных слов мисс Фарагонды в пророческом сне. Или из-за наивной убежденности в том, что Валтор отнюдь не тот, кто должен быть заключен в Омеге. Ее противоположность должна жить с такими же почестями и обязанностями, что и она. Они обязаны сохранять всемирное равновесие вдвоем, как и положено по всем канонам. Вернее, так казалось самой Блум. Она с трудом соотносила слова Дафны и написанное в книге королевства Домино, пытаясь собрать образ того самого Валтора. Блум много сомневалась на счет книги — не в обиду жителю Домино, который ее писал, но одних похвал в адрес Ведьм-Прародительниц было достаточно, чтобы понять, что либо автор покрывал темные делишки Валтора и его «тетушек», либо, что казалось более вероятным, все королевство было умело очаровано хитрым магом. Однако Блум также подвергала сомнениям слова сестры. Она правда не хотела это делать, но что-то ей подсказывало, что юная шестнадцатилетняя Дафна могла плохо запомнить тот день из-за пережитого стресса. Или Блум, как всегда, много себе надумала, и сестра сказала правду. Фея Огня Дракона вконец запуталась в своих рассуждениях от недостатка сведений и банальной усталости. Ей даже не с кем было поделиться своими переживаниями. Ей все еще не хотелось тревожить подруг своими грустными мыслями, особенно после того, как она рассказала им почти все в ночь перед тем, как Валтор был освобожден. Тяжелый разговор с мисс Фарагондой все еще мучил Блум. Она ничего не понимала. Хотелось знать ответы, чтобы развеять сомнения на счет всего и сразу: правда ли, что мисс Фарагонда хочет забрать ее магию, что Валтор зло во плоти, что Дафна действительно умрет в скором времени, что родители правда живы и ждут ее, что… что она, в конце концов, хороший лидер. Хорошая фея. Но спрашивать о таком было страшно. Блум закапывала эти вопросы глубоко в себе, чтобы не расколоться в очередной беседе с директрисой, особенно, когда та и так выглядит уставшей. Когда Стелла едва не сдала ее с потрохами, Блум на секунду испугалась осуждающего взгляда любимой директрисы. В тот момент пришло четкое понимание: она не хочет, чтобы мисс Фарагонда знала о ее пророческих снах. Блум оправдывала себя тем, что сначала ей нужно разобраться в них самой. К тому же, если бы учителя узнали об этом, то сразу бы поняли, кто стащил книги из запретной секции. Если что Блум и ненавидела в своей жизни, кроме Трикс и Даркара, так это серьезные нотации от директрисы. Такое психологическое давление было ей ни к чему и каждый раз портило самооценку. Пока что следовало ограничить себя от любых взаимодействий с Фарагондой и учителями. Блум не знала, как долго сможет скрывать свою тайну от них, особенно когда девочки обо всем знают. Стелла ведь может проболтаться… Или кто-то другой. Блум стыдливо понимала, что, кажется, больше не верит своим подругам так, как раньше. Ее доверие больше не безусловное, не безграничное. От чувства вины хотелось кричать. Не смотря на душевные терзания, Огонь Дракона оставался на удивление покладистым и вспыхивал согревающим теплом, каждый раз, когда она думала о Валторе. Конечно, Блум знала, что ее сила отличается от других: ее магия более «живая» и подвижная, к ней нужен особый подход. И ее сила была очень чуткой: она предупреждала молодую фею всякий раз, когда той грозила опасность. Раньше, до обретения истинной формы Огня Дракона магия не была такой активной. Она не влияла на настроение Блум и не могла успокоить ее истерики. А теперь стоило подумать о Валторе, как все внутри вспыхивало от непонятной радости и тоски. Будто Блум его правда не хватало все эти годы. Блум не была рабыней собственной магии, но и полностью игнорировать тягу к пока еще незнакомому ей магу не могла. Профессор Авалон учил не подчиняться, но прислушиваться к тому, что хочет сказать твоя сила, ведь кто знает, вдруг пару поколений назад в твоей семье были провидцы, чьи гены теперь в тебе. Видения будущего были очень сложной магией, которая не подчинялась фее или магу. По сути, провидцы были лишь сосудами, через которые мир узнавал о будущих бедах. Блум казалось это слишком жестоким: эти люди не заслужили быть просто игрушками мироздания. В конце концов, каждый из них сходил с ума, так и не оставив потомства. Поэтому этот род магов погиб самостоятельно пару тысяч лет назад. Блум читала о пророческой магии по одной главе в день, а что-то важное записывала в свой блокнот, чтобы не доставать книгу каждый раз, когда ей нужна была срочная помощь. Она уже поняла из написанного, что в ней нет пророческой магии, как таковой. Это были видения, посланные самим Драконом, что в истории случалось очень редко. Блум не считала, что ей повезло стать любимицей Творца, ведь во время каждого такого сна она могла умереть, утонув во Тьме, что сопровождала ее пророчества. Вероятных событий, слава Дракону, не было после того подробного сна, и Блум с тревогой разбирала каждую реплику Валтора оттуда. «Не верь никому, кроме своей интуиции.» — сказал он ей тогда. Ее тогдашняя версия знала о том, что это случится, и Блум это даже немного пугало: она боялась, что будущее и настоящее как-то пересекутся и, в лучших традициях фантастического кинематографа, произойдет разрыв временного кантинуума, и всем конец. Блум понимала, что реальность была другой, нежели фильмы, но все равно загонялась на счет того, что может случится с миром по ее вине. Все равно ее сердце предательски таяло при мысли о Валторе, который теперь свободен, как птица в небесах. Если уж ее магия так тепло реагировала на демона, то почему Дафна сказала, что он предатель? Марион же, наооборот, просила Блум найти Валтора, потому что он давний друг королевской семьи. И девушка не знала, кому верить: сестре или матери? Это прибавляло стресса. Блум