По осколкам Добра

Орден Света. На следующий день после побега Флоры и Думана. Снующие туда-сюда нервные люди напоминали насекомых. Центр стратегий буквально ходил ходуном от постоянно двигающихся волн работников. Они мельтешили буквально в каждом уголке, раздражая своим копошением. Огромный экран на стене мигал красным, пока на нем передвигали цифровые фотографии повстанцев. В центре было школьное фото улыбающейся Флоры, сделанное еще в начале первого курса. Теперь над ее светлым и добрым лицом красовалась надпись: «Разыскивается». Рядом висели фотографии того, кого она освободила из темницы — повстанца Думана. Все они показывали его в разных версиях — с бородой, с усами, побитый, побритый и еще куча других вариаций. Помимо жестоких пыток Думана минимум раз в месяц гримировали и наряжали для фотографий. Чтобы в будущем быстро найти его, если вдруг маг умудрится сбежать. Хотя никто из Ордена Света не сомневался в системе безопасности, но меры предосторожности никогда не были лишними. Собственно, так и случилось: преступнику помог их сотрудник, рядовая воительница. Сейчас фотокарточки Думана были как нельзя кстати. Фарагонда наблюдала за снующими туда-сюда людьми из специальной комнаты наверху: одна стена выходила на центр стратегий и была полностью стеклянной. Снаружи стекло было затонировано, и никто не знал, что за ними смотрит глава Ордена. Директриса села на пуфик, закинув ногу на ногу. Перевела взгляд на маленький столик перед собой, где стояла чашка с дымящимся чаем, и сурово нахмурилась. Она была недовольна. Между бровями пролегла небольшая морщинка, намекающая на то, что внутри нее бушует ярость. Фарагонла взглянула на перепуганных внизу людей: они не могли быстро решить проблему со сбежавшими. — Какие жалкие, — фыркнула Фарагонда, нервно прикусив губу. — Никакого толка от этих придурков! Она напряженно задумалась, прокручивая в голове все события ночи. Она уже давно подозревала, что кто-то повадился ходить в темницу и помогать заключенным. Узники вдруг стали сильнее морально: их было тяжелее сломить, хотя изначально их уже здорово помучили в пыточной. И вдруг откуда-то взялась эта идиотская сила воли. Словно они нашли пример для подражания, чья судьба была гораздо тяжелее их — обреченных сгнить в душной тюремной камере. Например, член Ордена, вдруг решивший пойти против системы. Фарагонда раздраженно хмыкнула, стуча пальцами по подлокотнику. Она догадывалась, что воспрятые духом заключенные — дело рук мягкой и сентиментальной феи, а не светлого мага, но чтобы Флора рискнула сменить сторону… Это выбивалось из общей картины. Фарагонде казалось, что если в Ордене заведутся предатели, то точно не среди Винкс. Она же хорошо обрабатывала их еще с первого курса, заранее приметив дружную команду девушек. Такие юные и податливые на первых парах, они легко позволили управлять собой. Да, порой Блум сбивалась с курса, намеченного директрисой, но та каждый раз быстро подавляла любое сопротивление. Даже принцесса Домино, землянка по воспитанию, ходила по струнке Фарагонды! У нее были грандиозные планы на талантливых фей. Они освоили конвергенцию на втором курсе, получили чармиксы — жаль было не использовать такой потенциал в делах Ордена. Фарагонда ловко манипулировала девушками, взращивая в них нужные ей принципы, и вскоре их судьба окончательно стала ее собственностью. Ее проектом. Вложением в будущее. Светлое и прекрасное. И без единого темного! Фарагонда блаженно улыбнулась, вспоминая, как хорошо продумала свой план на первых парах, когда только решила использовать Винкс в своих целях. Как же все шло прекрасно! Все шестеро бесприкословно подчинялись ей и выполняли любую работу! Даже не пришлось слишком усердствовать, чтобы вбить им в головы, что они обязаны принести себя в жертву, разбиться в лепешку, но спасти мир во всем мире. Кто, если не они? Фарагонде нравилось обучать молодежь. Они были юны и горячны — идеально для формирования нового сознания. Она могла с легкостью подстроить подростков под свои нужды. С Винкс так и получилось. Они были идеальны, как инструмент. Иногда даже не нужно было вмешиваться, чтобы они отправились на очередную миссию. Нет, они сами шли в пекло, так удачно! Словно внимательно собранный механизм, работающий без сучка и задоринки, Винкс сперва стали гордостью Алфеи, но Фарагонда пошла дальше — и сделала их мировыми героинями благодаря победе над Даркаром. И какая разница, что старый петух сам рано или поздно бы помер от безумия? И что, раз пришлось снизить защиту частей кодекса, чтобы он спокойно украл их, подкидывая Винкс работу? Да, Фарагонда спланировала многое в жизни своих учениц. Как только последняя из них получила свой Чармикс, то перед директрисой встала другая задача — сделать их феями Энчантикса. Во что бы то ни стало. Фарагонде нужны были сильные воины. Не просто волшебники из Красного Фонтана, не просто первогодки из Алфеи, а действительно мощные солдаты. Желательно феи, чтобы было легче привлечь их на свою сторону. И тогда она методично взрастит их так, как необходимо. Чтобы они не посмели предать. Чтобы до последнего вздоха оставались подле Фарагонды и выполняли любую ее прихоть. Сильные феи нужны были директрисе не только для Ордена, но и для собственной защиты. Защиты от надоеливых псов из Совета Магикса. Для личных целей, результатами которых она была не намерена делиться ни с кем. Это только ее. Только ее сокровище. Но клуб Винкс раскололся после битвы на Солярии. Фарагонда не растерялась: одна из фей отлично бы вошла в отряд черных роз. Среди этих асасинов ей не помешал бы свой человек. Все же они подчинялись на прямую министрам, а не только ей. Но потом что-то пошло не так. Блум стала сопротивляться. Совершенно неясно, почему. Фарагонда и здесь быстро задавила ее бунт, заставив проходить через особый ритуал. Контролируя ее магию, директриса продолжала держать Блум в своих крепких руках. Эта опасная птица не должна была покинуть ее. А теперь… Флора. Не