По осколкам Добра

Орден Света, Магикс Флора наскоро забросила в сумку документы, наличные деньги и немного еды — в ее планы не входило становиться изгнанницей с голой задницей. Когда эта холодная война закончится, то восстановление личности займет кучу времени, а Флора не хотела лишней мороки. Теперь она смотрела в будущее с практической точки зрения, пока чувства отошли на второй план. Она продумывала план побега несколько месяцев и старалась учесть все нюансы. Флоре несказанно повезло, что Фарагонда стала подозревать ее только сейчас. Сражения на стороне Света помогли втереться к ней в доверие еще в самом начале этой войны. Но в последнее время, когда она видела, во что превратилась Блум из-за странных «уроков» директрисы, играть роль послушной феи-воительницы стало тяжелее. Розовые очки окончательно слетели с Флоры еще полгода назад, но страх по началу мешал ей принять новую реальность. Она боролась сама с собой, убеждая себя, что все, случившееся на Солярии, было лишь помутнением рассудка. Но это было лишь хлипким самообманом, который быстро разрушился. Теперь, идя по улице, Флора отчетливо видела то, чего раньше не замечала. Баталии студенток Алфеи и Облачной Башни ярко бросались в глаза. Ведьмы и феи с каждым днем становились все больше врагами: намеренно промахивались с заклинаниями на совместных учениях, чтобы подпалить волосы, а то и кожу на голове. В Магиксе стало опасно: районы для темных были оккупированы солдатами Светлого Камня, которым каждый вечер приходилось разнимать фей и ведьм. Стычки начинали обе стороны: ведьмы злились на ограничения Света, которые становились все суровее, а феи не упускали возможности указать на их низкое положение. Драки были кровавыми и жестокими. Флора и сама не раз попадала в такие заварушки, с трудом выходя оттуда живой. Почти в каждой у нее вырывали волосы и расцарапывали руки и шею до крови. С лица раны быстро сходили, ведь в пылу драки чужие руки неглубоко впивались в кожу. А вот запястья и шея близ ключицы были покрыты мелкими белыми шрамами. Впрочем, шрамы на предплечьях были не только от случайных драк. С Гелией они не виделись месяцами. Флора была занята в Ордене и после миссий так сильно уставала, что с трудом доходила до своей спальни. Все ее время занимали погони за повстанцами, битвы с террористами, спасение невинных граждан и редкие перерывы на обед. Мышцы нещадно гудели от тренировок, а после опасных миссий Флора не вылезала из лазарета, бинтуя каждый сантиметр тела. В какой-то момент ей позвонила мама и спросила, сможет ли она приехать на юбилей отца. И тогда Флора поняла, что она постепенно сходит с ума от непрекращающейся работы. Орден захватил ее сознание, вытеснив всю остальную жизнь. Все эти несколько месяцев Флора мучилась от внутренней борьбы долга и собственных желаний и, очнувшись, вдруг осознала, что упустила все, что происходило вокруг. С Винкс она давно не общалась, преследуемая чувством вины. О Гелии и думать не могла. Не успевала. Их отношения зашли в тупик, когда фея природы стала членом Ордена Света. Своему парню она не могла об этом сказать из-за государственной тайны, поэтому всегда отмахивалась загруженностью в школе, когда он хотел встретиться. Команду специалистов не приняли в Орден, посчитав слишком неопытными. Услышав о причине, Флора впервые в жизни не выдержала и фыркнула: «А мы?» В ответ ей по новой разрекламировали заслуги Винкс, отчего она закатила глаза. Недовольство, накопленное за три года в Алфее, стало выплескиваться наружу в ответственные моменты. Флора знала, что бывшие подруги больше не узнают ее, но она и не стремилась это исправлять. Говорить то, что думаешь, мыслить свободно — это было прекрасно, хотя и пугало. Она осторожничала при солдатах, мисс Фарагонде или Стелле (фея солнца была идеальным ребенком системы) и не болтала лишнего. Однако и молчать в тряпочку больше не могла. Нет-нет, но порой во Флоре просыпался этот странный дух бунтарства. Он волновал ее и пугал, но фея природы позволяла ему просачиваться в редких разговорах. Она боялась, очень боялась быть замеченной за инакомыслием, но ее прежняя репутация тихой и милой феи отлично покрывала все спорные моменты. Но однажды все резко изменилось. Флору отправили на ее первое серьезное задание, которое обернулось жестокой бойней посреди спального района Магикса. Темные схватили заложников, но солдат Ордена было в разы больше, поэтому они поспешили скрыться в заброшенном здании и убежать через канализацию. Флору отправили за последним повстанцем, которому удалось спрятаться в отстойнике. Она спустилась под землю, морщась от противного запаха отходов, и почти сразу же наткнулась на раненного темного. Он тяжело дышал, привалившись к грязной стене, и зажимал рукой рану на боку. Кровь смешивалась с тонкой струей вонючей воды, которая здесь протекала, а сам бедняга тихо стонал. Увидев фею-воительницу, он яростно сжал зубы и отвернул голову. — Давай, убивай меня, — прошипел темный, морщась от боли. — Все равно феи ни на что больше не способны. Флора отступила. Она смотрела на раненного повстанца, как он истекает кровью, и вдруг ощутила отвращение. Не к нему, а к себе самой. Флоре было противно осознавать, что она обязана причинить боль слабому. Это было не в ее принципах. Руки безвольно опустились, а глаза наполнились слезами: сердце сжалось от боли. Вспомнилась Солярия. Взгляд Нии, закрывающей собой Валтора, до сих пор преследовал ее во снах. Порой, когда Флора вспоминала (чаще, чем ей хотелось) те события, она чувствовала восхищение. Ния выбрала друзей, не сомневаясь ни секунды, а слаженная команда Черного Круга держалась просто отлично. Но что Флору действительно тронуло, так это то, что они спасали своих людей. Фея природы не ожидала, что темные способны на подобное: отдавать все свои силы ради других. Обычно это делали феи. А вот действия солдатов Солярии страшно разочаровали Флору. Она едва не потеряла сознание от ужаса, когда толпа вооруженных стражников бросилась на беззащитных работников поместья, жестоко пресекая любые попытки сбежать. Это было не по-доброму. Не по-светлому… Флора пыталась призвать тех солдат к ответственности, но ничего не добилась. Руководство Ордена выставило ее за дверь, и она вовремя прикрыла рот, пока Фарагонда не заподозрила ее в предательстве. Стелла, благо Дракону, ничего не сказала по поводу конвергенции учителям. Тайна Флоры оставалась тайной. Но был ли это вопрос времени?.. Так Флора и застыла, глядя на раненного повстанца. Его испуганные глаза и бледное отчаянное лицо поразили ее в самое сердце. Он напомнил ей того странного мага, который спас ей жизнь. — Чего смотришь?! Убивай! — крикнул повстанец. Флора мотнула головой, растерянно опуская глаза: — Я не могу. — Еще чего?! Не делай мне мозги и просто убей! — Я не хочу! Не хочу участвовать в войне! Они удивленно посмотрели друг на друга. Флора отшатнулась, прижав ладони ко рту. Она испугалась собственных слов. Она боялась той правды, что звучала в ее сердце и наконец вырвалась на свободу. Повстанец тоже шокированно воззрился на фею, продолжая тихо шипеть от боли. — Ты слышал про битву на Солярии? — спросила Флора, касаясь спиной влажной стены отстойника. Повстанец закатил глаза и яростно ответил: — Слышал. Все наши слышали! — в его голосе послышалась горечь. — Вы убили сотню наших людей… Они даже не все были повстанцами… А вы все равно убили их! Даже наших детей сожгли на кострах! — Нет! Вовсе нет! Они выжили! — Флора всхлипнула, едва справляясь с накатившими воспоминаниями. — Они скрылись в Лунном лесу! — Хуже участи и не придумаешь, — он фыркнул. — Никто не выбрался оттуда! — Но они были в порядке! Я же сама… Флора замолчала. Самопожертвование мага резко предстало перед глазами, и ее затопило чувством вины. — Феям пора платить по счетам! За все, что вы сделали! — повстанец плюнул ей под ноги. — Мы больше не будем вашими рабами! Никогда! Да здравствует Тьма! С этими словами он вытащил из-за пазухи кинжал и всадил себе в кровоточащую рану. Флора вскрикнула и подбежала к нему. В голове как назло не было ни одного годного исцеляющего заклинания. Она отбросила его руки от раны и ужаснулась: кровь лилась водопадом. Флора пробормотала восстанавливающее заклинание и приложила сияющую сферу к боку повстанца, резко вытащив нож. Он застонал, ударившись