По осколкам Добра

Лазанья пахла просто восхитительно. Сочетание специй и толстой корочки пармезана будоражили нос. Мясное рагу сочилось от тяжести слоев теста, и на тарелке медленно растекался вкусный бульон. Но не смотря на превосходно выглядещую лазанью никто из магов, девушки и демона не притронулся к ужину. Барон Витард и его темнокожий помощник Гилберт, напротив, спокойно уплетали свои порции, искоса поглядывая на напряженных гостей. В глазах Эзрана плясали довольные черти, пока он разрезал лазанью на кусочки и отправлял их себе в рот, медленно наслаждаясь божественным сочетанием мяса и теста. Его взгляд часто задерживался на Ние, которой тоже очень хотелось поужинать — но в животе неуютно бурлило, а горло сжималось от неясного страха. Голова плавилась от резко сократившихся мыслей друзей, которые тоже были настолько взволнованны, что не трогали свои лазаньи. Взгляд барона прожигал насквозь, будто он знал о Ние все. Девушка чувствовала себя, как ведьма на эшафоте под многотысячным вниманием толпы. Под столом она заламывала руки, похрустывая пальцами, пока чужие рты хрустели лазаньей, словно издеваясь над ней. Она боялась, что если начнет есть без отмашки магов, то испортит весь их план по завоеванию доверия этого жутковатого барона. У них ведь точно есть план, да?.. А барон смотрит на нее вполне открыто, даже ухмыляясь. Он прекрасно ее помнил. И кажется, ему нравилось думать о том, как наказать безмозглую гостью, занявшую его комнату. Ния не поднимала на него глаза, предпочитая уткнуться ими в трясущиеся коленки. Она продолжала чувствовать на себе обжигающий взгляд ярко-зеленых прожекторов, которые вот-вот вывернут из нее всю душу. — Ему понравилась Ния?.. — растерянно подумал Огрон, переводя взгляд с барона на Нию и обратно. — Можно ли это использовать? Ния побелела на пару оттенков, впившись ногтями в бедра. Сердце глухо ударилось о ребра, заставляя ее потерять ориентацию в пространстве на пару секунд. Нужно что-то сказать Огрону! Он не может так нагло пользоваться ей! — Кажется, барон падок на женщин. Землянка ему по душе?.. — подхватил за лидером Анаган, и Ние захотелось выть. — Он пользуется услугами публичного дома? Вроде на вид слишком молод, чтобы так открыто рассматривать девушку, — Гантлос для уверенности окинул ее оценивающим взглядом. Видимо, чтобы понять, что именно понравилось любвеобильному юноше. Ния невольно представила, как этот странный молодой барон идет в бордель, и ей стало дурно. И почему в ее голове мелькнул этот образ? А был ли он ее вообще? Может, у кого-то из магов разыгралось воображение? Ния не знала, могла ли она видеть целые фантазии других людей, но ей этого совсем не хотелось. Чужих мыслей хватало с головой. — Почему он смотрит на Нию?.. Я всегда думал, что его не привлекают девушки, — подал мысленный голос Думан, и Ния снова вся сжалась. — Надеюсь, Огрон не будет это использовать. Он ведь дорожит Нией, правда? Но Огрон лихорадочно строил план по захвату бдительности барона, о чем кроме Нии никто еще не знал. И в центре этого плана была как раз она. Ния поймала на себе недоверчивый взгляд Гилберта, который раздраженно жевал лазанью, скрепя зубами. — Ее точно подослали шпионы! Вздумала охмурить моего господина?! — злобно завопил он в мыслях. — Надо ее срочно вышвырнуть! Ния тяжело сглотнула и вцепилась в руку Валтора, чтобы хоть немного заземлиться. Замечательно! Не прошло и нескольких часов, как ее уже обвиняют в соблазнении какого-то малолетнего спермотоксикозника! И паралельно хотят использовать, как приманку для этого барона! Она им, что, конфета, которой можно задобрить озабоченного парня, словно наивного ребенка?! — Господа, — барон мягко улыбнулся, словно чеширский кот, оглядывая всех гостей. Он махнул на лазаньи: — Не стоит обижать меня и моих поваров. Поешьте! Гилберт скосил на него глаза и недобро прищурился. Ния едва не проглотила язык от волнения, стягивающего свою удавку у нее на шее. От нервов хотелось дрожать всем телом, чтобы зубы стучали друг о друга, но она сдерживалась. Ния наконец смогла пересечься взглядом с бароном, который с готовностью склонил голову вбок и расплылся в ироничной улыбке: — Я не выдержу, если вы ляжете спать голодными. Особенно слабая девушка без магии, — уловив недоуменные взгляды магов, юноша объяснил: — Гилберт мне все доложил. Я знаю, что ваш путь был долог и труден, так как вы добирались все время пешком. Даже магу такое сложно выдержать, что уж говорить о хрупком человеке, чей век так короток в сравнении с нашим. Ния вылупилась в ответ так, словно ее только что приговорили к смерти. Она посмотрела на Огрона в поисках поддержки, но тот виновато отвел взгляд. — Нужно срочно убедить ее сыграть наивную дурочку, — подумал Огрон, стараясь не пересекаться взглядом с девушкой. — Если барон останется доволен… — Огрон! — шокированно отозвались остальные маги. Даже Анаган выпал в осадок. Маги снова общались с помощью своей связи. Странные переглядки за столом явно говорили о том, что им по барабану на слова барона, и они его не шибко-то слушали. Виноватые и растерянные лица магов выдавали их телепатию с головой. Барон расслабленно откинулся на спинку кресла, прокручивая в руке серебрянную вилку. Его глаза блестели от ехидства. — У нас впереди еще десерт, — сказал он и снова посмотрел на Нию, прищурившись. Ния не выдержала и закатила глаза, чувствуя, как сердце отбивает чечетку. Ей хотелось поскорее закончить этот дурацкий ужин и убраться вон. Подальше от этого барона. И почему он так молод? Разве это не должен быть уже престарелый мужик с пузом и усами?!.. — Спасибо, барон Витард, мы ценим ваше гостеприимство, — сказал Огрон и несмело приступил к ужину. За ним последовали и остальные маги, кроме Валтора, который сразу отрезал, глядя подозрительному барону в глаза: — Мне не требуется пища. Можете хоть на колени встать — я не буду себя мучить. Ния краем глаза посмотрела на ледяное лицо демона и вдруг почувствовала слабое восхищение. Даже без силы, без возможности себя защитить, находясь в опасной ситуации, но Валтор держался гордо и не предавал своих принципов. Глупо, конечно, но Нию это ой как восхищало, и заставляло сердце трепетать от бунтарского