Фестиваль лицемерия
4 марта 2026 г., 20:31
Эзран с сомнением нахмурился, глядя на отражение собственной гостиной, полной людей. Ему было неуютно от посторонних дома, но умом он понимал, что это вынужденная мера: он не имеет права быть замкнутым, нелюдимым подростком, только обязан исполнять свой долг барона. Поэтому пришлось задушить недовольство, которое липким червяком грызло сердце, и держать маску авторитетного аристократа.
Однако Эзран не мог не хмуриться. Вместе с желанием одиночества и тишины внутри кипел страх.
— Вы уверены? — вздохнул он, повернувшись к Огрону, который что-то шепотом объяснял Анагану. — Это ведь рискованно.
— Это всегда будет опасным делом, — мягко ответил Огрон. — Наша задача лишь в том, чтобы правильно подгадать момент и ударить, когда враги этого не ожидают.
— Может, стоило сначала просто пошпионить в Магиксе? Откуда вам знать, что охраны возле здания правительства не будет?
— Так всегда было.
— Это не точно! Сейчас другой год, другая ситуация! А если вас ожидают?
— Барон, — вздохнул Огрон. — А если, а если! Мы повстанцы, нам никогда не будет легко. Тем более, сейчас, когда война уже в самом разгаре.
Эзран не подал виду, что внутри у него все похолодело из-за этих слов. В последнее время Огрон в открытую говорил о войне, уже не прикрываясь тщетным «все еще не так плохо». Пора было признать, что ситуация между Светом и Тьмой давно стала настоящим противостоянием — с кровью, отчаянием, смертью и страхом.
От признания этого вслух Эзрану, который надеялся, что его война обойдет стороной, что она не может начаться именно на его веку, становилось жутко страшно. Но затем он рьяно напоминал себе, кто он такой и какая на нем ответственность. И его лицо разглаживалось, пускай и с большим трудом, губы вытягивались в безэмоциональную полоску, а спина выпрямлялась по стойке смирно. Голос становился ровным: к такому тону уже никто не придерется, не уколит очередным «вы слишком молоды, чтобы понять». Эзран все понимал. Даже чересчур ясно.
Барон держался с истинно аристократической стойкостью, не позволяя себе ни малейшей слабости. Все, о чем он имел право спрашивать Огрона, касалось только общего блага — его людей. Эзран не мог признать собственный страх перед всей этой идеей свергнуть Свет: это бы означало, что он предал жителей своего баронства, предал память родителей и брата, которые боролись за свободу.
Но эта свобода казалась Эзрану донельзя эфемерной. Особенно сейчас, когда он не просто спонсирует восстание, а участвует в нем непосредственно. Раньше он не был так глубоко погружен в этот опасный процесс, а теперь в его руках действительно оказалась судьба всего темного народа. И Эзран ужасно боялся стать причиной провала. Боялся не справиться со своей ответственностью перед теми, кто доверился ему, когда он подал пример и последовал за магами Черного Круга на неизвестный остров посреди Земли.
— Обязательно идти главе лагеря? — спросил Эзран, не глядя на Огрона. — На вас же все тут держится!
— Именно поэтому я иду туда, — спокойно ответил Огрон. — Я глава нового восстания. Я обязан сам объявить о нас. Я возьму всю ответственность за это.
Эзран молча сжал кулаки. Возможно, ему стоило вновь выразить возмущение, продиктованное обыкновенным страхом остаться единственным ответственным за лагерь. Эзран не хотел остаться один на этом шатком поприще, без поддержки Черного Круга, которые явно были опытнее в управлении, чем он.
Но он промолчал, понимая правоту Огрона. Кто, если не он, объявит о возвращении восстания?
Дверь в дом отворилась. Ния быстро сняла куртку и бросила на вешалке в прихожей, оставшись в черных мешковатых штанах и темно-зеленой кофте с капюшоном: в Магиксе было по-летнему тепло, в отличии от холодного Тир-Нан-Ога.
Ния нервно улыбнулась всем и застегнула кофту до конца, накидывая капюшон.
— Я готова, — сказала она. — Можем идти?
Эзран неловко прикусил нижнюю губу, борясь с новой волной страха и зависти. Ния была его ровесницей, но у нее, в отличии от него, хватало смелости пойти в самое пекло и бросить вызов Магиксу. Она могла умереть и прекрасно это осознавала, но все равно шла на миссию. Ей было страшно, он видел это по ее трясущимся рукам, но Ния была выше страха. Это злило Эзрана до чертиков. Она ведь могла погибнуть! В таком-то юном возрасте! В его возрасте!
Эзран отвернулся, когда понял, что девушка пилит его внимательным взглядом. Она чувствовала каждую его эмоцию, и как же это бесило! Она знала о его страхе! Она чувствовала его слабости!
А Эзран ненавидел быть слабым мальчишкой. Он должен быть сильным. Он барон. Это Ние можно показывать свой страх и отказываться от опасной миссии. Но она этого не делала.
Эзран жестом попросил Огрона протянуть ему руку. Крупная ладонь мага была тяжелой и вдвое больше его. Эзран сглотнул, неуверенно поднося к запястью Огрона продезинфицированное лезвие. Сердце глухо билось о ребра, словно вело отсчет.
«Я ведь могу сказать нет. Даже сейчас. Они не выберутся с острова без меня. И не погибнут!»
Эзран отмел отчаянные мысли и надавил лезвием на кожу. Когда выступила капля крови, он стер ее пальцем и слизал, крепко зажмуриваясь. Вампир внутри него пробудился, являя всем острые клыки и красные глаза. Эзран активировал портал в зеркале.
Затем он отступил на несколько шагов, тряся головой, чтобы прогнать липкое ощущение того, что его сознанием овладевает чужак — его собственная природа. Вампир недовольно заурчал, но покорно свернулся клубком на задворках сознания, возвращая контроль Эзрану, как человеку.
Огрон осмотрел магов и Нию.
— Держимся вместе, не теряемся, — грозно произнес он, глядя каждому в глаза. — Если вдруг что-то пойдет не так, на вашу пару напали, то что вы делаете? Ния, отвечай.
Девушка невольно нахмурилась, но опустила глаза, через силу выдавливая слова:
— Мы оставляем напарника и бежим к порталу. Что бы ни случилось, нужно думать только о своей безопасности. Не геройствовать. Лучше хоть кто-то вернется, чем все погибнут.
