По осколкам Добра

Услышав звук мотора, Муза приободрилась и выпрямилась. Уже в шесть часов смеркалось, хотя погода была по-летнему теплой. Не смотря на солнечный жаркий день, темнело рано, так как был февраль. Она подозрительно осмотрелась вокруг: вдруг кто-то следит за ней? Наверное, раз Флора сбежала, теперь за ними будут наблюдать. Лучше уж параноить, чтобы не раскрыть свои истинные мотивы и не стать преступницей на самом деле. Ривен остановился в метре от нее, слез с мотоцикла и хотел уже было подойти, но Муза буквально бросилась к нему, впечатываясь лицом в грудь. Ривен кое-как стянул шлем и бросил на магнитную подушку на мотоцикле. Осторожно прижав Музу к себе, он удивленно спросил: — Что-то ведь случилось? Что за вздох облегчения, будто я мог не приехать? «Так ведь мог же!» — хотелось ответить Музе, но она сдержалась, чувствуя позади обвиняющий взгляд Алфеи. Словно школа понимала, какое тяжкое преступление она совершает. За покрывательство преступника ее тоже ждала казнь. За эти несколько часов, после ее добровольного отказа от клуба Винкс Муза смогла наконец отвлечься от постоянных угнетающих мыслей и начать разрабатывать план. С целью она так и не определилась: чего ей на самом деле хотелось? Наверное, защитить Ривена. Но как долго придется защищать? Когда противостояние Света и Тьмы закончится? Неужели им придется скрываться до конца жизни, не надеясь на спокойную жизнь? Войны идут долго. Это Муза четко понимала, хотя и с трудом принимала. Осознание того, что придется навсегда стать изгнанницей, чтобы защитить свое право на любовь, было болезненным. Муза мялась в нерешительности. Ей хотелось обычной жизни, любви, семьи — но придется забыть об этом. Если она выберет Ривена, — а она уже выбрала — то стоит понять раз и навсегда, что в нынешнем мире фея и темный не могут быть вместе. Это порицается обществом и приследуется правительством. Но тогда придется оставить подруг. Попрощаться с ними навсегда… Да, кажется, она уже это сделала, но на самом деле, Музу уже через час стало ломать стыда и ненависти к себе, потому что ее тянуло обратно в клуб Винкс. Дружба и любовь к девочкам, взрощенная долгими годами, горели и корчились от боли, призывая ее вернуться. Муза вздохнула про себя: «Вот бы мне твою смелость, Флора!» Она оторвалась от Ривена и с отчаянием взглянула в родные глаза, обняв ладонями его лицо. Сердце обливалось кровью. Как ей быть?! — Ты меня пугаешь, — сказал Ривен, накрыв ее ладони своими и прижав их сильнее к своим щекам. Он устало прикрыл глаза. — Я люблю тебя, ты же знаешь? Муза кивнула, чувствуя, как внутри все сворачивается в ком и не дает ей дышать. — Ты совсем вымотался, — сказала она, привстав на носочки, и поцеловала его в краешек губ. — Мог бы написать мне, я бы поняла. Тебе стоит отдохнуть. Ривен покачал головой, наклоняясь к ней за поцелуем: — Я хотел тебя увидеть. Это стоит моего отдыха. Он действительно был вымотан последними двумя днями, в которые виделся с Музой лишь единожды — вчера, когда забирал Тимми из Ордена, чтобы наконец заставить безутешного парня поспать, а не караулить у кровати Текны. Он не отвечал на ее звонки и сообщения, вконец уставая. Ривен давно мучался чувством вины: под конец дня у него даже не хватало сил, чтобы написать ей, что он жив. А ведь она ждала и переживала. Поцелуй был слишком отчаянным, словно у них было мало времени. Ривен удивился, когда Муза не захотела отпускать его и буквально вцепилась в его плечи. Он почувствовал, как она дрожит в его руках. — Муза, — Ривен остановил ее, когда она снова потянулась за поцелуем, и взял за плечи. — Что случилось? Кто тебя обидел? Муза тряхнула головой, возвращая себе холодный рассудок и запирая истерику внутри. Она кивнула пару раз, но выглядело это так, словно она была болванкой: — Да, точно… Нам надо поговорить. Где-то в другом месте. Чтобы нас… Муза осеклась, вспомнив, что школа все еще в нескольких метрах от них. В полумраке ей казалось, что во всех окнах горят глаза шпионов и все они шепчут, не переставая, осуждая этот союз — фея и сын ведьмы. Ривен, заметив ее тревогу, с готовностью подхватил эту тему: — Мы можем поехать домой. У меня с собой ключи. Они сели на мотоцикл. Ривен заставил Музу надеть шлем, чуть поворчал, что она слишком упряма, чмокнул в нос, закрыв после забрало, завел мотор, и они наконец стали отдаляться от опасной Алфеи. «Никогда не думала, что буду считать любимую школу опасной!» — вздохнула Муза, прижимаясь к спине парня. Она с неудовольствием отметила, что перестала дрожать от страха, когда Алфея скрылась за горизонтом. Чувство преследования немного утихло. Они быстро доехали до спального района Магикса, заставленного одноэтажными панельными домиками с одинаковыми низкими заборчиками и ровно подстриженным газоном. От центра было довольно далеко, поэтому здесь было тихо и спокойно. С началом работы в Ордене Муза стала копить деньги с зарплаты агента и вскоре предложила Ривену арендовать домик на окраине Магикса. Встречаться в Алфее они больше не могли, так как она постоянно отсутствовала в Ордене, а он зашивался на учебе в Красном Фонтане. Музе захотелось иметь «свое место», где они бы могли видеться без всяких лишних ушей и глаз. Ривен в последние месяцы становился все мнительнее, да и у самой феи развилась какая-то паранойя, поэтому долго они не обсуждали и сразу поехали и выбрали подходящий дом. Конечно, они продолжали пропадать на работе и учебе, но если виделись, то теперь были предоставлены полностью друг другу и могли не бояться, что их прервут, как это часто бывало раньше. Ривен заглушил мотор и помог Музе слезть с мотоцикла. Она устало размяла шею и слабо улыбнулась ему. На большее ее не хватало. Разговор предстоял очень тяжелый. Ривен открыл дверь своими ключами и пропустил ее первой. Муза сразу сбросила балетки и прошла в гостиную, совмещенную с кухней. Она щелкнула чайником и заранее достала две кружки и чайные пакетики. Руки мелко дрожали, а в груди усиливался ком: Муза не знала, с чего начать и как вообще донести до Ривена свою точку зрения. Он ведь точно начнет возмущаться… Выдержат ли их отношения этот вечер? «А вдруг я себе все придумала?» — неожиданно промелькнуло у нее в голове. Муза растерянно застыла перед столешницей, сжимая одну из кружек. Краем глаза она взглянула на Ривена, который с тяжелым вздохом опустился на стул и уронил голову на стол. — Кодаторта загонял вас, да? — звенящим голосом спросила Муза, чуть повернувшись к нему. — Угу… Мышцы просто горят, — выдохнул Ривен куда-то в стол. — А твой дядя? Он в порядке? Муза надеялась, что все ее подозрения не оправдаются. На самом деле, она боялась того, что Ривен может оказаться тем, о ком она подумала. А вдруг его постоянные исчезновения — это что-то другое? Может, у него есть действительно веские причины так поступать?! Может, он и не лгал ей никогда, просто правда похожа на неуместные оправдания? Но еще Муза боялась собственной реакции на подозрения. Она не боялась Ривена как темного. Она боялась за него, за то, что его казнят. Ей было неважно, кем был Ривен на самом деле. Важно было то, что он в постоянной опасности. Может, он и не в опасности. Может, она — параноик. Может, у нее уже крыша поехала со всеми этими повстанцами, побегами и прочим. Ривен ведь не может так рисковать