настроя, который загорался всякий раз, когда кто-то в ее присутствии бросал вызов системе. Словом, по натуре Ния была еще совсем подростком. Барон ничего не сказал на слова Валтора, жеманно улыбнувшись, словно у него свело челюсть. Видимо, заносчивому мальчишке еще никто так грубо не отвечал. Ния даже позларадствовала бы, если бы ее глаза не наткнулись на убийственный взгляд Огрона. ‐ Этот демон нам все испортит! — разозленно подумал он, и Нию слегка замутило от его кипящей ярости. — Если барон откажется нам помочь, то все будет тщетно… Придется использовать Нию. Ния такому раскладу, естественно, не обрадовалась. Вдобавок к головной боли от мыслей чужих людей, ей теперь придется как-то лебезить перед бароном, который смотрит на нее, как лев на кусок мяса. Жутко и неприятно. От этого насмешливого взгляда хотелось помыться, а в идеале стереть себе всю кожу до мяса, чтобы не ощущать себя грязной. Самое ужасное было даже не в бароне и его многозначительных взглядах. Кошмарен был Огрон, который хотел использовать Нию, словно разменную монету. Раньше ей казалось, что Огрон хочет добиться равных прав для темного народа гуманными методами, не убивая и не угрожая. Но лучше бы убивал, чем использовал ее, словно дешевый товар. Неужели эти две недели бок о бок с Нией не пробудили в нем ни капли доверия к ней? Хоть какой-то крохи дружбы? Даже сочувствие или участливость он к ней не испытывал?.. Тогда почему он предоставил ей отдельную комнату в Муравейнике? Почему всегда помогал с приступами? Почему закрывал собой от ледяной змеи? Почему слушал Нию каждый раз, когда она тряслась от несправедливости и злости? Ния опустила глаза на свои дрожащие ладони на коленях. Внезапно гул чужих голосов в голове стал плохож на белый шум, а ее сердце больно ударило по ребрам. Стук отозвался в ушах глухим звуком, заставив ее задержать дыхание на несколько секунд. Ния наконец-то выцепила из всей бури в голове собственные мысли и расставила все по полочкам. Ее магия оказалась слабой. Она обманула ее. Все теплые чувства Огрона к ней, которые Ния ощущала раньше, были просто мимолетными вспышками, не имеющими никакой серьезности. На самом деле он печется лишь о своих магах. А она просто землянка с магией, чей секрет ему необходимо разгадать, чтобы помочь своим. Ния никогда, даже на одну секунду, не была для Огрона человеком. Лишь средством для достижения цели. «Но я ведь знала об этом. С самого начала, — вдруг четко подумала девушка, часто заморгав. — И чему теперь удивляться? Я не могу обижаться на него за это. Я ему никто. А для меня Огрон всего лишь похититель. Может, мне так плохо, потому что развился стокгольмский синдром?». Ния почувствовала, как Валтор вопросительно дотрагивается до ее руки, и вдруг услышала: — У тебя все в порядке? Она растерянно посмотрела на демона и вдруг уловила в его лице изменения: Валтор слегка хмурился. Между его бровями пролегла небольшая морщинка. Его эмоции, обычно сдержанные в ее присутствии, явно говорили о том, что он волнуется за нее. Она нахмурилась. Да, Валтор часто переживал за нее, но теперь Нию мучил вопрос: а истинные ли это чувства? А если под ними нет никакого постоянства? А если он переживает, потому что слишком принципиален, и боится, что не сможет выполнить условия их сделки, если с ней что-то случится? Какой смысл верить в искренность магов и демона, если они сами отрицают свои чувства и намеренно не подпускают ее к себе? В конце концов, это так больно — чувствовать, что ты важен этим людям, но при этом они специально сжигают все мосты, будто действительно хотят причинить тебе такую боль, что ты сама от них уйдешь. Никто из них не готов быть честным вслух и стать ее… А кем, собственно? Ния растерянно подняла глаза на разговаривающих о чем-то Огрона и барона. Потом быстро оглядела остальных. Никто не смотрел на нее, кроме Валтора, который искоса следил за эмоциями на ее лице. Ния вдруг особенно остро ощутила свое одиночество. На Земле она так и не смогла завести друзей. Опору и поддержку. Кого-то, кто мог бы понять ее. Того, кто был бы с ней честен. Зря папа надеялся, что в Магиксе жизнь Нии сложется по-другому. В мире волшебства еще больше лжи, страха и проблем. И эта дурацкая магия эмоций и чувств отравила ее душу, подарив ложную надежду. Но Ния хотя бы попробовала получить чье-то доверие. Попыталась завести… Ну, хоть что-то. Не дружбу, это слишком громкое и страшное слово для нее. Но хотя бы поддержку. Хотя бы союзников. Ния снова посмотрела на магов и с горечью поняла: да, они чувствовали к ней что-то положительное. Но не хотели это выражать. Отсекали ее заранее, потому что никому не нужна лишняя морока в виде растерянного и никем не понятого подростка. Ние нужны были слова. Правдивые и четкие. Одних чувств, которые она ощущала от них с помощью своей силы, теперь было мало. — Ния?.. — Думан испуганно наклонился к ней. В его глазах плескался ужас. — Что такое?! Разговоры и звон приборов прекратились. Все уставились на Нию, которая недоуменно моргала, пытаясь понять, почему у них такие лица. — Почему ты плачешь? — настороженно спросил Огрон, чуть не сломав свою вилку в крепко сжатом кулаке. Ния быстро вытерла лицо ладонями, почувствовав соленую влагу на щеках. Она и вправду заплакала. Что ж, помнится, Ния глушила рыдания в душе, умоляя саму судьбу дать ей шанс изменить себя и стать лучше. Стать нормальной, как все обычные люди: заводить друзей, общаться, улыбаться и не знать, что люди вокруг все лживые и циничные. Не знать, что они неискренны к ней. А в итоге стала плаксой. Прекрасно! Ния покачала головой и сказала с горькой усмешкой: — Да не важно! Это все такой фарс, правда! Даже смешно! — Это может быть какой-то сигнал для предателей, чтобы они убили господина? — нахмурился Гилберт. Он ни на секунду не сомневался в своих догадках на счет землянки. — Сарра, принеси воды, — приказал барон, с легким недоумением смотря на шмыгающую Нию. В следующую секунду к столу подошла служанка и подала стакан с прохладной водой Ние. Его взял Думан и помог ей напиться. Ния благодарно кивнула ему и тяжело выдохнула. Голова неприятно гудела от непрекращающихся мыслей магов и Гилберта, которые пытались понять причину ее слез. Ния не