затылком об стену. — Я не… Я не хотела! — прошептала Флора, кое-как залотав рану темного. Она была слишком серьезной, и фее не удалось вылечить его полностью. Бедняге нужна была профессиональная помощь! — Дракон спаси, я не хочу, чтобы из-за меня снова кто-то умер! Флора перенесла повстанца на улицу, подальше от своего отряда. Он был при смерти, но она была намерена сделать все, чтобы спасти его. — Зачем?.. — хрипло спросил повстанец, очнувшись от ее плача и неуверенных заклинаний. — Убей меня, ты же фея… — Я не буду убивать! Я не хочу этого! — закричала девушка, потеряв последнее терпение. — Хватит меня мучить! Почему вы все ведете себя не так, как раньше?! Почему вы стали такими… Человечными?.. Повстанец удивленно раскрыл мутные глаза. — Разве ты не должна убить меня? Мы же враги. Мы же… Разные. Они оба смаргивали слезы, совсем растерявшись. Флора вскочила на ноги и отшатнулась от него. Ее накрыло осознание. Четкое и ужасное. — Ты не хочешь убить меня? Мы ведь по разные стороны, — удивленно сказал повстанец, ощупывая не такую кровоточащую рану на боку, как пару минут назад. — Ты же фея. А я темный маг. Ты же… Как это возможно?! Флора быстро замотала головой: — Нет-нет-нет! Я не понимаю… Я не хочу войны. Я не хочу убивать кого-то! И ты не… Не злодей же, — ее голос резко осип. — Ты тоже не убиваешь меня… — А ты почему не убиваешь?! Ты же фея, а феи всегда… — повстанец нахмурился: — Постой… Это значит, что не все… Не все феи… — И не все маги… Закончили уже вместе: — Такие, как нам говорили?.. «Что происходит с миром? Что с нами всеми?!» — со страхом подумала Флора. Она всхлипнула вновь и улетела, оставив повстанца одного. Это было ее первое проваленное задание. Флора уже знала, что оно будет не единственным. Больше она не смогла поймать ни одного повстанца. Не из-за слабости, вовсе нет. Она просто не могла заставить себя плясать под дудку Ордена и постоянно отпускала тех, кто попадал к ней в руки. В какой-то момент Флора заметила, что встречавшиеся ее отряду темные не боятся ее. Вернее, рассматривают с удивлением. И она поняла: повстанцы знают о ней. И о том, что она их отпускает. Сама, по своей воле. Именно тогда Флоре впервые пришла в голову мысль: стоит бежать из Магикса. Но в первый раз она испугалась и затолкала это желание в самые дебри души. Флора сторонилась всех членов Ордена, включая своих сокомандников. В ее голове постепенно зрел план побега. Он создавался сам по себе, и в конце концов она смирилась. С каждым днем ее уверенность в побеге росла. Это был не импульсивный шаг, что вы! Флора действительно все продумала. Она стала часто навещать родителей и младшую сестру, аккуратно подталкивая их к переезду. Мама с папой видели, что с дочерью что-то не так, но все равно доверяли ей и внимательно слушали. Флора готова была прыгать от счастья за то, что судьба послала ей таких прекрасных родителей. Она исследовала подпольный мир Магикса и сделала семье фальшивые документы, чтобы скрыть их от зоркого взгляда Ордена Света. Затем накопила денег на первое время и разменяла часть на земную валюту: точкой экстренной эвакуации Флора выбрала родной город Блум, Гардению. Она уже подыскала себе квартирку в отдаленном районе, где редко бывали феи. Скрываться нужно было с умом, ведь повсюду шастали ищейки Фарагонды. Но скрыться от Магикса было второстепенной задачей Флоры. На самом деле она отправлялась на Землю, чтобы найти повстанцев с Солярии: почему-то ей казалось, что поиски можно начать с самой отдаленной планеты Волшебной Вселенной. На месте Черного Круга она бы спряталась именно там. Флора положила собранную сумку под кровать и наложила чары для отвода глаз. Это заклинание она освоила в совершенстве, и его не мог снять даже преподаватель, поэтому она не сильно волновалась о том, что кто-то найдет ее вещи. Флора заплела волосы в косу и оделась в более темную одежду, накинув на голову капюшон кофты. В последнее время она часто носила те цвета, которые считались «темными», будто отдавала дань тем страданиям, что испытывает темный народ. Флора спрятала под кофту маленькую аптечку и вышла в коридор. Она быстро спустилась на самый нижний уровень, вежливо кивая сотрудникам Ордена, и оказалась там, где уже не так заботились о благах цивилизации: светильники были редкими и только в коридорах. Здесь находилось несколько складов с оружием и тренировочный зал из земли и грязи, где проводили учебные бои для черных роз — в Ордене они были первокласными бойцами, которые могли выстоять против нескольких десятков противников. Тренировки Флоры должны были начаться со дня на день, после ее первой казни — таков был обряд посвящения в ряды черных роз. Флора быстро преодолела основной коридор, который был очень узким и почти сдавливал ее мозг своими крошечными размерами. Она кралась быстро и почти бесшумно: боялась наткнуться на кого-то из солдат или верхушки. Здесь, конечно, редко можно было увидеть людей, но если кто-то заметит простую рядовую воительницу, то у нее будут проблемы, и простым «заблудилась» она уже не отделается. Флора прошла в конец коридора и магией открыла вентиляционную решетку. Она легко прошла внутрь, закрывая ее за собой с тихим хлопком. Флора сняла обувь, услышав, как звонко стучит подошва о металлический пол, и медленно пошла вперед, щурясь, чтобы рассмотреть свой путь в темноте. Отойдя от решетки достаточно далеко, фея природы зажгла сферу и преодолела еще по меньшей мере километр, прежде чем наткнулась на еще одну дверь в вентиляцию. Флора снова отворила решетку и вышла наружу. Она оказалась в каменном коридоре со множеством решетчатых комнат. Это были тюремные камеры. Несмотря на хорошее финансирование, руководство Ордена не считало нужным заботиться о чистоте тюрьмы и, тем более, комфорте для заключенных. Грубые необработанные известняковые кирпичи лежали неровно и кое-где выступали, грозя неосторожным зевакам подножкой. Здесь было сухо, как в пустыне. Пыль, грязь, пот и испорожнения заключенных смешивались в отвратительный смрад, заполняя собой все пространство тюрьмы. Коридор вмещал в себя только двух человек в ширину. Под потолком висели допотопные масляные светильники, в которые часто забывали положить сферы для освещения. Большую часть времени заключенные проводили в кромешной темноте, медленно сходя с ума от духоты. Вентиляция работала через раз. Самих пленных было не так уж и много. Несмотря на узкий основной коридор, у тюрьмы было много ответвлений, в каждом из которых было больше десятка камер. Выход из подземелья был только один, исключая ход через вентиляционную шахту, — через тяжелую железную дверь с кодовым замком в основном коридоре. Ровно по середине тюрьма разделялась относительно большим круглым залом с маленькими вентиляционными решетками под потолком для еще одного прогона воздуха. Здесь было несколько светильников, поэтому тусклый желтый свет освещал все помещение. В самом центре зала располагался небольшой каменный колодец с деревянной доской вместо ведра — в нем были отверстия для рук и шеи. Несложно догадаться, как в Ордене наказывают буйных заключенных, верно? Сегодня в тюрьме было довольно тихо: остальные пленники либо спали, либо просто пялились вникуда, молча сходя с ума. На присутствие Флоры никто не реагировал. Она остановилась у колодца и проверила время на наручных часах: до обеда оставалось два часа. Этого ей должно было хватить. Флора прошла в одно из ответвлений к самой дальней камере. Она была очень маленькой, и туда почти не доходил свет из зала. Затхлая комнатушка с почерневшими и кое-где поцарапанными прутьями с трудом вмещала в себя заключенного. Он был прикован к стене длинной цепью за тяжелый ошейник. Флора остановилась у двери и присела на корточки, глядя в самый дальний угол. — Снова привет, — тихо сказала она и прошептала заклинание. Клетка с медленным скрипом отворилась, и Флора зашла внутрь. — Я сегодня ненадолго. У меня есть… Новости. Не самые хорошие, но какие есть. Может, ты подскажешь, как поступить? Худой, грязно-серый волк устало приоткрыл желтые блестящие в темноте глаза и утвердительно фыркнул, тяжело вытянув передние лапы, упираясь ими в неровную стену. Флора достала аптечку и вынула оттуда нужные лекаства. Она села в позу лотоса перед слабо сопротивляющимся зверем и начала обрабатывать глубокие раны на задних лапах.