кто-нибудь более склонный к смене позиции, не кто-нибудь сложный в понимании и промывке мозгов, а слабая и тихая феечка природы. Это даже было забавно! Фарагонда отчетливо помнила, что еще в самом начале работы в Ордене, в свой первый день здесь, эта девушка боялась и рот раскрыть. От нее за километр несло страхом и непониманием. Флора всегда славилась своим нежным сердцем, ей легко было управлять. А тут вдруг именно она показала свое истинное лицо. Откуда-то в хрупкой цветочнице появился голос, который та посмела повысить! Фарагонда гневно скрипнула зубами, в деталях вспоминая яркое божественное превращение девушки: — Да как эта соплячка умудрилась?! Она же была никчемной феей среднего уровня, так как она посмела?! Вот именно, как Флора посмела пойти против нее?! Откуда в ней взялась эта духовная сила?! Как она получила Энчантикс и сменила сторону, она ведь выросла в системе, целиком и полностью созданной Фарагондой! Мало того, побег Флоры стопроцентно повлияет на Винкс. Фарагонда уже видела Блум: ее трясло от непонимания, ох, уж это чертово земное воспитание! Она точно скоро снова начнет сопротивляться! Остальные тоже подтянутся за лидером! И тогда в Ордене не останется ни одной годной марионетки! Ни одной феи, которая может получить Энчантикс! Фарагонда сердито выдохнула: спокойно, всегда есть решение. У любого человека найдутся слабости, которыми можно воспользоваться. Тем более, что она сама создала слабость клуба Винкс — дружба. В дверь постучали. Фарагонда улыбнулась, предвкушая новый слаженный план, который точно сработает. Она взяла со столика черные перчатки и надела. — Войдите. В комнату вошел низкий облысевший мужчина средних лет. Его седая борода была неровно подстрижена и спутана, а воспаленные маленькие глазки блестели от жажды наживы. Он был одет в старый помятый плащ, а на обрюзгшем пузе носил барсетку. Весь его вид кричал о том, что он откровенно бездомничает. — Мисс Фарагонда, какая честь! — улыбнулся мужчина, присаживаясь на кресло рядом с ней. — Я уж думал, вы никогда не позовете меня сюда! — Довольно пустой болтовни, Шульц, — ответила Фарагонда, холодно блеснув глазами. — Ты принес то, что я просила? Шульц хрипло расхохотался и хлопнул себя по барсетке: — Конечно, я же не хочу разочаровать своего постоянного клиента! Фарагонда скривила губы: неопрятный мужик напоминал ей свинью. Она протянула ладонь с презрительным плевком: — Так давай же сюда. Шульц порылся в барсетке и вынул небольшой флакон с густой черной жидкостью. Он вложил его в ладонь директрисы и тут же потянулся толстыми губами к ее пальцам. — И поцелуй благородой даме! Вторая рука Фарагонды сомкнулась на его шее. Сама она угрожающе нависла над испуганным мужчиной и прошипела: — Мерзость! Ты, грязная свинья, не смеешь и посмотреть на меня без разрешения! Фарагонда отпустила его, оставив хрипеть на кресле. Она спрятала флакон в карман пиджака и сняла перчатки, бросив их в камин. Губы изогнулись в презрительной улыбке: — Наивный… Вы все думаете, что сможете обойти меня? Зря, очень зря ты решил пойти прямо в пасть ко льву! Фарагонда взяла со столика чашку и отпила немного чая. Она разжала пальцы: красивый фарфор с дребезгом разбился, разлетевшись сотней осколков по комнате. Директриса с чувством превосходства взглянула на Шульца: он дрожал, как осиновый лист. На секунду она позволила себе улыбнуться, показывая свое истинное лицо — дьявольское, жестокое и холодное. Оно так и кричало: я снова победила, снова просчитала все на шаг вперед. На ее шее проступили тонкие фиолетовые линии. Фарагонда тяжело захрипела, хватаясь за грудь. Глаза Шульца все больше вылазили из орбит. Он не понимал, что происходит, а потому застыл, как истукан, прилипнув к креслу. — Стража!.. Кха! — просипела директриса, кашлянув тонкой струйкой крови. Она демонстративно размазала ее по лицу, вселив ужас в сердце Шульца. — Что вы… Зачем… Что это?! — заорал мужчина, багровея от страха. На его крик в комнату тут же вошли двое стражников с оружием на готове. Один из них подошел к задыхающейся Фарагонде и помог выпрямиться. Она указала на перепуганного Шульца: — Он пытался меня отравить! Кха! Увести и казнить преступника! Кха!.. — Да, глава! — хором ответили стражники. Второй подошел к испуганному контрабандисту и тут же заковал в наручники, силком вытолкав за дверь. — Пошел, ублюдок! Вперед иди! — рявкнул стражник, подгоняя Шульца, который что-то неразборчиво лепетал про пощаду. Другой стражник помог Фарагонде дойти до ее спальни и принять необходимое противоядие. Откуда оно у нее взялось, он не спрашивал, больше обеспокоенный тем фактом, что главу пытались отравить. — Я выпила немного, — успокоила его Фарагонда, уже приведя себя в порядок. — Так что приду в норму уже через полчаса. Можете идти, не волнуйтесь. Оставшись наедине, Фарагонда наконец сбросила маску и расслабленно улыбнулась: — Как идеально все прошло! Четко сработанный план избавления от контрабандиста вызвал в ней чувство мрачного удовлетворения: он выполнил свою задачу, став бесполезным. А то, что бесполезно, подлежит утилизации. Меньше свидетелей — меньше шансов, что ее раскроют. Терки с правительством сейчас ни к чему. Она вынула флакон, что отдал ей Шульц. При теплом свете зелье отливало зеленым. Фарагонда довольно улыбнулась, встав с кровати: надо было завершить свой план до триумфального конца. Она вышла в коридор и прошла в кабинет на верхнем этаже. На рабочем столе уже стояла пара чашек с успокаивающим отваром от мисс Офелии. Фарагонда села в свое кресло и снова достала из кармана флакон. Она открыла его и примерилась к дальней чашке. Несколько черных капель попали в отвар, быстро растворившись. Словно ничего в нем и не было. Фарагонда нажала на кнопку вызова и произнесла: — Пусть ко мне позовут мисс Стеллу, принцессу Солярии. Сейчас же. Через двадцать минут в дверь робко постучали. Фарагонда поправила воротник и снова надела маску доброй и понимающей директрисы. — Войдите! Дверь