выдержала и схватилась за голову, болезненно промычав. Тяжелая рука Валтора тут же обняла ее за плечи, а Думан стал поглаживать по запястью. Анаган, Гантлос и Огрон молча переглянулись. Даже барон выглядел обескураженным и растерял все свое высокомерие. — Тебе следует пойти отдохнуть. День выдался тяжелым, — сказал Огрон, пытаясь выглядеть серьезным руководителем при бароне. — Ложись поспи, Думан потом принесет тебе ужин. Ния молча кивнула, чувствуя, что у нее правда не осталось ни физических, ни моральных сил, чтобы досидеть весь ужин. Валтор помог ей встать и вывел из столовой. Только поднявшись на второй этаж, Ния смогла выдохнуть спокойно. Валтор довел ее до комнаты барона, о чем, конечно, она его не уведомила, и помог сесть на кровать. Ния устало вздохнула и покачала головой: — Огрон… Он хотел использовать меня, чтобы задобрить барона. — Не стоило вносить их в наш план, — сказал Валтор, сев рядом. В его голосе не было ни капли эмоций. Но Ния их чувствовала. — Мы пойдем в Лунный лес завтра на рассвете. Без них. «Да, так и правда будет лучше, — подумала Ния, сдерживая горечь. — Я все равно скоро отправлюсь домой. Надо уничтожить эту глупую привязанность. Не хочу вспоминать о Магиксе. О магах Черного Круга. Обо всем, что здесь случилось.» — Валтор, — в ее глазах загорелась решительность. — Как отрекаются от магии? Демон вопросительно приподнял бровь, повернувшись к ней, и спросил: — Ты действительно хочешь этого? Ния посмотрела на него печально. Она понимала, что если бы Валтора и вправду волновала только их сделка, он бы не спрашивал. Не уточнял бы. И как же сильно в этот момент она ненавидела свою магию, которая открывала ей грусть в душе Валтора. — Я знаю, что ты не хочешь этого, — усмехнулась Ния, сжав кулаки. — Но будет лучше, если я сделаю это. Тогда меня не убьют солдаты Фарагонды. Наверное… И пропадет магический голод. Я больше не буду мучиться от приступов. И от людей. Это очень тяжело — знать, что ты чувствуешь на самом деле. Что вы все чувствуете что-то дружеское ко мне. Валтор хотел что-то сказать, его лицо даже перестало напоминать холодную маску, но Ния покачала головой: — Не нужно. Я все решила, Валтор. Я хочу стать обычной. Хочу не знать эмоции и чувства людей. — ее глаза наполнились слезами, и она резко отвернулась от него. — Я же все равно вернусь домой, и это все останется только воспоминаниями. Мы никогда больше не встретимся. Валтор просто вздохнул и с болью посмотрел на алый балдахин. — Магия — это часть тебя. Ты потеряешь воспоминания обо всей своей жизни, если отречешься от себя, — тихо сказал он. — Ты готова забыть себя? Ния сердито вздохнула: — Ты хоть раз можешь сказать то, что чувствуешь? Зачем даже сейчас ты прикрываешься какими-то разумными соображениями?! Ты ведь знаешь, что я чувствую правду! Почему не можешь хотя бы напоследок проявить искренность?! — Что ты хочешь услышать? — Что ты не хочешь, чтобы я тебя забыла, боже! Перестань делать вид, будто не понимаешь! Лицемерие магов, а потом и тебя… Я не знаю, почему они это делают. Я доверяла тебе, Валтор. Верила, что ты мой единственный близкий человек в Магиксе. Но ты сам возвел какие-то стены между нами! Не знаю, почему… — Ния резко повернулась к нему и прошептала: — Молчи! Я не хочу знать причину! Когда ты установил связь между нами, все было как-то проще… И ты был более честен со мной, хотя многое скрывал. Но нам надо было подумать о том, что будет дальше. Не стоило открываться друг другу. Я жалею, что надеялась на дружбу с тобой. Она не видела его лица, но догадывалась, что Валтор сейчас так же уязвим, как и она. Они впервые говорили так открыто. Ну вернее, Ния. Она знала, что задела демона, пошатнула его вечную холодность, но также понимала, что этот жалкий разговор не исправит ситуацию. Да и не нужно было исправлять. Ния вернется домой, и в любом случае нужно будет отрекаться от магии. Чтобы не раскрыть себя. Чтобы не навредить отцу. Чтобы остаться человеком, а не превратиться в сумасшедшее чудовище. Как же удачно она возненавидела ту часть себя, в которой бушевала эта глупая и мучительная сила. — Ты ведь первый начал строить эти стены, — тихо сказала Ния, будто боялась разрушить то хрупкое горькое осознание, что повисло между ними. — И правильно сделал. В конце концов, мы никто друг другу. Между нами только сделка. Давай не будем привязываться друг к другу еще сильнее. Мы никогда не станем друзьями. Так что поставим точку сейчас, раз не сделали этого в самом начале. Ты — просто демон, которого я освободила взамен на возвращение домой. Ты отправляешь меня на Землю и все. Сделка будет исполнена. Затем я отрекаюсь от магии, перед этим объяснив все отцу. Потом ты уходишь по своим делам. А из моей жизни навсегда пропадает магия, Магикс и опасность. Почувствовав резкий скачок эмоций Валтора, Ния раздраженно добавила: — Так будет лучше для нас обоих. Ты исчезнешь из моей памяти, и меня не будут мучать совесть и тоска. Валтор опустил глаза в пол и вдруг искоса посмотрел на нее: — А если бы ты не потеряла память, ты бы тосковала по мне?.. Ния нахмурилась: — Это не имеет значения. Мы должны достроить стену между нами, чтобы ты меньше страдал. Валтор кивнул: — Ты права, так будет лучше. Он встал и направился к выходу. У двери Валтор неуверенно замялся и вдруг сказал, не глядя на нее: — Я бы хотел, чтобы все было по-другому. Когда он выйдет за дверь, то их стены продолжат расти и окончательно разведут Нию и Валтора. А пока заканчиваются последние минуты, когда они могут наконец сказать друг другу что-то, чего никогда не могли. Чего не должны говорить сейчас, когда решили остаться чужими друг другу. — Почему ты защищал меня от Анагана?.. — спросила Ния, стараясь игнорировать свою и чужую душевную боль. — Потому что… Не хочу быть чудовищем, которым меня считают, — еле слышно ответил демон. — Потому что не хотел, чтобы ты пострадала. Сейчас тоже не хочу. — Но почему?.. Валтор задумался на пару секунд, боясь быть честным с Нией даже сейчас. Он боялся быть услышанным… — Я чувствую себя более человечным рядом с тобой. Мне спокойно. Не так одиноко, — Валтор тяжело сглотнул. Ния не видела, но он часто заморгал, чтобы не дать волю слезам. Выражение чувств