собой, да?! — Дядя?.. Эээ… Ну да. Я вчера ездил к нему. Как раз после того, как вернул Тимми в Красный Фонтан утром. — А где живет твой дядя? Голос Ривена звучал растерянно и хрипло от усталости: — В Лакине. — Лакин, — повторила Муза, изо всех сил вцепившись в столешницу. Она опустила голову, крепко зажмурившись: — Лакин, значит. Ее частое отчаянное дыхание перекрыл свист чайника. Муза сняла его с подставки и, держа двумя руками, стала наливать кипяток в кружку. — У него воспаление легких, поэтому надо было быстро помочь… — Ривен устало вздохнул, вцепившись ногтями в кожу головы, чтобы хоть немного умерить боль. — По хозяйству… В Лакине много фермеров… Муза растерянно смотрела перед собой, пытаясь осознать правду. Ривен ей лгал. От усталости он делал это неумело, но если раньше ее грызли только подозрения, то теперь она уверилась точно. Байка про помощь фермеру из Лакина повторялась раз в месяц — и это всегда был старый друг отца Ривена, а не дядя. Теперь из-за измученности Ривен путался в словах. И, кажется, даже не замечал этого. А Муза… Ей хотелось зарыдать от безысходности. Подозрения подтвердились, и пути назад не было. — Муза! Обожжешься ведь! Муза вздрогнула, поняв, что горячая вода уже разливается лужей по столешнице, стекая на пол. Ривен крепко сжал ее руки и заставил опустить чайник на подставку. Он отвел ее в сторону, нервно хмурясь: — Лучше постой здесь. Я уберу. Муза кивнула, пряча за спиной трясущиеся ладони. Она все еще была в прострации, не зная, как правильно реагировать. Как не вызвать шквал новых оправданий и криков? Ривен взял тряпку с раковины и начал убирать разлитую воду. Он застыл на несколько секунд, прикрыв глаза и выдохнув от усталости. Он так и стоял: жмурясь от пульсирующей в висках боли и держась за столешницу. Муза прекрасно видела, как Ривена буквально складывает от усталости, словно бумажку на ветру. Он провел рукой по лицу, тихо шипя, и вдруг пошатнулся. Муза подскочила к нему, но Ривен отмахнулся от ее помощи: — Не надо! Я в порядке! — Ты сейчас потеряешь сознание! — возразила Муза, снова попыталась его коснуться, но он с яростным шипением отбросил ее руку: — Не трогай! Я же сказал, что в порядке! Не беси меня! — Я всего лишь хочу позаботиться о тебе! Ты ведь еле на ногах стоишь! — Я не нуждаюсь в помощи! — Неужели?! — Представь себе, я взрослый самостоятельный мужчина! — Что-то по тебе не скажешь! Ривен взмахнул рукой с тряпкой, явно собираясь тыкнуть в нее или отмахнуться в очередной раз, но его резко занесло в сторону, и он упал на бок. Муза вскрикнула и подлетела к нему: — Ривен! Он выставил вперед трясущуюся руку, но тут же опустил, тяжело простонав от боли. Муза заметила красные следы над верхней губой и ахнула: — У тебя кровь… Она помогла ему подняться и усадила на диван, вынула из шкафа аптечку и вернулась к нему с пачкой таблеток и ваткой. Ривен заткнул себе нос и бессильно рухнул на подушки, откинув голову. Муза сходила за стаканом воды и села рядом, протягивая ему таблетки и чашку. — Не упрямся как ребенок, — буркнула она, но Ривен уже сам взял таблетки и быстро бросил в рот, запивая холодной водой. Муза отнесла стакан на стол и вернулась к нему. Только сев, она ощутила, как парень буквально падает на нее, обвивая руками за талию. Виском Ривен прижимался к ее груди, тяжело дыша в плечо. Сонный и замученный, он тихо промычал: — Прости… Устал как собака. Давай просто полежим вот так? Я соскучился по тебе. Руки Музы наконец ожили и легли: одна — на его спину, а вторая — в жесткие малиновые волосы, растрепывая их еще больше. Осторожно массируя его голову, Муза громко вздохнула, наконец расслабляясь. Она откинулась на спинку дивана и крепче прижала Ривена к себе, мысленно ограждая его от всех бед и опасностей. Одна рука потянулась к пульту, чтобы включить телевизор. Надо было хоть как-то облегчить состояние Ривена. Например, сделав их вечер не тяжелым и крикливым, а обычным и почти спокойным. Муза знала, что это будет обманчивое ощущение, но хотя бы так надеялась ненадолго отвлечь их обоих от этой хронической усталости, что скопилась за эти полгода. Она включила первый канал в надежде хотя бы заглушить звеняющую тишину какой-нибудь чепухой из тв-шоу. Но на экране вдруг появилась студия новостей, и ведущая быстро начала тараторить: — Жители Магического Измерения! Сегодня ночью из Ордена Света, призванного защитить нас всех от угрозы войны, сбежала опасная преступница вместе с темным повстанцем, который ранее был предводителем восстания. Эта ведьма нагло претворяется символом Добра и Света — феей! Она очень опасна и может посеять смуту среди вас! Не поддавайтесь ее уговорам, не слушайте ее! Немедленно сообщите в полицию или на горячую линию Ордена Света, если увидите ее! Не пытайтесь поймать ее самостоятельно, это может стоить вам жизни! Испуганное лицо ведущей сменилось фотографией лучезарно улыбающейся Флоры. Теперь под ней алым горела надпись: «Разыскивается». Муза выронила пульт. Ее руки безвольно опустились, а лицо побледнело от ужаса. — Ведьма, — прошептала она. — Они сделали из нее… Ведьму! Ривен повернул голову к телевизору. — Флора сбежала?! — шокированно произнес он. — Но мы же с Тимми… Она же была соверешенно нормальной, когда мы ее видели! — Вы видели ее? Когда это? — напряглась Муза. — Ночью… Тимми опять сорвался к Текне и я… — Ривен осекся, понимая, что сдал себя с потрохами. — Я не знал, что она собирается сбежать. — Она приходила к Текне? — Она ее исцелила. Почти полностью. Я никогда такого не видел. Ривен оторвался от нее и выпрямился, сев чуть поодаль. Было видно, как он напрягся. Муза поджала губы, бросив на него взгляд. Внутри все переворачивалось: вот они и подошли к этому разговору. Дальше откладывать просто опасно. — Муза, клянусь, это не то, что ты подумала… — Ты прошел пост охраны по пропуску Тимми? Тебя внесли в список посещений? — Да, но… Муза горько усмехнулась, закрыв лицо ладонями: — Ривен… Что же ты наделал?! — А что?.. — Когда ты проходил по моему пропуску, я договаривалась с охранниками и тебя не вносили в журнал посещений. По факту, никто не знал, что ты ходишь в Орден… Боже, что ты натворил! «Теперь все доложат директрисе… У нее будет повод проверить его!» — с отчаянием подумала Муза. — Ривен, — заплакала она, наконец не сдержав свой страх и ужас. — Тебя казнят… Ривен взял ее за плечи и наклонился, заглядывая ей в глаза: — За что? За то, что я пришел проконтролировать друга? Муза, ты переволновалась из-за Флоры… — У тебя нет дяди, Ривен. Эти слова, как нож, разрезали хрупкую лживую картинку, которую рисовал Ривен вокруг Музы все эти полгода. Он резко отпрянул от нее, пытаясь залотать эти сюжетные дыры: — Муза, ты не так все поняла… Она покачала головой, стирая слезы со щек: — О нет, все именно так, Ривен. У тебя нет дяди на Манросе. А когда ты оправдывался Лакином, то обычно говорил о том, что там живет друг твоего отца. А сегодня дядя. Думаешь, я не понимаю, где ты пропадаешь? Муза опустилась и взяла пульт, вырубив вещавший что-то еще телевизор. Она отбросила пульт в сторону и повернулась к Ривену с усталым взглядом. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, чуть приоткрыв рот. Ривен судорожно пытался придумать, что сказать. — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю, Муза? — спросил он напряженно. Муза разбито улыбнулась: — Знаю, милый. Но речь сейчас не об этом. — Я понимаю. Я многое должен тебе объяснить… — На самом деле, нет. Поверь, я не настолько глупа, чтобы не понять, что это ты надоумил Нию пойти в Дремучий лес, откуда ее и похитили. — И давно ты?.. — Я видела вас из окна. Ривен кивнул. Затем сцепил руки в замок между раздвинутых ног и негромко заметил: — Но вас ведь потом спрашивали, кто последний ее видел? Муза пожала плечами, будто это было само собой разумеющееся: — Я не смогла рассказать. Тебя бы взяли под стражу. — Но почему?.. Тебе разве не страшно, что я… Что я… Один из них? Буквально твой враг. — Я не отказалась от тебя, когда узнала, что ты темный. Как думаешь, моя любовь может исчезнуть, если ты еще вдобавок окажешься государственным изменником? Муза нервно рассмеялась, запрокинув голову. В глазах у нее стояли слезы чистого страха и отчаяния. — Я люблю тебя, — прошептала она, повернувшись к Ривену. — И я боюсь не тебя, а того, что тебя ждет, когда тебя поймают. Тебя казнят, Ривен! — Сначала у них должны появиться доказательства, — сказал он, притягивая ее к себе и целуя в макушку. — Не переживай так, синеглазка… — Да как ты не понимаешь! — она повысила голос. — Тебя не должно было быть в Ордене! Теперь все подвергнутся проверке! И под нее попадешь и ты! — У меня нет вещественных доказательств. Я все чищу. Муза указала на выключенный телевизор: — Они назвали Флору ведьмой! Хотя все знают, что она фея! Думаешь, они действуют по букве закона?! Думаешь, им нужны реальные доказательства, чтобы упечь тебя в тюрьму?! Ты подставился, Ривен! У них теперь есть повод взять тебя! Они будут пытать тебя, чтобы ты признался! И не потому что уверены, что ты предатель, а потому что в их понимании, ты не можешь им не быть! Ведь ты темный! Тебя просто убьют, как хотели и Флору! Ее едва не казнили на моих глазах! Муза тяжело всхлипнула, уткнувшись ему в шею. Ее трясло уже в открытую. Внутри Ордена уже началась проверка, от которой она успела сбежать. Но Ривен тоже попает под следствие: с руководства остается только найти его личное дело, где черным по белому написано, что цвет его волос далеко не случаен! Перед глазами стояла картина того, как Флора закрывает собой темного и противостоит Фарагонде. «Я не могла убить его на посвящении в черные розы!» — сказала ей фея природы. Муза запомнила тот взгляд, полный решимости и принятия. Флора была готова стать всеобщим врагом, чтобы защитить любимого. Она действительно была смелой и сильной феей. — Ривен, — Муза выпрямилась, расправив плечи. — Я не дам тебе умереть, слышишь? Пусть только попробуют! — Ты не должна рисковать собой. Ты не давала присягу восстанию, — возразил он, но фея протестующе закрыла его рот рукой. — Помнишь, что я обещала тебе перед битвой с Даркаром? — Да, но… Муза, я не согласен. Ты не обязана… — Обязана! — голос Музы вновь зазвенел, но уже более устрашающе и величественно, словно сигнальный колокол. — Я поклялась, что буду рядом с тобой. Всегда. И никакой Орден Света и мнимый долг феи этого не изменит! Я все еще выбираю тебя! Она обхватила его лицо ладонями и приблизила к себе, проводя пальцами по его щекам: — Запомни, пожалуйста: ты — часть моей жизни. Я не могу без тебя больше. Клянусь, я убью любого, кто посмеет назвать тебя врагом! Ривен провел кончиками пальцев по ее запястью и тяжело вздохнул, вымученно улыбаясь: — Ну зачем так радикально? Солнце, ты не должна пострадать… Я не хочу тебя впутывать. Уж точно не в восстание. — Рив, я уже в этом всем варюсь полгода! Ситуация все хуже и хуже! Ты пропадаешь почти каждый день, врешь мне, и я даже не знаю… — Муза опустила блестящие от слез глаза. — А вдруг ты погибнешь, а я даже не узнаю? Мне страшно брать с незнакомых номеров и просматривать почту, потому что каждый раз я боюсь, что это тот самый момент. Я устала от недосказанности. Чуть помолчав, она добавила шепотом: — Хаген сказал… Что убийство темных повстанцев — это просто убой скота. А Фарагонда хотела заставить Флору убить ее возлюбленного, чтобы доказать ее верность Ордену. Следующими в очереди можем стать мы. Мысль о том, что, возможно, Фарагонда заставит ее казнить Ривена, приводила в неописуемый ужас. Ривен замер, будто только сейчас осознал, в какой же они беде. И как сильно переживает за него Муза. Он непонимающе нахмурился: — Ты готова предать свой мир, своих подруг, свои принципы… Ради меня? Почему? — Все просто: я люблю тебя. И я уже ушла из клуба Винкс. Я вернулась в Алфею. В Ордене меня больше не будет. Ривен покачал головой, растерянно бормоча себе под нос: — Я тебя не заслуживаю… Не после всего… — Это мне решать, ладно? Я знаю тебя, Ривен. Знаю, что ты не такой уж и злобный, а внутри тебя скрывается чуткий и нежный человек. Я уверена, у тебя были причины поступить так, как ты поступил. — Ты слишком хорошего обо мне мнения. — Может, объяснишь мне?.. — Просто… Темных угнетают. Я не мог стоять в стороне, и когда меня завербовали, то сразу же согласился. Я шпионил в Алфее и Красном Фонтане, добывая секретные сведения. В целом, это все. — А потом? Почему сейчас ты так часто пропадаешь? — Муза ласково провела по его волосам. — Меня перевели в другую группу, — вздохнул Ривен, с удовольствием подставляясь под ее касания. — Я теперь командир. Сейчас обстановка в Муравейнике нестабильная, и я должен защищать своих младших в отряде. После исчезновения магов Черного Круга все стало слишком… зыбким, что ли. Марк и Кастор… Сложные. Не знаю, о чем они думают. Это и пугает. Восстание разваливается. Он устало прикрыл глаза и снова прижался к Музе. Вся напряженность вмиг исчезла из его тела. Теперь можно было не скрываться, не лгать о причинах своего состояния. Пожалуй, он доверял ей гораздо больше, чем себе самому. Заметив волнение в глазах девушки, Ривен коротко чмокнул ее в линию подбородка, задрав голову: — Что такое, Муза? — Думаю, куда сбежала Флора. Она ведь, наверняка, нашла безопасное место, где их никто не найдет. Было бы здорово присоединиться к ним, не думаешь? — Все равно что искать иголку в стоге сена. — Знаю… — Давай пока выдохнем, ладно? Утро вечера мудренее. Муза устало вздохнула, прижимаясь губами к макушке Ривена и крепче стискивая его в руках. — Ты правда отказалась от Винкс?.. Сегодня? — вдруг спросил он. — И от Ордена тоже? Муза кивнула с печальной улыбкой: — Конечно. Я не могу ждать, когда тебя обвинят в измене. Меня уже тошнит от того места. — И как ты себя чувствуешь? — На удивление, легко. Понимаешь, то, как говорил Хаген, как говорила Фарагонда, а после них Флора — небо и земля. Это помогло понять мне, что порядки Ордена это не мое. Я не отказываюсь от Добра и Света. Но я отказываюсь от Ордена. «Жаль, что я больше не увижу девочек, — закончила про себя Муза. — Но если клуб Винкс превратился в подобие Ордена Света, то я должна покинуть их. Ради себя. Ради Ривена». Она молча стиснула зубы, вспомнив безжалостный тон Фарагонды, которая вынесла приговор Флоре. Милая и добрая старушка вдруг переменилась. Она наставила на Флору меч! Для Музы это было ярче любой пощечины. Женщина, которую она любила и уважала, оказалась такой мерзкой и жестокой… Муза крепче обняла Ривена, который стал постепенно засыпать в ее руках. Если уж все против их союза, то она будет бороться за свою любовь! И победит. Любой ценой.

