По осколкам Добра

Лагерь выживших, Тир-Нан-Ог, Земля В середине февраля солнце почти не грело, являясь только украшением бледно-серого неба. Совершенно голый небосвод наводил тоску, озаряемый слабым розовым светом. Голая безжизненная земля выглядела почти каменной от долгого зимнего холода. Мороз отступил только неделю назад, поэтому природа все еще привыкала к стабильной нулевой температуре по утрам. Сухие деревья, похожие на корявые ведьминские пальцы, уродливо торчали из земли, закрывая только пробившуюся блеклую зелень от слабых солнечных лучей. В феврале был только один плюс: отсутствие большого количества снега. Он грязными кучками лежал то тут, то там, нервируя своим серым цветом. Холодный бриз дул с побережья, оседая крупными солеными крупицами на голых ветвях и заставляя людей захлопывать окна и двери. Молодой дуб, поваленный недавним штормом, перегородил дорогу к теплицам — команда из нескольких девушек-садовниц нерешительно мялась около препятствия, прижимая к себе широкие плетенные корзины. Они все были одеты плюс-минус одинаково: высокие зимние сапоги, рабочие коричневые штаны и такие же куртки с меховой подкладкой. Все они были невыспавшимися и часто зевали, стоило им только отвести взгляд от бледного солнца. Холодная погода совсем не настраивала на работу. Скорее уж гнала обратно в кровать под теплое одеяло. — Сегодня теплее, да? — спрашивает одна из девушек с ярко-красным платком, прикрывающем черные, как смоль, волосы. Она обратилась к отстраненной девушке рядом. — Наверное, — пожала та плечами и сильнее запахнула куртку. Ветер растрепал ее апельсиновые кудряшки по плечам, и она крепко зажмурила блестящие карие глаза с длинными ресницами, словно у куклы. — Когда маги погоды обещали потепление? — Через пару недель, — спокойно ответила первая, удивленно смотря, как подруга дрожит от холода. — Эй, ты чего, Элейн? Я же отдала тебе свою кофту! Все равно холодно? — На Солярии было гораздо теплее, — стуча зубами, сказала Элейн. Она отчаянно прижимала к себе корзину, пытаясь согреться. — Ты просто еще не привыкла к Тир-Нан-Огу, — с важным видом произнесла ее подруга, воздев палец к небу. — Вот увидишь: скоро все наладится. — Охотно верю, Ава, — усмехнулась Элейн, случайно смахнув с подруги косынку, когда поправляла ей воротник куртки. Красный кусок шелка полетел вперед, скрывшись где-то между деревьев. Элейн удивленно хлопнула глазами, чувствуя, как румянец заливает щеки. Она взволнованно посмотрела на Аву и опустила взгляд: — Прости… — Да ладно тебе, у меня этих платков полно! — задорно ответила девушка, показав очаровательные ямочки на щеках. — О, вон и она идет! Элейн стыдливо поджала губы: она знала, что красный платок очень много значил для Авы, ведь это был подарок ее родителей на совершеннолетие. И Ава им действительно дорожила. К ним быстрым шагом шла невысокая худая девушка с копной коротких светлых волос. Она была одета в серую куртку с меховым капюшоном и мешковатые черные штаны с высокими сапогами. Снег негромко хрустел под ее ногами. Она тоже держала в одной руке корзину, как и остальные девушки. — Привет, девочки, — поздоровалась Ния с подругами. — Приветик, родная! — радостно улыбнулась Ава и обняла ее за плечи одной рукой. Она указала на дуб: — Мы не можем пройти к теплицам. Вот, ждем кого-то из магов. Ния понятливо кивнула и отдала ей свою корзину. Она вышла вперед, закатав рукава куртки. Обе ладони были туго забинтованы, как у боксера. Пальцы слегка дрогнули, пока она шептала заклинание: дерево тяжело поднялось в воздух и переместилось в сторону. При этом, во время полета дуб шатался и грозился упасть. — У тебя стало хорошо получаться, — заметила Элейн. Ния поджала губы, неловко опустив глаза: — Да, наверное. Но этого все равно недостаточно. — Но у тебя все еще голод. Это нормально, что заклинания даются тяжело. Ния помотала головой, забирая корзину обратно: — Я знаю, но… Не важно. Ава и Элейн с сомнением переглянулись: их порядком волновало такое поведение подруги. Ния почти всегда отмалчивалась, часто витала в облаках, а в разговорах, если забывалась и болтала без остановки, обрывала фразы на полуслове, словно воспоминания были слишком болезненными и затыкали ей рот. Команда девушек осторожно прошла по узкой тропе через каменный котлован и наконец вышла на возвышенность. Впереди раскинулись бывшие королевские угодья земных фей: около десяти огромных стеклянных теплиц с овощами и фруктами, поле с озимой пшеницей и сад зимних культур, которые произрастали только на Тир-Нан-Оге. С садом граничили малинник и черничник, которые снова цвели. Чуть в отдалении от угодий на невысоком холме стоял величественный королевский дворец из светло-розового камня с фиолетовыми башнями. Высокие стены и хрустальные окна обвивал темно-зеленый плющ и мощные ветви сирени. За прошедшие двадцать лет природа окончательно поглотила пустое королевство. Девушки столпились у теплиц, слушая указания Элейн: она отвечала за сбор урожая и его распределение. Она разделила девушек по парам и отправила в каждую теплицу. Ния молча пошла за Авой, выпавшей ей в напарницы. Они зашли в теплицу с помидорами и начали собирать их в корзины. — Эй, Ния! — позвала Ава через минуту. — Ты не знаешь, отряд возвращается сегодня? — Да, вроде, — Ния пожала плечами, садясь на корточки перед кустом. — Я сказала Анагану, чтобы он взял побольше прокладок, как ты и просила. У скольких еще девочек начались месячные? — У троих. Им всем по двенадцать лет. Их мамы сообщили мне об этом слишком поздно, чтобы я успела передать отряду. Ния кивнула сама себе: — Хорошо, тогда на следующую вылазку я сделаю перерасчет. Что-то еще? — К следующей вылазке у нас закончатся лекарства. Их тоже надо пополнить. А еще, — Ава задумчиво нахмурилась, продолжая собирать помидоры. — Нужно где-нибудь достать анастезию и что-то для операции. — Ава? — Ния напряглась, уловив в эмоцианальном фоне подруги странное волнение. — Что-то случилось? — Ну… Агате рожать через пять недель, — Ава тяжело вздохнула, заправляя мешающиеся волосы за уши. — Лекари говорят, что у нее узкий таз, и родить сама она не сможет. Надо готовиться к худшему. — У нас нет никого, кто умеет делать кесарево?.. — Нет, только обычные акушеры. Но лекарь Жан когда-то вырезал аппендицит. — И как это поможет Агате?.. — Не знаю, он единственный, кто когда-то оперировал людей. Они замолчали, погружаясь каждая в свои мысли. Долгое время в теплице раздавался лишь звук срываемых плодов и скрип корзин. Разговоры тут были бессмыслены. Когда полгода назад обитатели поместья барона Витарда скрылись от фей в Лунном лесу, то юная ясноглазая Агата уже была в положении. Ее муж, к сожалению, погиб в ту страшную ночь от рук солярийских солдат. В первые месяцы на острове девушка не находила себе места от горя и едва не потеряла ребенка. Ния знала Агату: странно было бы не заметить единственную беременную в их лагере. Замкнутая девушка с потерянным взглядом часто бродила по окрестностям, вежливо благодарила за маленькие подарки в виде варенья или джема из излишков в ягоднике и тихо напевала, пока готовила магические