открылась. На пороге застыла неуверенная девушка, неловко поджимая губы. Ее волосы были растрепаны, кожа болезненно-бледной, а под глазами залегли тени. Лицо Стеллы мало что выражало, напоминая измученного призрака. На ней было длинное коричневое худи, доходящее до колен. В нем девушка выглядела совсем крошечной и потерянной. Руки едва заметно дрожали, и она закрывала их объемными рукавами. Фарагонда с порога заметила ненормально-красные глаза и дрожащие губы — верный признак недавней истерики. Она кивнула на стул перед собой, приглашая сесть. Стелла неловко опустила глаза, заламывая руки: — Что-то случилось? Я в чем-то провинилась, мисс Фарагонда? Директриса сдержала довольную улыбку: ей нравилось, как сильно была разбита Стелла. План должен сработать безукоризненно. — Я переживала за вас после произошедшего, — мягко ответила она. — Вы выглядели… Не самым лучшим образом. Стелла удивленно моргнула и все-таки села на стул. Ее все еще трясло. — Я просто… Не ожидала, — прошептала она. — Не от Флоры. Фарагонда кивнула, тяжело вздыхая: — Да, я тоже… Растеряна. Почему же она так поступила? Неужели, ей не нравилось в Ордене? Что же могло ее… Изменить? Фарагонда склонила голову набок, внимательно следя за реакцией Стеллы. Она не задерживала взгляд надолго, чтобы у принцессы не возникло ощущения, что от нее ждут ответа. — Я не… Знаю, — прошептала Стелла, опустив глаза. Фарагонда откинулась на спинку кресла и задумчиво взглянула в сторону: — Честно говоря… Наверное, это моя вина. Я же директриса. Я должна была следить за всеми ученицами, чтобы они ни в чем не нуждались. Я не выполнила свой долг, бросила Флору одну с ее горем… Наверное, следовало предугадать, что она разочаруется в нас. Она знала, что делала. Что именно говорила. И кому говорила. И Стелла незаметно погружалась в эти слова, на первый взгляд — конкретно ее — казавшиеся безобидными. Тем более, это же мисс Фарагонда. Опора, символ доверия, помощь. — На самом деле, я размышляла о многих прецедентах. Мисс Флора была не единственной, кто решился на подобное, — размеренно продолжала Фарагонда, иногда бросая взгляды на Стеллу, чтобы контролировать ее восприятие информации. Словно хищник перед прыжком на жертву. — Так жаль, что я не заметила раньше… Возможно, Флоре было одиноко, вот она и нашла новую компанию. Фарагонда покачала головой, имитируя печаль. Краем глаза она увидела, что Стелла сжала руки еще сильнее. Она опустила голову так, что волосы закрыли ее лицо. — Простите, мисс Стелла, — произнесла Фарагонда. — Я должна была быть лучшей директрисой. Защищать вас лучше. Я ведь знала, как тяжело ей после того, что случилось на Солярии. Я должна была быть внимательнее. «Ну же, сорвись!» — скрипнула зубами директриса. И словно по ее велению, Стелла резко подняла голову и прошептала: — Нет, мисс Фарагонда… Не вините себя! Фарагонда смахнула одинокую слезу. На большее она не была способна. Сегодня ей не хотелось портить лицо. — Вы ученица, мисс Стелла. Вы не должны этим заниматься… — Но это моя вина! — сорвалась Стелла, вскочив со стула. — Это я… Это все из-за меня… Ее плечи опустились. Она прижала руки ко рту, дрогнув от осознания. Глаза наполнились слезами. — Это я… Это все я… — прошептала Стелла отрешенно. — Мисс Фарагонда, это моя вина… Только моя! — Ну почему же? — Фарагонда обошла стол и встала рядом с принцессой, взяв ее за руки. — Мисс Стелла, вы соверешенно не правы… — Это ведь я объявила бойкот Флоре! Это я настроила против нее девочек… Вот она и перешла на сторону повстанцев! Я… Великий Дракон! — Стелла громко всхлипнула, посмотрев на директрису. — Мисс Фарагонда! Я так виновата… Я должна была извиниться перед ней!.. Я должна… Фарагонда с усилием надавила на ее плечи и заставила сесть на стул. Она придвинула к ней чашку с чаем — все еще горячим, со сладким непередаваемым запахом липы и меда. — Вот, выпейте и успокойтесь, — сказала директриса. — Я предполагала, что вам сейчас нелегко, но чтобы настолько… Дышите, мисс Стелла! Дышите, вам следует отдохнуть. — Да как я могу отдыхать, когда Флора… Флоре пришлось выбрать темных, чтобы избавиться от одиночества! Она нашла утешение в этих… В этом… В этом ублюдке! — Стелла с силой сжала чашку и заплакала еще горше: — Мой эгоизм и гордыня все испортили! Я так злилась на нее… А ведь если подумать, то она просто не хотела причинять боль другим! Она просто хотела быть доброй, как и положено фее! А я все… Все разрушила! Ей было так плохо, что она… Дракон всемогущий, она же невинная девушка! Она была самой доброй феей среди нас! А я испортила ее! Собственными руками! Фарагонда наклонилась к ней: — Возможно, темные просто воспользовались ее отчаянием и задурманили разум ложными надеждами. Пейте, мисс Стелла, вам надо прийти в себя! Стелла сделала большой глоток. Фарагонда с вниманием проследила за этим движением, кончиками пальцев чувствуя, как ее план наконец-то действует. Надо ковать железо пока горячо! — Мисс Стелла, ведь побег Флоры сильно ударил по вам. И по вашим подругам. Да и по всему лагерю! — быстро заговорила Фарагонда, нависая над ней, как гора. — Конечно, это ведь большая потеря… — ответила Стелла и снова отпила чая. — Я готова принять наказание за это! Я понимаю, что заслужила… — Но разве вы не понимаете? Одна из сильнейших фей предала нас. — Но Флоре ведь… Запудрили голову, да?! Она ведь добрая, очень добрая! Она не могла сама решиться на побег! — Нет, мисс Стелла. Это все равно… Ее выбор. — Нет! — Стелла задрожала от слез. — Флора не могла… Не могла! Кто угодно, но не она! Фарагонда покачала головой, продолжая наблюдать за тем, как она пьет чай: — Она поддалась отчаянию и лишилась надежды. И решила справиться с болью именно так: сбежать на темную сторону. Я не думаю, что вы виноваты именно в этом. — Но Флора!.. — Сейчас нужно позаботиться о тех, кто еще здесь. Вы ведь понимаете, мисс Стелла? Фарагонда заметила темный блеск в глазах девушки довольно улыбнулась про себя: все сработало! Она схватила