***

Пять месяцев назад «Нам пора расстаться. Давно пора. Ты и сама это прекрасно понимаешь,» — твердил голос Гелии у нее в голове последние три часа. Флора со вздохом захлопнула тяжелый фолиант, недовольно чихнув от облачка пыли, появившегося из-за резкого движения. Флора опустила голову на стол, понимая, что у нее ничего не получится, если она и дальше будет прокручивать сцену их расставания с Гелией, который поймал ее у крыльца Алфеи и, предварительно оттащив в сторону, бросил неприглядную правду прямо в лицо. Флора скривилась от отвращения к самой себе. Да, она прекрасно знала, чем чревата ее тайная работа в Ордене Света. Она и сама понимала, что в таком темпе их с Гелией любовь долго не протянет: до всех этих событий они виделись каждую свободную минутку. Теперь же отсутствие встреч ощущалось для парня слишком болезненно. Флора сгорала от стыда: от усталости она даже не вспоминала о нем. Они расстались мирно, но это это все равно было тяжело. Гелия, нежный, верный и прекрасный, признался ей, что, пока Флора была занята своей «учебой», он очаровался другой феей. Были жаркие поцелуи, но от секса Гелию удерживала совесть. Флора выслушала его молча. Она вернулась с ночной смены в Ордене и весь разговор пыталась не уснуть. Глаза слипались от усталости, ноги дрожали, а лицо выглядело помятым. Она очнулась только тогда, когда он заговорил о расставании. По его лицу было видно, что Гелия ужасно сожалеет, вот только Флоре было плевать. Она прислушалась к себе, стараясь понять, что она чувствует. Вот только сердце предательски молчало, даже известие об измене Гелии его не тронуло. Флора просто кивнула и пожелала удачи с новой девушкой. Безусловно, ей было обидно за свою женскую честь. Пока она спасала разваливающийся мир, ее парень, на которого она надеялась и которого любила, развлекался с другой. Пожалуй, теперь она понимала Блум, которая держалась за отношения со Скаем просто из привычки. Хотелось иметь кого-то рядом, кто поддержит в трудной ситуации и не оставит одну. Когда они с Гелией стали встречаться, то Флоре казалось, что такая чистая и прекрасная любовь — это навсегда. Она распланировала их будущую жизнь: свадьбу, детей и даже похороны. Флора считала, что они будут той самой идеальной парой, которая проведет вместе всю жизнь. Гелия был спокойным, нежным и очень романтичным, она даже не сразу стала замечать за ним какие-то недостатки. Он не создавал впечатление изменника. Все вокруг повторяли, что они идеально смотрятся вместе, и это грело душу Флоры. Ей тоже так казалось. Теперь же она осталась одна. Без подруг, без парня и без какого-либо плана, что делать дальше. Флора убрала фолиант на место и вышла из библиотеки: ей пора было в Орден. Мысли о Гелии метались в голове пчелиным роем. Она пока не могла осознать тот факт, что у нее больше нет отношений. Неделю назад Флора отпустила повстанца. После такого потрясения она вдруг ярко вспомнила Нию и ее признание: теперь Флора пыталась найти хоть что-то об эмпатах. Нужно было подтвердить тот факт, что все, ради чего она борется, вранье. И Флора начала с землянки, с которой, собственно, все это и началось. Где-то на задворках сознания Флора раздумывала над вариантом побега, но пока боялась слишком всерьез об этом думать, ведь она несла ответственность за своих родных и не хотела, чтобы ее крамольные мысли отразились на их судьбе. Стоило начать с обычного сбора информации. Вот только из-за Гелии весь запал пропал, и Флора так и не рискнула зайти в запретную секцию и поискать там. Фея природы поздоровалась с Палладиумом и зашла в комнату симуляции. Профессор мягко улыбнулся ей и показал большой палец: все уже было готово для телепортации в Орден Света. Ей жутко не хотелось снова оказаться в атмосфере лжи и двуличия, особенно после расставания с Гелией. Настроение было безбожно испорчено. Зал памяти по-прежнему давил на нее своей серьезной атмосферой. Мраморные статуи девяти нимф Магикса взирали на Флору с неодобрением. Казалось, в их безжизненных глазах застыл явный упрек: «Предательница!». Фея природы вжала голову в плечи, быстро выбегая в коридор: ей было невыносимо думать о том, что она нарушила закон и, более того, изменила свое восприятие мира. По пути в тренировочное крыло Флора встретила Хагена, который давал инструкции молодым магам-мечникам. Он посмотрел на нее с невероятной гордостью, обнял за плечи и прижал к себе с зычным возгласом: — Вот, смотрите: гордость Ордена Света! Фея из клуба Винкс! Вам бы поучиться у нее! Ученики удивленно уставились на стушевавшуюся Флору, которая отчаянно пыталась вырваться из болезненного захвата командира. Его магическая кольчуга неприятно впивалась в кожу и обжигала защитными чарами. Флора недовольно фыркнула и шлепнула ладонью по предплечью Хагена. — Мне неприятно, отпустите, — сказала она, кое-как хватая ртом воздух. — Какая бойкая, только взгляните! — раскатисто засмеялся Хаген, прижав ее еще сильнее, лишая возможности дышать. — Отпустите! — захрипела Флора и по энерции активировала магию. Хаген отшатнулся: заклинание было легким, и колчюга легко поглотила его, но тряхнуло его ощутимо. Трое парней-мечников шокированно уставились на раздраженную Флору и удивленное румяное лицо командира. Фея природы тут же осознала, что наделала: она побелела, словно снег, и вжалась спиной в стену, приложив ладони ко рту. — Умоляю, простите! — прошептала Флора, молясь, чтобы Хаген не рассказал об этом Фарагонде и иже с ней. Командир неловко пожал плечами, не глядя на нее: — Ох, я… Признаю, порой перебарщиваю. Флора помотала головой, чувствуя, как ее сковывает страх. Раньше она не позволяла себе подобного, и даже если ее кто-то злил, она держала себя в руках. Что же с ней происходит?.. — В любом случае, вам стоит брать с нее пример! — рявкнул Хаген на притихших мечников. — Вот мисс Флора — одна из лучших фей в Ордене! Она легко справится с сотней темных! За минуту всех раскидает! В отличии от вашего отряда, у нее нет дезертиров! Флора почувствовала, как в груди вспыхивает стыд. Она заторможенно кивнула и поспешила на тренировку, пока глаза щипало от сдерживаемых рыданий. Теперь у ее мыслей и действий появилось название — дезертирство. Флора вышла на территорию складов, запутавшись в коридорах. Она остановилась, поспешно оглядываясь вокруг: искала лифт. Ей нужно было на верхний этаж, но она до сих пор не запомнила схему Ордена Света. Понадеявшись, что рано или поздно она встретит кого-нибудь, кто укажет ей путь, Флора вышла в тупик. За решеткой тихо работал вентилятор. На нижних уровнях всегда был затхлый воздух. Она села, прижавшись спиной к решетке, и тихо выдохнула. Чувство вины выжигало ее сердце. Как ей теперь жить дальше, предав свою страну и вообще весь Свет? Ее размышления прервал тихий звук где-то из глубины вентиляционной шахты. Отчаянный болезненный стон. Его эхо донеслось до ее растревоженного сердца, и Флора вздрогнула. Она резко встала и посмотрела сквозь прутья в темный проход. Может, это галлюцинации от стресса?! Ей снова стало не по себе. Стон раздался снова. Флора провела пальцами по металлическим прутьям, мысленно решаясь. Впрочем, она всегда была очень жалостливой, поэтому уже через пару секунд вскрыла решетку и прошла внутрь. В вентиляции было темно, поэтому она создала сферу и направила ее вперед. Она шла на стоны почти десять минут и уже поняла, что ей не кажется. Там действительно кто-то был. Флора оказалась перед новой решеткой: более старой и ржавой. Ее явно не меняли очень давно. «Кому-то больно…» — поняла фея природы, воззвав к своим силам. Небольшая растительность в каменном коридоре поведала ей, что человеку срочно нужна помощь. Она вошла в новое помещение и осмотрелась. Ну, это явно была тюрьма. Плохо освещенная, грязная, отвратительно пахнущая тюрьма. Флора со страхом заглянула в ближайшую к ней камеру сквозь ржавую решетку и посветила внутрь сферой. Она поморщилась от ужасного смрада и молчаливого отвращения: в углу виднелись фекалии заключенного, который лежал на хлипкой кушетке в ворохе грязной ткани. Он не подавал признаков жизни. Флора прижала ладони к груди, мысленно считая до пяти, чтобы успокоить грохочущее сердце. Она отшатнулась от решетки и прошла чуть дальше, прогоняя образ измученного пленника, у которого даже туалета нормального не было. Условия тюрьмы поражали своим равнодушием к нуждам заключенных. Флора