было непозволительной роскошью для демона. — Моя магия чувствует в тебе что-то родное. Возможно, я подсознательно продолжаю тянуться к тебе, потому что надеюсь… Не знаю… Демону нельзя такое говорить… Демон не может созидать, он несет только разрушение. Я боюсь разрушить тебя… Потому что любая дружба со мной заканчивается трагедией. Валтор открыл дверь и только хотел выйти за порог, как Ния вскочила с кровати и позвала: — Постой! Валтор застыл, не в силах посмотреть на нее. Горло сдавило комом боли и страха. Голос Нии был хриплым, но на удивление, теплым: — Если бы был другой способ отречься от магии… Я бы не хотела тебя забывать. Она думала, что Валтор не ответит ей и простой уйдет — он и так сказал достаточно. Но вдруг она услышала его голос: — Порой мне кажется, что мы слишком похожи. Даже внешне… Я постоянно пытаюсь придумать сотни причин, чтобы оправдать мою привязанность к тебе, лишь бы не признавать, что я просто эгоист и лицемер, который использует тебя, чтобы заглушить свое одиночество. Я очень хочу надеяться, что ты примешь меня даже таким… Даже демоном. Но этому нельзя случиться. Ты пострадаешь из-за меня. Уже пострадала. Я больше не хочу причинять дорогим мне людям боль. Это не романтические чувства… Просто привязанность. Просто желание остаться рядом. Но я не могу себе этого позволить. Я проклят самой судьбой. Не хочу, чтобы с тобой было так же. Мне не стоило создавать ту магическую связь между нами. Я просто хотел… быть кому-нибудь нужным. Чтобы кто-то улыбался мне, доверял, слушал меня и защищал, что ты, собственно, и делала. Я использовал тебя каждую чертову секунду, потому что понимал: ты привяжешься ко мне, ведь в Магиксе у тебя никого нет. Я знал, что делаю. Но теперь жалею о том, сколько боли тебе причинил. И Валтор ушел. Закрыл эту дверь понимания, сочувствия и поддержки между ними навсегда. Ния растерянно уставилась в стену. Ей хотелось закричать, чтобы Валтор остался. Ведь он был ей нужен. И она была нужна ему. Это действительно не было романтическими чувствами. И Ния, и Валтор были ужасно одиноки. Им было так больно жить, что они нашли утешение друг в друге. Молча поддерживали и оставались рядом не только из-за обстоятельств, но и потому что просто хотелось… И им обоим было страшно признаться в том, что они наконец нашли того самого человека, с кем могли просто быть собой и не считаться изгоями общества. Слово «дружба» было пугающим и новым для двух одиночек. «Это к лучшему, — повторяла про себя Ния. — Завтра мы станем чужими друг для друга. Так и должно быть. Не то время, не то место!». Она легла на подушки и тихо всхлипнула, наконец дав волю своей боли. — Я же знала, что так придется сделать… — прошептала Ния в подушку. — Я же понимала это с самого начала! Почему тогда мне так больно?! Завтра ей предстояло возвести стены и с темными магами. Следовало отсечь все связи с волшебным миром перед возвращением домой.

***

Ния проснулась посреди ночи от тянущей боли внизу живота и желания попить. Спросонья голова соображала туго, глаза дико болели и слипались, а мышцы сводило от усталости. Моральные потрясения явно добили ее окончательно. Ния быстро собрала волосы в хвост, раздраженно отплевываясь от пушистых прядей. Затем зашла в ванную, зажмурилась от горящего света, который уже был включен. Не разбирая дороги, она подошла к раковине, щурясь и шипя от тяжести во всем теле. Ния ополоснула лицо и посмотрела на себя в зеркале. Всклоченные волосы, бледная, как поганка кожа, темные круги под глазами и сутулые плечи делали ее похожей на помесь голлума и крысы. Живот кольнуло особенно сильно, и Ния болезненно вздохнула, поставив руки на раковину, чтобы не проломить лбом зеркало. Отражение ей не нравилось. Тело ломило от усталости. Низ живота ныл от боли, и вдруг Ния раздраженно простонала: — Только не это! Со стороны джакузи послышался плеск, и Ния застыла, глядя на себя в зеркало. Ой, как ей не хотелось видеть то, что было в воде. Ния сглотнула липкий страх и схватила красивую тяжелую мыльницу, в качестве оружия. Имея опыт просмотра тру-крайма, она знала, что от маньяка спасет либо чудо, либо эффект неожиданности. На чудо в ее ситуации надеяться не приходилось. Ния быстро повернулась к джакузи, занося руку для броска, но увиденное повергло ее в шок. В слабо бурлящем джакузи лежал барон с растрепанными волосами и закрытыми глазами. Его голова покоилась в специальной выемке с подушкой. Но вода была темно-красной и медленно выливалась за край, капая на белую плитку. Но судя по бледному парню это была не вода… Далеко не вода. — АААААААААА! — Ния заголосила так, что сама едва не оглохла, бросила мыльницу, которая тут же разлетелась на осколки, и отшатнулась к выходу. И вдруг барон открыл свои воспаленные бледно-зеленые (почему они так посерели?) глаза и уставился на нее, издав непонятный бульк. — ААААААААААААААА! — Ния рванула пулей из ванны и захлопнула дверь. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Теперь все ее мысли были только об одном: кто-то убил барона, засунул его тело в джакузи к ней, он превратился в зомби (видимо, потому что маг). И убийца может быть еще в особняке! — Господь милостивый, за что мне это все?! — воскликнула Ния, схватила наспех собранную сумку с одеждой и выбежала в коридор. Там ее уже встречали сердитый Анаган, зевающий Огрон и Валтор, который будто бы не спал вообще. — Что случилось? — сонно пробормотал Огрон, подпирая спиной дверь в свою комнату. Ния мысленно отметила, что впервые видит его таким помятым и домашним. — Там зомби! — Ния быстренько подошла к мужчинам, чтобы в случае прорыва мертвеца в коридор спрятаться за чьей-то спиной. — Барона убили, и его труп ожил! Анаган вытаращился на нее: — Ты в конец сошла с ума со своими приступами, да?.. — Да нет же! Я своими глазами видела, как мертвый барон открыл глаза! Клянусь! — Огрон, — Анаган покосился на лидера. — Отойди от нее, а то заразишься… — Перестань, — вздохнул Огрон, явно плохо соображающий спросонья. Он повернулся к Ние: — Значит, барона убили? — Он лежал в крови! — Ния закивала. Она не смотрела на Валтора. Сердце тяготило странное чувство вины перед ним за недавний разговор. И вдруг дверь в комнату Нии барона