Стеллу за подбородок и заставила смотреть на себя. — Побег Флоры внес смуту в Орден Света, мисс Стелла, — размеренно сказала Фарагонда. — И как бы нам не было тяжело, мы обязаны позаботиться о наших близких. Ведь кто-то может потерять надежду, узнав, что сильная и прекрасная фея сбежала и перешла на сторону врага. Кто-то может… Она специально сделала паузу, чтобы дать словам впитаться в сознание Стеллы. Принцесса резко вздрогнула и раскрыла рот в беззвучном мучении: — …Повторить ее судьбу! Фарагонда кивнула и отпустила ее: — Да, все так. Кто-то тоже может захотеть сбежать. И мы должны пресечь любые попытки. — Да, но как?.. — Мисс Стелла, я не могу потерять еще одну ученицу в стенах Ордена. Я рассчитываю на вас! Стелла аж побелела от шока и указала на себя пальцем, проверив, нет ли рядом с ней кого-то, кто мог бы услышать такое описание принцессы Солярии. — Вы хотите, чтобы я… Чтобы я следила за девочками? — неуверенно спросила она. — Но зачем? — Ради их же блага. Мы должны следить за их мыслями. Если вдруг кто-то захочет перейти к темным, то я должна немедленно узнать и исправить это. Мисс Стелла, мне нужна ваша помощь! Мы должны защитить Винкс от беды! Стелла замерла, безвольно уставившись перед собой. Фарагонда тоже застыла, наблюдая за ее неподвижным лицом. Стелла подняла на нее стеклянные глаза и послушно кивнула: — Что мне для этого сделать, мисс Фарагонда? Я обязана защитить девочек. — Отлично, — Фарагонда выпрямилась и села в кресло, повернувшись к ней лицом. — Тогда, пожалуйста, внимательно наблюдайте за мисс Блум. Она в группе риска. Они ведь жили в одной комнате в Алфее. Они близки. Не удивлюсь, если Блум и Флора очень близки! Лицо Стеллы ужаснулось: — Вы думаете?.. Блум может пойти по ее стопам? — Если уже не пошла, — Фарагонда усмехнулась, но тут же спохватилась и выпрямилась, приглаживая выбившиеся из прически волосы. — Мне очень страшно за вас. За Винкс. Трудно представить, как побег Флоры сказался на вашей команде. Если уж вы, принцесса Солярии, так разбиты, то что же остальные?.. Стелла покачала головой, уронив ее на руки: — Это все какой-то кошмарный сон… — Ну, будет вам. Лучше допейте чай. Мне привезли его специально с Андроса! Это чай из редкой островной липы! — Он прекрасен на вкус, мисс Фарагонда, — вымученно улыбнулась Стелла, отпив еще немного. Она выглядела совершенно потерянной. Фарагонда ласково погладила ее по голове. Хорошая девочка. Послушная, когда нужно. Истинный ребенок той системы, которую создала Фарагонда. Милая приличная кукла, которая выполнит все, что угодно. Потому что слабая. Потому что ее психика легко гнется во все стороны. Потому что слепо верит в те идеалы, которые в ней воспитали. Потому что поддается. Всегда и бесприкословно. «Мое самое продуманное оружие,» — с легким трепетом подумала Фарагонда, глядя, как Стелла пытается нахмуриться и уловить подвох в их разговоре, но не может. Зелье Шульца действовало моментально. Да и сама принцесса Солярии никогда не могла увидеть угрозу в лице Фарагонды. Она и не думала о сопротивлении. — Вам нужно следить за Блум. Узнать, что она думает по поводу Флоры, — жестко сказала Фарагонда, на миг растеряв свой образ доброй и милой старушки. Однако Стелла это либо не заметила, либо сделала вид, будто нет. А может, и зелье работало слишком хорошо. Стелла кивнула, вставая на ноги: — Да, конечно, мисс Фарагонда. Я сделаю все ради Винкс. Фарагонда позволила себе легкую улыбку, которую спрятала в ладони: — Отлично. Вы прекрасная фея, мисс Стелла. Настоящая светлая фея. Истинная принцесса Солярии. За вами будущее. Стелла была идеальна на роль шпиона, пусть и сама этого не понимала. Славная жалкая феечка, так удачно попавшая в лапы паука, в миг своей самой сильной слабости. Фарагонда проводила девушку до двери. Затем закрылась на замок и прислонилась спиной и затылком к стене. Из груди вырвался чуть хриплый смех. Внутри нее бушевал дикий восторг. Теперь у нее был отличный инструмент для контроля феи Огня Дракона. Больше девчонка не сможет подавать голос. Уж Стелла постарается…

***

Флора проснулась с трудом: каждая мышца в теле горела адским пламенем, голова пульсировала тупой болью, а горло саднило. Она перевернулась на живот и снова зажмурилась, крепче обняв подушку. Одна нога свисала с кровати. Флора услышала, как дверь в спальню открылась и вошел человек. Однако и на это она не обратила внимания: была слишком измучена. Сознание снова готовилось погрузиться в сон, но тут рядом послышался скрип пружин матраса. Человек сел на противоположной стороне кровати. — Думан? — спросила Флора, постепенно улетая в дрему. — Я вернулся из душа, — маг устроился позади нее и обнял рукой за талию. Его губы коснулись мягкой кожи шеи: — Мне уже гораздо лучше, незабудка. Флора повернулась к нему и встретилась взглядом с хитрыми глазами мужчины. Ее рука невольно потянулась к его щеке и мягко погладила. Думан же не упустил шанса и переплел их пальцы, прижимая к своим губам. Он лениво расцеловывал ее костяшки, вдобавок потираясь носом о запястье. Флора покраснела и попыталась вырвать свою руку, но ничего не вышло. И не из-за того, что хватка Думана была крепкой. — Думан! — тихо сказала она, неловко поджимая губы. — Отпусти… Думан в последний раз чмокнул ее ладонь и выпустил. Флора тут же отвернулась, чувствуя, как ее затапливает неловкость. Теперь-то они были не в темной сырой тюрьме, где каждая секунда могла стать для них последней! Не сказать, конечно, что подземелья Даркара — символ безопасности, но Флора уже успела подумать об этом. Если бы тайный благодетель В. хотел их убить, он бы это уже сделал. Или даже не спасал бы. Да и они не были в какой-то новой тюрьме, закованные, чтобы не сбежать. Им предоставили свободу, как ни странно. А значит, благодетелю что-то нужно. Возможно, их силы. Или информация. От напряженных мыслей Флору отвлек Думан, который прижался к ней со спины, довольно мурлыкая ей в шею. Его теплое дыхание опалило кожу, заставив