Жестокая правда больно резала душу. Эзран был не в силах смотреть на них в этот момент.
Огрон одобрительно кивнул:
— Все верно. И еще вот что: если придется, выбрось Оракул и беги к порталу и без Ана, и без артефакта. Спасайся самостоятельно, наплюй на цель. Мы не знаем до конца, как устроена система безопасности и сколько там охранников.
Ния вынужденно кивнула, хотя было видно, что ей эта идея — бросить напарника ради себя — не нравилась.
Огрон первым шагнул в портал. За ним последовали Анаган и Гантлос. Ния чуть поколебалась, держась за раму. Она вдруг повернулась к Эзрану:
— Не переживайте, барон. Мы вернемся целыми и невредимыми.
Эзран картинно закатил глаза:
— Да уж надеюсь!
На самом деле, он очень надеялся, что у них все получится без помех. Без жертв.
Ния вошла в портал. Эзран тяжело опустился в кресло, которое специально поставил напротив зеркала, чтобы контролировать приближение посторонних к порталу со стороны Магикса. У них с Огроном тоже была договоренность: если в портал полезут солдаты Ордена или кто-то посторонний, то Эзран обязан закрыть его, чтобы не допустить гибели лагеря.
Вот только обратно без крови Огрона он уже его не откроет в том же месте. А значит, все четверо останутся… В Магиксе. И точно погибнут.
Эзран молился Дракону, чтобы ему не пришлось прибегать к этой мере. Они обязаны были вернуться живыми!
нет, не думай об этом!
Они встретились полгода назад, когда Ния заблудилась в Омеге. Тогда она показалась ему легкой мишенью, совсем девчонкой, которую быстро можно обдурить и заставить плясать под свою дудку. Сейчас же… Он осознал, как глубоко ошибался на ее счет.
Ния была сильной. Очень сильной и смелой. Настолько смелой, что могла оскорблять своих убийц. А еще она загораживала его собой, намеренно скрывая от взора Фарагонды. И это делало ее просто чудом.
И это чудо обязано было жить дальше.
— Солнце, перестань.
Ния вздрогнула, резко повернувшись к нему. Валтор понимал, как ей странно слышать что-то такое от него, но он не знал другого способа обратить на себя ее внимание. Да и слово «солнце» подходило к ее волосам, но он никогда ей об этом не скажет.
— Не называй меня так! Я знаю, ты специально! — Ния пискнула настолько отчаянно и плаксиво, что Валтор невольно замер. — Либо мы выживаем вместе, либо…
— Ты любишь меня?
Ния шокированно вытаращилась на него, будто не могла поверить, что в его лексиконе есть такие слова. В ее глазах мелькнул испуг. Затем она, словно ребенок, надулась и отвернулась от него:
— Не скажу!
Валтор усмехнулся. Ну что за очаровательная глупышка!
— Почему ты никогда не спасаешь себя, а? — вздохнул он, чувствуя, как по щекам начинают течь слезы. — Ну, на кой черт тебе демон?
Ния снова всхлипнула, стирая предательские слезы:
— Но ты единственный, кто… Понимал меня. И еще ты… Ну… Я не хочу снова остаться одна. Ты мой первый друг в этом мире, и я… Что мне без тебя делать?..
Испытания прошедшего дня так ее вымотали, что она уже не скрывала отчаянно дрожащих губ. Валтор мысленно сравнил ее с ребенком и улыбнулся.
— Я и так сука бессовестная и бесчувственная, а ты… Ну, вроде слушал меня и такой? Ты же мой гарант безопасности… Ты мне нужен.
Валтор кивнул, чувствуя, как на душе становится спокойнее. Руки ужасно затекли быть подвешенными к цепям, но он не обращал на это внимания. Он заглянул Ние в глаза и выдохнул:
— Пообещай мне…
— Нет!
— Да, Ния. Пообещай, что хотя бы попытаешься выжить.
— Только с тобой!
— Тебя ждут маги Черного Круга.
— Но ты тоже моя семья!
— Солнце, — терпеливо повторил демон шепотом. — Я хочу, чтобы ты выжила. Это важно для меня. Ты сделаешь это ради меня?
Ния не успела ответить. Позади них раздался тихий смех и аплодисменты. Валтор тут же напрягся, но увы, не мог посмотреть, кто стоит у двери.
— Какая трогательная сцена воссоединения! — раздался ядовитый голос Фарагонды.
Ния нахмурилась и хотела было встать, но одним заклинанием была прибита к стене. Валтор автоматически потянулся к ней, чтобы помочь, но дурацкие оковы сдавили руки и ноги, разъедая плоть. Цепи звякнули от натяжения.
Появились двое стражников, которые быстро надели на Нию ее оковы. Она пыталась отбрыкнуться от них, но получила в ответ удар в лицо.
От ее болезненного крика у Валтора все похолодело.
Стражники ушли, но дверь за ними не захлопнулась.
Цок-цок-цок.
Фарагонда обошла платформу и встала прямо напротив Валтора, скрестив руки на груди. На ее губах играла довольная улыбка.
— Я не ожидала от тебя, Валтор. Научишь так же мимикрировать? Даже я не умею делать такой жалобный взгляд.
Валтор вытянулся к ней и зарычал, оголив демонические клыки. Его монстр все же прорвался сквозь магические оковы на несколько секунд. Но Фарагонду это только позабавило.
— Боюсь-боюсь! — хмыкнула она. — И давно ты стал таким мягкотелым? Как ты назвал ее? Солнце? До чего же смешно!
— Закрой пасть, фея! — прорычал Валтор, но он уже понимал, что ничего не сможет сделать. Оковы забрали почти всю его силу, на восстановление уйдет много времени, и сейчас он никак не спасет Нию.
Глаза Фарагонды потемнели, хотя лицо светилось от улыбки:
— Так вот как надо было тебя ловить. Ты пойдешь за ней на край света, верно? Нетипично для тебя. Неужели за семнадцать лет заточения ты стал таким слабым? Даже грустно. Раньше ты был достойным соперником.
Она прошла чуть назад, ритмично стуча каблуками. Валтор мог поклясться, что ненавидит эти туфли.
— А теперь что? Стелешься перед малолеткой? Она даже не твоя противоположность. Зачем тебе эта бракованная магесса? Она даже в битве помочь тебе не может.