так и не сказала об освобождении Валтора, хотя с проишествия прошло уже несколько часов. Даже девочки не знали о демоне. Раньше Блум думала, что если такое случится, то она сразу же доложит обо всем куда следует — и подругам, и директрисе. Но теперь, когда это действительно произошло, ее терзали сомнения: а стоит ли?.. Блум все еще с опаской думала об этом, но ей правда было интересно. Почти не страшно, просто любопытно посмотреть на того, кто, по словам Дафны, погубил ее королевство. А еще это был тот, на кого ее магия реагировала максимально положительно. Подобный диссонанс очень интриговал Блум. Она заново перечитала книгу о магах Домино, пытаясь найти еще какие-то зацепки, которые могли бы помочь ей составить портрет мрачного злодея, но все больше путалась. Она не могла просто так игнорировать предупреждения Дафны. Как не могла и игнорировать просьбу мамы. А если Валтор действительно поможет вернуть Домино? А если он вернет Дафну?.. Блум встала с кровати и посмотрела в окно на слабо брезжущий рассвет. Голова кипела от бессоницы и тяжелых размышлений. Она понимала, что так и не уснет. Выбравшись в ванную, не разбудив Флору, Блум быстро умылась и собрала волосы в более-менее сносный пучок. Лицо выглядело максимально плохо, но Блум просто махнула рукой: сейчас ее меньше всего волновала собственная внешность. Ненависть к себе и чувство вины заставляли внутренности сжиматься. Было страшно просыпаться в новом дне и идти в этот странный Орден Света. Утро обещало кровопролитную войну, которую им необходимо было предотвратить. Блум чувствовала, что скоро все изменится: еще бы, теперь на свободе опасный преступник Валтор. Но все же, он не имел отношения к недавнему нападению темных, верно? Его освободили уже после, когда Ния… Ах, да, еще и Ния. Блум тяжело вздохнула, выйдя из общежития. Хотелось немного развеяться, поэтому она быстро поднялась на крышу и уселась, глядя на холодное небо с тонкой полоской рассвета. «Где она сейчас? — обеспокоенно подумала Блум, обнимая себя руками. — Надеюсь, ей ничего не грозит.» Сейчас она могла спокойно подумать обо всем, что связывало ее с Нией — странное поведение, безпричинная ненависть к феям, зачатки вроде бы дружбы… А потом побег. Воровство заклинания Омеги. Как Ние удалось найти Архив поздней ночью? Как удалось украсть тот свиток, который сама Блум никогда в глаза и не видела? И понимала ли Ния, что она украла и в какой они теперь беде? «Это она освободила Валтора, да?» — растерянно подумала Блум, кусая обветренные губы. Ей отчаянно не хотелось обвинять беззащитную землянку, почти соотечественника, но пока что все факты указывали на Нию. Она пробралась в Архив. Она обманула Конкорду. Она украла свиток. Блум с самой пропажи Нии задавалась вопросом: почему она убежала из Алфеи? Неужели, не верила в то, что они смогут ее защитить от темных? «Но ведь я и не защитила, — с грустью подумала Блум и прижала колени к груди. — Я должна была понять, что она что-то задумала. Она ведь знала, что это за свиток. Это была плохая идея устраивать экскурсию по Омеге.» Возвращаться обратно в комнату не хотелось. Блум посмотрела на темные макушки сосен Дремучего Леса и вдруг почувствовала невероятную тягу к нему. Ей захотелось уйти с этой крыши, с территории школы и скрыться ото всех там, где ее никто не найдет. Алфея вдруг стала невыносимой: обязанности феи-защитницы, ответственность за весь мир, учеба… Когда Блум было шестнадцать, школа для фей казалась ей раем, крылья дарили радость, а заклинания творились сами собой, без особых усилий. Тогда она еще не знала, как опасны ведьмы, кто она по происхождению и где ее планета, да и вообще не слишком волновалась о каком-то там равновесии Вселенной, Великом Драконе, давшем ей силу, и прочих условностях. «Я раньше не так часто плакала, — вздохнула Блум, проводя рукой по лицу. Она широко зевнула, продолжая наблюдать за рассветом. — Жизнь фей оказалась не такой милой и легкой, как я считала пару лет назад.» Именно в этот момент фея Огня Дракона поняла одну важную вещь, которая преследовала ее на протяжении всей жизни среди фей. Она посмотрела ясным взором на бледно-розовое утреннее солнце и подумала: «Мне тяжело. Я не думаю, что выдержу быть феей до конца жизни… Кажется, я буду несчастна. Я не хочу… я правда не хочу нести ответственность за весь мир. Я устала!» Эта простая истина вдруг так ошарашила Блум, что девушка едва не свалилась с крыши. Она прерывисто задышала, пытаясь выровнять дыхание, и обняла колени, прижав их к груди. «Я не хочу быть феей. Я больше не могу…» — по ее щекам уже катились горькие слезы. Она с ужасом осознала, что жалеет о том дне, когда встретила Стеллу и узнала о феях. Блум ушла с крыши и спустилась к колодцу во внутреннем дворе. Он до сих пор был разрушен после нападения темных. Администрации школы явно было не до него. Блум быстрым шагом прошла мимо колодца и двинулась к лесу. Ей хотелось сбежать. Было страшно от того, что мир оказался на пороге войны. Она не хотела в ней участвовать и вести за собой людей. Блум было всего лишь восемнадцать. Она только начинала жить, и предстоящие тяжелые времена, которые затронут все Волшебное Измерение, откровенно пугали. Она может умереть. Ее друзья и семья могут погибнуть в пылу войны. И сейчас, на пороге новых испытаний и новых злодеев, пытающихся захватить Вселенную, Блум все еще мучают кошмары с Даркаром. Она пока не может забыть старые беды, а уже пора готовиться к новым. Блум остановилась перед границей магического барьера, отделявшего Алфею от кишащего опасностями леса. Под тонкую серую кофту пробрался обжигающий холод, словно пытаясь отрезвить ее и заставить вернуться. Блум вытерла рукавом мокрое от слез лицо и тревожно