открылась, и из нее спокойно вышел распаренный горячей водой растрепанный юноша в одном халате. Барон с недоумением уставился на магов, демона и перепуганную девушку за их спинами. — Я жду объяснений, — ошалело сказал он, обращаясь к Огрону. Затем посмотрел на Нию и добавил: — И может, уйдешь уже наконец из моей спальни? Даже расслабиться спокойно нельзя. В ответ Ния прищурилась, рассматривая парня словно сканер: — Надо же, зомби выглядит как живой… Барон выгнул бровь: — Извините? Анаган и Огрон переглянулись и фыркнули от смеха. — Ния, зомби не существуют, это сказки для детей, чтобы по кладбищам не шастали, — смеясь, сказал Огрон. — Простите, барон, она просто решила, что вы умерли. Поэтому так кричала. — Она разбила мою любимую мыльницу, — серьезно сказал юноша и нахмурился, глядя на Нию, которая уже мысленно проклинала себя за свои действия. — А еще заняла комнату хозяина поместья. Как это понимать?! Я думал поговорить с ней отдельно после ужина, но… — Так, стоп! — остановила его Ния, борясь со стыдом, заливающем ее лицо. — Ты лежал в крови! Я видела! — Я маг крови! — вспыхнул барон, поправив халат. Его щеки горели от смущения. — Я так выпускаю свою магию! И это не чья-то кровь, она моя! Мне нужно иногда давать свободу магии, чтобы отдохнуть! Естественно, моя ванна всегда красная! Ния беспомощно посмотрела на еле сдерживающих смех Анагана и Огрона. Валтор стоял позади нее и молчал. Ситуация напоминала сон при лихорадке. Ния тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Живот, как ни кстати, напомнил о себе и снова кольнул. Из своих комнат вышли Гантлос в шелковой черной пижаме и Думан в халате на явно голое тело. — Что происходит? — спросил метаморф, широко зевая. — Кто-то умер? Анаган не выдержал и хихикнул: — Ну почти! Следом за ним засмеялся и Огрон. Гантлос и Думан непонимающе переглянулись: — Что смешного? Ния закатила глаза и простонала: — Боже, перестаньте! Ненавижу вас! Гантлос встретился глазами с пристыженным Эзраном и недоуменно спросил: — А что тут делает барон? — Давайте вы все просто заткнетесь! — Ния страдальчески вздохнула. — Особенно вы двое! Хорош ржать! А ты! — ее лицо перекасило от ярости, когда она посмотрела на барона. — Какого черта ты вломился в мою комнату, пока я спала?! Так делают только маньяки! — Это моя комната! Она не предназначена для гостей! — возмущенно ответил барон, пока Огрон и Анаган продолжали хохотать. — Я имел право занять ванную! — Ну не при мне же! — Ты спала! — Так хотя бы разбудил! Я бы просто заняла другую комнату! Ты разделся до гола, пока я спокойно спала, занял джакузи… А если бы в ванной не было крови? — Крови?.. — удивленно пробормотал Думан. Лицо барона постепенно багровело, хотя это было не видно в полумраке коридора. А Ния продолжала яростно наступать на него, чуть ли не плюясь ядом: — Слава всевышнему, я ничего не увидела! Фу! Даже представлять не хочу! Извращенец чертов! — Ты заняла мою комнату! — А ты меня даже не разбудил! — Ты вернулась в мою комнату после того, как узнала, что она моя! — А ты даже не разбудил меня и не прогнал! Хотел изнасиловать меня во сне?! — Я всего лишь проявил сочувствие к твоему состоянию и дал выспаться! — И поэтому решил раздеться при спящей девушке?! — Я разделся в ванной! Я не… — Извращенец! Огрон понял, что устал слушать разборки двух подростков почти в двенадцать ночи, и встал между ними, приняв на себя бремя родителя: — А ну-как цыц! Успокойтесь оба! И Ния, и барон посмотрели на него, как на предателя. Парень обиженно вскинул брови: — Я понимаю, что вы лидер восстания, но не кажется ли вам, что не вам меня воспитывать?.. Пока Огрон думал, как бы деликатнее ответить, Ния выглянула из-за его спины и вставила свои пять копеек: — Нет, нам кажется, что ты слегка прихуел от денег! Даже Думан посмотрел на нее с шоком. Что уж говорить об остальных… Ния резко замолчала, поняв, что же она сказала. Взгляд Огрона говорил очень четко: ты сейчас умрешь. В целом и мысли его были о том, как лучше расправиться с надоедливой девчонкой. Барон раскрыл рот, раненый в самое сердце этим оскорблением: — Что?.. Это намек, что я избалованный юнец?.. — Ага, — ответила Ния, и в следующую секунду Анаган раздраженно залепил ей рот ладонью, чтобы она больше не подвергала их опасности. — Барон, — поспешно вклинился мигом проснувшийся Гантлос. — Не слушайте ее, пожалуйста! Она у нас просто себе на уме. — Да, — закивал Анаган. — С ума сошла просто. Ния возмущенно засопела, пнув мага скорости по ноге. Все присутствующие в коридоре переглянулись, молча оценивая ситуацию. Как ни странно, первым не выдержал Валтор: — Давайте просто сядем и все расскажем. Сил нет терпеть ваши рожи… И Огрон впервые посмотрел на демона, как на того, кто толкует хорошие вещи. И согласился. Они спустились на второй этаж в небольшую круглую гостиную с камином. На стене висела большая картина в золотой раме: на ней была изображена семейная пара с детьми. Женщина была миловидной блондинкой с темно-алыми глазами, что сразу давали понять, что она из темного народа. Мужчина был намного выше нее, крепкий и безумно походил на молодого барона. Видимо, это был его отец. Он держал руки на плечах своей жены, а она обнимала со спины маленького мальчика перед собой. Рядом с мужем стоял их старший сын — он был гораздо старше младшего и был копией матери. Барон сел прямо напротив картины, с молчаливым почтением взглянув на семейный портрет. Рядом с ним по иерархии устроился Огрон, по другую руку — Гантлос. Анаган занял место на диване рядом с лидером, Думан и Ния опустились в резные кресла, а Валтор намеренно сел подальше от девушки — аж по другую сторону дивана, где были Огрон и Анаган. Свет решили не включать, зажигая огонь в камине. Повеяло рождеством. Ния растерянно смотрела на блики пламени и не понимала: что им еще обсуждать?.. — Вы не договорились за ужином? — с подозрением спросила она, глядя на Огрона. Валтора она взаимно игнорировала. А чужие мысли снова начинали надоедать. — Нет, все как-то смешалось, когда тебе стало плохо. Поэтому мы просто поели, — ответил маг, и Ния поджала губы. Ей хотелось спросить: зачем вы меня ждали? Правда хотите впустить меня в свои дела о восстании? А ведь она