— Она не брако…
Валтор остановился, понимая, что Фарагонда этого и добивается. Она уже видела, какой он рядом с Нией. Она уже знала его слабость.
Эта стерва просто развлекалась с ним напоследок.
«Я не спасу ее, — с ужасом осознал Валтор, глядя на Нию, которая только очнулась. Ее губа была рассечена и кровоточила. — Черт, я ничего не могу!»
Бессилие пугало и злило его.
— Отпусти его… — раздался тихий голос Нии.
Фарагонда даже не повернулась к ней. Она подошла ближе к Валтору, и в ее лице показалась жестокость:
— Разве ты, чудовище, достоин того, чтобы о тебе так волновались? Ты достоин такого отношения?
Валтор считал, что нет, не достоин. Но Фарагонде он этого не сказал. Он не собирался давать ей то, чего она так ждет.
Фарагонда брезгливо фыркнула, коснувшись его волос. Затем выпрямилась и как бы невзначай заметила:
— Мне не нужна от вас никакая информация. Вы особенные пленники.
Валтор тяжело сглотнул: до него вдруг стало доходить. Это странное освобождение Нии на несколько минут, излишняя театральность — Фарагонда и вправду наслаждалась их страданиями. И собиралась растянуть удовольствие лично для себя.
— Сначала я пять лет искала способ забрать тебя себе, — медленно начала Фарагонда. — Потом заточила в Омегу, потому что узнала о том, что Светлый Огонь Дракона еще жив. С меня оставалось только найти ее и присматривать за ней до пробуждения сил, чтобы на законных основаниях забрать к себе в Алфею. Ты перестал быть мне полезным, ведь можно было с нуля воспитать нужную мне феечку. Подкидывать ей книги о магии, легенды и сказки, чтобы как можно дольше взращивать в ней интерес к иному миру. Знаешь, какая это кропотливая работа? Я столько лет потратила на то, чтобы слепить из нее что-то стоящее… — голос директрисы стал на октаву ниже. — А потом появилась эта мелкая сволочь, которая выпустила тебя на свободу! И ты действительно ждешь, что я пощажу ее?! На радость тебе?!
Фарагонда махнула рукой. Ей поднесли небольшой серебряный поднос, на котором лежал маленький пластиковый шприц. Она взяла его и покрутила в руке.
— Наверное, стоит сменить перчатки на медицинские, — издевательски хмыкнула Фарагонда, любуясь тем, как переливается алая жидкость внутри шприца. — А впрочем, останусь в своих.
Валтор снова попытался выдернуть тяжелые цепи, чтобы освободить руки или ноги, но уже и сам понимал, как жалко и бесполезно выглядит в ее глазах. Фарагонда над ним смеялась.
Она обошла его несколько раз, медленным размеренным шагом. Каждый стук каблуков отдавался взрывом в его сердце. Как обратный отсчет до его гибели.
— Хочешь умереть со спокойной душой, зная, что эта малолетка в безопасности? — Фарагонда коротко рассмеялась.
— Меня ты уже поймала, можешь делать со мной, что хочешь…
— Что хочу? Хах, ты жалок. Я ожидала большего.
Валтор и сам понимал, что не ему торговаться с Фарагондой. Ее голос сочился мрачным удовольствием. Фарагонда подошла к Валтору со спины и наклонилась к уху:
— Отрадно видеть твой страх. Я снова тебя победила.
Чуть помолчав, она вдруг расплылась в какой-то садистской улыбке и прошептала:
— Помнишь день своего суда? Сейчас все прямо как тогда. Ты, прикованный цепями, я — глава судейской комиссии. И почти мертвая девчонка. Что интересно, тоже блондинка.
Он стиснул зубы, зная, что должен молчать. Эта тварь посмела упомянуть Дафну, которую привели на его суд уже в виде бесплодного духа. Валтор отчетливо помнил ее слезы и крики. У нимфы не было сил, даже чтобы посмотреть на него. Но он ее понимал. Он бы тоже не стал смотреть на убийцу своего дома и семьи.
Лучше уже не будет, придется смириться со своей участью. Смерть от рук Фарагонды… Наверное, самый позорный конец в мире.
Он встретился с испуганным взглядом Нии. Сердце, по-прежнему, сжималось от страха за нее. Сейчас они оба погибнут. Он не справился с защитой девочки. Как и семнадцать лет назад с Дафной, он не смог сохранить невинную молодую жизнь. Валтор мог помочь Ние только одним способом.
— Отпусти ее… — его голос был на грани шепота. — Или хотя бы дай ей умереть быстро.
Фарагонда рассмеялась. Но ее смех был стеклянный, искусственный и раздражающий. Она резко сдавила его горло и заставила поднять подбородок, чтобы лучше видеть пульсирующую жизнью артерию.
— Быстрая смерть? — хмыкнула директриса, прижимая острый кончик иголки к коже. — Думаешь, я ее убью? О нет… Это было бы слишком просто для вас двоих. Я могла бы заставить тебя наблюдать за ее агонией, смотреть, как она корчится от боли, словно таракан — но какая мне от этого радость? Это ведь сломает тебя за секунду. Возможно, мне бы хотелось увидеть, как ты сойдешь с ума, глядя на ее мучения. Я бы хотела услышать твои отчаянные мольбы отпустить ее. Но нет. Это слишком просто для такого отродья, как ты. Поверь, я долго придумывала, как наказать тебя за все те мучения, что ты мне причинил. Ты заслуживаешь особой, извращенной смерти.
Фарагонда медленно ввела иглу в вену, приготовившись нажать на рычаг и впрыснуть в его кровь какую-то жидкость. Она вдруг повернула его голову к Ние, заставив смотреть на нее неотрывно.
— Наши ученые долго работали над этим средством, изучая всю информацию по физиологии демонов, — сказала директриса. — Обычный человек погибнет в страшных мучениях, если ввести ему хотя бы каплю этого раствора. Как думаешь, что он сделает с тобой?
По лицу Нии градом катились слезы. Она вдруг замотала головой и запротестовала:
— Нет! Не смей! Я сама наложу на себя руки!
Внутри Валтора что-то рухнуло. Возможно, это было его ненастоящее сердце.