тряхнула головой, пытаясь унять дрожь во всем теле. Что-то подсказывало, что ей не стоит здесь находиться. И снова до ее ушей долетел глухой стон. Флора прошла чуть дальше и вышла в круглый зал, разделяющий тюремные камеры на две части. В самом центре стоял зачем-то каменный колодец с размотанной цепью. Кто-то спустил ведро вниз, хотя этого нельзя было делать из-за риска появления ржавчины и отравления воды. Флора подошла к колодцу и потянула ворот, наматывая цепь обратно и поднимая тяжелое ведро. Ей с трудом удалось сделать первое прокручивание. Неужели ведро такое тяжелое?! Она закряхтела, навалившись на ручку всем телом, но теплый от пота металл выскользнул из рук, и Флора упала, расцарапав ладони о каменный пол. Она вскрикнула, чувствуя, как кожа горит от ран. Флора медленно встала и уперлась руками в деревянный столбик, один из четырех — на них держались крыша и ворот. И вдруг на ее глазах цепь начала дергаться, будто кто-то тряс ее снизу. Флора шокированно раскрыла рот и наклонилась вперед, заглянув внутрь колодца. Крик застрял где-то в горле, вырвавшись нестройным хрипом. Фея природы с ужасом схватилась за голову, не зная, что ей предпринять. Вместо ведра к цепи была прикручена доска, в которую сковали мужчину. Он лежал по грудь в ледяной родниковой воде и стонал от боли и холода. Флора быстро осмотрелась. Никого не было. Никто не сможет увидеть ее очередное предательство. Ее тайна будет в сохранности… С другой стороны, она уже отпустила одного темного и осознала, что не сможет ловить повстанцев и причинять им боль. Не ее это стезя. Не в ее характере поступать бесчеловечно с теми, кто просто стремятся выбить себе свободу и безопасность. Словом, терять было уже нечего. Хуже не станет. Флора крепко зажмурилась и воззвала к своим силам. Из трещин в известняке пробились ростки плюща. Она расширила и удлинила их магией, а затем запустила в колодец. Стебель обвился вокруг талии темного мага, осторожно вытащил его и положил на холодный камень, прислонив спиной к борту колодца. Флора громко выдохнула от усталости, опуская руки: в подземелье плохо работала магия. Она потратила почти весь резерв на простое заклинание роста. Флора опустилась на колени перед тяжело дышащим пленником и быстро пробежалась глазами по его телу. Ее щеки затопило смущением: мужчина был совершенно голым. Флора наколдовала полотенце и прикрыла им пах незнакомца. Конечно, в условиях такого стресса, чужая нагота ее не пугала, но правила приличия есть правила приличия! Фея природы повернула его голову вбок и ощупала конечности, чтобы убедиться в целости костей. Она наколдовала еще одну сферу, чтобы получше осветить чужое тело, и наконец увидела его полностью. Мужчину с трудом можно было опознать. Его бледная кожа была покрыта грязью, потом и запекшейся кровью, поэтому о количестве ран можно было только догадываться. Лицо было все в гематомах и кровоподтеках. Губы были разбиты. В уголках глаз собрался гной, который тонкими труйками тек по щекам, и фея природы с горечью поняла, что мужчина болеет коньюктивитом. На животе и спине были длинные рваные полосы, а на шее виднелось клеймо в виде знака Ордена, оставленное раскаленным железом. Страшная рана была ровно по середине груди — темно-красная, с почерневшими краями. На запястьях были маленькие ранки, словно горох: такие оставляла горячая игла. Ноги заключенного от долгого пребывания в воде сморщились и обледенели. Он был невероятно худ: даже не надо было напрягаться, чтобы увидеть его ребра, исполосованные шрамами. Флора ужаснулась. Она не могла сказать и слова. Что сотворили с этим человеком?! За что его так мучают?! Она не задавалась вопросом, кто это сделал. Тем более, кто приказал так пытать темного, чтобы, очевидно, вытрясти из него сведения о расположении лагеря повстанцев. И так было ясно, что это сделал Орден Света. Призванный защищать Добро и мир во всей Вселенной, прославленный своей гуманностью и справедливостью… Оказался вот таким. И хуже всего было то, что Флора была частью этого гнилого и двуличного общества. Ее сородичи убивали темных. Ее сородичи пытали их во имя «высшей цели» — спасти всех от войны. Но именно сейчас Флора поняла, что это все такой фарс! Светлые феи и маги защищают… Что, собственно?! Теперь собственные принципы и убеждения стали ровно противоположными. Как защищать веру в Добро, если феи превратились в чудовищ?! — Какие же ублюдки! — прошептала Флора, стирая слезы. Она ударила кулаком о каменный пол и всхлипнула: — Почему я им всем верила?.. Почему я здесь?! Почему я тоже… Тоже светлая?! Но не время было предаваться страданиям. Флора вытерла слезы и снова посмотрела на беднягу-заключенного — он дрожал от холода. Она опомнилась, создала несколько согревающих сфер и распределила по всему телу мужчины. Затем прошлась по ближайшим камерам и набрала старых тряпок и сена — сделала из них импровизированный матрас и положила на него заключенного. Флора долго разбиралась с деревянными оковами, но все равно смогла снять доску, которая натирала ему шею и руки. Она знала, что в любой момент кто-то может прийти и застать ее хлопочущей над больным пленником, но Флору это не заботило. Она верила, что сможет выкрутиться, придумав правдоподобную историю ее попадания в тюрьму. Ну, ей хотелось верить в то, что все обойдется. Флора намочила оставшуюся тряпку в колодце и обтерла грязное тело заключенного, где смогла и где позволяли приличия. Ее руки дрожали от страха и ненависти к самой себе: ей была противна мысль, что она является одной из тех светлых, которые сделали с ним такое. Когда она коснулась тряпкой его клейма (совершенно уродливого и аморального, как акт доминирования Света над Тьмой), он слабо застонал и отвернул голову, закрывая ожог. — Я должна вытереть грязь, понимаешь?.. — прошептала Флора, ласково погладив его спутанные застывшие от грязи волосы. — Позволь мне помочь. — Я ничего… Ничего… Ничего… — мужчина заволновался в бреду. — Я не сдам… Никогда… Хоть режьте… Я не сдам своих… Я не… Никогда… Рука Флоры безвольно опустилась на его грудь. Она тихо всхлипнула, закрыв себе рот свободной ладонью. «Я не должна плакать. Я не имею права плакать, пока ему больно из-за Ордена, — подумала она, заталкивая рыдания глубоко в душу. — Я должна искупить вину…» Флора не могла залечить все раны. У нее не было ни аптечки, ни нужных знаний в плане медицины. Она убивалась из-за беспомощности, не понимая, что ей делать, с чего начать и как… Как ей жить теперь, когда она увидела истинное лицо Ордена Света? Услышав голоса где-то вдали, Флора испуганно вздрогнула. Она растерянно посмотрела на темного перед ней. Она знала, что ей стоит сделать, чтобы отвести все подозрения от своей персоны, но рука не поднималась засунуть его обратно в колодец. Это было выше ее сил. Флора оттащила пленника в ближайшую камеру и накрыла длинной тряпкой, положив под голову немного сена. Она знала, что это просто ни о чем, но отчаянно убеждала себя, что это лучше, чем холодная вода. Убрав все следы своего пребывания в тюрьме, Флора пулей юркнула обратно в вентиляционную шахту. Она услышала удивленный возглас Хагена, который убеждал кого-то, что еще утром отправил темного в «полоскалку», и не вытаскивал его оттуда. — Отведите его в пыточную и сделайте так, чтобы он заговорил, — донеслось до Флоры, и она застыла, бледнея, как полотно. — Мисс Фарагонда, он может не выдержать… Давайте повременим, — слабо возразил Хаген. — Он единственный, кто располагает нужной информацией, мы не можем убить его. — Даю вам полгода. А потом избавьтесь от него, — ответила всегда добрая и справедливая директриса. Весь следующий день Флора боролась с желанием пойти в полицию или к совету Магикса, чтобы рассказать о бесчинствах Ордена Света. Однако вовремя поняла, что они и так об этом знают и даже одобряют. Светлые ни во что не ставили жизни темных, поэтому считали, что имеют право творить ужасные вещи во имя мнимой справедливости. На деле же… Кажется, это был масштабный геноцид. Потом Флора схватилась за голову: а ведь было столько знаков… Можно было понять истинные намерения Ордена еще в первый день, когда она сюда попала! Хаген и мисс Фарагонда буквально сознались в том, что убили целый род магов хаоса! Флора и сама не заметила, как оказалась в кабинете Палладиума после уроков. Эльф разбирал какие-то документы, и она резко вызвалась помочь. — Спасибо