Флору густо покраснеть и зажмуриться от мурашек. Сердце ускорилось, а в животе затрепетали бабочки. — Не надо так делать, — пискнула Флора. — Ты меня отвлекаешь! — Ты была не против, когда я обнимал тебя во сне. — Это было… Во сне! А сейчас мне надо подумать! — Не можешь выкинуть меня из головы, незабудка? — хитро улыбнулся Думан. — Я важнее других твоих мыслей? — Нет! Ты не так все понял! Флора смущенно затихла, закрыв лицо руками, и вздохнула: — Если бы я знала, что ты такой… — Какой? — Приставучий! — Ну хорошо, я приставучий. Мне до жути хочется обниматься с тобой несколько часов кряду. Прилипнуть к тебе и не выпускать из рук. Ты очень, — очень! — обнимательная, незабудка. Флора непроизвольно улыбнулась, чувствуя, как поджимаются пальцы на ногах от непередаваемой нежности. Хотелось уткнуться в подушку и запищать от радости. Да, это было очень глупо и самонадеянно — веселиться и вести себя так, будто все в порядке. Но хотя бы на секунду Флоре хотелось отпустить все тревоги и выдохнуть. Они все еще не знают, кто их спас и зачем. Но они живы. Рядом с ней сейчас Думан — хулиганистый, относительно здоровый и улыбающийся. Они были свободны. На какое-то время, но все же! Флора села на кровати, убирая с лица длинные спутанные после душа волосы. Думан остался лежать, но продолжал смотреть на нее блестящими в полумраке янтарными глазами. И улыбался. Флора отвела взгляд, закусив губу, чтобы не выдать своей радости слишком явно. Улыбка все равно лезла на лицо. Думан взял ее за руку и снова сплел их пальцы. Он держал крепко, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони. — Я так счастлив, — тихо сказал он. — Я тоже рада, что ты теперь на свободе… — Нет, незабудка. Я счастлив, что ты со мной. Не смотря… На все риски. Ты ведь могла остаться в Ордене. Флора покачала головой: — Нет, не могла. Мне было невыносимо там. Я больше не могла терпеть. А ты… Ты стал последней каплей. Может, если бы не ты, то я бы еще несколько месяцев жила в Ордене, пытаясь закрывать на все глаза, но рано или поздно я бы все равно сбежала. Флора печально вздохнула. Ее подруги, Винкс, все еще оставались там, в пасти чудовища. Они были в смертельной опасности. Их могут отправить на трудную миссию, как Текну. И как подруга, они могли серьезно пострадать. Или погибнуть… Флора зажмурилась, отгоняя непрошенные мысли. Одно она понимала твердо, пусть и с горечью: побег был вопросом времени. Думан просто стал тем самым железобетонным поводом, который только укрепил ее мнение на счет Ордена: они безжалостны и уродливы душой. Но Винкс… Флора задрожала. Думан поднялся и заглянул в ее бледное лицо: — Незабудка? Как ты? Флора тяжело вздохнула: — Думан… Я так… Я не знаю. До сих пор думаю, что поступила неправильно. Девочки все еще там. Я должна была хотя бы попытаться раскрыть им глаза. Но я ведь ничего… Ничего не сделала за эти полгода… Выходит, я бросила их… Бросила в беде! — Вряд ли Фарагонда тронет их, — утешающе сказал Думан, приобняв ее за плечи. — Они ценный ресурс для нее! Теперь, когда ты получила Энчантикс, старуха будет беречь их как зиницу ока! — Думаешь, она хочет, чтобы они тоже получили новое превращение? — Конечно. Ей ведь точно пригодятся такие сильные воины. Тем более, Энчантикс… Флора нахмурилась, наконец перейдя на другую тему. Более насущную. — Что такое Энчантикс? — спросила она. — А ты не знаешь? Вам не рассказывали? Флора пожала плечами: — Только про Чармикс. Я читала что-то о новых превращениях в старых учебниках, но там это подавалось, как что-то давно потерянное для нашего поколения. — Неудивительно, — хмыкнул Думан, выпуская ее из объятий. — Последняя фея, которая добилась законченного превращения, — нимфа Дафна. Она погибла очень давно. — Дафна? Принцесса Домино? — удивленно ахнула Флора. — Старшая сестра Блум? — Кто… Кто это? Та самая фея Огня Дракона? — Ну да… Ее старшая сестра была последней феей с полным превращением? — Она была последней надеждой фей. Флора кивнула. Она понимала, почему Дафну возвели чуть ли не в культ — принцесса действительно была последним чудом и символом могущества Света. Возможно, рано или поздно она бы тоже стала марионеткой Фарагонды. — За нами уже отправили черных роз, — сказала Флора, тяжело вздохнув. — Надеюсь, нас нескоро найдут. Думан растерянно покрутил головой, осматривая полупустую комнату: — А где мы? — Мне кажется, это подземелья Даркара. Я была здесь полтора года назад. Эти каменные стены трудно забыть. Думан нахмурился, крепко задумавшись. Флора придвинулась к спинке кровати и облокотилась об нее. — Я был здесь очень давно. Лет двадцать назад, наверное, — наконец сказал Думан и выставил перед собой ладони. На кончиках пальцев вспыхнули слабые искры магии. — Из-за этого места магия восстанавливается очень медленно. — У меня, наоборот, подъем сил. — Ты же получила Энчантикс. Теперь ты гораздо сильнее. Флора наклонилась к Думану и прищурилась, глядя на его запястья. На них была корка запекшейся крови и синие следы от оков, в которых он был в тюрьме. Она провела подушечкой указательного пальца по следам от металла, резко остановившись, когда Думан зашипел. — Прости, — Флора обхватила его запястья и направила в них свою целительскую магию. — Сейчас станет легче. Она перестала читать заклинание и наконец почувствовала небольшой упадок магии — совсем крошечный, но более ощутимый, чем раньше. Кажется, ее модернизированная сила заранее предупреждала о слабости. Думан потер запястья. — Не знал, что те магические оковы можно так легко снять, — заметил он. — Ты их сняла?.. — Нет, я же не смогла, помнишь? Это были специальные оковы. — Чтобы я не сбежал. — Да… — Они будто знали. Флора поморщилась: — Скорее всего да… Видимо, Фарагонда не догадалась только о том, что предала их я. Они с Думаном посмотрели друг на друга с растерянностью. Тревога все еще была сильна. — И кто же нас спас? — спросил Думан. — Не знаю. Но вряд ли нас хотят убить… — Флора неловко почесала шею. — А если это темные