***

Ния неуверенно сглотнула, задрав голову. Светло-фиолетовая каменная кладка заросла мхом и почерневшим от морозов плющом. Вблизи дворец земных фей казался огромным. — Какой-то он… Заброшенный. Гантлос, стоявший рядом, иронично усмехнулся: — А ты что ожидала? Красную дорожку и парад служанок? Может, еще и приветственный салют тебе организовать? — Какой ты ядовитый, а, — цокнула Ния, проводя ладонью по шершавой холодной стене. — И ты правда тут жил? — Жил я вон там, — Гантлос указал куда-то за дворец, где виднелся заброшенный город. — Это столица Тир-Нан-Ога. То высокое здание — Академия магии и боевого искусства. Там учились Анаган и Огрон. — Ты тему не переводи. Мне интересно, как темный маг оказался во дворце. — Много любопытства. — Гантло-о-о-ос! Маг щелкнул ее по носу и пошел дальше, прощупывая влажный камень. Через пару секунд он остановился и хлопнул по неровному выпирающему куску кирпича: — Вот оно. Он нажал на скрытый рычаг и отшел назад. Послышался тяжелый скрип и гул. Часть стены отъехала в сторону и наружу вырвались клубы залежавшейся пыли и грязи. Ния с интересом заглянула внутрь, морщась от едкого запаха: — Давно же тут не убирались! Они вошли в темный узкий коридор, осторожно ступая по хрустящим растениям и насекомым. — А тут есть мыши?.. — Раньше были крысы. Возможно, и сейчас они есть. Ния брезгливо фыркнула, ежась от фантомного тонкого писка. Крыс она не любила. Поэтому отшатывалась от любого шороха, держась поближе к Гантлосу. Коридор постепенно расширялся. Сверху серыми комьями свисала паутина и куски какой-то старой ткани. Земляной пол под ногами сменился на каменный, и они вышли к новой двери, на этот раз другой — деревянной, отсыревшей и почерневшей от стольких лет заброшенности. Гантлос выбил ее плечом, окончательно сломав и сняв с петель. Они оказались в огромном коридоре с высокими витражными окнами до самого потолка. В воздухе витало много пыли, с заржавевших карнизов свисали потрепанные дырявые шторы, а стены кое-где покрылись трещинами и мхом из-за влаги. Когда-то они были приятного розово-лавандового цвета с магическими узорами, изображающими силы верховных фей Земли, но теперь все потускнело так сильно, что с трудом угадывались очертания рисунков. Затхлый пыльный воздух сильно высушивал слизистую. Ния неуютно вздохнула: — Знаешь… Все выглядит чересчур безжизненным. Даже жутко. — Да и хорошо. Это место не заслуживает жить, уж поверь, — ответил Гантлос и целенаправленно пошел в сторону лестницы в конце коридора. — А что мы ищем? — Помнишь заклинание Омеги? Вот что-то похожее нам нужно найти. Можно посмотреть в главной королевской библиотеке. — Думаешь, феи хранили там свои самые важные заклинания? Слишком очевидно. — С чего-то же надо начать. Они поднялись на второй этаж, осторожно ступая по трескающим каменным ступеням. В целом лестница сохранилась хорошо, поэтому свалиться вниз им не грозило. Однако атмосфера вокруг действительно навевала тихий ужас: дворец был большим, полуразрушенным, сдавшимся под натиском природы, и это невольно заставляло чувствовать себя беззащитными. Ветер свистел в узких проходах и лопнувших витражах. Под ботинками хлюпали лужи и стекла. Ния шла за Гантлосом, с любопытством вертя головой. Ее глаза впитывали любой след цивилизации, еще остававшийся после фей. Каждая мозаика, почти почерневшая и разбитая, каждый едва заметный рисунок на стене, каждый сорванный со стены гобелен с геральдикой восхищали ее. Она невольно задавалась вопросом: как выглядел дворец, когда в нем кипела жизнь? Но вдруг на стене показался портрет. Первый здесь. Золотая рама была поломана и кусками валялась вокруг. Сам холст вздулся, искажая изображение. Ния присмотрелась, пытаясь понять, кто же это был. Казалось, эта была женщина. Опредленно красивая и статная, судя по гордой спине. Ее лицо было угловатым и четким, с высокими скулами. На ней было строгое золотое платье, чем-то похожее на греческие одеяния. Черные с проседью волосы были собраны в сложную высокую прическу, а голубые глаза будто метали молнии. За спиной развевался тонкий белый плащ и большие полупрозрачные крылья. Ния прищурилась, всматриваясь в ее лицо: на голове, кажется, лежала красивая золотая диадема с большим кристаллом посередине. — Это королева Каталина, — сказал Гантлос, заметив ее интерес. Он прожег взглядом портрет феи: — Она объявила нам войну. Они прошли чуть дальше и вышли к большим дверям с оттиском королевского герба, отлитого из необычного светло-зеленого металла. Гантлос открыл их и вошел внутрь. Ния проследовала за ним. — И у этой королевы не было мужа, да? — спросила она и пораженно застыла: — Ого?! Это… Все книги?! Библиотека действительно была огромной и полна света благодаря окнам по обе стороны. Стены здесь были божественного белого цвета, расписанные пастельными узорами, изображавшими райский сад. Стены были сверху до низу забиты книгами разных цветов и размеров, между ними стояло несколько балконов, вокруг всего помещения, у каждой стены стояло по одной высокой передвижной лестнице. А посередине стоял длинный темно-коричневый стол с широкими ножками и два ряда мягких кресел. Пожалуй, библиотека вопреки всему осталась самой величественной и полной жизни комнатой. — Это самая большая библиотека на Тир-Нан-Оге. Здесь есть книги на любой вкус, — сказал Гантлос, но он не выглядел слишком гордым. Скорее его даже бесило, что Ния так восхищается творением фей. Благо, он не показывал этого явно. Хотя Ния все прекрасно чувствовала по его эмоциональному фону. Поняв, что для Ганта это место является тылом врага, она поумерила свой пыл и сосредоточилась на полках с книгами. Как среди такого огромного количества найти хоть какие-то защитные заклинания? Они рассредоточились по библиотеке, решив сначала осмотреть нижние ярусы. Авось, у фей была хоть какая-то система, и все заклинания рассортированы в одном месте. То, что им стоит хоть что-то обсудить, Ния чувствовала всей своей магией. Она не знала, желание ли это самого Гантлоса, подсказка от ее силы или она опять все себе надумала, но хотелось верить, что у этого будет хоть какой-то положительный результат. Потребность поговорить буквально нависала над ними. — Гант. — Да? Ния кивнула сама себе, набираясь смелости. Он сразу откликнулся, что уже радовало. Гантлос был для нее самым загадочным и замкнутым магом из всего Черного Круга. Он часто молчал и стоял в стороне, хотя эмоции его били через край. Гантлос вовсе не был холодным и бессердечным, как могло показаться на первый взгляд — просто он привык сдерживать себя и нес бремя самого «рассудительного» на фоне вспыльчивых Огрона и Анагана. Гантлоса Ния знала меньше всех. Раньше ее это не шибко волновало, но теперь, когда они вдвоем рыскали по библиотеке, поняла, что ее малоосведомленность ей не нравится. — Ну, и чего ты молчишь? Ния вздрогнула. Гантлос выжидающе смотрел на нее из другого угла библиотеки. — А, ну… — она неловко пожала плечами, разворачиваясь обратно к полкам. — Расскажешь мне о себе? — Зачем? «Господи, к чему такой глупый вопрос?! И так непонятно?!» — Я знаю истории каждого, кроме тебя. Хочу дополнить коллекцию до конца. — Там нечего рассказывать. Столь резкий ответ заставл Нию напрячься: значит, там было что-то очень интересное. Жаль, что Гантлос не хотел этим делиться. — Совсем-совсем нечего? — с надеждой спросила Ния, удивляясь своему излишнему любопытству. Обычно она не так активно