только недавно обсуждала с Валтором то, что никто из них не готов ей открыться. А теперь что? Они хотят этого?.. Лицо барона приняло здоровый оттенок, но он порой поглядывал на Нию с потаенной ненавистью: видимо, наглеца еще не спускали с небес на землю таким жестким способом. — Итак, — сказал Эзран, недовольно хмурясь. — Что я должен знать? Почему вы на самом деле пришли ко мне? Не припомню, чтобы мое поместье пользовалось популярностью у повстанцев. — Мы вас действительно ценим, барон, — ответил Огрон. — Просто вы представляете не последний знатный род на Солярии. В целях безопасности и вашей, и нашей, у вас базируется только часть повстанцев. В основном, вы наша финансовая поддержка. Я думаю, вы прекрасно понимаете, почему так. «Ты же ему только что объяснил!» — хотелось фыркнуть Ние, но она смолчала, помня, что ее выпендреж на пустом месте может испортить им все планы. — Я понимаю, — сказал барон. В голосе его сквозило раздражение. — Но не убегайте от темы. Зачем вы пришли? Маги молча переглянулись, решая, стоит ли открыть парню правду. Огрон настороженно вздохнул и наконец ответил: — В центре произошел переворот. К власти в восстании пришли маги хаоса. — Марк и Кастор? — Вы их знаете? — Они приходили ко мне три месяца назад и просили присоединится к ним. Обещали начать полномасшабное наступление на светлых, если я встану на их сторону. Ния встрепенулась. — У нас есть шанс! — мысленно ахнул Думан, слегка улыбнувшись. — Я сказал им, что подумаю, — закончил барон, и обнадеживающая улыбка слетела с лица метаморфа. — Они показались мне слишком активными в своих попытках убедить меня. — Барон, они… сошли с ума, — сказал Огрон, сжав кулаки. — Даркар закрывал глаза на их выходки, я тоже, но сейчас… Они просто слетели с катушек. Эти маги разрушат все, что мы строили все эти годы. Неожиданно Валтор поднял взгляд на Огрона: — Вы доверились Темному Фениксу?.. Он же полудохлый был, все знали, что он ищет путь к бессмертию… А он организовал восстание? — Ну да. Он в итоге тоже сошел с ума. — Я, конечно, не хочу лезть в вашу историю, но, зная Даркара: восстание было создано не для благих целей. Он, наверняка, использовал этих магов хаоса, чтобы получать магию фей и продлевать себе жизнь. И хотя все были немного в шоке от того, что демон знал Даркара, Огрон ответил вполне спокойно: — Теперь это неважно. Я управлял восстанием последние двадцать лет почти единолично. И мы всегда стремились получить свободу от Света. Барон, поверьте! Я здесь ради Темного народа. Ради хорошего будущего для всех нас. Чувствуя сомнения барона, Ния поспешила добавить: — Маги хаоса нападали не только на фей. Они готовы на все, лишь бы устроить ад в Магиксе. Им нужна кровь. И не важно, темных или светлых, — видя скепсис на лице парня, Ния кивнула на Думана: — Кастор ранил его! Едва не выпил нашу магию. — Не вспоминай, если не хочешь, — сказал Думан, положив руку на ее плечо и слегка сжав. Ния печально улыбнулась: — Да все в норме… Ты же успел вовремя. Но вспоминать ей и правда не хотелось. Огрон встал с дивана и встал перед ребятами. Его глаза сверкали решимостью. — Я был плохим лидером, — начал он. — Я не справился со своими обязанностями. Не смог защитить своих людей от опасности внутри восстания. Но я все еще хочу привести нас к победе. Хочу, чтобы мы больше не прятались по домам, боясь осуждения. Темная магия — это в первую очередь дар, а не проклятье. Мы не должны стыдиться этого. Да, мы отличаемся от светлых, но это не повод принижать себя. Сколько еще они будут диктовать свои условия, по которым мы обязаны жить? Пора доказать Свету, что мы тоже сильные. Что мы тоже заслуживаем жить в этом мире! Им придется смириться с существованием Зла! Придется принять нас такими, какие мы есть! Темная душа тоже прекрасна, пусть и по-своему. Мы не должны претворяться Добром, чтобы спокойно жить в этом мире. Мы должны освободиться от оков Магикса и выпустить на волю свою Тьму. С каждым словом Огрона, маги и барон восхищенно раскрывали рты. А Ния… Она правда пыталась понять его. Но ее руки тревожно дрожали, когда до нее доходил смысл этой странной речи. И тем страшнее ей становилось. — Огрон… — тихо сказала Ния, посмотрев на него с горечью. Он вопросительно приподнял брови, но постепенно хмурился, понимая, что лицо девушки не выражает ни капли восхищения. — Что такое? — спросил Огрон, пока в его голове происходил анализ ситуации. И Ния с ужасом поняла, что он не видит в своих словах ни капли плохого. Вернее, он действительно верит в это. — Так вы все… — она обвела глазами растерянных ее реакцией мужчин. — Думаете, что вы злые? — Мы же темные маги. Это само собой разумеющееся, — ответил Анаган. — Это показывает статистика. Темные больше совершают преступлений, их магия чаще реагирует на отрицательные эмоции… Что у тебя с лицом, Ния? Девушка нервно усмехнулась и закатила глаза: — Боже… Чем больше об этом думаю, тем большим дурдомом мне это кажется. Посмотрите на себя! Огрон, ты уже забыл, как спас меня от белой змеи? Это же был добрый поступок! Думан, ты спас меня от Кастора, едва не погибнув! Это ведь тоже добро! Вы четверо пытаетесь добиться прав и свобод для темного народа. Это добро! Все, что вы делаете — это добрые поступки! Как вы этого не видите?! Теперь растерянными выглядели все, кроме Валтора. Тот слушал Нию молча. И что-то внутри него сжималось от надежды. — Вы не победите светлых, если продолжите так думать! — Ния вскочила на ноги. Ее взгляд горел. — Огрон, ты добрый, понимаешь?! Вы все — добрые! Ваша магия не делает вас злыми! — Но ведь так устроен мир, — заметил барон, хотя она чувствовала, что он борется с сомнениями. — Злыми нас сделал сам Дракон… — Это вам Свет сказал? — хмыкнула Ния, скрестив руки на груди. — Судя по всему, вам несколько веков промывали мозги тем, что вы злые, хотя это не так. У нас на Земле человек сам волен выбирать на какой он стороне. Добро и Зло — это не магия! Это выбор. Это поступки. Вы унижаете себя тем, что заранее определяете себя, как злодеи! С какой магией родиться — это не выбор! Воровство — это выбор, убийство — это выбор, но не магия! Вы не виноваты в том, что родились темными. Вы не обязаны быть преступниками. Я на сто процентов