вздохнула, рассматривая темную чащу. Готова ли она сдаться и отказаться от детской мечты стать феей? Сможет ли она бросить волшебный мир? Оставит ли она ответственность за те невинные жизни, что могут погибнуть в новой войне? Сможет ли смириться с этим?.. Сердце глухо ударилось о ребра. Блум медлила. Снова сомневалась. Ее магия просила найти Валтора и остаться в мире волшебства навсегда. В мире, где по всем правилам и канонам ее место. Но ее сознание умоляло о побеге. Психика, воспитанная в простых человеческих условиях, не выдерживала такого давления. Ее не готовили к поступлению в Алфею с самого детства. Ей не рассказывали о страшных темных магах, которые могли наслать на нее проклятье и убить. Ее не закаляли, как будущую фею и защитницу этого мира. Майк и Ванесса всегда видели в ней человека. Блум приготовилась сделать шаг наружу, открыв себе небольшой проход в барьере. Она крепко зажмурилась, решаясь на такое важное событие в жизни — отказаться от своей судьбы, от своего мира. В кармане неожиданно зазвонил телефон, и Блум вздрогнула: магия момента рухнула, и вся ее решительность исчезла. Она достала мобильный и нажала на кнопку вызова. — Ало? — собственный хриплый голос показался Блум чужим. Она неуверенно вздохнула, ожидая ответа. — Привет, Блум, — раздался взволнованный голос Ская, который шумел чем-то на фоне. — Ты уже не спишь? — Нет, бессоница мучает… Почему ты не спишь? — Блум, я долго думал… Я могу приехать сейчас? — Сейчас?! — Блум удивленно покосилась на рассвет. — Ты уверен? — Да, это очень важно. — Ну… ладно. Это не может подождать пару дней? — Нет. — Хорошо… Тогда пока? — Пока. Скоро буду. Блум растерянно слушала в трубке мелодичные гудки и сжала свободную руку в кулак. Нос и пальцы покраснели от утреннего холода, но она этого не замечала. Блум казалось, будто она знает, почему Скай едет к ней. Она давно догадывалась, что этот разговор случится, но даже сейчас не была готова к нему. С таким грузом переживаний ей было как-то не до отношений со Скаем. Они виделись в последний раз неделю назад в день нападения темных на Алфею, и Блум, честно говоря, совсем забыла про парня. Она не звонила ему и не писала, хотя совесть говорила ей, что она должна хоть как-то взаимодействовать со Скаем. Они же типа встречаются. Хотя, наверное, без «типа». Нет, Блум правда осознавала, что они в отношениях со Скаем, но по факту никто из них не предлагал другому встречаться. Их странная дружба, которая началась с пинка Стеллы, становилась глубже с каждым днем, а Скай не делал каких-то решительных шагов, будто боялся ее. Блум тогда еще не знала об их странной с Брендоном затее поменяться личностями. А когда узнала, Скай не пришел с извинениями или хотя бы объяснениями. Он снова ничего не сделал, а Блум уже была бесконечно влюблена в него. Они все-таки поговорили, но не так, как хотелось девушке — Скай просто кинул на нее пару сожалеющих взглядов, подержал за руку, впопыхах сказал «прости» и все. Но шестнадцатилетней школьнице хватило и этого. Блум махнула рукой на нормальный разговор, и они оба сделали вид, будто у них все в порядке. Это были ее первые отношения, и она боялась сделать что-то не так. Блум молчала и терпела, когда узнала, что Диаспора продолжает вешаться на Ская каждый раз, когда он приезжает на Эраклион. Она молчала, когда Скай, впервые представив ее своим родителям, назвав ее «подругой». Это ударило по ней сильнее, чем ей хотелось бы. В глубине души Блум понимала, что нужно срочно обсудить их отношения и наконец решить, кто они друг другу. Но у них со Скаем банально не находилось времени. В конце концов, она снова забила. Они ведь целуются и обнимаются, ходят на вечерние прогулки, дурачатся, обмазывая друг друга мороженым и сладкой ватой. Это ведь и есть настоящие отношения? Послышался звук приближающегося мотоцикла. Блум расправила плечи, пытаясь выглядеть нормально. — Я готова ко всему, — сказала она себе под нос, поджимая губы. Скай остановился в паре метров от нее, снял шлем и неловко улыбнулся ей. Она также улыбнулась ему в ответ. Они подошли друг к другу — не обнялись, не тем более поцеловались. Блум с сожалением поняла, что пропасть между ними стала совсем огромной. Парень накинул на нее свой плащ, поправив в плечах. Сердце Блум дрогнуло: а вдруг не все потеряно? Они медленно побрели по внутреннему двору Алфеи, не зная, с чего начать такой серьезный разговор. Блум куталась в его плащ, пытаясь собраться с мыслями, но как на зло не получалось. Голова кипела от сотни переживаний, и она не знала, за что ухватиться первым. — Давно мы так не гуляли, — несмело заметила Блум, пытаясь подбить Ская наконец начать. — Да… — парень вдруг повернулся к ней, и в его глазах она заметила столько вины и сожалений. Сердце болезненно сжалось. Вымученная улыбка слетела с лица Блум, когда она поняла, что с ней хочет обсудить Скай. Она все-таки была не готова к такому… — Почему… — тихо начала Блум, пытаясь сдержать обиду в голосе. Ей нужно было узнать кое о чем, пока Скай не поставил между ними окончательную точку. — Помнишь, как мы спасали Диаспору от рук тех бандитов с Эраклиона? — Помню, — напряженно кивнул Скай, пытаясь понять ее. — Почему тогда ты представил меня родителям, как подругу?.. Я давно хотела спросить. Скай растерянно открыл рот, переходя на испуганный шепот: — Я не хотел, чтобы они знали о том, что из-за тебя я расстался с Диаспорой. Они не запомнили тебя с того дня на арене Красного Фонтана, когда наш с Брендоном обман раскрылся. Я не хотел снова слышать упреки отца в свой адрес. Я думал, ты поняла тогда. — Нет… Я думала, ты не считаешь меня своей… — Блум почувствовала, как ее раздирает от боли жалости к себе. Ей тяжело было произнести это слово. — …девушкой, раз