— Н-нет…
Его голос впервые с его создания звучал надтреснуто. Фарагонда удивленно рассмеялась:
— Великий демон заботится о смертной? Да ты превратился в тряпку!
— Он не тряпка!
— Молчать! — Фарагонда магией закрыла ей рот и закатила глаза: — Ты достаточно выпила моей крови. Пора тебе кое-что понять о своем обожаемом защитнике: он — монстр. А ты для него — ничто.
Фарагонда нажала на рычаг шприца. Алая жидкость смешалась с кровью Валтора. Он оскалился, попытавшись впиться ей клыками в лицо, но Фарагонда вовремя отскочила. Ее глаза сверкали безумием.
— Предполагается, что эффект появится уже через минуту, — сказала она, с ожиданием уставившись на демона. — Чувствуешь что-нибудь?
— Чувствую, что хочу снять с тебя скальп! — рявкнул Валтор, ощущая волну нестерпимого жара по всему телу. Его буквально плавило. Глаза застилал пот.
— Это ты убьешь ее, — громко сообщила Фарагонда. — Собственными руками, представляешь? Ты увидишь в ней жертву. Слабую и бесполезную, какой она, по сути, и является. Твои инстинкты возьмут верх, и ты разорвешь ее на куски. А потом сожрешь ее плоть, чтобы насытить своего монстра. Вернешься в сознание. И увидишь то, что ты сотворил с ней. Увидишь ее внутренности и кровь. Увидишь раскрытый в ужасе рот. Седые волосы. В конце концов, ты убедишься, что я была права: ты чудовище, не способное ни на что человеческое.
Он застыл, чувствуя, как кровь отхлынула от лица, а внутри все покрывается льдом. Дурман уже начал действовать. Ужас накрыл с головой. Что она с ним сделала?..
Это ты убьешь ее.
Вены резко вздулись, а кожа стала покрываться защитными чешуйками. Голова взорвалась болью, от прорывающихся сквозь кожу извилистых рогов. Ускользающее сознание успело уловить последние слова Фарагонды:
— Я буду счастлива увидеть, как ты вспорешь себе глотку, оплакивая ее. Я давно хотела посмотреть на такого тебя. Это будет поинтереснее, чем наблюдать за тобой и Дафной в суде.
С этими словами Фарагонда покинула помещение. Дверь закрылась, оставляя Нию наедине с демоном.
Она испуганно уставилась на Валтора, который начал метаться, счесывая запястья до мяса. Кровь потекла по его ладоням. Внезапно его выгнуло дугой — раздался хруст костей. Глаза окончательно потеряли человеческий цвет, запылав, как драгоценные камни.
В какой-то момент цепи открылись, выпуская его на свободу. Оковы Нии все еще тянули ее вниз, не позволяя нормально двинуться. Из носа медленно текла кровь, неприятной липкостью застывая на лице.
— Валтор! — позвала она, пытаясь хоть как-то достучаться до демона, но…
Кирпичная чешуя покрыла каждый его сантиметр. Он увеличился в размерах в несколько раз. На руках и ногах блестели острые когти, а за спиной раскинулись широкие крылья и длинный остроконечный хвост. Ния уже видела его в истинной форме Темного Огня на Солярии.
Но тогда его взгляд не был таким плотоядным.
Демон уставился на нее, расправив крылья, словно летучая мышь. Он уперся одной рукой в пол, второй проводя по железным плитам. Жуткий скрип заставил Нию сжаться в комок.
Из глотки демона вырвался громогласный рык. Хвост бился об пол и о его бедра. Пасть с торчащими во все стороны клыками наполнилась вязкой белой слюной. Она текла ручьем по его подбородку, пачкая пол.
А еще он смотрел прямо на нее. И в глазах его читались голод и гнев.
— Мучительной смерти последней эмпатке! — пропел довольный голос Фарагонды из динамиков на потолке. Она наблюдала за происходящим за стеклянной стеной. — Можешь не сдерживаться. Обещаю: будет очень больно.
Ния с трудом подтянула к себе руки в кандалах и обратилась к Валтору:
— Эй, ты чего?..
Но демон только сильнее разозлился. Его хвост ударился о стену. Он медленно сделал несколько шагов к Ние. Она облизала губы, ощутив вкус собственной крови.
Валтор оскалился. От ужаса, сковавшего тело, Ние казалось, что его слюна дымится.
— Валтор, это же я! Разве ты хочешь меня убить?!
— Не поможет, — усмехнулась Фарагонда. — Его истинная сущность взяла верх. Ты до него не достучишься. Голод демонов невозможно утолить. В своем истинном обличье они нападают на всех, кроме себеподобных. Но что-то я сомневаюсь, что ты у нас демон. Они особенно любят хруст человеческих костей. Ты его порадуешь.
Ния прижалась к стене, силясь поднять руки и использовать оковы, как оружие. Сердце колотилось, как бешеное. В глубине души она уже понимала, что ей не спастись. И когда Валтор очнется… Он не выдержит того, что сотворит с ней. Если от нее вообще что-то останется…
Демон зарычал и оттолкнулся, в несколько прыжков достигнув испуганной жертвы. Когти сомкнулись на мягкой плоти.
Раздался душераздирающий крик.