вам, мисс Флора, — благодарно сказал профессор. Он мягко улыбнулся, но Флора вздрогнула: она не знала, искренняя эта улыбка или нет. — К сожалению, осталось мало фей, которые действительно осознают важность доброты и взаимопомощи. Вы — настоящее сокровище нации. Флора отмахнулась, нервно хихикая: — Да что вы, профессор… Я совершенно обычная. Как и остальные. Палладиум вздохнул с легкой улыбкой, опустив стопку бумаги на верхнюю полку шкафа. В его глазах на долю секунды мелькнула грусть. — Вовсе нет, — сказал он со странной горечью. — Многие путают настоящее добро с эгоизмом. А вы — нет. Помните, Флора, вы истинная фея Добра. Вы видите правду и понимаете ее. Ваше великодушие способно спасти мир. Флора потерянно уставилась перед собой. Кровь зашумела в ушах. Неужели профессор видит ее насквозь?.. Он знает, что она раздумывает о побеге?.. Но Палладиум выглядел совершенно обычно. Он сортировал документы, не обращая внимания на ее состояние Флора решительно вздохнула. — Профессор, — сказала она. — Можно записаться на ваши курсы по целительской магии? Он кивнул. В его глазах сверкала непонятная Флоре радость. Она поклялась, что подумает об этом потом. Уже через неделю Флора освоила десяток новых заклинаний для лечения ран разного уровня сложности. Она корпела над учебниками сутки напролет, молясь, чтобы тот темный дождался ее. Она не простит себе, если он умрет. И вот, Флора снова оказалась в тюрьме. Она начертила себе карту Ордена, чтобы легче передвигаться и не попасться на глаза солдатам или верхушке. Она сложила карту и заснула ее в сумку. Флора двигалась осторожно и тихо, чтобы не привлекать внимания заключенных или стражников. Но никого из охраны тут не было, что сначала ее несказанно удивило: похоже, Орден не боялся побега пленников. Хотя… В этом было рациональное зерно, ведь тюрьма находилась глубоко под землей, и сбежать отсюда было почти нереально. Флора обошла почти всю тюрьму, прежде чем нашла своего пленника в одном из ответвлений. Он неподвижно лежал на полу, устланном сухой травой, и казался почти мертвым. Флора выдохнула с облегчением, увидев, что он дышит. Она открыла решетку магией и прошла внутрь. Камера была очень маленькой и низкой: пленник еле помещался, а Флоре пришлось оставить дверь распахнутой, чтобы расположиться более-менее удобно. Она поставила сумку на пол и села на колени перед израненным темным. На его руках были свежие раны. Флора взяла мягкую мочалку и прошептала мыльное заклинание. Она начала тихонько водить ею по коже пленника, счищая толстый слой грязи. Он по-прежнему был голым, но теперь Флора забила на все правила приличия и просто сосредоточилась на оказании помощи. Она перешла на шею, едва коснулась клейма, как вдруг темный повернул к ней голову и раскрыл воспаленные желтые глаза. — Прости! — поспешно сказала Флора, упав на пятую точку от неожиданности. Темный схватил ее за руку и больно вывернул. — Я ничего не скажу! — хрипло сказал он, и его желтые воспаленные глаза засверкали. — Гори в аду, фея! — Нет-нет, погоди! — Флора вскрикнула от боли и вырвалась из его хватки, ударившись спиной о стену. Она оказалась за пределами камеры. Мочалка выпала из рук. Темный тяжело дышал, трясясь от страха и ярости. Он встал на колени и выставил вперед кулаки. Но он был настолько худым и слабым, что почти сразу же потерял равновесие и упал вперед. Флора подползла к нему и взяла за локоть, помогая сесть и облокотиться о стену. Темный дышал через раз и морщился от боли. Она поднесла к его лицу сферу, чтобы получше рассмотреть травмы, но он зажмурил больные глаза и зашипел: — Твою мать… Флора поспешно убрала от него свет с глухим «прости» и достала из сумки капли для глаз. Она осторожно взяла его за подбородок и приблизила к себе. Темный крепко зажмурился и всхлипнул — жалобно и тихо. Он дрожал, словно осиновый лист, и боялся ее. Флора задержала руку с флаконом, чувствуя, как его трясет. Она отпустила его подбородок и отошла обратно к стене. — Прости, — прошептала Флора, чувствуя, как ее грудь сдавливает от горечи. Она сложила ладони вместе. — Прости, пожалуйста… Мне жаль… Мне так жаль! Флора закрыла лицо руками, медленно проводя ими по щекам, чтобы успокоиться. Она не знала, когда в тюрьму кто-то придет, поэтому должна была торопиться. — Давай познакомимся? — Флора пожала плечами и из последних сил выдавила улыбку. Она выпрямилась. — Я Флора, фея природы. Пленник продолжал дрожать, но смотрел на нее с нескрываемой злостью. Он взял в руку горсть сухой травы и замахнулся на нее, словно это было достойное оружие, способное ее остановить. — Можешь бросить в меня, я не буду сопротивляться, — тихо сказала Флора, сделав шаг в камеру. — Можешь ударить меня, если хочешь. Что угодно, если тебе станет легче. Только впусти меня, ладно? Темный затряс головой и вдруг начал задыхаться. Он впился костлявыми пальцами в волосы и стал рвать их на себе, бормоча, как мантру: — Это новая пытка, новая уловка, новая пытка, новая уловка, новая пытка, новая уловка… Не поддавайся, не надейся, не доверяй… Это уловка, уловка, уловка… Он стал качаться взад-вперед, оттягивая сухие ломкие волосы и вырывая целые пряди. Его плечи затряслись, а изо рта вырвались отчаянные рыдания, похожие на вой. Флора поспешно подошла к нему и обхватила руками. Он завизжал, слабо отталкивая ее, но фея природы была неумолима: она прижала хрупкое тело темного к своей груди и крепко обняла, поглаживая по голове. Он пытался вырваться, ударяясь лбом в ее плечо, но Флора терпела, стиснув зубы. Она лихорадочно соображала: надо срочно вспомнить заклинание успокоения! Она же недавно его учила, как раз на такой случай! — Отпусти, не трогай! — захрипел темный, впившись в ее шею ногтями. — Я ничего вам не скажу!.. Он стал ее душить, но Флора продолжала обнимать его и наконец-то вспомнила нужное заклинание. Она пробормотала его впопыхах, стараясь не запутаться от страха и боли — не только физической, но и душевной. Спустя пару секунд темный начал успокаиваться, затихая в ее руках. Флора баюкала его, словно младенца, поглаживая по хрупким острым плечам. Она шептала какие-то глупые нежности, надеясь, что они тоже помогут, ерошила волосы и нежно гладила шею, пытаясь заглушить его горе. Темный окончательно успокоился, изредка всхлипывая, свернувшись комочком. Флора провела рукой по его спине, чувствуя остроту каждого позвонка и мысленно вздыхала. Темный медленно поднял на нее глаза и тихо, на грани шепота, выдохнул: — Какого хуя они подослали именно тебя?.. Убирайся! Даже тебе я ничего не скажу! Флора села рядом и снова взяла в руки флакон с лекарством. Она поднесла его к лицу темного, но тот испуганно отшатнулся и прорычал: — Не смей! Убери… Снова яд?! Флора вздрогнула. Так значит, его пытали не только телесными истязаниями, но и ядом… Дракон помилуй, как она могла доверять Ордену?! — У тебя коньюктивит, — ответила фея природы, прерывисто вздыхая. — Нужно скорее это лечить, а то ты потеряешь зрение. Темный резко закрыл глаза руками и отполз от нее. Выглядело это жалко и беспомощно. — Я не дам… Нет! — забормотал он, свернувшись в рогалик в углу. Флора сделала короткий шаг и взяла его за руку. Его ладонь была раза в два больше, но из-за слабости мышц и страшной худобы она казалась соверешенно хрупкой. Флора сидела на корточках и держала трясущуюся руку пленника, ласково поглаживая ее большим пальцем. Тот испуганно сжался, не в силах даже посмотреть на нее. Флора не знала, что ей делать и как заставить его довериться ей. Она не придумала ничего лучше, чем спеть популярную на Линфее колыбельную. Решительно вздохнув, она тихо запела: — Незабудки в травке спят, Синие, как лунный взгляд. Каждый лепесток — мечта, Словно в сказке, навсегда. Сон твой сладкий, как цветы, В сердце нежность, в глазах — мир. Пусть незабудки защитят Твой покой и светлый взгляд. Темный резко вскинул голову, смотря на нее, как на чудо с небес. Его шок был виден невооруженным глазом, и Флора воодушевленно улыбнулась: может, у нее получается? Во всяком случае, он уже не так сильно дрожит. — Спи, мой милый, не страшись, Светит месяц там вдали. Незабудки-звёзды ждут, Чтобы сны сбылись все тут. Сосны шепчут: «Спи, мой друг, В объятьях ночи — мир без мук. Забудь тревоги, страх и боль, В лесу твой милый дом!» К концу колыбельной темный выглядел так, словно его облили ледяной водой. Он осоловевшим взглядом наблюдал за