повстанцы? — Думаешь, они как-то узнали о том, что ты жив? И решили спасти меня заодно? — Но… Только им есть смысл спасать меня. И то, если Марк и Кастор все еще во главе восстания, они просто убьют нас. Флора развела руками, пытаясь найти хоть что-то хорошее в данной ситуации: — Тайный благодетель пообещал, что принесет еду. Брови Думана поползли вверх: — Что?.. — Я тоже удивилась, что нас покормят, — Флора нервно улыбнулась: — Кажется, мы вовсе не пленники. В любом случае, надо дождаться его возвращения и понять, кто он. Думан понятливо кивнул: это был их единственный выход. Больше делать было нечего. Да и к тому же, глядя на Флору, ему хотелось верить в лучшее: а вдруг им повезло на этот раз? Думан перевел взгляд на Флору: она задумчиво хмурилась, кусая губы. Его рука потянулась к ее лицу и надавила на лоб, разглаживая морщинку между провями. Глаза Флоры при этом удивленно округлились. — Ты снова переживаешь, — сказал Думан. — Сама же сказала, что мы не пленники. Перестань думать о нашей гибели. До нее еще далеко. — Я просто… Еще не привыкла, — ответила Флора, продолжая отчаянно хмурить брови. — Так странно, что я теперь… В изгнании. Думан наклонился к ее лицу и поцеловал в лоб, заново разглаживая морщинку. Он притянул ее к себе за талию. — Ты бы хотела вернуться? Впрочем, они оба прекрасно знали ответ. Флора грустно улыбнулась, выдыхая ему в шею: — Нет, Дум. Я больше никогда туда не вернусь. Никто не получит мой Энчантикс. За то, что они с тобой сделали… Они, как минимум, меня не достойны. Она подняла взгляд на Думана и продолжила уже более серьезно: — Я не отдам им тебя. Не позволю убить. — Знаешь, — хрипло прошептал он, заправив ей за ухо прядь волос. Его глаза блестели от влаги. — Почему фея… Получает Энчантикс? — Нет. А почему? Думан обнял ее крепче и прильнул губами к ее макушке. Его переполняли эмоции. — Потому что фея была готова пожертвовать собой ради жителя родной планеты. Флора почувствовала, как ее щеки становятся пунцовыми. Внутри что-то перевернулось от слов Думана. Жертвенность. Сострадание. Любовь. Все то, что другие считали в ней слабостью, наивностью и жалостью, оказалось ее силой — ее новыми крыльями. — Ты в одиночку обманула целую организацию, не побоялась пойти против Фарагонды, пробралась в самую труднодоступную тюрьму в мире и успешно сбежала от них всех, — Думан буквально сверкал от гордости. — Я так счастлив, что из всего населения Вселенной мое сердце выбрало тебя. Самую прекрасную и храбрую девушку на свете! Флора по-настоящему зарделась, уткнувшись лицом в его грудь. И хотя сердце отбивало чечетку, она не хотела отстраняться. — Тебя не злит, что я фея? — тихо спросила фея природы, обвивая руками его шею. — В первую очередь я вижу в тебе человека. Ты просто невероятна и как фея, и как простая девушка. Настоящая мечта любого, у кого хотя бы глаза на месте! Флора ощутила неясный трепет, поднимающийся где-то в груди. Слышать такое было до дрожи приятно. Желание прижаться к Думану и никогда не отпускать росло в геометрической прогрессии. — Тебя действительно не волнует, что мы по разные стороны? — Мы на одной стороне. — Но наша магия разная… Думан приподнял ее за подбородок и заставил посмотреть на себя. Флора выглядела растерянной и смущенной. — И что дальше? — в голосе мага прорезалась строгость. — Если бы мне было противно от феи, я бы не поцеловал тебя. Даже не позволил бы коснуться себя. Чуть помолчав, он добавил: — Выходит, тебя волнует, что я темный?.. Флора покачала головой, завороженно смотря в его глаза: — Нет, не волнует… Почему это должно волновать меня? — А меня почему должно? — Не знаю, просто… Я никогда не… Не… — Что? — Ты меня смущаешь! — Мне отпустить тебя? — Нет, конечно! Думан хрипло рассмеялся, чуть расслабив руки. Флора немного поворочалась, устраиваясь поудобнее в его объятиях. Она положила голову на его грудь и обняла поперек живота. Думан убрал волосы с ее лица и чмокнул в плечо. — Я не буду отпускать, — поклялся он. — Я постараюсь быть с тобой рядом столько, сколько смогу. — Так говоришь, будто умирать собрался, — хмыкнула Флора, чуть прикрыв глаза. — Я не для этого тебя спасала. Ты должен остаться в живых. Хотя бы ради… Ради памяти о своей семье и… Друзьях. — Ради тебя. Флора аж приподнялась. — Что? — Я хочу выжить ради тебя, — сказал Думан, мягко улыбнувшись. — Хочу провести с тобой всю жизнь. Флору снова затопило смущением. Но губы посветлели от улыбки. — Я имела в виду другое, — прошептала она. — У тебя ведь есть дорогие и близкие люди… Думан покачал головой: — Ты тоже безумно дорога и близка мне. Я знаю, что ты имела в виду, но… Я считаю, что жить ради живых — это более правильно. И я хочу жить ради тебя. Рядом с тобой. Плечом к плечу и смело идти навстречу трудностям. Я правда хочу этого. И я безумно благодарен судьбе за то, что в тот день ты вошла в тюрьму и нашла меня. За то, что не бросила меня, а вернулась. Именно ты! Не кто-то другой, более опытный и сильный. Никто не сравнится с тобой, с твоим добрым и честным сердцем! Я так рад, что влюбился именно в тебя! Флора вздрогнула. Сердце на секунду остановилось, а потом пустилось впляс с новой силой. Да, ей уже признавались в любви. Много раз. Это было красиво и поэтично, так чудесно, что от нежности поджимались пальцы на ногах, а лицо пылало. После тех признаний ей хотелось петь и танцевать, трубя на весь свет о том, что ее кто-то любит. Она для кого-то стала важной и идеальной. Но так было раньше. Теперь же… Признание Думана звучало для нее иначе. Честно. Открыто. Искренне до боли, до хруста ребер. Здесь не было рифмы или красивого изящного языка — только правда. То, как он чувствует. Не так, чтобы понравиться ей, а чтобы она поняла. — Думан… На его щеках выступил румянец. Думан отвернулся, закрыв рот ладонью. — Тебе необязательно отвечать сейчас, — сказал он тихо. — Я просто хотел, чтобы ты знала, что я буду рядом. Буду защищать. — Я тоже. — Ты о чем? — Я тоже рада, что это был ты. Что это