сказал, что я всего лишь подруга. Скай вдруг покраснел и отвел глаза в сторону. — Я вдруг понял… Мы же никогда не говорили о нас. — Да, я тоже это поняла. Я теперь даже не знаю, любили ли мы друг друга когда-то. Скай испуганно посмотрел на нее, явно не готовый к таким откровениям. Его лицо исказила новая волна сожаления. — Я должен был сказать тебе, что люблю, еще тогда, когда мы летели на Сове в Алфею после Домино. Я правда хотел тебе сказать, — печально сказал он. Они остановились возле разрушенного колодца и сели на развалины. — Прости, что я молчал. Блум покачала головой с грустной улыбкой: — Это я должна извиняться. Я была такой глупой в то время, что вообразила себе, будто мы в каком-то фильме про любовь, где все можно понять по одному взгляду. Я тоже хотела сказать тебе, что люблю, но все время думала, что ты это знаешь по моим глазам. А нам надо было просто говорить почаще о наших чувствах. Ты ведь пытался, я помню. Даже после битвы с Даркаром, когда была вечеринка в Алфее, ты пытался поговорить об этом. А я просто сказала, что не нужно слов, ведь и так все знаю. Теперь понимаю, что я вообще не о том думала. — Я должен был признаться в любви тебе хотя бы раз… — Скай тяжело вздохнул. Ему было невыносимо смотреть на такую разбитую Блум. — Я должен был признаться в любви, когда пытался достучаться до тебя у Даркара. Я ведь так хотел… И снова решил, будто ты прекрасно знаешь о моих чувствах. — Я тоже много раз должна была тебе признаться, Скай. Мы оба наломали дров, — девушка положила свою руку на его напряженное плечо. — Я просто спутала фантазии и реальность. В жизни отношения оказались не такими легкими и воздушными, как в фильмах или книгах. Нам обоим нужно было работать над ними, а мы просто думали, что все и так в порядке. — Я просто боялся, что ты… — Скай вдруг замолчал и отвернулся от нее, сгорая от стыда. — Что я что? — Блум придвинулась ближе. Он неуверенно взглянул ей в глаза. Она не злилась и не плакала. Блум выглядела глубоко печальной и просто улыбалась ему, подбадривая говорить дальше. Скай решительно вздохнул, сжимая кулаки. Хотя бы перед расставанием они должны были прояснить все моменты, о которых так долго не говорили. — Я боялся, что ты оставишь меня. Тогда, у Даркара. Что убьешь меня без сожалений, потому что на самом деле не любишь. Теперь я думаю, что на самом деле, я просто не был уверен ни в тебе, ни в себе. Мы не знали, как вернуть тебя на сторону Света, и тогда я решил признаться в любви… Никогда не забуду твой презрительный взгляд. Ты смотрела на меня так, словно я для тебя ничего не значил. И мне стало страшно, что это конец для нас. Почему-то я тогда так и не решился на признание… Вдруг подумал, что если скажу, то ты бросишь меня. Раз всегда прерывала, когда я хотел признаться, то, наверное, не хочешь слышать… И я промолчал. Как всегда. Блум не перебивала его. Она слушала молча, словно извиняясь за все те моменты, когда игнорировала его желание поговорить. Она позволила Скаю объясниться хотя бы напоследок. — В последнее время я тебя не понимаю, Блум. После битвы с Даркаром ты очень изменилась. Я тебя почти не узнаю. Я понимаю, что тебе, возможно, больно после всего… — Скай жестом обрисовал ситуацию. — Но это не твоя вина, ни в коем случае не думай так! Это обстоятельства… Но не ты. Когда я приезжаю к тебе, то ты всегда в себе, не разговариваешь, ты грустишь, а последние дни просто рыдаешь без остановки. И ты не хочешь, чтобы я тебе помог, не хочешь обсуждать, почему тебе так плохо… Я не могу на тебя смотреть в такие моменты. Мне реально больно. — На прошлых каникулах, — тихо сказала Блум, заставив Ская посмотреть на себя. — Я была в Гардении и решила сходить к врачу, потому что чувствовала постоянные головные боли… Меня отправили к психиатру. Блум с трудом заставила себя не заплакать. Об этом она не рассказывала даже родителям. Но теперь ради того, чтобы остаться со Скаем друзьями, ей следовало все объяснить. — Мне диагностировали хроническую депрессию, — Блум подняла глаза к небу. — Сказали, что она длится около двух лет. Как только я поступила в Алфею. Даже, наверное, раньше. Моя психика не выдерживает в последнее время, Скай. Поэтому тебе так тяжело. Я понимаю тебя… Я тоже устала от… — она махнула рукой. — От всего этого. Я бы хотела не мучаться кошмарами и не вспоминать то время, когда я была у него в плену. Но я не могу… Я правда хочу, но не могу забыть. Я бы очень хотела перестать заставлять вас страдать из-за меня, но… — Блум, спокойно… Дыши! — Скай приобнял ее за плечи, испуганно смотря в ее плачущее лицо. — Все хорошо! Даркара ведь больше нет… Он не мог знать слово «депрессия» и понимать, насколько все серьезно. Блум не хотела понимания в этот момент. Ей просто захотелось наконец рассказать об этом хоть кому-то. Раз уж они со Скаем решились на откровенный разговор, то почему бы нет?.. — Это не имеет значения! — она горько всхлипнула. — Мне до сих пор больно! Мне до сих пор страшно! Я не хочу и дальше… «Быть феей» — осталось невысказанным. Блум резко замолчала и отпрянула от Ская, возвращая себе самообладание. Она не должна была превращать их расставание в сеанс психотерапии. Не должна была так давить на Ская. Он ведь даже не знал, что у человека могут быть такие проблемы. В Магиксе не принято было следить за ментальных здоровьем, а психотерапии не было в принципе. Нельзя было винить во всем Ская, воспитанного по законам Волшебного Измерения. Успокоившись, Блум выпрямилась и отцепила руки Ская от себя. Она снова стала серьезным и расчетливым лидером клуба Винкс. Глаза Ская погрустнели: сейчас ему больше нужна была простая девушка Блум, а не строгая фея-защитница. — Все в порядке, — Блум ясно видела, что он ей не