легкими покачиваниями Флоры, а потом посмотрел на их сплетенные руки и резко выдернул свою, прижав к груди. Флора склонила голову вбок, внимательно следя за его движениями. Она не могла судить точно, но, кажется, темный покраснел. Да и больше он не кричал от страха, так что план можно считать успешным. — Ты с Линфеи, — тихо сказал пленник и смущенно повернулся к ней спиной. — Да, ты тоже? — Флора достала из сумки небольшой плед и протянула ему. — Держи. Клянусь, я мало что видела. Темный выдернул у нее плед и обмотал его вокруг бедер, скрывая гениталии. Он уселся поудобнее, все еще с подозрением косясь на Флору. — Нет, — его голос звучал очень тихо и сипло, будто он уже давно не разговаривал. — Но отец пел мне эту песню, когда был жив. Он был с Линфеи. — О, — Флора стушевалась, чувствуя вину. — Прости, я не хотела! Я могу… ну… Она снова покопалась в сумке и вынула большой термос. Открутив крышку, она налила туда немного куриного бульона с кусочками овощей. Флора протянула его темному. У того аж слюни потекли, но он решительно выбил чашку из ее рук и отвернулся. — Я не поддамся, — отрезал пленник. Флора налила новую порцию и сделала щедрый глоток, откинувшись на стену. Она устало прикрыла глаза: больше не было сил бороться. Стоило, наверное, отдохнуть как следует, но она слишком торопилась вернуться к пленнику, чтобы помочь. — Даже самым медленным ядам требуется около двух часов, чтобы убить человека или вызвать паралич, да? — глухо спросила она. — Посмотрим, что со мной будет. Если что, противоядия у меня с собой нет. Они просидели так еще несколько минут, прежде чем Флора посмотрела на напряженный профиль темного и снова начала говорить: — Меня никто не посылал. Ты разве не помнишь, как мы встретились? Неделю назад. Ты был в колодце, и я вытащила тебя… — Из полоскалки?.. — хрипло отозвался темный. Он выглядел неубежденным. — Я тебя не помню. — Тебя… Тебя тогда отправили на пытки. — Тоже не помню. — Проблемы с памятью?.. — Нет, просто я здесь слишком долго, чтобы хоть что-то запоминать. Флора придвинула к нему термос и грустно улыбнулась: — Тебе нужно есть. Я долго думала, чем тебя накормить, но решила, что пока можно начать с легкого супа. Необязательно есть все — просто попытайся. Это уже будет победой. — Отвали, — фыркнул темный и отвернулся, даже не взглянув на термос. — Тебе стоит поесть. Ты слишком худой. Ты ведь умрешь такими темпами. — И слава Дракону. Я давно должен был умереть. Флора покачала головой: — Не говори так. — Ты, блять, издеваешься?.. — он тихо всхлипнул, повернувшись к ней спиной. — Какой смысл бороться?! Отсюда не сбежать! Мне легче умереть, я больше не… Не могу! Вы пытаете меня… Без конца и края! Убейте меня наконец! Флора резко закрыла ему рот, кивнув на коридор. Он испуганно задрожал от такой близости с феей природы, но она быстро завертела головой, призывая его молчать. В коридоре послышались чьи-то голоса. Флора наскоро забросила вещи в сумку и схватила термос, закручивая его на ходу. Она выбежала из камеры и напоследок взглянула на растерянного темного. Он выглядел, как побитый щенок, который не понимает причину ругани хозяина. Флора достала из кармана флакон и бросила к его ногам. — Спрячь это! По одной капле в глаз, три раза в день! — прошептала она и понеслась к вентиляции, пока ее не увидели стражники. В следующий раз Флора вернулась в тюрьму через пять дней. Ей удалось сложить в голове часть расписания подземелья: в середине дня, около двенадцати, когда у членов Ордена был обед, кто-то из стражников делал обход камер. Она пришла на пару часов раньше, чтобы навестить своего заключенного. Он сидел в той же камере, что и тогда. Ее вчерашний плед по-прежнему висел у него на бедрах. Пленник сидел к ней спиной, глядя в стену, но услышав ее шаги, резко обернулся. — Явилась, — константировал он нейтральным тоном. Флора застыла перед решеткой, держа в руках прежнюю сумку с вещами. Она сразу отметила, что он больше не так сильно шугался ее. Открыв дверь заклинанием, Флора вошла внутрь и села как можно дальше от него, помня его реакцию на ее приближение. Разбирая сумку, она нащупала под слоем сухой травы свой флакон с каплями. Он был на половину пуст, но Флора сдержала крики радости: не стоило рушить их хрупкое доверие. Она достала маленький контейнер и открыла его. Теплый запах каши заполнил маленькую камеру. От нее не укрылось, как темный голодно вздохнул, уловив чудесный аромат. — Так ты здесь… Не по указке Фарагонды? — тихо спросил он, гипнотизируя взглядом кашу. — Нет. Ты разве не видел, как в прошлый раз я сбежала от стражников? — Флора спокойно пожала плечами и устроилась поудобнее. Она положила контейнер себе на колени и зачерпнула полную ложку. — Я здесь совершенно незаконно. Флора догадывалась, что темный смотрит на нее с вопросом. Она на это и расчитывала. За пять дней ей удалось придумать новую стратегию налаживания доверия, и она решила просто делать вид, будто ей плевать на него, а таскается она в тюрьму чисто от скуки. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, верно? И пусть Флоре его сердце без надобности, но она решила последовать совету мамы Блум. Сначала стоило накормить беднягу, а потом можно заняться и ранами. И ее каша возымела успех! — Зачем ты сюда ходишь? Делать нечего? — с подозрением спросил темный, продолжая смотреть, как она медленно ест кашу. — Хочу и хожу. Тебе-то что? — бросила Флора и не сдержала улыбку, посмотрев на оторопевшего мужчину. Не такой ответ он рассчитывал услышать в стенах тюрьмы. — Я просто не могу не ходить к тебе, — серьезно ответила Флора, погрустнев. — Я не такая… Я привыкла помогать тем, кто в этом нуждается… Не могу оставить человека на произвол судьбы. И когда я увидела тебя… Я вдруг поняла, — ее голос сделался грубым. В нем мелькнула нотка ненависти. — Я не хочу быть частью Ордена. Она поставила контейнер с кашей в сторону. Это откровение прозвучало слишком смело, слишком открыто… Она сразу же замолчала и прижала колени к груди, обняв их покрепче. Флора сжалась от страха и заглушила тяжелый вздох рукой. Ей было плохо. — Я тоже в тюрьме, — прошептала фея природы, посмотрев на темного с состраданием. — Я вроде бы светлая фея и должна быть на стороне Света. Но я поняла, что… Не хочу. Мне не нравится то, что мы защищаем на самом деле. Мы больше не добрые, понимаешь? А темные больше не злые. Я вообще не понимаю, как мне теперь быть. Снаружи я фея, а внутри… Я хочу вырвать свою магию с корнем, чтобы она не напоминала мне о том, что я причасна к тем зверствам… Которые творят с тобой. — Но это ведь не ты пытаешь меня, — возразил темный. — Но с этими людьми у меня общая магия. Я не могу… Мне противно думать о том, что мои сородичи, моя сторона, которой я когда-то доверилась, убивают ради того, чтобы сохранить свою власть. Я не хочу быть связанной с этими монстрами… Флора тихо всхлипнула, прижимаясь щекой к колену. Она не сразу услышала шорох контейнера по полу. А когда повернулась к темному, то с удивлением увидела, что он принюхивается к каше, придирчиво осматривая ложку. — Вот бы выбирать сторону самим, да? — спросил темный и посмотрел на нее со странным ожиданием. — Да… Но дело не в этом, — Флора покачала головой. — Свет давно не несет добро. Но все равно, свои преступления он оправдывает именно постулатами, которым не следует. И все верят и принимают за добро то, что им не является. Темный рискнул попробовать кашу. Он все еще с опаской мешал ее, но все-таки сделал первый глоток. Теплая каша согрела горло, и маг с наслаждением закатил глаза. — А ты интересная фея, — сказал он с лукавым блеском в глазах. — Я таких еще не встречал. — Потому что я одна такая бракованная… — с горечью усмехнулась Флора. — Ты незабываемая. Фея природы смущенно закашлялась, чувствуя, как горят щеки. — Я все думал, где тебя видел, — пояснил темный, параллельно обедая кашей. Его, казалось, вообще не смутил комплимент в сторону девушки. — И вспомнил. — И где же? Его ответ заставил ее замереть от удивления. — На Солярии. Ты спасла нас тогда, — он облизал ложку, тихо мурча, словно кот. — Такое трудно забыть. Как там пелось в колыбельной? Незабудка. Ты похожа на этот цветок. Флора резко выпрямилась, вглядываясь в лицо темного. — Так ты… — она пораженно ахнула. — Ты жив! — К сожалению, незабудка, — ответил Думан и тяжело вздохнул. — И ты тоже выжила. Не повезло нам с тобой, да?