удобрения для растений. Агата сильно изменилась со смерти мужа и выглядела немного сумасшедшей. Нет, она не набрасывалась на людей с ножом! Однако порой Агата заливисто смеялась сама по себе, болтала с растениями или танцевала при полной луне на пляже, позволяя волнам обмывать ее голые ноги. Целители повторяли одно и то же: горюет. Ния тяжело вздохнула, медленно вставая на ноги. В теплице было теплее, чем снаружи, и она сняла куртку, повесив ее на стул рядом. Она зависла у стеклянной стены, глядя на серый пейзаж. Снова накрыли воспоминания о том роковом дне, когда она потеряла всякую надежду на прошлую жизнь. Когда Огрон рассказал всем о «безопасном» острове на Земле, которого нет ни на одной карте, то многие выжившие отнеслись к этому скептически. Маги Черного Круга подвергли их опасности и привели в поместье Орден Света — после такого никто не хотел им доверять. Они верили только своему барону. Подобная преданность поражала Нию, но она ничего не сказала про то, что их любимый господин вообще-то поддержал восстание и отчасти виноват в случившемся. Все-таки барон захватил с собой портал. В итоге, стараниями Эзрана все они оказались здесь, на Тир-Нан-Оге. Остров был пустой. Буквально. Власть природы, проникшей в каждый уголок, ужасно пугала. А еще сильнее народ заволновался, когда понял, что и город, и деревня, и дворец заброшены очень давно. Зато было ясно, что их точно не найдут ищейки Ордена Света. Разве хоть кто-то догадается искать повстанцев на неизвестном острове, где никого и ничего нет? Все шестьдесят человек расположились в деревне, где раньше жили земные феи низшего ранга: они выращивали продукты на королевский стол. Дворец находился всего в паре километров от угодий. За двадцать с лишним лет деревянные дома отсырели, покрылись плесенью и мхом, в крышах были трещины и дыры, а внутри рос целый дикий сад. Более-менее сносным зданием был дом советов земных фей — каменная трехэтажная с целой черепичной крышей администрация выглядела инородной среди потрепанных жилых строений, которые догнивали свой век. Первые недели все выжившие ночевали там, на пыльном грязном полу, а днем все имеющиеся в арсенале маги и ведьмы чинили дома. Мужчины шли в лес рубить деревья и обрабатывать магией древесину для крыш и стен. В это время женщины и дети расчищали деревню от зарослей высотой с человеческий рост. С помощью травы разжигали костры для готовки и жарили на них грибы, дикие яблоки и рыбу, пока вокруг кипела работа. После заготовки материалов мужчины стали разбирать каждый дом, менять стены и крыши. Для новых дверей и окон нужны были стекла, петли и ручки, которые решили поискать в городе, находившемся на восточной части острова, куда отправилась группа девушек. К счастью, в городе были каменные дома с железными дверьми, которые они смогли снять и разобрать. Стоительные работы продолжались очень долго. Восстановив дома, маги принялись первым делом за водопровод, который, к счастью, был магическим, и его требовалось только почистить и как-то активировать энергетические кристаллы, питающие все трубы. Затем в домах нужно было обновить ванные комнаты и кухни. Этим занимались все те же мужчины, пока женщины восстанавливали теплицы и вскрывали все амбары и хранилища рядом с деревней. К счастью, удалось найти достаточно семян, а среди служанок оказались и бывшие садовницы, и даже селекционеры. Недели на угодьях тянулись в бесконечной работе, которая увенчалась успехом: первые всходы. Дикие сады тоже взяли под контроль, и уже через два месяца у них вырос первый урожай. Можно было отказаться от приевшейся рыбы и грибов. Дальше дело пошло легче. На горизонте забрезжила надежда на спокойную жизнь без каких-либо нужд. Быт на острове наконец-то был восстановлен, и люди стали улыбаться. Вдали от прогнившего Магикса и безумных фей, пытающихся их убить, темный народ познал покой и тихую радость. Теперь не нужно было отмалчиваться перед светлыми и опускать глаза в пол, когда они смотрят свысока. Не нужно было повторять по сто раз детям, чтобы не гуляли в районах для светлых, где их могли избить и ограбить малолетние представители Добра. Не нужно было бояться каждую секунду, что вас уволят за «косой» взгляд или просто за то, что внутри течет темная кровь. За окном больше не назревала война. Изоляция казалась раем, и те, кто раньше не доверял Огрону и его друзьям, признали, что Черный Круг оказался прав: Тир-Нан-Ог стал прекрасным домом для десятков обездоленных и отчаявшихся людей. Ния быстро заморгала, прогоняя непрошенные слезы. Ее по-прежнему мучала притупленная тревога, которая медленно разъедала израненную душу. В лагере темных никто не знал о том, что она эмпат. Только маги Черного Круга знали и хранили этот секрет, как зеницу ока. Даже Огрон не представлял, как отреагирует народ, если узнает, что слегка нелюдимая Ния не принадлежит ни к темным, ни к светлым. Наверное, они даже не попытаются понять и не услышат ее, просто выгнав с острова или убив. Сознание людей менялось очень медленно. Они все еще считали себя злодеями, а светлых — воплощением Добра. Гантлос продвигал новые взгляды среди караульных солдат — те были слишком молоды, а потому лучше поддавались манипуляциям. Анаган часто общался на эту тему с более старшими товарищами по отряду поиска продовольствия — те непонимающе хлопали глазами и пресекали любые его попытки пошатнуть их привычный мир. Тяжелее всего приходилось Огрону — тот взвалил на себя ответственность за весь лагерь и пока безуспешно пытался переубедить закостенелых темных, когда у них собирался совет безопастности острова. Ния тоже старалась на этой стезе — и подруги с вниманием слушали ее слова. Им было сложно понять правду о мире, но они хотя бы делали вид, что им интересно. Ния постепенно распространяла новые убеждения с помощью своей силы, но она лишь сеяла крошечные «семена», как когда-то с Черным Кругом, — люди должны были сами развить радикальные мысли и измениться. Ее магию больше не сдерживало защитное заклинание, поэтому вскоре начались новые проблемы с голодом. Нию разрывало на части во время приступов прямо в лесу, у реки, в доме или в теплице. Это видели все. Лекари, к ее безумному везению, сразу объяснили людям природу магического голода, и те просто сторонились ее, если видели, как ее трясет от ломки. Косые взгляды и гневные шепотки обжигали Нию каждый божий день. Но что она могла поделать? Не гонят прочь, и то хорошо. Ава и Элейн, как ее ближайшие ровестницы, сразу прониклись сочувствием к девушке, узнав ее трудную историю. Ния видела и чувствовала их искренность, но все равно держала рот на замке: страх быть отвергнутой из-за странной магии сжимал ее сердце в тиски. Но все-таки был еще один человек, помимо магов Черного Круга, который знал об истинной природе ее силы. Это был целитель Ллойд. Он был пожилым полностью седым дядькой с постоянно спутанными волосами и блеклыми глазами под толстыми стеклами очков. Невысокий и угловатый, он постоянно болтал о былых временах, когда работал учителем в университете Целительской Магии, и о том, что тогда ученики у него были, что надо. Ллойд