***
Они переместились в спальный район Магикса, у лесополосы, чтобы не попасть на глаза местным жителям. Огрон проверил часы и настроил их на местное время: на дисплее отобразилось ровно 10:00. Открытие фестиваля, как убеждали Нию маги, всегда происходило ориентировочно в полдень. Они решили прибыть в десять утра, чтобы у них оставалось достаточно времени на подготовку и дорогу и при этом не попадаться на глаза местным. Кто-то, кто работал в частных компаниях, уехал в офис, мамочки отвели детей в сад и школу на сокращенный день — по закону, все жители обязаны были хотя бы смотреть трансляцию открытия фестиваля на главной площади Магикса. Их никто не должен был заметить раньше времени. Ния нервно потерла руки, с долей интереса осматривая типичные панельные домики, растянувшиеся на несколько кварталов. Элитный спальный район частного жилья напоминал «американскую мечту» — точь-в-точь как район из «Отчаянных домохозяек». Здесь было тихо и спокойно. Ния даже перестала так нервничать, наблюдая за незыблемостью белых домов. Они с магами расположились прямо на голой земле в тени деревьев, чтобы еще раз обсудить план действий. — Итак, открытие фестиваля пройдет в полдень на главной площади. Все начнется с праздничного представления. Затем на платформе появится Фарагонда. Вокруг будет полно камер, которые засекут нас в любом случае, поэтому наша первостепенная задача — смешаться с толпой. Тогда Орден не сможет отследить наши перемещения и не найдет портал. Ориентировочно в 12:30 завершится представление. В течение одной минуты появится летающая платформа с Фарагондой. Ее речь обычно длится минут пятнадцать-двадцать. Во время ее речи мы с Гантом взберемся на здание Музея Магикса и устроим уже свое шоу. Огрон перевел взгляд на Нию и Анагана и продолжил: — А вы двое еще во время представления, пока большинство людей отвлекутся, должны пробраться в здание Музея и по подземному тоннелю проникнуть в Правительство, обойдя всех возможных охранников на пути. Будьте все равно осторожны: кто знает, может, там гораздо больше стражи, чем мы предполагаем. Вы должны быстро найти Оракул — там точно будут охранники, поэтому совместными усилиями вы легко обезвредите их. Я в вас не сомневаюсь. — Очень даже напрасно, — нервно выдохнула Ния, пытаясь за сарказмом скрыть волнение. Маги переглянулись, заметив ее реакцию. — Мы тоже переживаем, — Анаган неловко прочистил горло, будто ему было стыдно признавать собственный страх вслух. — Я буду с тобой все время. Все получится. Ния виновато кивнула: — Да, простите, я просто… Никогда не вытворяла подобное. Если я испорчу свою часть работы, то под удар попадем мы все, и я… Огрон опустил на ее плечо тяжелую ладонь и легонько потрепал: — Даже если так случится, то это моя ответственность. Твоя основная цель — выжить и любой ценой вернуться на остров. Поняла? — Да, но ты реально думаешь, что я брошу вас одних в бою?.. — Тебе придется это сделать. Иначе я буду очень разочарован, Ниана Лоурэнс. — Но, Огрон, мы же друзья… — Сейчас мы повстанцы. Кто-то должен вернуться и взять на себя управление лагерем. Барон не справится без кого-то из нас. Ния нелепо моргнула, уставившись на него, как на восьмое чудо Света. — Ты еще хочешь, чтобы я лагерь угробила?.. На самом деле Ния понимала, что это просто предлог. Огрон пытался защитить ее любыми способами, включая манипуляции. В случае опасности маги силком отправят ее назад, давя на чувство ответственности перед лагерем. «Вы жалеете, что взяли меня с собой?» — эти слова чуть не сорвались с языка, но Ния вовремя захлопнула рот. Нельзя было устраивать разборки именно сейчас. Это было бы глупо с ее стороны и неосмотрительно. — Ты не замена Думану, — вдруг сказал Гантлос, словно он прочитал ее мысли. Ния аж вздрогнула. — Ты часть команды. Естественно, мы будем стремиться оградить тебя от боя, насколько это возможно. Потому что ты юная. Самая младшая из нас. У тебя еще вся жизнь впереди. То же самое я буду делать по отношению к Анагану, Огрон по отношению к нам всем и так далее. Это естественное стремление, не означающее, что ты баласт для нас или что-то подобное. Остальные согласно кивнули. Ния смущенно вздохнула, на секунду растерявшись. Она не ожидала услышать столь откровенную демонстрацию их привязанности к ней. Нежность теплом разлилась в груди, а губы сами собой растянулись в секундной улыбке. Часть волнений ее отпустила. — Продолжим, — сказал Огрон, собираясь с мыслями. — Оракул, наверняка, будет под какой-то защитой, помимо охранников. Здесь полагаемся на знания Анагана об артефактах. На то, чтобы добыть Оракул, у вас около десяти минут. Мы будем отвлекать всех вокруг так долго, как сумеем. А вы должны успеть покинуть Правительство либо по тому же подземному тоннелю, либо через черный вход. И дальше вы уходите к порталу, независимо от нас. Не геройствуем. Ния кивнула с трудом, проглотив ком очередного возмущения. Руки и ноги свело спазмом: все тело стремилось показать ей, что она не сможет сбежать без всей команды. Не сможет бросить их на произвол судьбы. — Не хочу прозвучать сентиментально, — Ния опустила взгляд, отчаянно сжимая кулаки. — Но если вы двое умрете, я вас убью! Вы обязаны вернуться! Огрон и Гантлос переглянулись. В уголках губ она заметила намек на горькую усмешку. Их эмоциональный фон вдруг стал одинаково спокоен. Ния нахмурилась, уже собираясь сказать об этом, но Огрон ее остановил: — Мы знаем, на что мы идем. — И давно вы… Смирились со смертью в бою?.. — Это твое базовое состояние, когда ты двадцать лет борешься за свободу. Ния кивнула, не решившись коментировать это. Мысль о том, что маги всегда готовы умереть, заранее смирились с этим, неприятно холодила сердце. Надо постараться не думать об этом. — Ладно, — вздохнула Ния, игнорируя странное предчувствие скорого кровопролития. — Сейчас я… Так и быть, буду повстанцем, а не другом. Что ж, если надо сделать вид, будто ей плевать на единственных близких людей, которые у нее остались, она справится. Она добровольно вступила в восстание, сама настояла на участии в миссии. Теперь она не может подвести всех из-за чертовых чувств, которые так невовремя пробудились. Она должна заглушить человечность. Ради лагеря. Ради общего блага. В конце концов, быть повстанцем — значит, быть готовым погибнуть за правое дело. В восстании нужно смириться с тем, что дружбу, любовь, привязанность, семью придется принести в жертву. И все ради общей свободы…***