поверил. — Нет, я правда в норме. Спасибо, что выслушал. — Тебе тоже спасибо за честность, — Скай кивнул ей. — Пообещай мне, что будешь больше думать о себе, Блум. Если тебе слишком тяжело — возьми академ на некоторое время. Мне сложно понять тебя, ведь я в такой ситуации не был, но… я думаю, земные врачи тебе помогут, если ты будешь ходить к ним. — Возможно, — вздохнула Блум, так и не решившись сказать о том, что терапию она забросила несколько месяцев назад, когда ее психиатр только заикнулся о том, что скоро она выйдет в ремиссию. Они со Скаем встретились глазами. Его были наполнены волнением и уверенностью, ее — потаенным страхом и смирением. — Мне жаль, — одновременно сказали они. Неловко улыбнулись, и Блум кивнула ему, предлагая начать первым. — Мне жаль, что я не был более внимателен к тебе. И более уверен, — сказал Скай. — Ты прекрасная девушка, Блум. И ты заслуживаешь кого-то надежнее и свободнее, чем вечно занятой принц. — Мне жаль, — начала Блум. — Жаль, что я не была хорошей девушкой тебе и не доверяла свои переживания. Ты заслуживаешь кого-то более открытого… — Нет, Блум, все хорошо. На самом деле, наши отношения не были самыми ужасными на свете. Я рад, что моей первой девушкой стала именно ты. — Я тоже рада, что моим первым парнем был именно ты, Скай. Утреннее солнце осветило внутренний двор Алфеи, заставив их слегка зажмуриться. Блум и Скай растерянно посмотрели друг на друга, словно не знали, что делать теперь. — Значит, расстаемся? — тихо спросил парень, неловко закусив губу. — Да. Думаю, так будет лучше для нас обоих, — Блум подставила лицо теплым лучам солнца. — Мы очень устали друг от друга. — Да… Давай пообещаем кое-что? — Что именно? — Что в следующих отношениях мы будем лучше. И ты найдешь того, кому сможешь полностью довериться. Блум хитро посмотрела на Ская и усмехнулась: — Хорошо. Тогда ты сделаешь меня крестной матерью своего первенца, идет? Скай удивленно уставился на нее: — Чего?.. Ну… Это обычно обсуждается с супругой… — Да я шучу, — Блум похлопала его по плечу и встала с камней. — Но без шуток, мне было бы приятно потискать твоего ребенка. Так что подумай. Скай встал следом за ней, наконец расслабившись. Они вернулись к его мотоциклу. Скай накинул на себя плащ и шлем. — Ну так… мы можем остаться друзьями? — несмело спросил он. — Конечно, — Блум тепло улыбнулась. — Езжай осторожно. Но на душе ей как никогда было больно и одиноко. «Молчи, терпи и скрывай! Это твоя обязанность!» — холодно подумала она и вернулась в Алфею, когда Скай окончательно исчез с горизонта.

***

Директриса Фарагонда собрала фей Винкс у себя в кабинете ранним утром. Все шестеро были молчаливы и задумчивы. Каждая из них боялась этого ясного теплого утра. А точнее — того, что оно принесет. — Штаб Ордена Света находится в секретном месте. Его вам раскроют только, когда вы докажете свою преданность, — серьезным тоном говорила мисс Фарагонда. — Мы отправимся туда с помощью портала, я расскажу вам основные моменты и познакомлю с руководителями Ордена. Блум почувствовала, как в ее ладонь впиваются холодные пальцы Флоры, и сжала их в ответ. Она сделала себе пометку в голове, чтобы потом поговорить с Флорой на счет резко повысившейся тревожности у той. Такая неожиданная перемена во Флоре не могла не пугать. — Мы теперь будем жить в Ордене? — с сомнением спросила Лейла, посмотрев на Текну и Музу. Блум нахмурилась. Подобное ее пугало тоже. В последнее время эти трое слишком отделились от Винкс, и Блум снова проклинала себя «плохим лидером». Нужно было срочно возвращать былые крепкие взаимотношения в клубе, иначе что-то пойдет не так. Они и так уже разваливаются, пора что-то с этим делать. — Нет, — ответила Фарагонда, встав на ослабевшие ноги. Гризельда с готовностью поддержала ее за локоть под коллективный вздох учениц. — Вы будете продолжать учебу в Алфее, просто иногда вас будут вызывать на задания в Орден. В любом случае, я вам буду все сообщать. А сейчас пойдемте к порталу. Они пришли в комнату симуляций, где их поприветствовал Палладиум, уже готовый активировать портал в Орден Света. — Блум, у тебя все в порядке? — шепотом спросила Стелла, наклонившись к ней. — Ты вернулась в четыре утра на грани слез, я видела. Блум покачала головой, откладывая вопрос на потом. Умеет же Стелла подобрать время! Фея Огня Дракона обвила рукой предплечье Флоры, которая была особенно молчаливой сегодня. Фея природы за все утро ни проронила ни слова, кроме дежурного «доброе утро». Блум осадила себя, пока не провалилась в собственные мысли о ситуации с подругами. Сейчас ее внимание должно быть направлено на Орден Света. Они прошли через портал и оказались в просторном белом зале. В потолок упирались высокие мраморные колонны с ободками из белого золота — на них были оттиски волшебных рун, от которых исходила мощная энергия, скрывающая это место от врагов. На стенах из гладкого белого мрамора разместились фрески в пастельных тонах, которые показывали важные эпизоды истории Магического Измерения. В самом центре, возле каждой колонны стояли огромные статуи знаменитых нимф Магикса. У каждой была своя табличка из определенного материала, видимо, как-то отражая индивидуальность нимф, но никто из фей не понимал, что к чему. Масштаб зала действительно поражал. Винкс застыли на месте, рассматривая красивые статуи и фрески, не в силах оторваться. Блум подошла к мраморной Дафне и провела рукой по табличке из желтого золота, где имя нимфы было выложено темно-красными рубинами. Девушка прикрыла глаза на пару секунд, борясь с подступающими слезами. Дафну уже не вернуть, она это понимала. И к сожалению, у Блум не было времени, чтобы оплакивать сестру. «Мне тебя очень не хватает, Дафна… Ты бы подсказала, как мне