часто ворчал на Нию, на магов да вообще на всех вокруг, почесывая чуть выпирающее пузо, обтянутое цветастой гавайской рубашкой. Однако он хранил тайну Нии и помогал бороться с голодом, постепенно приручая свою магию. Да, приступы все еще мучали ее, но зато теперь эмпатка не слышала чужих мыслей без собственного желания. Вот эмоции других людей накатывали на нее до сих пор, но с помощью уроков Ллойда ей удалось слегка приглушить их. Старик говорил, что суть ее магии заключается как раз в эмоциях, и эта способность останется с ней навсегда. Ния была благодарна содержательным лекциям Ллойда, даже не смотря на его постоянный бубнеж о том, что ее терпение и выдержка равны длине мизинца на ноге. Это было даже мило, пока он не начинал по-настоящему злиться. Но со всем в этом мире можно смириться, знаете ли. Ллойд был превосходным учителем, а такие обычно не бывают хорошими в общении. Старик любил ее, но очень по-своему. Раньше Ния разрывалась между работой в теплицах, помощью со стиркой, сбором еды для мужчин, приступами и уроками старика Ллойда. Поздно вечером она засыпала сразу же, как только ее голова касалась подушки. Было плевать на то, что спит она в огромной комнате с кучей потных хныкающих людей на твердом полу. Усталость била по организму так, что Ния могла уснуть даже стоя. После трудной зимы график все-таки облегчили. Ния спокойно выдохнула, получив собственный домик на краю деревни. Она сама предпочла поселиться в отдалении от всех, чтобы не ощущать кучу чужих эмоций. Одиночество приносило какое-то странное спокойствие. Теперь Ния должна была работать в теплицах с раннего утра до обеда, раз в неделю заниматься стиркой в холодном озере и ходить на уроки к Ллойду раз в два дня. Появилось много свободных вечеров, которые она проводила наедине с собой, наслаждаясь прогулками по Тир-Нан-Огу. Морской воздух приятно оседал в легких, расслабляя каждую ее клеточку. Порой накатывала такая тоска, что Ния намеренно заваливала себя работой. Таскала мешки, помогала магам с починкой домов, вбухивая туда весь магический резерв, или стирала себе руки в кровь в теплицах. В общем, делала все, чтобы убежать от гнетущих мыслей. Ей начали сниться кошмары, в которых она видела смерть Думана. Он звал ее на помощь, цепляясь руками за осыпаюшуюся землю из последних сил. Снился Валтор, которого разрывают на куски кровожадные феи и солдаты. Снился даже отец, который хрипел от хватки Фарагонды и умирал от хруста хрящей и костей. Ния просыпалась в слезах в собственной кровати, осматривалась, понимая, что она теперь живет в новом мире — не на Земле или Магиксе. Теперь она на тайном острове. А события последних шести месяцев ей не приснились. Ния зажмурилась от слепящих лучей солнца. Утро было в самом разгаре. Она подняла полную корзину помидоров и прошла к выходу, накинув на плечи куртку. — Подожди меня! — сказала Ава, заваливаясь набок от тяжелой ноши. Ее глаза удивленно округлились: — И как ты так легко таскаешь эту тяжесть?! Ния пожала плечами: — Привычка. — Блин, завидую твоему уровню адаптации! Я вот только недавно к холоду привыкла, а ты уже к концу декабря ходила нормально! — На Солярии намного жарче, чем на Земле, логично же, что тебе труднее. — Да, — Ава неловко улыбнулась, показав ямочки. Они опустили наполненные корзины возле фасовочного амбара, где уже стояли девушки, готовые делить собранный урожай. — Ты идешь сегодня на праздник? — спросила Ава, взяв пустую корзину. — Опять праздник? — Ния посмотрела на нее слегка удивленно. — Мы каждый месяц что-то отмечаем. — Мы живем на изолированном острове. И хоть тут безопастно, но многие скучают по Магическому Измерению. Поэтому люди пытаются находить поводы для радости в праздниках, — Ава пожала плечами, пропуская Нию обратно в теплицу. — Это просто наши традиционные танцы, ничего такого. Ты ни разу на них не была, почему? — Мне неинтересно. К тому же, я не одна из вас, что мне там делать? — Никто тебя не прогонит. Все только и ждут, когда ты присоединишься к нам. — Не знаю, Ава. Меня вообще не тянет на праздники. И танцевать я не умею. — Ты нравишься многим парням. Тебя научат. Ния взглянула на подругу исподлобья: — Парни?.. Серьезно? У нас восстание, как ты можешь думать об отношениях? — Я и не думаю, — Ава усмехнулась. — И у нас не восстание. Посмотри вокруг: разве мы боремся со Светом? Теперь мы просто горстка выживших. Мы больше не повстанцы. Нам незачем бороться. Ния молча стиснула зубы, чувствуя, как внутри все закипает. Пускай прошло целых шесть месяцев с их побега с Солярии, но ее бунтарский дух так и не уснул, постепенно захватывая каждую часть ее души. Ей нужна была эта борьба, как воздух. Ния не могла перестать видеть во снах искаженные безумием лица Винкс и Фарагонды, которые так легко отняли у нее единственную надежду на нормальную жизнь. Они забрали у нее Думана, Валтора и отца. И все ее естество молило о мести. Что угодно, лишь бы заглушить эту боль. Хотя бы немного. В конце концов, как она могла простить Свету все грехи? Они сломали ее жизнь, а теперь она хочет уничтожить их. — Ния, мы наконец-то в безопасности, — сказала Ава, отойдя от подруги на несколько метров. Ее голова скрылась в зарослях помидоров. А голос бывшей служанки был слишком мягким и спокойным: — Светлые больше не найдут нас. Нам можно не бояться смерти на каждом углу. Жизнь налаживается! Это ли не счастье? Ния тихо хмыкнула, чувствуя, как ее лицо холодеет: — Жизнь не налаживается. Счастье не в бегах. — Мы и не в бегах. Мы спрятались на безопасном острове, куда никто не может проникнуть. — И выйти никто не может, кроме продовольственного отряда. — Это лучшее, что мы можем себе позволить. — Вовсе нет, Ава, — Ния покачала головой, громко вздыхая. — И то, что есть сейчас, это не лучшее. Ты давно вспоминала о своей семье? Ава замолчала, перестав собирать плоды. Ния с горечью посмотрела на нее сквозь темно-зеленые кустарники: она чувствовала, как сильно Аву задели ее слова. — Прости, — быстро сказала Ния, как раз заканчивая сбор урожая. Она встала, подхватив полную корзину. — Я знаю, мне не стоило сыпать соль на рану. Ава тоже встала, пронзительно посмотрев на подругу с другой стороны теплицы. — Они не пропадут, — ответила она, глотая слезы. — У родителей, помимо меня, младшие братья и сестры. Вместе они справятся. У нас много родственников, так что все в порядке. — Ава… — Не надо. — Они подарили тебе платок с фамильным гербом на совершеннолетие. Они любят тебя. — А сестре подарили собственный ресторан, — горько улыбнулась девушка. — Брату оплатили обучение в Академии. А мне приходится дорожить каким-то платком. Ния опустила взгляд, жалея, что вообще начала этот разговор. Иногда ее заносило, и она причиняла боль тем, кто очень добр к ней. Ава была известна как невероятная оптимистка, лицо которой постоянно сверкало от улыбки. И только Ния могла эту улыбку стереть, пускай и неосознанно. «Люди не меняются, — подумала Ния, стыдливо покинув теплицу. — Я, например, осталась такой же сволочью, как раньше. С папой так было, с Флорой… Теперь и с Авой. Лучше мне вообще ни с кем не общаться! Только грубить