и сейчас ты. — Что?.. — Все взаимно, Думан. Я тоже влюблена в тебя. Теперь Думан выглядел так, будто его ударили обухом по голове. Он словно не верил в то, что сейчас услышал. Придвинулся ближе и взял ее за руки. — Повтори, пожалуйста, — растерянно сказал маг. Флора расплылась в улыбке: — Ты мне очень нравишься, Думан. — Можно еще? — Ты мне нравишься. — А еще? — Ты мне нравишься, Дум. Думан прижался губами к ее ладоням и почти благоговейно склонил перед ней голову. Он был разбит, но в хорошем смысле. Обескураженности не было — только болезненно теплая нежность, направленная на Флору. Думан нервно облизал губы, глядя на нее бесперерывно: — Можно поцеловать? Хочу снова… Почувствовать тебя. У Флоры что-то загорелось внутри: она потянулась к нему, обвивая руками шею. — Обычно о таком не спрашивают. — Я должен был… Я боюсь, что это все сон. — Не сон. Поэтому целуй… Первое прикосновение было легким и нежным, как крылья бабочки. Думан придвинулся ближе, почти касаясь ее губ. Их дыхания смешивались, заставляя обоих плавиться от этого трепета. Думан снова прижался к ее губам, обняв за талию. Затем опять отстранился и заглянул в лицо Флоры — пунцовое и ожидающее. Будто не верил в происходящее. — Скажи… Еще раз, — шепотом попросил Думан. — Ты мне нравишься. Безумно нравишься… Флора обвилась руками вокруг его шеи и первая поцеловала, утопая в океане чувств. Господи, как она могла сомневаться в том, что их может разделить различие в магии? Особенно сейчас, когда он так трепетно и нежно ее целует! Думан не напирал, медленно сминая ее губы, поочередно проводя языком по каждой. Он не торопился, спокойно целуя ее, словно хотел изучить каждый миллиметр ее губ. Он прислушивался к ней: Выпрямился, когда понял, что ей неудобно, помог сесть на колени, поддерживая за бедра на почтительном расстоянии от ягодиц, гладил по бокам и поддерживал за поясницу, чтобы она не так сильно напрягалась, и убирал волосы, мешающие ей. Когда Думан оторвался от столь желанных губ и как-то естественно перешел на ее шею целомудренными мокрыми поцелями, то Флора не выдержала — всхлипнула. Думан сразу же прекратил и испуганно посмотрел на нее: — Что такое? Я сделал тебе неприятно?! — Нет, что ты, — Флора улыбнулась и смахнула слезы, резко обнимая его за плечи. — Просто я ужасно влюблена в тебя. Она никогда еще не чувствовала себя настолько… В безопасности. Настолько любимой. Даже Гелия, с его, казалось бы, романтичной натурой, не давал ей такого всеобъемлющего чувства защиты и ласки. Внимательность и забота Думана буквально били через край и окутывали ее с головы до ног. Флора точно знала: он не оттолкнет ее, если она вдруг скажет, что не готова к большему. Он не разозлится, если она неожиданно прервет поцелуй, сбивая атмосферу, чтобы сесть поудобнее. Думан поймет и поддержит. Поможет. И снова будет целовать, ведь ему важен ее комфорт. — Тогда почему ты плачешь? Флора чмокнула его в губы и тихо выдохнула: — Потому что ты слишком прекрасен. Пожалуйста, и дальше оставайся таким. — Разумеется, — Думан обнял ее в ответ. — Так мы… Встречаемся? Ты хочешь?.. Я не знаю, как правильно предлагать такое. — Я хочу! Я буду с тобой встречаться, Думан! А ты со мной? — Как от тебя вообще можно отказаться, незабудка? Они улыбнулись друг другу. Пускай за окном была страшная война. Пускай их жизни висели на волоске. Главное — они были вместе. Их отношения были честными и искренними. И самым правильным ощущением на свете.

***

Валтор вернулся в замок Даркара, морщась от осознания того, что теперь в его доме находятся посторонние. Перед ними придется носить уже осточертевшую маску злого-презлого демона. Придется разговаривать и держать лицо. Скорее всего, эти двое дурней заверещат при виде демона. Придется изворачиваться ужом, чтобы хотя бы заткнуть их. Возможно, они уже разгромили ползамка в истерике. Даже не возможно, а точно! Валтор тяжело вздохнул: как же эта неожиданная ответственность бесила! «И зачем я согласился? — раздраженно подумал он, зайдя в столовую. — Почему я вообще… Пришел на ее зов?» Эта мысль не давала ему покоя. Перед глазами, как только он их закрывал, вставал образ отчаянной, дрожащей принцессы Домино, просящей о помощи. Красные от усталости глаза, испещренные лопнувшими сосудами, болезненная кожа, хлюпающий нос — все это впечаталось в память, как молитва. Блум обратилась к нему. К демону. Неужели стала доверять ему после того странного разговора на балконе? Настолько наивная? Настолько… Слабая? Валтор закатил глаза, раскладывая продукты в магические ящики со льдом. Не ему говорить о слабости. Он и сам не до конца понимал, почему все-таки вышел к ней. Он ведь знал, что рано или поздно она перестанет кричать вникуда и звать его. Он не должен был появляться. В конце концов, она не ждала его на самом деле, лишь скидывала на него все проблемы. А Валтор вышел. Полгода одиночества расслабили его, раз он так легко поддался на плач феи. Но что-то внутри, что-то на месте искусственного сердца, болезненно сжималось, когда Блум рыдала. Всякий раз, когда ей было плохо, он сжимал кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Его Огонь рвался помочь своей противоположности. И он не знал, почему так тяготеет к принцессе Домино. Так по-особенному. Валтор помотал головой. Нет, это просто чувство вины перед Орителом и Марион. Ничего большего! Валтор не понимал Блум. То она поливает его грязью, проклиная на чем свет стоит, а то… Плачет и умоляет спасти подругу. А он, тюфяк, не может отказать! «Я изменился,» — холодно заметил Валтор, осматривая весь ассортимент еды, что он смог добыть на черном рынке. Оказалось, что искать обычную пищу на территории преступников сложно — ее там почти нет! Хотя черный рынок не предназначен для овощей и фруктов. Он изменился. Это было так же очевидно, как и то, что он скоро станет ручным монстром для феи Огня Дракона, когда она осознает свою власть над ним. Валтора подобные изменения злили. Во-первых, он с каких-то пор стал