быть.» Она вернулась к Флоре, которая заботливо обняла ее за плечи, молча выражая соболезнования. Мисс Фарагонда, напротив, чувствовала себя в Ордене просто прекрасно. Теперь она свободно стояла на ногах. Директриса выглядела помолодевшей лет так на двадцать. Она расправила плечи и вышла чуть вперед. — Девять нимф Магикса, — звонким голосом начала вещать Фарагонда, глядя на притихших учениц с городостью. — В истории было всего три поколения нимф, и именно третье поколение основало наш Орден. Их имена вошли в историю: Омния, Политея, Тетис, Эгерия, Сапфо, Меллет, Фемида, Чара и Дафна. После смерти Дафны и Политеи, оставшиеся нимфы решили создать объединение, которое защищало бы Магикс от угрозы темного народа. Мы — их гордое наследие, продолжатели их великого замысла. Девочки, мы не можем предать пямять могущественных нимф! Винкс ближе прижались друг к другу, глядя на каменные лица великих нимф, которые будто бы давили на них своей силой и ответственностью. Блум поморщилась от странного ощущения, словно стены сжимаются вокруг нее. Видимо, зал был слишком величественен для маленьких фей. Иначе чем объяснить это странное ощущение, будто им тут не место? — Вам выпала огромная честь стать частью такого великого дела, которое завещали нам нимфы, — торжественно сказала Фарагонда, но Блум с беспокойством понимала, что сама она… хочет поскорее уйти отсюда. — Мисс Блум, вы можете не отвлекаться? Флора погладила ее по плечу, пытаясь успокоить, и Блум напряженно закивала, краснея под разочарованным взглядом директрисы. Она попыталась сосредоточить все внимание на рассказе Фарагонды. — Не забывайте, для чего вы здесь, девушки, — строго сказала директриса и повела их к выходу из зала. Они прошли через большую белую дверь в мрачный коридор. Фарагонда повернула голову и сверкнула глазами, посмотрев на Блум, из-за чего та вся сжалась. — Вы обязаны уничтожить угрозу нашему мирному существованию. Помните об этом, когда пойдете на первое задание, — почти прошептала директриса. Впервые в жизни Винкс не разговаривали друг с другом, даже не шушукались за спиной Фарагонды, как раньше. На всех давила эта тревожная атмосфера. Они прошли несколько метров по коридору и вышли в новый просторный зал, на этот раз не такой величественный, как прошлый. Он был скромнее, напоминая какой-то склад. Здесь стояли огромные ящики, запечатанные со всех сторон. На потолке светили длинные пластиковые лампы, которые все же недостаточно освещали помещение. — Это оружейный склад. Здесь вам нельзя ходить без сопровождения или ночью. Здесь есть бомбы и мины, которые взрываются от одного прикосновения. Будьте внимательны, — Фарагонда провела их через склад в новый коридор, и вот, они наконец вышли в центральный зал Ордена Света. Блум это напомнило фильмы про шпионов. Такой же светло-серый зал на два этажа, как в подобном кино. На первом этаже располагалось несколько круглых столов со встроенным проектором посередине и лазерными клавиатурами вокруг. Столов было довольно много. Почти все они были заняты серьезными людьми в особой форме: белых рубашках, штанах и серых жилетках с пришитыми обозначениями должности и имени. Все они что-то напряженно обсуждали. На противоположной от Винкс стене висел огромный экран с картой Магикса, на которой были отмечены странные красные точки. На высоте нескольких метров по всему периметру проходил балкон с несколькими дверьми в неизвестные комнаты. Фарагонда подвела их к одному из столов и сказала занять места. Девушки расселись, периодически переглядываясь. Всем было тревожно. — Мисс Фарагонда! — радушно улыбнулся стоявший рядом высокий седой мужчина с длинной блестящей бородой и военной по всей видимости выправкой. Он отдал честь директрисе, на что та тихо рассмеялась. — Не стоит формальностей, Хаген. Лучше поприветствуй новеньких, — сказала она, кивнув на заинтересованных Винкс. Мужчина отсалютовал девушкам, немного разрядив напряженную атмосферу: — Приветствую юные дарования! Надеюсь, вы быстро сработаетесь с нами! Фарагонда почему-то смущенно посмотрела на Хагена, порозовела к удивлению собственных учениц, и произнесла уже без прежней суровости: — Девочки, это бывший генерал войск Магикса и член команды Света Хаген. Он лучший мечник в мире и командующий центрального штаба Ордена Света. — Вы уже видели зал памяти? — спросил Хаген, и Фарагонда кивнула с гордой улыбкой. — Тогда я думаю, мы можем приступать. Он выпрямился и дважды хлопнул в ладоши. Звонкие хлопки эхом отдались в большом зале, заставив всех резко замолчать и обратить свое внимание на растерянных молодых фей за столом. Хаген подошел к гигантскому экрану и попросил техника что-то включить. Затем на поверхности вместо карты появились девять нимф Магикса с одной стороны, и Ведьмы-Прародительницы — с другой. — Дорогие друзья, — зычным голосом начал вещать Хаген. Ему даже не требовался микрофон, чтобы докричаться до дальних столов. — Сегодня в наши ряды пришло новое поколение светлых фей. Так давайте же их поприветствуем, как следует! В зале раздался гул аплодисментов, и Блум очень хотелось верить, что отсутствие интереса на лицах членов Ордена никак не скажется на их отношении к Винкс. «Неуютно,» — подумала фея Огня Дракона, когда овации стихли. Хаген жестом приказал всем вернуться к работе, а сам включил что-то на экране. Изображение нимф и ведьм стали ярче. Командующий центром Ордена Света улыбнулся Винкс, видимо, заметив их зажатость, и взмахнул рукой, указывая на экран: — Семнадцать лет назад после вопиющего геноцида народа Домино Ведьм-Прародительниц, семь оставшихся в живых нимф Магикса решили создать тайную организацию, которая бы не позволила случиться этому вновь. С каждым годом в Орден Света привлекалось все