могу!» Ния оставила корзину в амбаре и отчиталась о собранном урожае. Спустя два часа работы в теплицах она вернулась в деревню, чтобы пообедать. Ее домик был небольшим, но уютным по-своему. Темному цвету древесины Ния принципиально сказала «нет» и, освоив базовые заклинания, перекрасила дом в насыщенный лавандовый цвет с голубыми узорами вокруг окна на втором этаже. Вообще, это она развлекалась с защитными рунами и слегка переборщила: некоторые особо привередливые знаки сползли на крышу и первый этаж. Черепица на крыше выглядела старой и потрепанной, но Ния отказалась от помощи и попыталась поправить сама. Что-то, конечно, получилось, но решение покрасить крышу было неудачным: краска разлилась неровным пятном. А Ния решила все так и оставить, оправдывая тем, что дом не может быть идеальным. На дверь она повесила ловец снов (потому что красивый), а на крыльце расставила обитые холщой ящички в виде котелков, где сушила травы для специй. Это была только ее инициатива, которую она использовала, как валюту: темные всегда готовы были выменять что-то на приправы. Первый этаж занимала столовая и ванная. Второй этаж был разделен на спальню и кладовку, в которой хранились всякие безделушки и летняя одежда. В столовой располагался маленький квадратный стол на толстой кривой ножке с подставкой. У окна стояла раковина и столешница с квадратом конфорок, использованным газовым балоном и металлическая кастрюлька с треснувшей крышкой. В маленьком серванте сиротливо стояли тарелка и пузатая бледно-желтая кружка. Рядом с ними лежали перекрещенные ложка и вилка. Все столовые приборы были настолько несочетающимися, что выглядели инородными в крошечной кухне. Из ножей использовался только один пирочинный нож, который Ния выменяла у одного из бывших стражников поместья барона за счет своих сушенных трав. Ния присела на корточки перед маленьким холодильником с поцарапанной дверью. Она подергала за провод и пару раз ударила по тихо гудящему генератору, убедившись, что пока рано спускать старичка со счетов, и не нужно просить Анагана притащить новый. Ния открыла холодильник и достала огрызок сыра и кусок ветчины. Тоскливо посмотрев на бедные остатки, она закатила глаза и положила их на столешницу. Она снова опустилась на корточки, на этот раз перед шкафчиком, и открыла его. Выложив на пол пустые бутылки и контейнеры, Ния пошарила по полке, собирая оставшиеся у нее талоны. Глаза недобро сузились, прикидывая, на сколько продуктов этого хватит. «Новые выдадут только вечером, когда вернется продотряд, — вздохнула Ния, вползая обратно в куртку. — На сегодня должно хватить. Не стоило спускать все на сладости.» Она отправилась к угодьям, где стояли птичники и сараи. Уже издалека были слышны блеяние коз и мычание коров, которых вывели на пастбище. Пару дней назад из-под земли снова показалась трава, и стоило использовать ее, чтобы уменьшить расход заготовленного на зиму сена. — Доброе утро, Миллисент, — сказала Ния, запрыгнув на деревянный заборчик. Высокая дородная женщина с коротко стриженными седыми волосами и с длинным кнутом в руке стояла, облокотившись о перегородку, наблюдая за небольшим стадом коз и пятью коровами. Их, еще в самом начале жизни на острове, притащил продотряд, украв с земной фермы детенышами. Теперь коровы обогощали всю деревню молоком, а козы еще и мясом. — И тебе привет, — бодро ответила Миллисент, лениво зевая. — Заняться нечем? Чего бродишь туда-сюда? — Закончила работать в теплицах и пошла домой позавтракать, — сказала Ния, ловко перепрыгнув забор и встав рядом с пастушкой. — А там только кусок сыра и ветчины. — Хех, ну ты как обычно, — усмехнулась Миллисент. — И как еще с голоду не сдохла? — Эй, я знаю, что такое экономия! У меня осталось немного талонов! Честно! — Да я верю-верю, глупышка. Ты только мелкоте их не показывай, как в прошлый раз, а то снова отнимут! Ния пристыженно опустила глаза, колупая носком камень в земле: — Знаю. Это было давно… Я больше к подросткам вообще не суюсь! — Это ты молодец, — Миллисент потрепала девушку по коротким волосам. — Если что, ты ж знаешь, я дам тебе своих талонов. — Ой, нет! Я не могу так, Миллисент! Это твои честно заработанные талоны! Мне нельзя их брать! — Ния подняла руки и неловко усмехнулась. — Я их не заслужила! — Да я ж по-человечески предлагаю, малыш. Не ледышка какая-нибудь! Ты только не бойся говорить мне, если что-то случится, ладно? Искренняя забота Миллисент согревала сердце. Ния смущенно улыбнулась, вжав голову в плечи и стараясь не смотреть на румяное лицо пастушки. — Тепличникам дают талоны сегодня вечером, а мне еще полагается надбавка за помощь со стиркой в этом месяце, — ответила она, направляясь вдоль забора к сараю. — Я побегу, а то желудок скоро съест сам себя! — Давай, малыш! Вечером увидимся! Ния в приподнятом настроении допрыгала до сарая, где уже орудовали двое парней, убирая помещение от грязи животных. Она быстро поприветствовала их и вышла через смежную дверь в шумный птичник. В нос ударил запах помета, зерна и тепла. Ния пару раз чихнула из-за летавших в воздухе перьев, пытаясь наощупь найти управляющую. Крики кур и гусей взрывали ей мозг, и она их терпеть не могла: не только из-за запаха, но и из-за того срача, который они разводили. Поэтому как только в лагере появились птицы, Ния сразу отказалась от работы в сараях, предпочитая получать занозы и мазоли от лопаты и валиться от усталости после нескольких часов в грязи. Она быстро нашла управляющую, которая отмеряла зерно и заливала его лекарством: куры повадились болеть. — Здравствуйте, миссис Беноа, — сказала Ния, стараясь перекричать птиц. — Опять ты, — закатила глаза управляющая, закончив с кормушками. — Чего тебе, детоубийца? Ния раздраженно простонала, хлопнув себя по лбу: — Ну хватит вам… Я случайно разбила инкубатор! Я не знала, что заклинание попадет именно туда! Это было месяц назад, чего вы обижаетесь? — Это была единственная удачная партия цыплят! — миссис Беноа страдальчески воздела руки к потолку. — А ты убила их и смеешь приходить снова?! — У меня есть талоны, я могу сюда приходить! — возразила Ния. — И сколько их у тебя?! Давай сюда и проваливай! — Не-е-ет! Я вас знаю! Вы опять дадите меньше яиц, чем полагается! — Ой, да бери последний десяток, хоть подавись! Ния фыркнула, подойдя к деревянному столу, где лежали пустые картонки, которые будут заполнять ближе к середине дня, когда соберут все яйца. Сегодня была середина месяца, когда по новой раздавали талоны, поэтому все процессы на фермах замедлились: мало кому приходило в голову ходить за продуктами, когда все талоны должны быть потрачены. Ния положила мятые талоны на стол и взяла последнюю пачку яиц, показав спине миссис Беноа язык: так ей и надо, злопамятной! Вернувшись домой, Ния уже изнемогала от голода, поэтому быстро разогрела сковороду и разбила внутрь пару яиц, не забыв посыпать все сыром и ветчиной. Запах заполнил дом, согревая продрогшую девушку. Что бы она не говорила Аве, а холодная зима ей вообще не нравилась. Настроение быстро поползло вверх, пока Ния крутилась по кухне, слегка пританцовывая. Она сбегала в