мягче. Стал плакать. Особенно когда думал о гибели Домино или Ние. До сих пор мысль о ее смерти — в той жуткой мясорубке — бросала в дрожь. Ния умирала, истекала кровью посреди леса и, наверняка, звала его, даже на последнем издыхании надеясь увидеть лицо Валтора… Во-вторых, он решил взять еды для двух внеплановых гостей. Чисто физически он уже не мог оставить их голодать. Блум ведь попросила помочь. Разве может он отказать? Уж точно не ей. В-третьих… Что-то было не так. Валтор ощущал, как его тянет к фее Огня Дракона, будто бы клещами. И дело здесь было не только в самой Блум, но и в нем. Все эти полгода его сознание функционировало ровно так, как должно, чтобы он не умер от скуки. Ходил, читал, воровал, обустраивал себе дом — но большую часть времени его существование напоминало стазис. И вот, теперь он словно пробудился: мозги кипели круглые сутки. И конечно же, в воздухе висел вопрос о Домино: неужели Орител и Марион живы? Можно ли их спасти и искупить свою вину? Валтор снова тряхнул головой, ощущая, как в носу защипало. Нельзя сейчас плакать! Не время! Пора навестить незванных гостей. Валтор надеялся, что они хотя бы поменяли постельное белье. Он отдал свои единственные комплекты для этих дармоедов! Валтор прошел на нужный этаж и лениво зевнул, коротко стуча в дверь. Параллельно он удивлялся, что коридор цел. И дверь стоит на месте. Ожидалось больше ущерба. Он открыл дверь, услышав тихое вошканье и шепот. Сразу в глаза бросился висящий под потолком магический сгусток. У одной из кроватей лежала куча постельного белья. Значит, поменяли все-таки. Валтор щелкчком пальцев включил светильники и убрал слепящий его сгусток магии. — Кто вы такой?! — с порога бросила фея. Валтор взглянул на нее: она сидела на второй кровати, свесив ноги, и прожигала его подозрительным взглядом. Темный маг сидел позади нее, скрытый за спиной. — Заранее попрошу без ругательств. В противном случае, сдам вас Ордену, — строго отрезал Валтор, постепенно привыкая к свету светильников и промаргиваясь. Он прищурился. Ему казалось, будто он уже встречал эту фею — смуглую девушку с ярко-зелеными глазами и карамельными волосами. Да, она выглядела несколько помято, но… Все же знакомо. Будто он уже видел ее профиль и далекий образ в толпе. Темный маг выглянул из-за ее спины. Валтор нахмурился: мужчина был страшно бледный и в шрамах по всему телу. Лицо у него выглядело помятым и опухшим. На черепе пробивался слабый розовый пушок. Но вдруг глаза этого мага шокированно округлились: — Валтор?! Демон растерянно моргнул: его узнали так легко? Без напоминаний? — Валтор… Дракон всемогущий, это ты! — Ты знаешь меня? — А ты меня — нет?! Валтор вновь насупился: какие-то черты в лице мага казались ему знакомыми. Возможно, это просто дежавю… Или же он не мог понять, кто это, из-за россыпи шрамов и свежих ран. И все же… Искуственное сердце странно сжималось, глядя на этого человека. Глаза цвета янтаря пробирали до костей, но Валтор не понимал, почему. Фея переводила взгляд с одного мужчины на другого, силясь понять, что здесь происходит. — Дум, ты его знаешь? — спросила она мага. Дум не ответил. Он смотрел на Валтора и бледнел — от ужаса? Или от чего-то еще? — Валтор, — произнес темный маг хриплым шепотом. — Если ты спас нас, то… Где ребята? Валтору показалось, что он слышит звон разбившегося стекла — это рухнула его нервная система, не иначе. В ушах зашумело от медленного осознания. Ребята. Его спрашивали про ребят. Валтор тряхнул головой и отвернулся: — Я не понимаю, что ты хочешь… — Где маги Черного Круга и Ния? Если ты выжил, то… Они тоже? И вдруг пазл сложился. Неохотно, больно и грубо. Валтор повернулся назад и едва не закричал под взглядом умоляющих желтых глаз. От него ждали надежду. — Они погибли, — выдохнул он, сжимая кулаки. — На Солярии… Ярость и грусть соединись в гремучую смесь, обжигая внутренности. Одно лишь упоминание о том дне резало сильнее ножа. — Думан, — наконец узнал он мага, но лицо осталось бесстрастным. — Так ты выжил. А разве… Валтор не сдержался и зажмурился: по его лицу пробежала тень боли. — Если тебя поймали светлые, то остальные?.. — Я единственный, кого они поймали. Раньше Валтор тешил себя хрупкой надеждой о том, что его око грифона не работает. Возможно, оно повредилось в тот день, а Ния на самом деле жива. Но нет. Сейчас ему только что сказали: больше выживших нет. Ни одного. И самое страшное было в том, что Валтор надеялся. Очень надеялся. Непозволительно сильно для демона. — Так ты… Тот демон, которого искала Блум, — вдруг произнесла фея, прерывая их с магом зрительный контакт. — И ты спас нас… Почему? Валтор не мог ответить. Чувство вины и скорбь сдавливали грудь. В голове набатом повторялось: «Это я виноват. Это я привел туда светлых. Это я убил ее!» — Твоя подруга попросила, — быстро выдохнул он и развернулся на пятках. — Еда внизу, ищите сами. — Постой! Валтор! — позвал его Думан, но демон уже телепортировался на поверхность, в глубине Дремучего леса. Лишь бы не видеть метаморфа - живое напоминание о том, что случилось на Солярии. Что стало результатом его эгоизма. Солнце стояло высоко и палило нещадно: Валтора могли заметить пролетающие мимо патрульные. Но сейчас его это не волновало. Кулак врезался в ближайший ствол, счесывая кожу. Физическая боль лишь слегка притупила тот ураган, что гремел внутри. Валтор упал на колени. Из горла вырвался адский крик. Он же знал, уже знал, что она погибла. Так почему при виде Думана — кусочка того переломного периода в жизни — он сорвался? Валтор встал на ноги и, шатаясь, привалился к дереву. Он тяжело дышал, пытаясь вдохнуть еще больше. Огонь гудел и гремел, требуя разрядки, боя, нового крика. Глаза пекло от слез. «Блум… — вдруг мелькнуло в мыслях. Валтор выпрямился. — Мне нужна… Блум». Плевать, что сейчас полдень. Плевать, что его могут поймать. Главное, что он увидит ее. Ведь Блум была его якорем. Самым прочным и самым постоянным. Незыблемым, а потому успокаивающим.