уверена, что статистика — это обман, либо же следствие многолетней пропаганды! Вас убедили, что вы можете совершать только зло, но вы сами себе противоречите: вы делаете добро. Да, сначала вы меня похитили. Но потом… Вы спасли меня. Укрыли от Фарагонды. Вы вообще помните, как она убила солдата на озере?! Это, по-вашему, доброе дело?! Феи не всегда добрые… — Ния вдруг вспомнила фразу папы. — Им нужно, чтобы все думали, что они добрые. Они убедили всех в том, что Свет — это обязательно сторона Добра, а Тьма — зла. Но это обман! Вы же дружите. Заботитесь друг о друге. Вы приняли меня и Валтора. Вы волнуетесь о благополучии ваших людей. Очнитесь же! Марк и Кастор поэтому обыграли вас! Потому что дали вашим людям то, в чем они уже были убеждены: что они истинное Зло и им надо бороться с феями соответствующе! И ведь им даже в голову не пришло, что это не так и не зависит от вида магии. Вы по сути добрые, просто не понимаете этого! Под конец своей тирады Ния выглядела устало, но ее глаза пылали желанием доказать им, что они не правы. Да и как она могла молчать в такой ситуации?! Пора признать: она привязалась к этим магам. И если уж скоро Ния их забудет, то нужно как следует поблагодарить их и сделать хоть что-то, что им поможет. Может, это стокгольмский синдром… Но Ние отчаянно хотелось верить, что на самом деле между ними сложилось что-то здоровое и доброе. Что-то, что можно назвать дружбой. Она очень хотела им помочь. Даже если и понимала, что ее слова не подействуют… Именно сейчас Ния жалела о том, что решила отречься от магии. Она хотела их помнить. Помнить эту хрупкую едва зародившуюся дружбу. «Я ведь кое-что могу…» — сквозь пелену чужих мыслей Ния вспомнила, как сделала однажды в общежитии Винкс, когда ее впервые накрыл приступ магического голода. Ей нужны были сильные эмоции, и она заставила подруг поссориться. Это было похоже на то, будто она бросила в них зерно раздора. Сможет ли она сейчас, когда ее разум не замутнен жаждой эмоций?.. Ния вспомнила ощущение магии, клокочущей на кончиках пальцев. В этот раз все вышло довольно легко. В груди резко потеплело, а кровь быстро нагрелась, унося крупицы магии в ладони. Ния нахмурилась, пытаясь действовать осторожно. Она решила просто вообразить себе то, что она хотела. Сегодня будет последний раз, когда ее сила служит кому-то во благо. Она обязана помочь им, пускай потом и не вспомнит об этом. Сейчас она не простит себе бездействия. Глаза Нии сверкнули голубым, и в души пятерых темных магов и демона (она не могла забыть про Валтора) вселились крошечные семена. Маленькие и слабые, они несли в себе ее слова: «Темная магия не делает вас злыми, а светлая — добрыми. Добро и Зло — это лишь ваш выбор. Магия тут ни при чем!» Эти семена могли не прорасти, если маги не будут поливать их и правильно выращивать. Ния знала, что теперь выбор за ними — хотят они принять эту истину или нет. Судя по замешательству на лицах магов, семена могли дать ростки… И даже вырасти в полноценные деревья. Ния надеялась, что ее маленькое колдовство удалось. Но потом живот напомнил о себе, и она болезненно вздохнула, накрыв ладонью низ живота. Вот почему женский организм такой непредсказуемый?.. — Ния?.. — Думан подорвался к ней первым и помог сесть в кресло. — Что болит? — Живот, — Ния снова почувствовала, как на нее накатывает злость на всех и вся. — Я совсем забыла про календарь, и начались месячные… Конечно, она знала, что многие мужчины считают эту тему запретной, женским таинством, а еще стыдом, но ее отец, волей-неволей, принял тот факт, что дочь — это женщина, а значит, ей не чужды элементарные процессы жизнедеятельности половозрелого человека. Да и как ей еще выпросить прокладку, если вокруг только мужчины?! — Что тебе поможет? — Думана, казалось, тема менструаций не напугала. Он был совершенно спокоен. — Чай с травами пойдет? — добавил Огрон. — И чего она сразу не сказала? Я бы не ломал голову над ее резкими перепадами настроения. Стоило взять из лазарета какие-нибудь прокладки для нее, знал ведь, что это может случится… Ние захотелось плакать. Ну почему сейчас, когда она уже все решила, они стали такими… понимающими? Да, они проигнорировали ее шикарную речь на тему Добра и Зла, но она уже посадила в них нужные мысли. Дальше, если повезет, они сами их разовьют и поймут. Еще и месячные! Что за день такой?! В итоге, через двадцать минут Думан отвел ее в уброную, где служанка выдала ей новые трусы (Ния надеялась, что не ношенные) и специальную прокладку. В мире магии она была большой и явно заколдованной — ее можно было использовать несколько раз. Она не протекала, плотно прилегала к ткани, и почти не ощущалась. Да еще и судя по словам служанки, волокна прокладки обладали какими-то успокаивающими свойствами, стабилируя резкие всплески гормонов в организме. После такого стало чуть легче. Нию снова усадили в кресло, выдали чашку травяного чая и даже шоколадный торт. Жизнь сразу стала прекраснее. Глядя как вмиг подобревшая Ния уплетает второй кусок, Анаган скептически сказал, кивая на внушительных размеров торт: — Ты уверена, что съешь все это? Голубые глаза недовольно сузились: — Ты сомневаешься в моем желудке?! — Нет, просто… — Переживаешь? Ния и Анаган посмотрели друг на друга, как на идиотов. Девушка потрясла головой и пробормотала: — Лучше не надо, а то я сомневаюсь, настоящий ли ты Анаган или нет… Маг молча отвернулся. — Барон, — вернулся к основной теме разговора Огрон, порой с волнением поглядывая на Нию. — Так что вы решили? — Ну… — парень тяжело вздохнул и посмотрел на портрет своей семьи. — Знаете, мои родители и старший брат действительно боролись за свободу темного народа. Я помню, как брат часто говорил мне быть слушать сердце и следовать за правдой… Так вот, сейчас мое сердце говорит мне, что эта девушка в чем-то права. Ния аж жевать перестала от удивления и уставилась на барона, как баран на новые ворота. — Чего?.. — спросила она. — Ты почему такой адекватный сейчас?.. Где та мразота, что мучила нас за ужином? Эзран неловко почесал шею: — Я просто пытался выглядеть, как настоящий барон дома Витардов. Тут даже Огрон недоуменно посмотрел на парня. Тот выглядел действительно мелким