кладовку и принесла старый пыльный проигрыватель, который нашла в руинах города, где ранее они с группой собирали ручки и петли для дверей. Заводной проигрыватель был простеньким и немного побитым, но Ния его обожала. Он скрашивал ее одинокие вечера, когда ее снедали приступы паники или магический голод. Она, конечно, не знала, как обыкновенный человеческий проигрыватель попал к земным феям, но втайне надеялась, что кто-то из них была фанаткой винила. У Нии была небольшая коллекция пластинок, которые ей таскал Анаган, когда уходил с продотрядом в рейд. Сегодня ей хотелось чего-то легкого и веселого, поэтому она поставила «Let's Call the Whole Thing Off» и тихо подпевала. Ния так увлеклась пением, что начала кружиться по маленькой кухне, то и дело ударяясь бедрами о стол и стулья. На очередном «But oh, if we call the whole thing off, then we must part…» она запнулась о собственную ногу и полетела на столешницу, едва не расшибив себе нос. Ей удалось выставить вперед руки и не упасть лицом в шкварчащую сковородку. Послышался стук в дверь. Ния недоуменно выпрямилась, выключив конфорку, чтобы не спалить завтрак. Она выглянула в окно и заметила знакомую фигуру в черном плаще. Затем нахмурилась: что ему нужно? Ния набросила на плечи куртку, тихо ругаясь на незванного гостя. Она вышла на крыльцо с максимально хмурым лицом и закатила глаза: — У тебя вошло в привычку отвлекать меня во время еды! — Извини, — сказал Огрон, зачесывая назад отросшие за полгода алые волосы. Он отвел взгляд: — Вижу, ты уже обустроила дом. — Ага, — кивнула Ния, нетерпеливо стуча ногой. — Что ты здесь забыл? — Мы не виделись два месяца. Я пришел проведать тебя. — Зачем? — Чтобы убедиться, что ты жива и здорова. — Убедился? Тогда можешь идти. Огрон с трудом подавил желание закатить глаза. Хоть кто-то из них двоих должен быть мудрым взрослым. — Ния, — сказал он, глядя на нее с тревогой. — Я просто хочу навестить тебя. Что в этом плохого? — То, что я голодная! Заходи давай, не топчись на пороге! Ния пропустила его внутрь и закрыла дверь, вернувшись на кухню. Она поставила сковородку с готовой яичницей на стол, взяла вилку и стала быстро поглощать завтрак. Огрон неуютно мялся в коридоре, рассматривая внутреннее убранство дома. — А ты постаралась, — хмыкнул он. — Сразу видно женскую руку. — Твой сарказм не отличается от обычного тона. Стоит поработать над этим. — Я учту. — Ты еще поумничай мне тут! Мой дом — мои правила! — фыркнула Ния, доев наконец завтрак. Она сыто поморщилась и повернулась к Огрону: — Говори давай, чего тебе надо. В этот момент проигрыватель заело на «I like bananas and you like banahnahs». Огрон удивленно приподнял брови: — Ну и вкус у тебя… — Ты не понимаешь, это ретро-стиль — возразила Ния. — 1930-е, любовь, легкость, счастье: он танцор, пытающийся завоевать ее сердце, а она богиня, актриса и просто красавица… — она остановилась, заметив как вытянулось его лицо. Затем разочарованный вздох: — Ты не смотрел «Потанцуем?», верно? — Я вообще не понимаю, о чем ты, — ответил Огрон, слегка улыбнувшись. — Я пришел, чтобы просто позвать тебя в гости вечером. Как раз вернется Анаган, и у Ганта свободный вечер. Они не видели тебя гораздо дольше, чем я. Ния положила голову на руки и уставилась перед собой. Песня снова пошла дальше. Теперь в кухне было хоть немного оживленнее. Огрон ждал ответа, стараясь не давить на нее. Он знал, что Ния сильно изменилась с того дня на Солярии. Стоило, наверное, помочь ей, оставаться рядом все эти месяцы, чтобы не терять эту нить хрупкой едва зародившейся дружбы. Жаль, что обязанности по выживанию разделили их тогда. Пока Ния моталась по теплицам и полям, пытаясь обеспечить всех выживших продовольствием, Огрон трудился с другими мужчинами на стройке, восстанавливая деревню. Они не виделись больше трех месяцев, пока темп жизни не вошел в более-менее спокойное русло. Затем началась зима и жить стало еще тяжелее. Тир-Нан-Ог не обрадовался гостям и устроил суровую снежную пору. Ния сходила с ума от одиночества, глядя на то, как бывшие слуги объединяются в небольшие группы, чтобы облегчить себе жизнь. Они давно друг друга знали, а некоторые были уже семьями, и Ния понимала: ей там не место. Ава и Элейн появились рядом гораздо позже, а в то время девушка сама пыталась справиться с паникой и истериками. Первое Рождество на острове прошло ужасно: она проплакала всю ночь, тоскуя по отцу. А на улице дети и взрослые, объединенные своей историей, смеялись и веселились, играя в снежки. Ния же закрылась ото всех, желая проснуться в прошлом, где остался папа. Первое Рождество без его нелепых шуток и шума на кухне, в попытках приготовить имбирное печенье. Ния и подумать не могла, что будет так скучать по горьким дурацким фигуркам, которые отец часто сжигал, забывая про время. Тогда к ней пришел Анаган, вспомнивший о земном празднике. Он застал Нию сжавшейся на кровати в позе эмбриона. И после этого стал навещать чаще. Огрон знал об этом. Сначала он ревновал Анагана к девушке, но затем друг рассказал о случае на Рождество, и лидер Черного Круга почувствовал вину: он ведь тоже мог бы выделить минутку на то, чтобы просто побыть рядом. Больше ведь было некому. У нее остались только маги. — У вас будет совет? — спросила Ния. — Почему ты решил позвать туда меня? — Не совет, — терпеливо повторил Огрон. — Больше никого не будет, кроме ребят. Мы проведем вечер вместе. Мы с Гантом смогли починить старый телевизор, а Анаган нарыл коссет в прошлом рейде. Можем посмотреть, что на них… — Огрон. Они посмотрели друг на друга, вдруг ощутив, какая большая пропасть образовалась между ними за эти полгода. В глазах обоих вспыхнули боль и потерянность. — Зачем ты зовешь меня? — хрипло спросила Ния. Огрон не нашел в себе сил посмотреть на нее. Он сделал шаг к выходу, нервно дыша. Ему казалось, что Ния слышит бешеный стук его сердца. — Огрон, посмотри на меня. В ее голосе слышалась сталь. Маг медленно повернулся, стыдливо опуская взгляд. Ния тихо усмехнулась. Ее глаза мягко засветились. Огрон увидел сияние и напряженно сжал кулаки. — Ты же прочитала, — ответил он, и его лицо исказилось от непривычного чувства уязвимости. — Но я хочу услышать это от тебя. Твои мысли не отражают всю правду. Я больше ценю честность, чем этот сырбор в твоей голове, — Ния смягчилась: — Пожалуйста, Огрон. И Огрон наконец сознался, глубоко вдыхая от волнения: — Мне стыдно. Я виноват перед тобой. Я не должен был бросать тебя здесь одну. Я же знаю, как больно терять близких, поэтому мне стоило остаться рядом и помочь тебе. Ния растерялась, хотя и ожидала услышать именно это. На ее щеках выступил румянец. Слышать долгожданные извинения и то, что Огрон чувствует вину за свое бездействие, — это было вновинку. Она давно не чувствовала что-то нежное и доброе на душе, поэтому вздрогнула, когда в груди неожиданно разлилось тепло. Накопившаяся обида, глубокая и темная, вдруг исчезла. Даже дышать стало легче. — Я прощаю, — сказала Ния, чувствуя непривычную тяжесть в лицевых мышцах: она улыбалась. — Значит, придешь? — встрепенулся Огрон. — Конечно, зря что ли выслушивала тебя?