Муза магией захлопнула форточку в ванной и закрыла жаллюзи с помощью магии. Ее лицо раскраснелось от пара, заполнившего маленькую комнату. Она повернулась к наполненной горячей водой ванне, молча облизывая губы. Ривен, стоявший напротив нее, закрыл дверь в ванную как можно плотнее, и стал раздеваться. — Поверить не могу, что нам приходится это делать, — шепотом вздохнула Муза, чувствуя, как неловкость сжимает ей грудь. — Поверь, я тоже не рад, — буркнул в ответ Ривен, бросая брюки и футболку к стиральной машине. Оставшись в одних боксерах, он забрался в ванну. — Иди сюда. Расстегивая пуговицы на блузке, Муза невольно зависла, впившись глазами в очерченную грудь Ривена. Ее щеки покраснели до цвета спелой вишни. Рот даже наполнился слюной от вида красивого мужского тела с заманчивыми кубиками пресса и линией коротких волос, уходящей под резинку боксеров. Намокшая ткань облепила мясистые бедра парня, и Муза натурально растерялась, позабыв, почему они вообще заперлись в ванной. — Ты так смотришь, будто хочешь меня сожрать, — хитро заметил Ривен, специально развалившись в ванной, чтобы каждая клеточка его тела купалась во внимании девушки. — Но я, в целом, не против секса в ванной. Так что можешь нападать. — Боже, заткнись! — фыркнула Муза, пытаясь справиться со смущением. — Это была твоя идея! — Но ты так смущаешься, словно никогда не видела меня без одежды. — Ну так обычно мы занимались этим ночью, в темноте! Ривен не сдержался от смешка: — Хорошо, теперь я не буду выключать свет. Можешь любоваться мной весь процесс. Недовольно ворча, Муза наконец сняла с себя одежду, оставшись в одном нижнем белье, и забралась в ванну к нему. Впрочем, Ривен сразу потянулся к застежке ее бюстгальтера, на что Муза недовольно нахмурилась: — Нет, не смей даже! Мы не для этого… Блин, ведь можно было не раздеваться! Ривен усилием воли давил в себе смешки, глядя на возмущенное личико возлюбленной. Он притянул ее к груди, обвив руки вокруг талии, и прошептал на ухо: — Нам ведь нужно имитировать бурную жизнь молодежи. Он должен поверить, что мы тут просто сношаемся на каждой поверхности. Что ж, перейдем к причине столь необычного утреннего времяпрепровождения. Вчера наши влюбленные провели долгий вечер за разговором о том, что им делать дальше: как спасаться из той петли, в которую их занесли обстоятельства. Вариант побега был самым вероятным — оба это понимали. Но куда бежать?.. И что делать с их семьями? Муравейник был самым страшным местом для феи. Музу там сразу же прикончат, едва только они переступят порог. А Ривен уже всерьез раздумывал покинуть восстание. Марк и Кастор, как руководители, довольно сильно проигрывали Черному Кругу. Они держали в ужасе всех повстанцев, многие сбегали, лишь бы подальше от тирании магов хаоса, — и гибли от рук солдат Ордена. Муза и Ривен рисковали стать непринятыми обеими сторонами — Тьмой и Светом. А третьего выхода не было. Разве что… Податься в отшельники? К черту на кулички, в самую глушь, где нет простых человеческих благ? У Музы все еще оставался живой отец, которого могли привлечь к ответственности за ее побег. Вряд ли его будут пытать, чтобы выяснить, где она, но Орден все-таки мог предоставить какие-то лишения. Кроме того, Муза была не готова расставаться с отцом. Побег означал бы ее отказ от прежней жизни. А в этой прежней жизни был папа. Ривен заверил, что о его родных волноваться не стоит. Из всех родственников у него остался лишь дядя и двоюродный брат, с которыми они общались раз в пятилетку. Ордену ни к чему просто так пытать людей. Они не настолько безумны, чтобы тратить время и ресурсы на бесполезные допросы. А посреди ночи чуткий сон Ривена уловил… Чужое присутствие. Обойдя дом несколько раз, он заметил тень возле деревьев в саду. Шпион готовил место для наблюдения, а значит, только пришел на место. На нем был специальный костюм, делавший его невидимым, куча гаджетов для прослушки и подглядываний — то, что Ривен уже видел, когда в очередной раз ловил шпионов из рядов черных роз недалеко от Муравейника. В телефоне Музы значились пропущенные звонки от куратора ее группы в Ордене, от Лейлы, Стеллы и Блум, от Гризельды и, как ни странно, Палладиума. Все писали, пытаясь узнать, куда она пропала, но сама Муза не намеривалась им больше отвечать. Даже если ей предъявят обвинения в измене, она все еще может свалить все на ссору с Винкс. А пока Орден будет разбираться, она исчезнет с их радаров. Поняв, что теперь, после побега Флоры, за Музой будут наблюдать круглые сутки (раз уж она так резко пропала), Ривен предложил пустить шпиону пыль в глаза. А именно: претвориться, будто они чертовы кролики, пытающиеся пометить каждую поверхность в доме. Шпион просвечивал помещение, получая картинку с помощью тепловизора, прослушивал с помощью датчиков, установленных вокруг дома по всему периметру. Он знал каждый их шаг, каждое слово. Ванная комната была самой удаленной от расположения шпиона. Они включили кран, чтобы заглушить собственные голоса и обсудить план действий. Ну, Ривен, как обычно, отличился. — Мы должны претворяться, а не на самом деле ублажать друг друга! — прошипела Муза, хлопнув его по груди. — Поэтому я и не дам тебе снять лифчик! Ты ж набросишься, как дикий зверь! — Спасибо за высокую оценку моего либидо, конечно, но мы должны придумать, как снять шпиона с хвоста, — при этом, Ривен продолжал дразнить ее, чередуя поцелуи в шею и ключицу с легкими укусами. — Боже, Ривен! Угомонись! — Муза смущенно уткнулась ему в грудь. Иногда она его просто не выносила. Ривен любил играть с опасностью. Возможно, поэтому она влюбилась в него?.. — Сначала из дома уйдешь ты, потом я, — наконец перешел к делу парень. — Не оглядывайся и не медли. Он не должен знать, что его заметили. — А