лезла в чужую жизнь. Кажется, Гантлоса это тоже поразило. Несколько секунд он растерянно пялился на Нию, которая стала имитировать бурную деятельность, быстро удаляясь в другой угол библиотеки, лишь бы не краснеть под его взглядом. Но вдруг Гантлос хрипло усмехнулся: — Так сильно интересно? Именно сейчас? — Ну мы же впервые остались наедине, — буркнула Ния, отворачиваясь от него. — Я подумала, что это хорошая возможность узнать друг друга получше. Вы мою историю знаете, я знаю истории Огрона, Ана и Думана. А твою — нет. Надо восполнить пробел. — Дум правда рассказал тебе? — Да. Ния нервно сглотнула, резко задумавшись: а стоило отвечать на этот вопрос? Не звучит ли это как камень в огород магов? — Он вас очень любил, — решила сказать она. — И полностью доверял вам. Просто для него произошедшее действительно было слишком травмирующим. Он хотел рассказать, просто не имел сил, а я просто эмпат и помогла ему своей магией сдержать истерику, ну хоть что-то хорошее от меня, это никоим образом не выставляет вас в плохом свете, просто ему было очень тяжело… — Я понял, можешь не тараторить. Ния кивнула, чувствуя необъяснимый стыд за свои слова. Вроде бы в них не было ничего такого, но ее все равно это мучило. Словно она не достойна была узнать историю Думана, потому что не была с ним знакома двадцать лет, как маги Черного Круга. — Ния, — позвал Гантлос, вдруг оказавшись рядом. Он положил руку на ее плечо: — Все в порядке. Это здорово, что он хотя бы кому-то открылся и смог наконец избавиться от груза. Ты не должна оправдываться за это. Ния снова кивнула — механически, как китайский болванчик. Она глубоко вздохнула, возвращая себе спокойствие. Осмелев, взглянула на Гантлоса: — Мне правда интересно узнать тебя. Из всех магов я меньше всего знакома с тобой. — Рассказывать правда нечего, — Гантлос пожал плечами и вернулся к проверке полок на наличие заклинаний. Говорил, не глядя на нее: — Я родился в знатной богатой семье, чей род насчитывал много поколений. Ния пораженно обернулась к нему, уперев руки в боки: — И это «нечего рассказывать»?! Ты аристократ! — Не думал, что тебя это так впечатлит, — фыркнул маг. — Теперь это мертвый статус, который ничего мне не дает. Тут нечем гордиться. — Все равно… Это удивительно! Получается, ваша семья была темной? — Да. Но моя мама была феей. Ния удивленно присвистнула: — Ничего себе! Так ты на половину… Погоди, а тебя не обижали за это? — Да нет. У меня было счастливое детство и друзей среди светлой знати было много. Ничего необычного: все, как у всех. Никакого расизма среди детей не было, или я не замечал его. Возможно, ненависть к другой магии появлялась со взрослением, с подачи взрослых. — И ты часто бывал во дворце? — Да. Мама была дочерью одной из верховных советниц королевы. Мне было позволено посещать дворец, хотя я всячески сопротивлялся, когда меня отправляли к бабушке на выходные. Слуги, стражницы и прочие обитатели дворца обожали сплетничать у меня за спиной. Они оскорбляли меня, называя позором семьи и грязным бастардом. Кто-то считал, что Фелеты хотят совершить переворот и поставить на место правителя меня, раз я имею кровные связи со светлой знатью. Причем, эти глупые слухи обсуждались прямо при мне, чтобы именно я услышал. Бабушке никто ничего не мог сказать. Маме — тоже. А я что… Я ребенок, которому никто не поверит. На меня можно спустить весь гнев. — Это отвратительно, — вставила Ния, сердито хмурясь. — Как у них языки не отсохли?! — Я все равно был счастлив. Относительно, конечно, но счастлив. Наверное, ребенком я был очень милым, раз все дети в округе ко мне тянулись. Бабушка… Возможно, ненавидела меня. Я до сих пор не знаю, как она ко мне относилась, честно говоря, — Гантлос неловко пожал плечами. — Она редко обнимала меня и держалась рядом исключительно холодно. За суровость ее называли железной леди. — Но почему тебя к ней отправляли? — Этикет, наверное. Или просто мама пыталась сгладить напряжение между Фелетами и дворцом. Я дружил с принцессой Морганой. Мы росли вместе. Скорее всего, мама даже пыталась нас поженить, чтобы утихомирить королеву. Политическая обстановка на Тир-Нан-Оге всегда была напряженной. Ребенком я этого не замечал. А когда вырос, то продолжал делать вид, будто ничего не происходит. — А твои родители? Они что-то говорили тебе? — Нет. Я даже не знал, чем они занимались. Я был в курсе только нашего семейного дела — создания магических кругов. — Но они так и рассказали, как их делать. — Верно. Следующую минуту они работали в тишине. Ния часто оборачивалась на Гантлоса, будто не могла поверить, что рассказ о собственном прошлом соверешнно на него не влияет в эмоцианальном плане. Он был спокоен как удав! — Гант. — Да? — Как ты узнал о том, что началась война? Гантлос тяжело вздохнул, переставляя книги, очевидно, чтобы тоже создать ощущение «бурной деятельности» и скрыть свою нервозность: — Наверное, можно сказать, что я был первым ребенком на острове, который потерял родителей в войне. — Что?.. — Отец отдал мне последний Черный Круг и приказал спрятаться в тайной комнате в нашем доме. Сказал, что я не должен выходить, что бы ни случилось. Я ничего не понимал, но послушал отца и затаился. В следующую секунду в дом ворвались феи, схватили всех слуг и родителей. Их увели. А я, все еще ничего не понимая, собрал несколько вещей и сбежал из столицы. Возможно, я догадывался, чем обернулась искренняя любовь моих родителей. А может, и не в них было дело… — Любовь твоих родителей? — Ния растерянно моргнула. Она не понимала ни его слов, ни эмоций. Пожалуй, эмоциональный фон Гантлоса был самым странным из всех: она не могла четко уловить ни одно чувство, потому что все смешивалось в огромный коктейль. Будто Гантлос и сам не знал, что он чувствует. — Отца я до сих пор помню, как очень строгого и сурового мужчину. Но маму он любил до безумия, — ответил маг. — Хотя брак был договорным: дворец хотел вмешаться в дела Фелетов и узнать секрет создания Черных Кругов, поэтому невестой стала фея из их круга. Феи не могли пользоваться таким мощным артефактом Тьмы, боялись нас из-за этого и хотели себе такое же оружие. Я знаю, что отец в последние годы направил все свои силы на массовое создание артефактов, видимо, разгадав план королевы, но в итоге, это вышло боком всем. Все Черные Круги уничтожили феи. У меня остался последний, самый сильный… В его голосе промелькнула нотка горечи. Затем раздался громкий вздох и повисло молчание. Гантлос с тоской посмотрел в окно, где солнце постепенно клонилось к горизонту. — Мне жаль, что я уже не помню их лиц, — вдруг сказал он. — Хотя мне тогда было уже восемнадцать… Помню только, что у мамы были длинные светлые волосы. От мамы помню волосы и то, что у нее были очень мягкие руки, от папы — только строгий голос. Никогда бы не подумал, что в тот день увижу их в последний раз. Ния повела плечом, проникаясь этим неожиданным откровением. Гантлос редко был честен в выражении своих чувств, списывая их на «все, как у всех», но сейчас она, кажется, понимала, почему он стал таким замкнутым. Он боялся, что не выдержит еще одной потери, если покажет, как ему тяжело и больно. Поэтому Гантлос почти не оплакивал Думана, отдав все силы на утешение Анагана и Огрона. Свои переживания он не считал важными и не думал, что его боль достойна быть услышанной. После неожиданной потери родителей Гантлос нашел ребят и начал отдавать всего себя их