***

Огрон, Гантлос и Анаган жили в здании администрации — ничего не изменилось с первых дней на острове. Первый этаж был таким же, каким Ния его запомнила — старый и заброшенный. Пол ужасно скрипел, а на стенах кое-где оставался мох. На втором этаже было чисто и цивильно: большое помещение без лишних стен и дверей было заставлено лавками и столами. Здесь проводили собрания совета безопасности. А вот третий этаж маги забрали себе и обставили на свой вкус. В самой большой комнате располагалась гостиная: у стены стоял угловой бледно-оранжевый диван с декоративными подушками с изображениями героев Марвел, цветастый ковер, сотканный из цветных кусков ткани и кисточками на углах, кресло-качалка, рядом с ней резная деревянная тумба с небольшим светильником. В углу на подставке стоял старенький квадратный телевизор, а на нижней полке лежал черный видеомагнитофон и коробка с кассетами. Над диваном висело сразу несколько странных картин, никак не сочетающихся между собой, побледневшие от солнца плакаты из журналов 80-х и полки с книгами и ароматическими свечами. Стена с окном была покрашена в грязно-белый и отчасти тоже завешана маленькими холстами. На подоконнике стояло немного зелени. Рядом с диваном стоял маленький холодильник, который не работал. На двери были видны брызги краски. Ния удивленно склонила голову, увидев небольшие книжные шкафы: один из них втиснулся в угол позади дивана. В этой щели между диваном и стеной были свалены еще какие-то вещи, и Ния молча воздела руки к небу: ее душа одинокой владелицы чистого дома, который она драила два раза в неделю, кричала от ужаса. — Вот, что значит холостяцкая берлога, — сказала Ния, хвостом следуя за Огроном. — Мы живем втроем, что ты ожидала увидеть? Идеальный порядок? — Учитывая, что вас аж трое, то да. — Мы в работе круглые сутки. Это наш единственный выходной за долгое время. — Я свои выходные трачу на уборку. Вам тоже стоит убираться хоть иногда. Как можно жить в таком сраче, вы что, свиньи?! Огрон посмотрел на нее с нескрываемой усталостью. Но в его глазах мерцало веселье, и Ния тоже его ощущала. Уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке: — Я могу еще подушнить, если что. — Сколько угодно. — Ну смотри, потом не ной, что я тебя достаю. — Я просто выставлю тебя за дверь. — Ай-ай-ай, Огрон! Как у тебя рука поднимется выгнать хрупкую девушку! Маг подошел к дивану, схватил подушку и резко запустил в Нию. Она, не ожидав этого, получила подушкой по лицу. Не больно, но ощутимо. Огрон улыбнулся: — Да ты вроде не стеклянная. — Ой, ну тебя! — фыркнула Ния, отвечая на его улыбку клацаньем зубов. — Лучше скажи, где остальные! С тобой вдвоем слишком неловко. — Гант встречает Анагана с рейда, — ответил Огрон, сев на диван у окна. Его лицо резко посерьезнело: — Если задерживаются, значит, Ан у лекарей. Ния уловила нотку страха в его эмоцианальном фоне и села рядом. — Такое уже было? — Да, пару раз. — Мне он не рассказывал… — Не хотел волновать. Ния сжала кулаки. Оказывается, она ничего не знала о жизни Черного Круга на острове. Это вызывало в ней чувство вины. Заметив тоскливый взгляд Огрона, направленный на бушующее море, Ния хмыкнула, анализируя его эмоции: — Для тебя это тоже тюрьма? — Скорее пытка, — ответил маг. Его лицо не выражало ни капли эмоций, но она все равно чувствовала малейшее изменение в его душе. — Двадцать лет назад здесь закончилась война. Я стольким феям вырвал крылья, что земля утопала в крови… Я потерял всех соратников и друзей, кроме ребят. Я до сих пор вижу кошмары с их гибелью. Даже если феи заперты Черным Кругом и больше не причинят нам вред, я не могу… — его голос сорвался. — Не могу спокойно смотреть на Тир-Нан-Ог. Это больше не мой дом. Ния почувствовала, как грудь сдавило от его боли. Ей было обидно за судьбу Огрона. Никто не заслуживает быть участником войны и видеть реки крови. И терять семью тоже никто не заслуживает. Страшно представить, что чувствовал Огрон тогда, когда терял близких и был вынужден взять на себя ответственность за жизни друзей. Ния похлопала его по плечу и неловко отвернулась. Ей все еще было сложно утешать людей, но она готова была это сделать. Эмпатичность сделала ее более сопереживающей. — Все в порядке, — сказал Огрон, фальшиво улыбаясь. — Относительно, конечно, но я в норме. Мне нельзя переживать, сама же знаешь. — Это работает не так, — возразила Ния. — То, что ты лидер лагеря, еще не означает, что ты обязан быть сильным, держать все в себе и бла-бла-бла! Ты все еще человек и имеешь право на чувства! Сила не в том, чтобы скрывать все… — Забавно слышать это от тебя, — ответил Огрон, окончательно расслабившись в ее компании. Он облокотился о спинку дивана и выдохнул: — Я уже и забыл, какая ты… Ния нахмурилась, когда он резко замолчал. — Какая? — Бунтарка. Ния удивленно округлила глаза: — Чего?.. — Такие, как ты, — медленно произнес Огрон, похрустывая пальцами. — Обычно и становятся повстанцами. И дело не только в том, что ты потеряла семью из-за светлых. Просто ты вот такая. — Это плохо? — Как это может быть плохим? Мы с парнями такие же. Может, спустя двадцать лет наш запал поутих, но это не значит, что мы не бунтари. Ния хитро прищурилась, вслушиваясь в его эмоции. Наконец-то она догадалась. — Так значит, вот, для чего ты меня позвал, — сказала она, чувствуя необъяснимую радость. — Сегодня же совет. Огрон кивнул: — Именно. Но я вообще-то правда хотел собрать нас всех и просто пообщаться. А дела восстания, — он замолчал, вдруг становясь встревоженным: — Я все еще не уверен. Мы только наладили жизнь на острове, все тихо и спокойно… Не знаю, захочет ли кто-то бороться дальше. — Мы все еще в опасности, — вздохнула Ния, вспомнив Солярию. — Скрывающие чары не спасут нас от войны. Ты ведь никого не отправлял в Магикс?.. — Никого. Ан просился, но я отказал. Не знаю, чего ожидать от фей. Ния кивнула. М-да, ситуация-то фиговая. У них нет никаких сведений о действующих планах фей. Они буквально начнут все с нуля. И наверняка встретят недовольство обитателей лагеря. Ава в чем-то была права: они больше не повстанцы. Нужно было по новой убеждать людей, что пора идти вперед. А кто захочет променять спокойную жизнь на опасные миссии? Гантлос и Анаган пришли через несколько минут. Огрон и Ния к тому времени успели накрыть «поляну» и поссориться из-за выбора кассеты для просмотра. — Какие люди! — удивленно воскликнул Анаган, увидев Нию. За шесть месяцев на Тир-Нан-Оге его внешность слегка изменилась: дреды стали короче и больше не заплетались в хвост. Он был одет в черные военные штаны с тяжелым ремнем и черную водоласку с короткими рукавами. Гантлоса Ния впервые видела без его вездесущей шляпы. Светлые волосы тот собрал в пучок, что сделало его лицо еще выразительнее. Он был одет в серые мешковатые джинсы и черную футболку в облипку. Маг иллюзий поставил на пол тяжелые сумки с провиантом, которые принес Анаган с рейда. Увидев, как Огрон стебется над Нией и принципиально не дает ей ту кассету, которую она хочет, держа ее над ее головой, Гантлос закатил глаза: — Вы ведете себя, как дети. — Он первый начал! — возмущенно протянула Ния и подошла к нему, помогая разгружать сумки. — Где сегодня были? — Сначала заглянули на ферму Беккеров за лекарством для птиц, — сказал Анаган, громко зевая от усталости. Он тяжело опустился на диван. — Но эти заразы, кажется, поняли, что у них кто-то ворует скот и корм, поэтому они наняли охрану. — Может, сменить штат? Или вообще перейти в Шотландию или Ирландию? Я слышала, там так много скота, что никто не заметит пропажу нескольких животных. — Решим это на совете. Ферму в любом случае пора менять, там нас уже заметили. Ния кивнула, перебирая в сумках вещи. Нащупав несколько упаковок прокладок, она вытащила одну и придирчиво осмотрела: вроде все было нормально. — О, ты наконец-то принес те, что надо, — удивилась Ния. — Запомнил наконец про крылья и капли! — На складах снова выставили охрану, поэтому в следующем месяце придется воровать другие, — заметил Анаган, мрачнея. — Это становится тяжелее. — Знаю, — вздохнула Ния, мысленно пересчитывая упаковки и разделяя на