больше фей и специалистов, чтобы следить за порядком в Магическом Измерении. На протяжении долгих лет нам удавалось сдерживать наших врагов, но до последнего времени мы даже и представить не могли, насколько их много. К несчастью, темные повстанцы уже собрали достаточно сил, чтобы начать открытое противостояние. Они стали активно действовать после гибели Домино: устраивать покушения на министров Магикса, воровать священные реликвии и артефакты разных планет, убивать наших солдат и похищать представителей знати. Они отлично вооружены и знают многие наши слабости благодаря своим шпионам, поэтому будьте внимательны, — Хаген впился суровым взглядом в команду фей. — Вашей первой обязанностью является донести на предателя, если найдете его. Даже если это ваш друг. Перед угрозой войны мы все равны, и никому не будет спуска. Надеюсь, это вы хорошо усвоите. Орден Света не потерпит укрывательства шпионов. По спине Блум прошла волна мурашек. Хаген будто смотрел ей прямо в душу. Неужели, думал, что она предатель?.. Или подозревал кого-то из Винкс, а на нее возлагал ответственность, как на лидера, который не смог проконтролировать своих участников?.. Но они только пришли в Орден, как кто-то из девочек мог стать шпионом? — Несколько тысяч лет назад, когда Свет победил Тьму в кровопролитной войне, мы, народ Добра, позволили им жить. Жить и размножаться в мире, который они погрузили в войну. Мы дали им свободу. Мы смирились с ними, хотя они убили много фей и светлых магов… Кажется, сейчас та история стала забываться темным народом. Многие из них примкнули к восстанию. Чтобы предотвратить дальнейшее расширение рядов повстанцев, правительство выпустит ограничения для темных через несколько часов. Нельзя позволить кучке самоуверенных магов устроить новую войну. В этом и заключается наша главная цель — уничтожить нарушителей мирового спокойствия. Чтобы наши семьи, друзья и простые жители, не знающие об истинной опасности, продолжали жить под мирным небом. Это меньшее, что мы можем дать им. Любым способом. Блум почувствовала, как внутри все сжалось в тугой узел. Дышать стало тяжело. Она опустила взгляд, чтобы не выдать свою слабость прямо перед Хагеном и другими членами Ордена. Мисс Фарагонда и подруги надеялись на нее, как на лидера. Она должна держать лицо. — За столько лет мы продвинулись далеко, но враг тоже становился сильнее. Мы подошли к конечной: либо мы искореним угрозу, либо начнется война, — Хаген переключил изображение: теперь на экране были фотографии шести темных магов. — На данный момент мы знаем, что в лагере повстанцев раскол: они остались без лидера. Нам удалось найти информацию о предполагаемых руководителях: четыре мага с Земли, заточившие земных фей на Тир Нан Оге, и двое магов хаоса. Магия последних двух, возможно, не точна, потому что маги хаоса подверглись чистке тридцать лет назад, и нет уверенности в том, что кто-то мог выжить. Блум поймала удивленный взгляд Текны, которая растерянно посмотрела на нее. Кажется, никто из них и не знал о том, что… что была какая-то чистка магов? А магия хаоса когда-то существовала?.. Почему они слышат о ней первый раз? Фея технологий резко подняла руку и, не дожидаясь ответа Хагена, спросила: — Простите, но что такое чистка? И почему ей подверглись маги хаоса? Блум напряженно уставилась на застывшее лицо Хагена в эту секунду. Он странно посмотрел на мисс Фарагонду, которая незаметно махнула рукой и покачала головой. Затем Хаген расплылся в услужливой улыбке и ответил: — Что ж, я с радостью отвечу. Видите ли, темная магия тяжело поддавалась контролю во все времена. Неудивительно, что в конце концов такая тяжелая магия, как хаос, стала приносить вред. Маги перестали держать свою силу в узде, она стала вырываться и поглощать фей. Вскоре некоторые из магов хаоса потеряли разум, потому что их сила обратилась против них. Нам пришлось экстренно проводить чистку всех магов хаоса. Сначала всем тяжело принять это, — Хаген снова успокаивающе улыбнулся, пытаясь смягчить слова. Но Блум уже бледнела. В молчаливом ужасе были все Винкс. — Да, вы верно подумали. Но что еще нам было делать? Ждать, пока они все не сойдут с ума и не начнут истреблять фей? Лучшее защита в нашем случае — это нападение. Вам придется принять данный факт. Мы и сами не рады таким методам, но… Под угрозой было очень много светлых. Геноцид во имя мира. Они все равно вымирали. Блум подумала, что это, наверное, просто Хаген не смог подобрать правильных слов. На самом деле это не так, как звучит. Но даже Стелла выглядела потрясенной, а именно она твердила, что правительство знает, что делает. Но ведь не могла мисс Фарагонда… — Девочки, — мягко сказала директриса. Они посмотрели на нее с отчаянной надеждой. Это ведь все неправда. Феи никогда бы не устроили массовую резню. — Господин Хаген не так выразился. На самом деле, маги хаоса к тому времени уже почти все обратились в безумцев. Они набрасывались на фей и своих, в том числе. Правительство приказало уничтожить только тех, в ком уже не осталось никакой человечности. Но в пылу битвы смешались все. Сошедшие с ума маги хаоса держали в плену тех, кто еще был в порядке. Они подожгли собственный город, чтобы не подпустить к себе отряды фей. Когда мы проникли внутрь, то в живых остались только безумцы. Все уже было потеряно. Винкс выдохнули. Стало чуть легче. Феи не конченные убийцы. Все хорошо. Они всегда будут светлыми существами, несущими мир и процветание. Никакого геноцида не было. Фем пытались спасти тех, кто еще не сошел с ума от магии. Блум сжала в руках полы кофты. Посчитала до пяти. Все в порядке. Орден Света несет только добро. Они здесь ради благой цели. — На Земле… — вдруг раздался голос Лейлы. — Там были феи и