дружбе, заглушая чувство жуткого одиночества. Он оставался тихой гаванью для них, чтобы принять все их горести на себя. Ния сочувственно вздохнула и отвернулась, понимая, что Гантлос отмахнется от ее поддержки. Да и это заставит его чувствовать себя слабым, а он этого не приемлет. — Сейчас все хорошо, — поспешно сказал Гантлос, переводя тему. — Ты и ребята живы, это главное. Ния согласно промычала, выдавливая слабую улыбку. Приглушенная боль Гантлоса, закрытая его переживаниями о друзьях, странным уколом отозвалась в ее сердце. Она не стала спрашивать его дальше, негласно понимая, что Гантлос сожалеет не только о том, что не помнит родителей, но и о том, что до сих пор не знает, как они погибли. Скорее всего, он даже не похоронил родных, в отличии от Огрона и Анагана, потому что не знал, где лежат их тела. Он потерял их полностью и безвозвратно… — Гант, — позвала Ния. — Спасибо, что похоронили моего отца. — Это меньшее, что мы могли сделать, — ответил маг. Они так и не посмотрели друг на друга. Не из-за неловкости или стыда, что разговор перешел на такую острую тему. Это был страх задеть своим понимающим взглядом. Ния не хотела давить на Гантлоса, который привык не получать ни сочувствия, ни поддержки, а работать лишь жилеткой для слез других. Гантлос не поворачивался к ней, потому что понимал, что она чувствует любое изменение в его эмоциональном фоне. Но в глубине души они оба понимали болезненные чувства друг друга. Ния забралась по лестнице на второй этаж. Здесь она с удивлением заметила знакомые названия на корешках книг: «Волшебник Изумрудного города», «Сказки братьев Гримм», «Маленький принц», «Гулливер в стране лилипутов» и много других. — А откуда у фей появились земные книги? — спросила Ния, листая невероятно красивое издание «Маленьких женщин». — Феи из знатных семей могли спокойно покидать остров. Иногда они прихватывали из мира землян кое-какие вещи в дар королеве, — ответил Гантлос, все еще исследуя нижние уровни. Ния понятливо промычала и поставила книгу на место. Она прошла чуть дальше по балкону и вдруг удивленно застыла. Сначала она даже не поняла, что ее так шокировало. Все было нормально: полки, заполненные книгами. Ничего особенного. Но тут Ния прищурилась, всматриваясь в противоположную стену. Там, за невысоким бортиком балкона, стоял небольшой книжный шкаф, идеально встроенный между колоннами, разделяющими книжные секции. Ния бы и не заметила его, если бы не его темный цвет, резко контрастирующий с белыми стенами. Она прошла через весь второй ярус и остановилась рядом со шкафом. Он не был необычным. Стандартный деревянный шкаф с человеческий рост, из темно-коричневого каркаса. Если бы не его неожиданное расположение, не нелепый вид среди белоснежных полок, Ния бы точно прошла мимо. В ширину шкаф не был слишком большим. Он был чуть выше самой девушки, плотно заставленный книгами, без единого просвета. «Словно дверь,» — вдруг подумала Ния и позвала мага: — Гант, иди сюда! Тут кое-что… Странное. Гантлос поднялся к ней. Он тоже сразу заметил, что деревянный шкаф слишком выделяется из всего дизайна. Просканировав его на наличие магии, маг пожал плечами: — Если это тайный проход, то он не волшебный. Скорее здесь просто механизм. Ния провела рукой по корешкам книг. Попыталась вытащить одну, но не смогла нащупать ее границ. Полка была заставлена не разными книгами, а сплошным монолитом из них. И были это вообще книги? Гантлос постучал по одному корешку. Раздался металлический звон. — Предсказуемо, — хмыкнул он. Они с Нией переглянулись с интересом. — Если бы я была феей-воительницей, то все бы важные заклинания прятала не в общественном месте, а в тайном, — сказала Ния. Глазами она уже нашла тонкую серебрянного цвета книгу, которая отличалась ото всех: на ней не было названия. Лишь символ. Слишком знакомый им… Белая бабочка со стершимся золотым ободом. — Гант. — Вижу. — Это же… Ну, по-моему, это пиздец. — Так и есть. Знак Ордена. Их след был здесь, на Тир-Нан-Оге. Фарагонда уже пометила это место. Ния потянула за крешок. Книга, оказавшаяся металлическим кирпичом, легко выдвинулась на полоборота. Послышался глухой щелчок внутри шкафа. Заработали застоявшиеся шестеренки и цепи. Шкаф с трудом отворился, выдохнув на Нию и Гантлоса облачко пыли. Ребята отошли в сторону, давая ему отъехать и открыть проход. Магические фонари загорелись на стенах, освещая путь вниз. Внутри была длинная каменная лестница. Гантлос прошел первым. Ния последовала за ним, растерянно хмурясь. — Почему там был знак Ордена? — спросила она тихо. Гантлос ответил сухо, но в его душе бушевала страшная ярость: — Видимо, и здесь они постарались. Они дошли до выступа, где лестница заканчивалась. Гантлос дотронулся до руны на стене: перед ним возникла магическая платформа. Он помог Ние встать на нее и зашел следом. Платформа понесла их дальше: все ниже и ниже. — Мы опускаемся обратно, — сказал Гантлос. — Скорее всего, это либо тайный выход из дворца на случай осады, либо подземная тюрьма. Ния кивнула, внимательно осматривая черные стены. Сердце не успокаивалось ни на секунду. Она чувствовала, что сейчас они увидят что-то ужасное. Что-то, что тоже связано с Орденом Света. И это им не понравится. Платформа наконец остановилась. Гантлос сошел на твердую землю. Ния спрыгнула за ним, продолжая подозрительно оглядываться. Они оказались в большом пространстве, которое больше напоминало тайное убежище, нежели выход или тюрьму. Стены были отделаны гладким светло-серым камнем, каждые несколько метров висели магические светильники, делая помещение максимально ярким. В нише на стене, позади Гантлоса и Нии висела огромная, явно магическая рама, сотканная из сотни золотистых нитей. Внутри нее ничего не было. Напротив рамы стоял белый овальный стол, с несколькими креслами — центральное походило на королевский трон и было выше остальных. В целом, магическая рама и стол были ограждены от остальной части убежища. В стенах по обе стороны от стола были выдолблены маленькие ниши, заполненные свитками. Рядом с одной из таких стен стоял черный деревянный шкаф с тяжелым серебряным кольцом вместо ручек. — А вот и заклинания, — сказала Ния, увидев их. Она подошла к столу, внимательно рассматривая странные узоры на нем. Словно кнопки от… — Это экран, — Ния кивнула на магическую раму напротив. — Это типа… Переговорной? Кому они звонили? — Что-то подсказывает, что Ордену, — ответил Гантлос, решив исследовать не нишу с рамой, а пройти в другую сторону. Ния села в кресло королевы, проводя пальцами по руническим узорам. Она не хотела случайно связаться с Магиксом, поэтому избегала нажимать на них. — Ния, встань быстро! Ния вздрогнула от испуга и случайно дернулась, нажав на одну из рун. Золотое сияние искрой пробежало к раме, и внутри нее вспыхнул экран из сотней нитей. Это было похоже на обычный электронный экран или проектор, с одной лишь разницей в том, что на Тир-Нан-Оге не было электричества. Экран работал из-за магии. Сначала Ния решила, что ей кажется, когда она посмотрела на то, что появилось на экране. Потом из горла вырвался нервный смешок, а руки вцепились в подлокотники кресла, потому что… Это было ужасно. — Что ты… — Гантлос подошел к ней, но тут же осекся, заметив вспыхнувший экран. — Что это?! Слайд, появившийся перед ними, был озаглавлен очень лаконично: «Инквизиция». И это все, к сожалению, проливало свет на то, чего хотели добиться земные феи.