всех девушек лагеря. Она раскрыла боковые карманы на сумке и вытряхнула оттуда обезболивающие таблетки, леденцы и пшикалки для горла, сиропы от кашля и жаропонижающее. — О, ты еще тесты взял? — У нас тут уже пары образуются. Лишним не будет. Ния собрала все лекарства и тесты на беременность в отдельную сумку, которую потом отнесет к лекарям. — Сезон простуд продлится до апреля, а потом можно будет не рисковать и не взламывать аптеки, — сказала девушка. — Но через пару недель придется снова идти в рейд. Агата скоро рожает, и лекари боятся, что без специальных лекарств она не выживет. Гантлос вытащил из сумки несколько пачек попкорна и шоколад — ни для кого не было секретом, что члены продотряда иногда брали что-то для себя или для других по личным просьбам, если в сумках оставалось место. Так у Нии и появились виниловые пластинки. Маг иллюзий подкинул пачку конфет в воздухе и сказал: — До совета у нас остается часа три, так что давайте повеселимся. В итоге сошлись на том, что они обязаны посмотреть «Полицейского из Беверли-Хиллз». Наготовив попкорна, все четверо расселись на диване. Ния магией растопила кусочки своего шоколада и полила им воздушную кукурузу, довольно улыбаясь. Ее махинации заметил Гантлос и заметно удивился: — Тебя больше не мучает магический голод? — Он все еще есть, — ответила Ния, закидывая в рот горсть шоколадного попкорна. — Просто лекарь Ллойд дает мне уроки, как приручить свою силу. Это немного, но помогает. От начала фильма прошло почти полчаса, когда Анаган вдруг стал часто коситься на спокойно жующую Нию. Сначала она стойко пыталась игнорировать странный напор его волнения, заедая все попкорном и сосредоточив все внимание на Эдди Мерфи на экране. А когда поняла, что Анаган нервничает беспричинно, то со вздохом перехватила его взгляд: — Что такое? Анаган отвернулся к телевизору, выпрямив спину как солдат. Ему было очень неловко от всеобщего внимания. Огрон и Гантлос с тревогой переглянулись, почувствовав перемену в настроении друга. Маг иллюзий остановил фильм, и все трое уставились на Анагана с вопросом. — У тебя какая-то проблема со мной, — константировала Ния, сев в позу лотоса. — Рассказывай давай. — Когда ты успел накосячить, мы ж впервые встретились за полгода? — удивился Огрон. Анаган пожал плечами: — Ну вот полгода назад и накосячил… — Хочешь прощения попросить за то, что пытался избавиться от меня? — брови Нии приподнялись в немом вопросе. — Тебя инопланетяне подменили или что?.. Анаган резко встал и прошел к книжному стеллажу. Он взял небольшую белую шкатулку, которая пряталась все это время за книгами, и повернулся, пронзительно глядя на Нию. Она нахмурилась, вдруг ощутив, как грудь сдавило от тревоги, которая поглотила весь воздух в гостиной. Реальность, к которой она только привыкла, снова оказалась под угрозой уничтожения. И этот виноватый и одновременно сочувствующий взгляд Анагана впивался прямо в душу, выжигая прежнее расслабленное настроение совместного вечера. — Я должен был отдать тебе раньше, но я не знал, как ты отреагируешь, — Анаган покачал головой. На его лице было сожаление. — А сейчас все вроде нормально, поэтому… Я не собирался скрывать от тебя всю жизнь, просто… Мне правда было совестно из-за всего, что я тебе говорил тогда. Постарайся понять. Ния тяжело сглотнула, посмотрев на Огрона и Гантлоса в поисках поддержки, но они, кажется, тоже не понимали происходящего. Анаган подошел к Ние и протянул шкатулку. Она молча взяла ее, мысленно желая, чтобы он хоть что-то ей объяснил. — Ан, что с тобой? — Огрон силком притянул его обратно на диван, хотя тому, явно, было некомфортно сидеть рядом с Нией. — Ты в порядке? — Когда я пошел с тобой на Землю, — тихо сказал Анаган, глядя на Нию побитым щенком. — То нашел под кроватью эту шкатулку. Твой отец оставил ее для тебя. Ния забыла, как дышать. Воспоминания о мертвом теле в спальне обожгли душу, и она сжалась, как от удара. Даже спустя столько времени, рана кровоточила, не давая ей спокойно спать. Папа был слишком важным для нее, слишком любимым — и его потеря ощущалась, как агония. Она давно не плакала о нем, поэтому сейчас, держа в руках что-то, что оставил ей отец, боль накрыла с новой силой. В уголках глаз собрались слезы. Ния вытерла их ладонью, отчаянно шмыгнув носом. Она быстро замотала головой, сдерживая рыдания. Анаган понурил голову, мысленно обвиняя себя. — Ты не виноват, — сказала Ния, хмурясь от волны самобичевания со стороны мага скорости. — Я вообще не плачу. Вам только кажется. Я давно уже не реву из-за… Случившегося. Но ее раскрасневшееся лицо и воспаленные глаза говорили об обратном. Маги ничего не сказали, за что она была им благодарна. Расспросы или жалость могли ухудшить ее состояние, а Ние совсем не хотелось разрыдаться на глазах Черного Круга, да еще и в первый их совместный вечер за последние полгода. — Все хорошо, — тихо сказал Огрон, похлопав ее по плечу. Ния ушла от прикосновения и покачала головой: — Не надо, я же… Не надо, пожалуйста. Он согласился, молча отстраняясь. Анаган продолжал сидеть с виноватым видом, но Гантлос одернул его коротким кивком и перетянул поближе к себе, чтобы дать Ние пространство. Она тяжело вздохнула, закрыв глаза: собиралась с мыслями. Затем посмотрела на небольшую шкатулку в дрожащих руках. Ларец был кристально белым с небольшими вкраплениями и золотым декором в виде узоров по краю крышки и внизу. Круглый замок, достаточно массивный для такой изящной шкатулки, был инкрустирован светло-голубым камнем. В центре крышки располагался золотой обод, внутри которого просматривался едва заметный рисунок в виде шестиконечной звезды, похожей почему-то на цветок. Он был едва заметен, словно краска уже выцвела, но если наклонить шкатулку к свету, то линии слабо мерцали. — Я пытался ее открыть, — признался Анаган. — Но не вышло. Не пойми неправильно! — он заметно стушевался от взгляда Нии. — Просто… От нее исходит странная энергия. Я думал, может, это ловушка фей, которые оставили шкатулку специально для тебя. — Я ничего не чувствую, — пожал плечами Гантлос, наклонившись к шкатулке. — Тебе показалось. Она безопасна. — Да нет же, — возразил Анаган. — Вы ничего не чувствуете, потому что это очень тонкая магия, почти незаметная. И это древняя сила. Я ощущаю ее, потому что учился этому, сами же знаете! — И что там внутри? — спросил Огрон, настороженно покосившись на шкатулку в руках Нии. — Проклятие какое-нибудь? — Не знаю, — Анаган пожал плечами, тяжело вздыхая. — Я проучился-то всего два курса, поэтому даже вид магии не могу определить точно. Насколько я понял, открыть шкатулку можно только кровью… Именно в этот момент Ния поскребла замок ногтем и задела подушечкой пальца выемку на нем. Указательный пронзила легкая боль, и капля крови проникла внутрь. Символ на крышке неожиданно засверкал светло-фиолетовым и голубым, ослепив всех на пару секунд. Огрон и Гантлос тихо выругались, потирая глаза. Анаган аж свалился на пол, жмурясь от резкой вспышки. Ния прижалась к спинке дивана, шипя от боли. Голова вдруг стала легкой и воздушной, а солнечное сплетение пронзило горячей иглой. Она сжалась, тихо всхлипнув. — Что это, мать вашу, такое?! — разозлился Гантлос, разлепляя глаза. — Кровь рода открыла шкатулку, — ответил Анаган, поднимаясь. Огрон попытался забрать у Нии странную шкатулку, но вдруг отдернул руку, удивленно сказав: — Оно бьет током… — Логично, это ж родовая магия! — раздраженно фыркнул Анаган, будто ругал его за что-то. Он с тревогой посмотрел на крутящую головой Нию: — Ты в порядке? — Наверное, — ответила она, рассматривая шкатулку со всех сторон. — Откуда у моего отца могла оказаться какая-то волшебная шкатулка? Он точно был человеком. — Может, это не его? Она застыла. Потом провела рукой по крышке, задумчиво кусая губы. — Тогда… Это моей мамы. Она как раз была эмпатом. Маги переглянулись. Конечно, история эмпатов их не касалась, но Ния теперь была их частью, их близким человеком. И что уж греха таить, судьба эмпатов ужасала их и делала вымерший род ближе к темному народу. — Что там внутри? — спросил Огрон. Ния решительно вздохнула и открыла шкатулку.