***

Наше время, тюрьма Ордена Света Флора нежно провела ладонью по серой шерсти между ушами и тихо попросила: — Ты можешь обращаться, я уже закончила. Думан тяжело перевернулся на спину и потянулся: волк медленно обратился в человека. Он сразу прикрыл пах пледом по привычной им обоим схеме, хотя за полгода они перестали стесняться его наготы — ну что поделать, обстоятельства такие! Флора достала из аптечки уменьшенную сумку и прошептала заклинание, увеличив ее до нормальных размеров. В последнее время она пользовалась только этим заклинанием, поэтому хорошо его оттачила. Она раскрыла сумку и сразу протянула контейнер с едой — рисом с кусочками овощей и немного куриной грудки. Флора, конечно, не была диетологом, но рискнула взять на себя ответственность за откорм метаморфа. Его желудок медленно возвращался в норму, и она решила по-немногу давать ему мясо. — Балуешь, незабудка, — хмыкнул Думан, отправляя в рот сразу и рис, и мясо. — Эй, не ешь руками, у меня не так много салфеток! — Флора всучила ему вилку и строго нахмурилась: — Я серьезно! Думан не стал спорить и молча кивнул, продолжая есть с прибором. Флора тем временем достала несколько флаконов с зельями ее личного приготовления и бегло осмотрела тело мужчины. Вдруг пропустила на теле волка еще какие-то раны. Она отвлекла Думана от еды, чтобы проверить как заживает шов на брови, повернув его к себе за подбородок: последние полгода этот жест стал ее фирменным. А последние несколько недель метаморф начал странно на него реагировать: его взгляд становился совершенно безоружным и расслабленным. Даже сейчас он просто положил руки поверх контейнера и уставился на нее так… Преданно. — Ну что? — спросил Думан глубоким голосом. — Каков вердикт, незабудка? — Кажется, все, — ответила Флора, быстро убрав руку с его подбородка, будто ошпаренная. — Воспаления нет. Сегодня сниму. Зачем она вылечила ему голосовые связки?! Этот невероятный баритон, который он специально включал в такие моменты, действует на нее странно! За последние полгода Думан, считай, расцвел. И дело тут было не в том, что его ежедневно лечили после нескольких часов пыток, а в самой Флоре. Появление феи природы, той самой, что спасла их на Солярии, вернули ему призрачную надежду на свободу. С ней можно было говорить часами на любые темы, и Думану это безумно нравилось. После непрекращающихся черных дней в плену у него появился стимул жить дальше. Флора приходила почти каждый день и проявляла такую невероятную заботу, что Думан невольно подвисал всякий раз, когда слышал ее голос. Он не верил, что такой ангел существует. Она восхищала своим умом. Ведь согласитесь, не каждый человек просчитает буквально все перед походом в тюрьму: особые лекарства без яркого запаха, чтобы не вызвать подозрения у надзирателей, прозрачные нити для зашивания, еду, даже средства гигиены. Флора всегда думала наперед и имела план на все случаи жизни. Она поражала Думана чуть ли не всем. Особенно своим состраданием, которое не знало границ. Если у слова добро и есть воплощение, то это явно была Флора. Она пленяла своими мыслями и доверием. Думан прекрасно знал, что только ему она может рассказывать о своих соображениях на счет Фарагонды и в целом всего Света. Они вместе вели жаркие споры, пытаясь понять, в чем же состоит план двуличной директрисы. Думан спокойно делился всем, что знал от Огрона, а Флора старалась найти ответы на эти вопросы. Своим темпераментом она зажигала его тягу к жизни, и Думан едва ли не прыгал от радости: да, он все еще в тюрьме, все еще в опасности, но он не один! Он редко позволял себе думать о побеге, даже с гарантиями Флоры. Кто знал, когда руководство Ордена решит его убить? Пока что им удавалось придумывать все новые и новые пытки, но ведь скоро им должно же надоесть? Порой Думан вспоминал о том дне на Солярии, спрашивая у себя: почему он спас Флору? Он, конечно, знал ответ на этот вопрос, но всегда находил новые грани причин. В первую очередь метаморф не хотел, чтобы спасшая их фея погибла. Он всего-то отдавал ей долг, но потом… Думан вдруг осознал, что была еще причина: он просто хотел спасти Флору. Не мог позволить умереть невинной и доброй девушке. Порой он жалел, что подпустил ее к себе. Надо было сразу прогнать и не давать спуску, ведь теперь ей будет больно однажды прийти в тюрьму и не найти его. Но глядя на грустное лицо феи природы, Думан понимал: она и сама это знает. И сама сделала этот выбор. Наверное, только осознание того, что Флора уже смирилась с плохим исходом, удерживало Думана от того, чтобы закрыться в себе и прогнать ее, чтобы «защитить». А раз уж она и так все понимала, то он не видел смысла пытаться спасти ее от боли. Ей уже было больно. Думану тоже. Поэтому они просто были рядом друг с другом. Незримая нить, связывающая их, дарила небольшое утешение. Да, они в любой момент могут погибнуть, но все равно будут рядом. После обеда Флора сняла шов с брови и по привычке (что за привычка, Флора? Ты там чего?..) погладила Думана по щеке и сказала: — Молодец. Надзиратель ведь не догадался? — Нет, говорю же, он слепой, — Думан закрыл глаза с легкой улыбкой, которая в последнее время появлялась все чаще. — Ты до сих пор трясешься после шва на боку? Его тоже никто не заметил, клянусь! — Знаю, — Флора тяжело вздохнула, вспоминая, как она зашивала его рану три месяца назад. Она заживала долго, поэтому было слишком рисковано, что ее заметят. Она хотела отвести руку, но Думан не позволил, накрыв ее своей. Его ладонь была ледяной, как и всегда, и Флора вздрогнула от разницы температур. Метаморф провел носом по ее костяшкам и глубоко вдохнул запах на запястье, прижав его к носу. — Незабудка, — хитро заметил он, приоткрыв янтарные глаза. — Ты волнуешься? — С чего бы это? — удивленно спросила Флора, чувствуя как румянец вспыхивает на щеках. — У тебя учащен пульс, — Думан потерся носом о ее запястье и наконец отпустил. Выглядел он при этом очень довольным. — Неправда! — Флора легонько шлепнула его по груди (по голой груди, прошу заметить! Их это уже давно не смущает) и вернулась к сумке, как к своей главной крепости. — Чего ты улыбаешься?! — Ты милая, — честно ответил Думан и глухо хихикнул. — Видела бы ты себя. — На себя лучше посмотри! — фыркнула Флора, доставая мазь для синяков. Она еле угомонила в себе желание запустить баночку ему в голову. — Сегодня сам будешь мазать, понял?! Думан с улыбкой покачал головой и взял из ее рук мазь. Он отвинтил крышку и набрал белой скользкой жидкости на пальцы. Обычно последнее слово было за ним, поэтому он феерично добил смущенную Флору: — Ну стриптиз, так стриптиз, твое желание — закон! Думан хитро подмигнул ей и широко мазнул мазью по торсу, напрягая мышцы. Фея природы выразительно приподняла брови, краснея, как спелая вишня. Она возмущенно раскрыла рот, готовясь отчитать его за ребячество в тюрьме, но вдруг отзеркалила его улыбку, слегка приблизившись. Думан непонимающе склонил голову и пожал плечами, молча спрашивая, что она задумала. Флора схватила его за подбородок и наклонила к себе. Как и ожидалось, Думан резко расслабился, удивленно воззрившись на девушку. — Умно, — тихо заметил он, мгновенно пропадая в больших зеленых глазах. — Это запрещенный прием, незабудка. — Темный маг плохо на меня влияет, — ответила Флора, отпуская его. Думан покачал головой с широкой улыбкой. Эта фея природы была просто прекрасна. Он давно не получал такого удовольствия. Дальше Думан без лишних вопросов намазался мазью и вернул остатки Флоре. Она протянула ему флакон с красной жидкостью, который он сразу же выпил. — Что это? — спросил метаморф, довольно облизываясь. — Не думаешь, что об этом надо спрашивать до приема? — усмехнулась Флора, собирая все лекарства в сумку. — Мое доверие к тебе не знает границ, — ответил Думан. — Это новый настой из линфейского плюща. Я долго изучала его свойства и смогла сделать средство для остановки внутреннего кровотечения. Ты же знаешь, что без медецинского оборудования, мы не можем до конца понять степень твоих повреждений. Поэтому я просто подстраховалась. — Не думала заняться аптекарским делом? — спросил Думан, восхищенно посмотрев на фею, которая снова смутилась. — Многим помогли бы твои лекарства. Я уверен, ты построишь на них целое состояние. Флора пожала плечами, польщенно заправив прядь за ухо. Она не думала о будущем, пока здесь, в настоящем был Думан, нуждающийся в ее помощи, и риск войны. Но целительская магия ей действительно нравилась и давалась вполне легко. — Не знаю, — Флора погрустнела, уставившись на решетку. — Я вообще не знаю… Что будет дальше. Думан взял ее за руку и потянул на себя. Она не сопротивлялась: на нее часто накатывала безысходность, а метаморф спокойно утешал. Думан прижал ее к себе, крепко обняв за плечи и талию. Совсем как когда-то она обнимала его, впервые оказавшись в этой камере. — Мне все сложнее, — прошептала Флора ему в шею. — Фарагонда и остальная верхушка подозревают