Инквизиция

ЦЕЛИ ПРОГРАММЫ: 1) Очищение королевства от грязной крови. 2) Избавление от полукровок и темных магов. 3) Получение Белых Кругов. 4) Возвращение величия Света.

Указ об «Инквизиции Ее Королевского Величества Каталины» от 04.09.20ХХ

Глава военного комитета: генерал королевской армады Астер Фойлак. Доказала свою преданность, исполнив приговор мужа-нагваля и трех сыновей. Приставлена к награде за верность королеве.

Глава комитета по борьбе с инакомыслием: верховная фея Южных Ветров, советница Элана Келик

Арестована и приговорена к казни за попытку освобождения особо опасных темных

Приказ к немедленному уничтожению: Герцогство Фелет. Главы темных диаспор Рогнарес и Солар. Представляют угрозу для осуществления программы. Ния с трудом заставила себя сглотнуть тяжелый комок. Ее неплохо так потряхивало. На слайде она увидела перечень исполнения приговора с показательными фотографиями: сожжение, утопление, убийство на месте, если заключенные оказывают сопротивление. — Гантлос, — Ния с волнением взглянула на стеклянные глаза мага. Он неотрывно смотрел на слайд, тяжело дыша. — Они… Ублюдки, — прошептал он с ненавистью. — Они планировали первыми убить наши семьи… Зачистка?! Какая к черту… Гантлос потерял равновесие, упав на колени. Ния положила ладони на его плечи, растерянно хлопая глазами. Она бы могла ему помочь, поглотив его эмоции, но следовало сначала успокоить себя. Ния снова посмотрела вокруг. Хранилище заклинаний. Переговорный пункт с Магиксом. Место, где земные феи планировали инквизицию… Гантлос медленно покачал головой. Его эмоции все еще были пригрушены, но даже сдерживаемые, они походили на бурю. Голос его звучал хрипло: — Элана Келик — моя бабушка. Они даже ее убили, хотя она была одной из них. Чудовища… Ненавижу их! «Так ты любил свою бабушку, — поняла Ния и грустно улыбнулась, похлопывая его по спине. — Детство Ганта и правда было счастливым». Она так сильно переволновалась за сегодняшний день, что только сейчас смогла выдохнуть. Первый шок и ужас после увиденного наконец отпустили. Ния выпрямилась и отошла чуть назад, чтобы дать Гантлосу пространство. — Я пока соберу заклинания, ладно? Гантлос кивнул, подойдя к стене с заклинаниями. Он тоже стал проверять свитки, автоматически отсеивая защитные. Ния задумчиво поскребла пальцем значок защиты на алюминиевом тубусе. На душе было горько. Она прикусила губу до крови, пытаясь хоть как-то отвлечься от трудных мыслей. Металлический привкус неприятно осел на языке, удерживая ее в реальности. Вдруг что-то вспыхнуло чуть пониже сердца. Магия потянулась куда-то наружу, зовя за собой хозяйку. Ния повернулась назад, к дальней стене, которую она еще не исследовала. Ощущение было знакомым… Она уже его чувствовала. Сегодня. На кладбище с Анаганом. Ния оставила заклинания и целенаправленно прошла к стене, ощупывая ее. Магия направляла девушку к едва заметному зову. Кто-то хотел был услышанным. Гантлос непонимающе наблюдал за ее лихарадочными метаниями: — Что с тобой? — Здесь кто-то есть, — быстро ответила Ния и победно улыбнулась, нащупав небольшую выемку. Она потянула за нее и открыла большую каменную дверь, встроенную в стену. Посветив на нее магической сферой, Ния поняла, то у этой двери не было цели быть незаметной. Когда-то здесь была ручка, но она почему-то отсутствовала. Свет от магических фонарей не доходил до этой стороны, поэтому они с Гантом не сразу ее увидели. — Кто, крысы? — хмыкнул маг, но все же подошел к ней. — Не знал, что ты можешь чувствовать эмоции животных. — Да нет же. Здесь кто-то погиб, — вздохнула Ния и неприязненно поморщилась, боясь заглянуть в темную комнату. Уже с порога она понимала, как же там грязно. Гантлос тоже скривил лицо: — Господи, какая вонь… Он создал несколько световых шаров и направил внутрь, расчищая путь от длинных клоков паутины. Они с Нией, закрывая носы от отвратительного затхлого запаха, заглянули внутрь. Комната была небольшой, отделанной грубым камнем. У стены стоял сгнивший деревянный стол с длинными металлическими печатями. У Нии засосало под ложечкой, как только она их увидела… — Гант… Это же для пыток?.. Печатки клириков, — произнесла она испуганно. — Для инквизиции. Мысленно она усмехнулась иронии судьбы. Гантлос молча стиснул зубы. Затем перевел сферы в другую сторону и резко побледнел. Ния вцепилась в его предплечье, тихо матерясь: — Какого хуя?!.. К стене цепями были прикованы два скелета, стоящих лицом к двери. Грязные желтые кости были повернуты в разные стороны, а челюсти раскрыты в беззвучном крике. У одного скелета с черепа свисали длинные пыльные волосы, когда-то бывшие прекрасного золотого цвета. На этом же скелете еще оставалось рваное, дырявое платье, перетянутое цепями на талии. На втором не осталось ничего. Он был заметно более покалеченным — кости ног были переломаны. На полу рядом валялись части позвонков и зубов. Позади, на стене виднелись полосы крови, словно некогда живой человек изо всех сил пытался вырваться, раздирая запястья до мяса. Скелеты держались за руки. Ния поняла, что тот, что был в платье, — женщина, а второй — мужчина. Наверное, это были муж и жена. Гантлос посмотрел на соседнюю с мужчиной стену: в паре сантиметров от него висел ключ от оков. Наверное, длины цепи не хватало, чтобы дотянуться до него. — Жестоко, — вздохнул Гантлос. Он прошел внутрь, пропуская Нию. Девушка осторожно подошла к скелетам, прислушиваясь к их остаточным эмоциям. Они взывали к ней, умоляли дать им сказать последние слова. Ния села на колени перед мертвецами и вызвала магию. Внутри все кипело от злости на земных фей и от той несправедливости, что постигла темный народ на острове. Инквизиция. Простое беспощадное уничтожение, не меньше. — Я с Анаганом открыла новую способность, — сказала она, сжимая кулаки от напряжения. — У мертвых остается немного эмоций. Их последнее желание. А я могу это… визуализировать. Перед скелетами завертелись маленькие голубые вихри. Из снопа искр появились два человека — мужчина и женщина. Они были светло-голубого цвета, словно призраки. Лица обоих были печальными. Первой