***

Орден Света, Магикс Мисс Фарагонда устало откинулась на спинку кресла, потирая бледное от недосыпа лицо. Она выглядела сердитой. — Это уже третья подряд проваленная миссия, мисс Флора, — сказала директриса, не глядя на сжавшуюся от страха фею природы, которая стояла почти что в дверях. Она не могла заставить себя подойти ближе. — На тренировках вы показывали один из лучших результатов. Вы сильная фея, так почему на реальных заданиях ваша магия дает сбои? Вы оттачивали навыки несколько месяцев подряд, оправдываясь тем, что недостаточно сильны в бою. А что теперь?! Вы будто специально даете повстанцам сбежать. Флора понурила голову, тяжело дыша. — Мисс Фарагонда, я предана Добру, — прошептала она, отчаянно краснея. — Я готова на все, чтобы защитить наш мир. Вы учили меня, что я обязана отдавать всю себя, чтобы во вселенной установилась справедливость. — Вы не следуете своим принципам, мисс Флора. — Это не так!.. Я просто растерялась, такое ведь бывает! Настоящий бой не идет ни в какое сравнение с тренировочным! Наши враги используют грязные методы: манипулируют молодежью, подрывают авторитет власти и разрушают наши души. Поверьте, я знаю, что это неправильно. Такие люди, — на лице феи природы вспыхнула решительность. — Заслуживают жестокого наказания. Фарагонда склонила голову вбок, прожигая Флору серьезным взглядом. — Темные стали настоящими чудовищами, — сказала она. — Я боюсь, вы можете не осознавать этого. Вы видели, что стало с мисс Текной на прошлой неделе? Флора вздрогнула. Перед глазами тут же пронеслись картинки недавнего ужаса: Текну, истекающую кровью, увозили в реанемацию. Ее вытащили из-под обломков заброшенного здания, в котором прятались повстанцы. Фея технологий, узнав местонахождение врагов, решила не дожидаться подмогу и пойти туда в одиночку. Результат оказался плачевным. — Ей повезло, что медики быстро справились с кровотечением, — сказала Фарагонда, наблюдая за Флорой, как кошка за мышью. — Однако мисс Текна серьезно пострадала и не сможет работать в Ордене какое-то время. А еще ей оторвали крылья. Это все сделали темные. Они едва не убили вашу подругу. После этого вы продолжите закрывать глаза на их выходки, мисс Флора? Фея природы пораженно замолчала, не зная, что ответить. Ее сердце обливалось кровью за бедную Текну, но, увы, она знала, что ничего не может сделать, чтобы помочь ей. Флора посетила подругу лишь единожды — когда в палате не было других посетителей. Она не знала, что говорить спящей Текне, подключенной к аппаратам, поэтому просто держала ее за руку и мысленно молила Дракона, чтобы тот позволил фее технологий очнуться. Ее заметил бледный и печальный Тимми — но он ничего не сказал и просто кивнул, понимая ее боль. Почему Флора навестила Текну одна? Потому что ей больше не было места в клубе Винкс. Шесть месяцев назад почти сразу после битвы на Солярии Стелла вдруг указала на нее и прошептала: — Это из-за тебя. Конвергенция не сработала по твоей вине! Ты не хотела схватить этих темных! Это твоя вина! Флора ничего не ответила. Она слушала упреки молча, понимая, как сильно подвела подруг. Они были в ужасе от ее поступка — даже от того, что она посмела подумать о том, что темных нужно отпустить. После той ночи девушки больше не виделись. Флора перевелась в другую команду Ордена, надеясь, что она забудет обо всем, что случилось в поместье барона, но было слишком поздно. В ее душе случился разлом. Слова Нии, обвиняющие Фарагонду в разжигании вражды между Светом и Тьмой, странности, которые она стала замечать за директрисой прямо на поле боя, разрывали ее долгие месяцы. А поступок того темного мага, который пожертвовал собой ради нее, добил Флору окончательно. Ее убеждения разрушились, погрузив девушку на самое дно отчаяния и страха. Флора убивалась каждую ночь, не зная, что ей теперь делать. Как жить дальше, если она не согласна с тем миром, в котором находится? — Я все понимаю, мисс Фарагонда, — тихо ответила Флора, собирая все силы, чтобы не дрогнуть перед натиском директрисы. — Больше такого не повторится. Клянусь, я буду до конца бороться с теми, кто причиняет боль дорогим мне людям. Фарагонда нахмурилась, всматриваясь в фею природы. Пыталась понять, что происходит в ее голове. Флоре казалось, что директриса может слышать стук ее испуганного сердца. — От вас зависит судьба существующего порядка, — сказала Фарагонда, выпрямляясь. — Я должна убедить Совет Магикса в вашей компетентности. — Каким образом? — Вы знаете, где находится тюрьма Ордена? — Знаю, но при чем тут… Флора нахмурилась, чувствуя, что директриса задумала что-то плохое. — Я убеждала Совет в том, что вам можно доверять, но они так не считают, — Фарагонда тяжело вздохнула, массируя виски. — Один из министров предложил решение, но оно… Слишком радикальное на мой взгляд. — Но вы согласились, — заметила Флора, сжимая кулаки. — Да, но я не могу заставлять вас. — Можете наконец сказать? — Он предложил сделать вас черной розой. Флора ужаснулась: на лице Фарагонды, пускай, на секунду, мелькнула ухмылка. Она быстро спрятала ее, но теперь фея природы не могла не видеть очевидного. Ее затошнило. Черными розами в Ордене называли отряд фей и магов, которые приводили в действие приговор для темных повстанцев. Иначе говоря, палачи. — Кого я должна буду… Кого? — сипло прошептала Флора, медленно бледнея. — Полгода назад в основную тюрьму перевели повстанца. Его захватили в ту ночь на Солярии. От него добились всего, что могли, поэтому он нам больше не нужен, — спокойно ответила Фарагонда. — Когда? — Завтра вечером. Я расскажу вам подробности позже. Вам еще нужно получить форму. Флора кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. Она молча кивнула и вышла из кабинета директрисы. В коридоре она вдруг столкнулась с Блум — бледной и уставшей. Белая болезненная кожа с просвечивающимися венами, худоба и темные круги под красными от постоянного плача делали ее похожей на призрака. — Флора? — Блум удивленно схватила ее за руки. — Что ты… Что с тобой? — Я в порядке, — Флора отступила от нее на шаг. Осмотрела с ног до головы. — А ты в норме? Выглядишь плохо. — Это побочный эффект, на самом деле я здорова! — Блум широко улыбнулась, но эта улыбка на худом лице выглядела жутко. — Я чувствую себя очень хорошо! — Побочный эффект?.. От чего? — Я провожу сеансы терапии с мисс Фарагондой. Она помогает мне контролировать мою магию. Я почти закончила терапию. Флора отвернулась, сдерживая горечь. — Мне кажется, мисс Фарагонда не врач, Блум. Улыбка феи Огня Дракона, будто приклеилась к ее лицу. Она выглядела соверешенно пластиковой. Флора с беспокойством наклонилась к подруге и прошептала: — Тебе ведь нужна помощь?.. Блум покачала головой, закатив глаза: — Да нет же. Я в порядке, разве ты не видишь? — Вижу… — Мне пора, директриса ждет, — Блум неловко повела плечом. — А ты приходи к нам вечером. Мы тебя всегда ждем. — Я не приду. Не смогу, — Флора вздохнула, сдерживая внутренний голос, который кричал ей о том, что подругу надо спасать. Но теперь и Флору надо было спасать. Она обошла Блум и почти бегом добралась до своей комнаты. Флора прижалась спиной к двери и медленно сползла вниз, обняв колени. Ей было очень страшно. Но Флора не плакала. Она знала, что ей некогда себя жалеть. Флора подняла взгляд на кровать: там лежала полусобранная сумка. Уже больше месяца Флора планировала побег. Кажется, время наконец пришло.