ты? Мы ведь можем уйти вместе. В этом не будет ничего странного. — Мне нужно вернуться в Красный Фонтан. Я не вернулся ночью, поэтому мне влетит по первое число. Если я вернусь к обеду, то меня запрут в карцере. — И ты не собираешься поймать шпиона и допросить его? Муза выпрямилась, оседлав его для удобства. Вопреки пикантной позе, оба выглядели серьезными. — Ривен, мы же договорились больше не скрывать друг от друга подобное. — Я еще ничего не сказал. — О, поверь, я знаю этот твой взгляд. За полгода выучила. Ривен закатил глаза, откинув голову назад. Его затылок ударился о мокрый кафель. Голос звучал ядовито: — Почему ты постоянно находишь повод обвинить меня в недоверии к тебе? Я просто хочу защитить тебя! — Я работаю в Ордене. Буквально в логове змей. Ты не сможешь защитить ме… Муза осеклась, поняв, как это прозвучало. Для Ривена, который последний год жил, скрывая ото всех свою истинную сущность, делал вид, будто он все тот же грубый и жестокий, подобные слова были пулей в сердце. Он ведь просто хотел защитить близких — Специалистов и любимую. Возможно, он не видел другого выхода, кроме как лгать везде и всюду, лишь бы оградить их от того, что неизбежно бы последовало, узнай все правду — от выбора. Самое тяжелое во всей этой ситуации было именно это: Ривен не хотел, чтобы друзья чувствовали вину из-за него. Подобный выбор — либо друг-предатель, либо Орден Света — не предполагал счастливого конца. В любом случае, их ждало бремя. Ривен же не хотел тяготить их. — Честно говоря… — Ривен отвернул от нее голову, не в силах смотреть в глаза Музе. — Мне жаль, что ты обо всем догадалась. Я не хотел, чтобы все обернулось именно так… Чтобы тебе пришлось предать саму себя ради такого гавнюка, как я. — Не оскорбляй себя! Ривен слабо улыбнулся. Но его радость была вымученной, и Муза слишком явно это видела. — Будем честны: я не подходящая партия для тебя. Даже твой отец это понимает, — сказал он сдавленно. — Я повстанец, иду против тебя — это только доказывает, что все правы на мой счет. Я просто ублюдок, не заслуживающий тебя. — Я сама выбрала тебя, Рив… — Думаешь, я поверю, что ты спокойно отказалась от Алфеи? Ты рассказывала, как сильно хочешь стать хранительницей Мелодии, как это почетно и как отец будет гордиться тобой. Ты не могла просто взять и бросить Винкс, которых так любишь. Ты сама говорила, что они стали для тебя лучом света в Магиксе, что они твоя опора. Муза приставила ладонь к его рту, заставив замолчать. Ее лицо исказилось от боли, сдерживая слезы. Она ненавидела те моменты, когда Ривен оказывался прав. — Хватит, — выдавила она шепотом. — Я все еще выбираю тебя. Как бы сильно я не любила Винкс… — Я ненавижу себя именно за это. Тебе пришлось выбирать. Мне стоило лучше скрываться… — он вдруг замолчал и посмотрел на нее так… Отчаянно и напуганно. Муза с трудом проглотила тяжелый ком в горле. Выражение лица Ривена всегда было либо самоуверенным, либо наглым. Его основным состоянием были злость и высокомерие. Муза до сих пор не понимала, что именно привлекло ее в нем на первом курсе. Возможно, она сумела разглядеть в Ривене уязвимую сторону, которую он считал слабой и безвольной. Когда они начали встречаться, Муза каждый день была вынуждена с бубном плясать вокруг парня, чтобы добиться от него искренности. Совместными усилиями, преодолевая гордыню, ссорясь и мирясь каждую чертову неделю по сто раз, они смогли построить относительно мирные и честные отношения. А потом Ривен ушел в восстание. Муза ушла в Орден Света. И снова начались игры в молчанку. Муза не знала, выдержит ли она жизнь в бегах, без уверенности в завтрашнем дне, без близких, без крыши над головой. Но она знала другое: жизнь без Ривена добьет ее быстрее. Возможно, это было нездорово, но если так подумать, ее жизнь никогда нельзя было назвать нормальной. Это всегда была сплошная борьба. Сначала Муза выкарабкивалась из тоски по матери, тащила за собой убитого горем отца, пытаясь вернуться в обычную жизнь. Потом боролась с учебой, с несправедливым руководством ее школы на Мелодии, чтобы подать заявку на поступление в Алфею. Затем ей пришлось столкнуться с Трикс и Даркаром: тогда она боролась не только с видимыми злодеями, но и пыталась удержать жизнь обычной девушки. Теперь в сущности ничего не изменилось. Она все так же борется. Все же Муза никогда не видела такого ужаса и ненависти к самому себе на лице Ривена. Казалось, он был готов выдрать на себе волосы, чтобы наказать за то, что ей приходится выбирать сторону и отказываться от прежней жизни. — На самом деле, я трус. Было слышно, как Ривену тяжело даются эти слова. Он вновь не смотрел на нее. Ему будто хотелось закрыться от нее. — Я должен был подумать тысячу раз, прежде чем соглашаться стать частью восстания. А я думал только о себе. О своем эгоистичном желании победить Свет, об избавлении от притеснений… — Ты думал о своем народе. Это очень благородно. — Но я ни разу не подумал о тебе. Муза грустно улыбнулась, коснувшись его щеки влажной ладонью. — Это не означает, что ты хотел причинить мне вред, Ривен. — Никогда в жизни, — клятвенно пообещал он, прижав ее руку к своим губам. — Я не пойду против тебя. Не смогу. — Я знаю. Тебе тоже было тяжело сделать этот выбор. Это не про «меньшее из двух зол». Это про отказ от прежней спокойной жизни. Ты буквально потерял себя ради общего мира. Ради свободы для своих. Разве это не верх благородства и жертвенности? — Я готов жертвовать собой только ради тебя. Честно говоря, мне плевать на человечество. Пусть хоть сдохнут, пытаясь доказать, кто в этом мире главная нация, но… Моя храбрость — возможно, в некоторых моментах это безбашенность — моя готовность погибнуть, моя любовь, моя мотивация, моя сила — это все работает только для тебя. Я умру за тебя, Муза. Я знаю, я не лучший парень на свете, я редко говорю о своих чувствах, я идиот, каких поискать, но… Я реально тебя люблю. Я еще никогда не был так уверен в своих чувствах, как в случае с тобой. Ривен неловко отвернул голову, закрыв часть лица рукой, уперевшись локтем в борт ванны. Муза почувствовала, как внутри нее