подростком, съежившимся под пристальным вниманием взрослых. — Барон, — сказал Думан со смешком в глазах. — Вы и так настоящий. Пускай и не вас готовили всю жизнь к должности главы рода, но вы хорошо справляетесь. Вы отличный приемник для вашей погибшей семьи. Они бы порадовались, что вы пошли по их стопам. — Спасибо, — буркнул Эзран, совсем растеряв свой лоск «настоящего» барона. Он нахохлился, словно птенец, и смущенно поджал колени к груди. — Так я, значит, права? — восторженно проговорила Ния, приступая уже к третьему куску торта. — Спасибо, барон. И простите за то, что заняла вашу комнату. — Да ничего… — А за остальное извиняться не буду. Но тортик вкусный. — Я передам повару… Огрон посмотрел на Нию: — Мне сложно тебя понять. Нас всю жизнь учили, что наша магия означает нашу судьбу. Либо Зло, либо Добро. — Но это чушь, — Ния как ни кстати подумала о своей магии, которая не относилась ни к одной из сторон. — Поверь моим наблюдениям: ты, конечно, иногда говнюк, но в целом, добрый. Сам бы еще только это понимал. — Я хочу попробовать, — вдруг подал голос молчавший до этого Гантлос. — Если Марк и Кастор победили нас из-за дурацкой подмены понятий, то я хочу расставить все правильно. Ненавижу быть неправым. Мысленно Ния ликовала. Гантлос и барон уже приняли свои семена и по-немногу взрастили их. Это прорыв! — Я тоже. Раз Гант говорит, что в этом что-то есть, то… — Анаган отчаянно не хотел признавать, что ненавистная ему Ния была права. — Я попытаюсь. Один раз. Ради нашего будущего, где мы все живы и здоровы. — Мое мнение написано у меня на лице! — пожал плечами Думан, тепло улыбнувшись Ние. Ну, она в нем и не сомневалась. — Тогда ладно, — Огрон все еще колебался. Но девушка надеялась, что с помощью своих ребят, он найдет правильные ориентиры. — Барон? Эзран пожал плечами, делая вид, будто не он начал эту тему: — Значит, вместе мы придем к чему-то… Не знаю, к чему именно, но, возможно, к победе. К свободе. Я на вашей стороне. Мои финансы тоже. Маги Черного Круга переглянулись. На лице каждого была маленькая улыбка. Они справились. Стали на шаг ближе к победе над Марком и Кастором. Ния посмотрела на них и печально вздохнула. Ну почему именно сейчас они стали такими милыми?! Почему именно сейчас она узнала, как они могут заботиться?! Почему их благодарность к ней так трогала сердце?! Ния отложила торт в сторону, отпила уже остывшего чая и сказала максимально серзным тоном: — А теперь мне нужно вам кое-что сказать. Улыбки сразу же померкли. Валтор продолжал делать вид, что он часть интерьера, и не смотрел в ее сторону. Ния постаралась игнорировать тупую боль в душе от этой холодности. В конце концов, решение возвести стены — ее идея. Так будет лучше. И теперь нужно сжечь последний мост. — Я очень благодарна вам за все, что вы сделали для меня. Кроме похищения, — Ния неловко улыбнулась. Ей хотелось сказать «спасибо» за нечто большее. За дружбу. За то, что поверили ей и защитили от Фарагонды. Но она знала, что не стоит распыляться. Нельзя делать им еще больнее. — Вы ведь знаете, что я хочу вернуться домой к отцу. Он правда ждет меня. Я не могу бросить его на произвол судьбы. Завтра мы с Валтором пойдем в Лунный лес. Он отправит меня на Землю. Я объясню отцу ситуацию с моей магией и потом… Отрекусь от нее. И забуду вас. Тяжелое молчание, повисшее после ее слов, можно было резать ножом. Ния сжалась, как от удара, ожидая хоть какой-то реакции магов. Конечно, она чувствовала их растерянность и боль — Думан особенно переживал. Слишком привязался к ней за эти дни. — Ты уверена, что хочешь этого? — тихо спросил Думан, тяжело сглотнув. Ния грустно усмехнулась: — Я хочу избавиться от магии. Но не забывать вас. Если забуду — снова стану одинокой и ни кем не понятой. Но моя болезнь быстро развивается. Голод неумолим. Я не хочу… Не хочу снова выпивать вас по капле. Не хочу быть причиной ваших ссор. — Но ведь в поместье есть целители, они могут помочь… — непонимающе сказал барон. Казалось, его новость о ее магическом голоде совсем не удивила. — Ты отказываешься от самой себя. — Ты готова отказаться от своей личности? Серьезно? — Анаган выглядел пораженным. Мысли в его голове метались хаотично, и Ния не могла их четко расслышать. Девушка медленно кивнула: — Да. Это гарантирует, что больше никто не пострадает из-за меня. И папе будет безопасно со мной. А солдаты Фарагонды… Возможно, они пропустят меня мимо носа, потому что во мне больше не будет магии. Наверное, стоит сказать отцу, чтобы мы переехали. На всякий случай. Огрон отвел взгляд. Но Ния чувствовала, что ему стало в разы тяжелее. — Мы не можем останавливать тебя. Это твой выбор, — сказал он. — Но все же… Спасибо. Я прислушаюсь к твоим словам. Думан вдруг резко прижался своим лбом к ее плечу и выдохнул: — Только сохрани мой кулон. Если тебе будет грозить опасность, то я приду на выручку… Где бы я ни был, я найду тебя. У Нии от нежности затрепетало сердце. Думан был таким ребенком… Видимо, сегодня прощальная ночь. — Я буду носить его, — ответила Ния. — Постарайтесь только не допустить войну, ладно? Огрон кивнул. В его голосе слышались надежда и горечь: — Я сделаю все возможное. Ния закрыла глаза, вслушиваясь в ворох чужих мыслей. От них ей хотелось просто завыть. — Кстати, барон, — вдруг сказал Думан, резко отлепившись от нее. Все взгляды обратились к нему. — У вас ведь есть зеркало для телепортаций. Давайте отправим Нию домой с помощью него. Пусть доберется до своего отца без приключений. Хватит с нее уже опасностей. Ния с надеждой уставилась на барона, который слегка завис. — А она даже милая, когда не кричит, — вдруг прозвучал его голос у нее в голове, и Ния удивленно вздрогнула. Только этого не хватало… Хорошо, что уже завтра она покинет это место. — Барон?.. — повторил Думан, видя ступор юноши. — Да, конечно. Я активирую вам зеркало, — быстро пролепетал барон, заливаясь краской. — Значит, мы все решили, — Валтор резко встал с дивана и прошел к выходу. — Завтра, на рассвете. Он бросил мимолетный взгляд на Нию и вышел из гостиной, оставив ее в компании магов и барона. — Думаю, нам всем пора спать, — вздохнул Огрон и посмотрел на Нию. Она отвела взгляд и сжала кулаки. Прощаться было невыносимо больно.