начала говорить женщина — худая, в длинном закрытом платье и с копной спутанных волос. Магия Нии показывала ее такой, какой она была перед смертью — уже в заточении. — Сыночек, — тихо прошептала женщина. Она сжала руки на груди, тяжело дыша: — Родной мой, любимый… Прости, что нам пришлось так расстаться. Гантлос позади Нии вдруг издал отчаянный всхлип. Она повернулась к нему и удивленно округлила глаза: — Ты чего?! Затем перевела взгляд на женщину. У нее был ровный нос, без горбинки. А у мужчины было странно знакомое угловатое прямоугольное лицо. Длинные прямые волосы женщины обрамляли ее впалые щеки, и это тоже екало в сердце… Ния неуверенно сглотнула, пытаясь понять, что случилось. — Мне так жаль, — быстро заговорила женщина, упав на колени. Она безутешно зарыдала: — О, если бы я знала, что все так выйдет! Ты же теперь совсем один… Ничего не знаешь, ничего не понимаешь и в большой опасности! Пожалуйста, милый, выживи! Я знаю, что это очень неожиданно, я знаю, что тебе страшно, но… Ты обязан выжить! Найди других темных, защити себя от воительниц! Может… Может, бабушка поможет тебе! Она должна была найти тебя, она обещала мне… Ния прижала руки ко рту, внезапно все осознав: — Так это твои родители… Гантлос подошел ближе к призрачным фигурам родителей и бессильно упал на колени рядом. Нию едва не скрутило от резкой волны его эмоций. Она уперлась руками в пол, чувствуя, как в ушах шумит кровь. Все чувства, боль и страх, тоска и ужас Гантлоса навалились на нее в полном обьеме, выжигая сознание. — Я должна была рассказать себе. Должна была защитить тебя, милый, — продолжила мама Гантлоса. — Надеюсь… Не ты найдешь нас с папой. Прошу тебя, только не смотри, ладно? Ты не заслуживаешь чувствовать такую боль. Главное помни: мама тебя очень любит. Ты мое самое главное чудо, Гантлос. Мой милый сынок. Я горжусь тобой, что бы ни случилось. Здесь в разговор вступил отец Гантлоса. Он выглядел строгим, но в глубине его глаз таилось сожаление: — Мама права, сын. Ты не должен найти нас. Ты должен жить дальше. Сбежать с этого проклятого острова, обосноваться среди землян и забыть о нас. Тир-Нан-Ог теперь опасен. У тебя вся жизнь впереди. Не трать ее на наши поиски. Не трать ее на войну. Лучше живи. Мирной и счастливой жизнью. Хотя бы ты должен жить, не зная тревог и страха. — Не плачь по нам, милый, — прошептала мама. — Мы не смогли тебя защитить, мы не заслужили этого… Ния почувствовала, как из носа течет кровь. У Гантлоса натурально прорвало плотину. Она с трудом встала и прошла к входу из комнаты. Все же стоило привести себя в порядок. А магу следовало… Самому попрощаться с родными. — Я буду снаружи, — предупредила Ния и, не услышав ответа, вернулась к столу и экрану. Дыхание нормализовалось, пока она наворачивала круги по помещению. Вытерев рукавами куртки кровь, Ния стянула ее через голову и бросила на одно из кресел у стола. Оставшись в одной черной кофте и мешковатых брюках, она потянулась и устало выдохнула. Голова наконец перестала гудеть от боли. Ния прошла обратно к заклинаниям и присела на корточки, подбирая те, что упали на пол. Резко развернувшись, она ударилась пальцами ног о ножку шкафа и зло зашипела, начав подпрыгивать от боли. — Да сколько же можно! — фыркнула Ния, уперевшись руками в дверь шкафа и тряся ногой. Потребовалось несколько вдохов-выдохов, чтобы вернуть себе самообладание. Ния облизала сухие губы и выпрямилась, кратко промаргиваясь. «И почему я раньше не осмотрела шкаф?» — подумала она, ощупывая ровные лакированные стенки. Шкаф был совершенно обычным, без рун или прочих рисунков. Неужели в нем не было магии? Ния посмотрела на раскрытую дверь комнаты. Стоило дождаться, когда Ганту станет лучше. Стоит ли?.. «Со мной ничего не случится! — отмахнулась она и открыла шкаф. — Вряд ли шкаф опасен!» Внутри было пусто. Ния огляделась вокруг. Здесь же был переговорный пункт, так? Здесь хранили самые секретные заклинания. И каким образом тут оказался обычный шкаф? Он ведь для чего-то нужен, да? Ния постучала по внутренним стенкам. Вроде ничего странного. Она взобралась внутрь и присела на корточки, пытаясь ногтями найти нишу и потайную дверь. Странно, конечно, было делать секретный выход в шкафу, но с другой стороны — это причуды земных фей. Ния непонимающе нахмурилась, постучав пяткой по стенке. И в ту же секунду двери шкафа резко захлопнулись. Ния вздрогнула, увидев, что теперь, в кромешной темноте стены шкафа вспыхнули магическими рунами. О таком она явно не догадывалась. На мгновение свет неизвестной магии ослепил ее. Ния потерла глаза и медленно развернулась, лицом к двери. В шкафу вдруг запахло чем-то синтетическим и стало теснее. Она открыла глаза и присела на корточки, но тут почувствовала, что сбоку в нее упирается… Коробка? Ния проморгалась, привыкая к темноте. Она заметила узкую трещинку в двери и замочную скважину, через которую просачивался свет. Страх сдавил горло. «Это не тот шкаф! — поняла Ния и побледнела. — Это… Твою мать, я что, в Нарнии?! Как вернуться обратно?!» Снаружи послышались скрип двери и чьи-то шаги. Ния вжалась в стенку спиной и прижала ладони ко рту, чтобы не издать ни звука. Уши уловили едва слышный выдох. Ния нахмурилась, прислушиваясь к эмоциям чужака. Кажется, он был измучен и подавлен. Бешеный стук сердца заглушал часть его эмоций, поэтому Нии пришлось напрягаться, чтобы различить хоть что-то. Ей надо было понять, где она оказалась. Хотя догадки были. И лучше бы они не подтвердились. Послышались новые шаги — стук каблуков. Дверь закрылась, в сторону отъехал стул или кресло, в него сели… А потом раздался хриплый голос: — Я позвала вас по важному вопросу, профессор Палладиум. Человек, которому принадлежали измученность и грусть, ответил довольно бодро: — Конечно, мисс Фарагонда. Я к вашим услугам. Ния шокированно округлила глаза, чувствуя, как холодный ужас затапливает ее вены. Если она хоть немного выдаст себя… Ее убьют. Сразу же. Зато стало понятно, для чего нужен был этот непримечательный шкаф. С помощью него королева Каталина и ее советницы связывались с Орденом Света.