меня. У меня больше нет времени, Думан. — Да брось, незабудка. Сейчас ты со мной, а я все еще жив. Это уже что-то, верно? — Думан погладил ее по голове. Флора резко подняла голову и всхлипнула: — Все плохо… Меня хотят сделать черной розой. — Они все узнали?.. — Не знаю. Не могли. Я хорошо подчищала следы. Флора покачала головой. В ее голосе осталось одно отчаяние. Она была разбита. — Это из-за моего поведения, — сказала фея природы. — Я три раза подряд на особой миссии отпустила повстанцев. Фарагонда решила преподать мне урок. — А среди этих повстанцев… — Нет, их не было. Солярийцев так и не нашли. У Ордена нет зацепок. Флора знала, что Думан не теряет надежды узнать о судьбе своих друзей. Она пыталась ему помочь, сама хотела найти Черный Круг и Нию, но всякий раз терпела неудачу. Ей было жаль разочаровывать его. Но стоило сказать всю правду сразу. — Думан, — Флора снова всхлипнула. — Прости меня… Прошу, прости… Думан резко отстранил ее от себя и нежно взял за плечи. Его голос был до невероятного теплым: — Незабудка, ты чего? Это не твоя вина. Я уже сто раз говорил тебе, что ты не виновата в преступлениях Ордена! Это не ты нанесла мне столько шрамов… Ты их лечишь. Ты лечишь мою душу. Я так рад, что встретил тебя тогда, на Солярии. Если бы я вернулся в тот день, я бы снова спас тебя! Да хоть тысячу… Я бы каждый раз выбирал тебя. Я больше не могу представить жизни без тебя, незабудка, — Думан обхватил ладонями ее лицо и приблизил к себе, соприкоснувшись с ней лбами. Флора зажмурила глаза. — Посмотри на меня, нежность. — Я не имею права… После всего… — прошептала Флора, но Думан перебил ее строгим, но все еще ласковым тоном: — Ты имеешь право на все, на любые эмоции, нежность. Ты страдаешь едва ли не сильнее меня. Ты такая чудесная, незабудка. Такая сильная и прекрасная… Не знаю, чем заслужил видеть такое чудо перед собой… Флора горько заплакала, сдерживая громкость всхлипов, чтобы не подвергнуть Думана опасности. Он нежно гладил ее большими пальцами по щекам и тихо стал напевать колыбельную — ту самую, линфейскую. — Незабудки в травке спят, Синие, как лунный взгляд. Каждый лепесток — мечта, Словно в сказке, навсегда. В перерывах он шептал ей, нежно глядя в глаза: — Мечта моя, сказка моя… Невероятная… А Флора тихо плакала, чувствуя, как ее сердце наполняется нежностью и одновременно с этим обливалось кровью. — Сосны шепчут: «Спи, мой друг, В объятьях ночи — мир без мук. Забудь тревоги, страх и боль, В лесу твой милый дом!» Думан наклонился совсем близко, поглотив собой тьму подземелья. Его глаза слабо засверкали, очаровывая Флору. — Ты мой дом, Флора, — вдруг сказал Думан. Флора коснулась ладонями его шеи, приобнимая. Ее боль стала почти физической. — Фарагонда сказала, что мне нужно будет убить повстанца, которого они поймали на Солярии, — прошептала она. — Думан… Думан, ты же понимаешь… — Тссс, — метаморф коротко мотнул головой. — Нежность, все хорошо. — Ты не слышишь?! Я не смогу убить тебя! По щеке Думана скатилась слеза. Конечно, он все понимал. Даже подозревал, чем все закончится. — Я хочу поцеловать тебя, — сказал он с горькой улыбкой. Флора резко сократила расстояние между ними и впилась в его губы. Ее руки панически обвились вокруг шеи Думана, боясь отпустить его хотя бы на секунду. Он тоже хватался за нее, как утопающий за соломинку. Это был отчаянный, болезненный поцелуй, полный страха друг за друга и упорного отрицания. Они были не готовы потерять друг друга. Они оторвались друг от друга с влажным чмоком. Лица обоих были мокрыми от слез. — Сколько? — спросил Думан. Он уже смирился. — Сутки. Завтра вечером… Я не смогу, Дум… — Знаю. — Но это сделает кто-то еще. Я вряд ли буду там одна. — Ты подвергнешь себя опасности, если не убьешь меня… Флора… — Нет! — фея встряхнула его за плечи и горячо прошептала: — Я никогда не причиню тебе вред! И никому не позволю! Еще есть время, я придумаю план! Думан согласно кивнул, погладив ее напряженные плечи. — Я верю тебе, — мягко сказал он. — Но ты должна пообещать… — Не стану! Я знаю, что ты попросишь, но я не в силах… Блять, я только что тебя поцеловала, ты разве не понял еще?! Я не смогу убить тебя! — Я не об этом, — сказал Думан, хотя мысленно отдал должное фее: она правильно поняла, что он хотел попросить ее убить его для спасения. — Просто пообещай, что ты выживешь. Что бы завтра ни случилось, ты будешь жить! Флора отстранилась от него, прошептав заклинание успокоения. Она глубоко вздохнула и решительно сжала кулаки: — И ты тоже будешь жить. Мы оба выживем!

***

Ния поставила шкатулку на пол и опустилась перед ней, облокотившись о диван. Она взяла светло-голубой блокнот с прилипшими к обложке письмами в квадратных конвертах и с интересом повертела в руках. — Это ежедневник? — спросил Огрон. — Ан, проверишь? — Уже, — Анаган склонился к Ние и нахмурился, проводя пальцем по корешку: — Ничего магического в нем вроде нет. По крайней мере никаких мощных артефактов. — Здесь просто письма, блокнот и… — Ния придирчиво посмотрела на оставшийся в шкатулке темно-красный рубин размером с куриное яйцо. — Это настоящий драгоценный камень?! — Он волшебный, — со знанием дела сказал маг скорости и вернулся на диван к Гантлосу. — Но я никогда таких не видел. Ния открыла блокнот на случайной странице и вдруг из него выпала фотография. Она отложила блокнот в сторону и взяла полароид. Он был небольшим. На нем были ее отец — более молодой, но уже седеющий, — и незнакомая ей женщина с темными вьющимися волосами до плеч. Она была ненормально красной и уставшей, а обстановка комнаты была слишком стерильной. Серые глаза женщины были наполнены страхом и сожалением. Она обнимала руками все еще заметный животик под белой хлопковой сорочкой и смотрела на маленький комочек в руках мужчины. Это был младенец со светлыми короткими волосиками, сладко причмокивающий во сне. Ния замерла, не зная, как ей реагировать. Она никогда не видела семейных фотографий у них дома с папой. Он никогда не заводил с ней разговор о матери или об истории ее рождения. Ния по умолчанию считала, что отец просто встретил какую-то женщину, они влюбились друг в друга, и у них родилась дочь. Что случилось с мамой, она узнала случайно: однажды отец напился и поведал ей о прекрасной девушке по имени Джейн. Она умерла вскоре после рождения Нии. И Ние показалось логичным, что мама умерла просто от какой-то болезни. Она убедила себя в этом и спокойно жила дальше. Но эта фотография… Зачем ее сделали? Почему мама смотрит на нее, как на ошибку всей жизни, а отец пытается ее утешить, обнимая одной рукой а второй придерживая дочь? Ния провела пальцем по поверхности, и вдруг изображение пошло рябью. Она вздрогнула и выронила его. Фотография медленно спикировала на пол. А люди на ней вдруг начали двигаться. Женщина резко отвернулась, нервно скрещивая пальцы. Ее губы дрожали. — Убери ее от меня, — попросила она, ероша свои волосы. — Не хочу ее видеть. — Джейн, она ведь только родилась, — слабо возразил отец, убирая руку от жены и крепче прижимая к себе ребенка. — Это часть тебя. В серых глазах женщины блеснуло презрение. Она громко хмыкнула: — Ненавижу. Отец покачал головой, тяжело вздыхая: — Она не виновата… — Надо было сделать аборт… Знала ведь, что ничего хорошего из этого не выйдет! Маленькая Ния вдруг закряхтела на руках отца, и ему пришлось встать с кровати, укачивая ее заново. Джейн закрыла уши и прошипела с нескрываемым раздражением: — Сказала же, убери ее! — Она твоя плоть и кровь, как можно… — Она монстр! Мужчина покачал головой, с осуждением глядя на сердитую Джейн. Она даже не смотрела в сторону его и дочери. — Она такой же человек, как мы с тобой, — строго сказал отец, с нежностью улыбнувшись проснувшейся девочке. — У нее такие же глазки, волосики, ручки и ножки… — Ты ничего не знаешь! Она не может быть человеком! Она унаследовала кровь чудовища, а значит, будет чудовищем! Джейн резко повернулась к мужу и прошептала заклинание. В ее руке вспыхнул голубой огонь. Мужчина напряженно нахмурился, развернувшись к ней спиной, закрывая собой дочь. — Джейн! Одумайся! Она может унаследовать только твою силу… — Дай ее сюда! Ее надо убить, пока она не проявилась! Дай сюда, я сказала! Фотография застыла и снова пошла рябью. Она вернулась к изначальной картинке, оставив Нию и магов в полном шоке и непонимании. — Застывшее воспоминание, — сказал Анаган. — Их проходили на первом курсе… Прикольная магия. — Ага, обхохочешься, — язвительно заметил Гантлос и коснулся плеча Нии. — Ты как? Девушка тяжело вздохнула, подняв голову. Ну что тут скажешь?.. Обидно, что родная мать хотела тебя убить сразу после рождения! — Не знаю, — Ния нервно улыбнулась, посмотрев на магов. — Я ни черта не поняла… — Наверное, ответы там, — Огрон кивнул на блокнот. Ния взяла его в руки и положила обратно в шкатулку, закрывая ее. Она тяжело дышала, часто моргая. — Я не готова, — сказала Ния, отчаянно кусая губы. — Это был… Перебор. Надо переварить.