маги? Свои? Эти четверо оттуда? Блум напряглась, чувствуя, как ее доверие к директрисе немного подрывается. И снова ей что-то не договорили. Снова какие-то тайны из того, о чем молчать не следовало. — Да, — мисс Фарагонда поморщилась, словно ей не понравилось, что Лейла вообще задала этот вопрос. Но почти сразу же улыбнулась, продолжив говорить: — Из-за технического прогресса людей феи и маги решили скрыться, но вскоре между ними началась война. Много лет назад маги Черного Круга уничтожили всех земных фей на их тайном острове. Там никого не осталось в живых, поэтому вам не стоит об этом вообще думать. Это был промах правительства. Мы опоздали. Земные феи не хотели признаваться в проблемах, скрывали как могли, и мы узнали слишком поздно. С тех пор на Земле больше нет магии. А эти четверо магов решили присоединиться к восстанию после войны с феями. Они, как раз, устроили геноцид. Мы не такие, мы не убиваем невиновных, запомните. При этом Фарагонда посмотрела на девушек так, будто хотела придушить. Словно приказывала им заткнуться и слушать растерянного Хагена дальше. Винкс повернулись к мужчине, который с готовностью встрепенулся и улыбнулся им. — Тогда продолжим, — он переключил на новый слайд с какой-то картой. — Вашим первым заданием, девушки, будет сопровождение министра. Хаген смахнул слайд вниз, и он появился в виде объемной галограммы на столе фей. Хаген подошел к ним и показал лазерной указкой на какую-то лесную тропу. Рядом появилось изображение пожилого мужчины в строгой мантии. — Министр Гораций Уиллус должен прибыть в храм Великого Дракона на Солярии для ежегодной молитвы. Он друид, поэтому не может пропустить ее. Так как министр живет сейчас в летней резиденции короля Радиуса, то он отправится в храм прямо оттуда. Министр любит комфортные путешествия, поэтому вы отправитесь со слугами и дополнительной охраной. Вы отправитесь под видом уважаемых гостей министра, будете играть роли его племянниц. Все материалы по прикрытию вам передадут через мисс Фарагонду. Вы должны будете выучить все документы к следующей субботе. Ваше путешествие займет около шести часов. — Разве нельзя открыть портал прямо в храм? — задумчиво произнесла Текна. — Остров, на котором находится храм, не проводит магию, — вдруг ответила Стелла, серьезно глядя на карту. — Мы отправимся из резиденции в Лунный Лес и выйдем к мосту, по которому проедем уже к храму Великого Дракона. — Верно, ваше высочество, — кивнул Хаген. — Мы боимся, что на министра нападут темные, как это было с другими. К счастью, пока все живы, но многие до сих пор в больнице из-за тяжелых ранений. Стоит больше внимания уделить безопасности. Особенно учитывая то, что министр Уиллус имеет большое влияние в парламенте. Он одна из ключевых фигур, поэтому скорее всего темные попытаются убить его. На мост они вряд ли проникнут, так как там действует очень мощное защитное заклятие, но вот в лесу будет очень опасно. — А Ния? — тихо спросила Флора, и Блум даже вздрогнула. Подруга сидела так тихо, что она забыла о ее присутствии. Флора с надеждой посмотрела на Хагена. — Что будем делать с Нией? Она землянка, и ее похитили темные. Надо спасти ее, пока не стало слишком поздно! Девочки согласно замычали. Все, кроме Стеллы, которая при упоминании Нии, нахмурилась и замолчала. Хаген снова переглянулся с мисс Фарагондой и неуверенно развел руками: — Думаю, этим займется команда поопытнее. К сожалению, мне нельзя разглашать задания других групп. Флора хотела спросить что-то еще, но Блум взяла ее за руку и постаралась ободрить: — С Нией все будет хорошо! Ее точно спасут. — Надеюсь, она еще жива, — вздохнула фея природы, и Блум затопила теплая нежность к такой сентиментальной подруге. Флора действительно волновалась обо всех вокруг, и это было до ужаса трогательно. Блум всегда восхищалась этой чертой феи природы. Вдруг фея Огня Дракона почувствовала, как Фарагонда кладет свою руку на ее плечо и обернулась. — Я на вас надеюсь, мисс Блум, — сказала директриса и улыбнулась. Ее глаза заставляли вжаться в несчастный стул и смиренно кивнуть, чтобы ослабить эту ментальную хватку на горле. Блум передернуло от слегка жутковатой улыбки. Или же ей так показалось от недосыпа… Почему-то вдруг вспомнилась та зловещая Фарагонда из сна. И теплый обвалакивающий голос Валтора: «Не доверяй никому!» — так он вроде сказал ей. Всегда говорил, когда появлялся в ее снах. Доверять только себе и никому больше. Блум сжала кулаки и зубы, глядя на план местности, пока Хаген объяснял что-то Музе и Лейле. Интуиция неприятно гудела, предупреждая о том, что что-то явно не так. На душе все еще был осадок от странных слов Хагена про геноцид во имя мира и прочее… А эти переглядки с Фарагондой? А смерть земных фей, о которой никто из девочек не знал? Текна ведь должна была прочитать об этом в магической сети, так почему даже она не в курсе? А если эти факты в истории скрывают, то почему? Блум поморщилась от наступающей головной боли. Слишком много вопросов таилось в ее сознании. И видимо, никто не мог ответить на них. Мисс Фарагонда не выглядела так, словно готова была все рассказать. Она вообще выглядела не так, как обычно. Блум ее правда любила. Эта чудесная женщина приняла ее в Алфею и пришла на помощь в последней битве с Даркаром. Она рассказала ей об ее истинном происхождении, хотя это далось Фарагонде нелегко. Она всегда поддерживала ее и защищала… Блум нахмурилась и напрягла память. Постойте… А директриса Алфеи точно всегда стремилась защитить своих учениц? «Нет! Я не должна в ней сомневаться!» — фея Огня Дракона покачала головой и попыталась вслушаться в слова Хагена. Но настойчивый голос ее противоположности твердил ей, что кому-кому, а Фарагонде доверять точно не стоило.