расцветает целый сад. Нежность и любовь к этому парню затопили ее с головой, и она растроганно улыбнулась, вдруг поняв одну важную вещь. Да, она безумно любила свою прежнюю жизнь, но… В ней большую часть занимал Ривен. Их отношения впору было назвать абьюзивными, трудными, но то, как они вместе боролись со своими внутренними демонами, преодолевали препятствия ради друг друга, становились лучше, — это вдохновляло ее идти вперед. Каждый раз когда было трудно, когда казалось, что выхода нет, Муза воспоминала, как много сделали они с Ривеном, чтобы оставаться вместе. Жизнь без него была бы пыткой. Муза почти уверена, что умерла бы без Ривена. — Я хотел… — тихо продолжил он, и вдруг Муза увидела блестящие в его глазах слезы. — Хотел спасти тебя от этого всего. Чтобы мы не оказались в такой ситуации, как сейчас. Понимаешь… Я темный. Тебе бы никогда не было легко в жизни со мной. Все бы тебя осуждали. Все бы отговаривали от отношений со мной. Я знаю, как тебе пришлось бы тяжело. Я изначально понимал, что наши отношения… Будут вот такими. И все равно согласился. Я знал, что разрушу твою жизнь, Муза, и в итоге сделал это… Я просто ублюдок. — Послушай меня, пожалуйста, — прервала его Муза, успокаивающе проводя руками по его груди. — Ты ничего не разрушил. Перестань унижать себя зря. Ривен, ты думаешь, я не видела, в кого влюбилась? Каюсь, тогда я была падка на бэд-боев, и ты казался мне жутко романтичным и опасным, но теперь я знаю, что это не то, что покорило меня. Темный или светлый, ты все равно мой родной человек. Ты выбрал фею, Ривен! Темные бы тоже осуждали тебя, потому что наши стороны априори враги. Но ты выбрал меня, хотя твоя жизнь стала еще тяжелее. Да, наши отношения не идеальны, но я никогда не жалела об этом. Как бы сильно мы ни ссорились, я не жалела о тебе. А общество не может диктовать мне, кого любить. Ты темный — и ты мой темный! Ривен смотрел на нее разбито. Он почти плакал, но сдерживался — Муза видела это по покрасневшим глазам. — Я хотел расстаться, — вдруг выпалил Ривен, но так задушенно и тихо, что Муза не сразу поняла смысл его слов. — Я до сих пор думаю, что это был бы самый лучший способ защитить тебя. Я даже сегодня об этом всю ночь думал. Я не так хорош, как в твоем воображении. — Тогда почему не поднял эту тему? Тебе что-то не нравилось… — и вдруг Муза поняла. Сердце заболело от теплой нежности и легкой злости на него. — Ривен. Он громко выдохнул, проводя ладонью по лицу. Муза улыбнулась, касаясь его волос и растрепывая их. — Посмотри на меня. — Нет. — Почему? — Ненавижу, когда ты видишь меня слабым. Ты должна быть во мне уверена, а я… Не оправдываю ожиданий. Муза наклонилась к нему и оставила легкий поцелуй на виске. Она обвила руками его шею, продолжая покрывать поцелуями родное смущенное лицо. — Если бы ты разорвал наши отношения вот так просто, я бы перерыла весь Красный Фонтан, достала бы тебя хоть из-под полы и начала бы пытать тебя, выясняя причину. Думаешь, ты бы смог так легко отделаться от меня? — Я бы нашел способ… — Но ты не смог меня бросить. Значит, не нашел бы. — Я просто не смог… Мне так хотелось… И сейчас хочется… Руки Ривена очертили изгибы ее тела. Он поднял голову, уставившись на нее снизу вверх. Муза впервые видела так близко его аллеющие щеки. — Да? — выдохнула она в сантиметре от его губ. — Ты бы знала, как сильно я хочу быть с тобой. Провести всю жизнь рядом. Ривен резко сократил расстояние между ними и поцеловал ее. Вопреки их позе, этот поцелуй был нежным, полным сладкой тоски и мольбы о прощении. Ривен был напуган так же, как она сама. Он был в такой же растерянности. И все же… Он доказывал, что не бросит ее, не оставит одну с этим тяжким бременем. Он тоже выбирал ее. — Ты же понимаешь, что, если мы сбежим, мирной жизни придет конец? — спросил Ривен, проводя подушечкой большого пальца по ее подбородку. — Мы будем в бегах. Постоянно. До конца наших дней. Муза медленно кивнула, не сводя с него сверкающих глаз: — Понимаю. — Ты никогда больше не увидишь отца. — Я знаю. — Мы никогда не сможем расписаться. Не станем официальной семьей. — Мне не нужен штамп в паспорте, чтобы любить тебя. — Мы не сможем завести детей. Не в такой жизни, Муза. — Я знаю. На самом деле, Муза уже об этом думала. Много думала. Еще до вчерашнего разговора, когда она только начала подозревать Ривена в повстанчестве. Она прекрасно понимала, что придется исчезнуть из жизни отца и никогда больше не появлятся дома на Мелодии — это могло быть опасным для жизни Хо-Боэ. И пусть Муза очень его любила, она понимала, что теперь, в ее отдельной от родителей жизни, ее приоритет — это Ривен. Также она знала, что не станет ломать жизнь своим детям. Растить ребенка в бегах — невозможно. Даже выносить и родить вдали от тех, кто может ее узнать и сдать Магиксу, это задачка со звездочкой. Она не будет ломать новую жизнь. Это лучшее, что она может дать своему ребенку — не родить его. Если они с Ривеном решаются на жизнь беглецов, то о простых человеческих радостях придется забыть. Главной их целью станет выживание. — Ты правда готова пожертвовать нормальной жизнью ради… Меня? — неверяще спросил Ривен, обняв ее за плечи одной рукой. — Более чем, — Муза снова потянулась к нему с утешающим поцелуем. — Ты ведь готов сделать то же самое ради меня. Ее телефон на стиральной машине буквально разрывался от звонков. Муза бросила на него короткий взгляд: — Через час должен начаться фестиваль. Ривен посмотрел на нее серьезно, расправив плечи: — Может, его посещение станет последним актом во имя Света? — Что?!.. — Я предлагаю… Ну… Сбежать сегодня? — Сейчас? — Нет, сперва надо собрать припасы и вещи первой необходимости. Муза почувствовала, как в груди стягивается узел тревоги. Она подозревала, что теперь это ощущение опасности станет ее базовым состоянием. — Хорошо. Но куда мы?.. — Первое время, наверное, проведем на Диких Землях. Что скажешь? Там нас не сразу будут искать. Вариантов для первого убежища, на самом деле, было не так много. Муза понимала, что Дикие Земли — это тоже не самое защищенное место от Ордена. Но на первые сутки — почему бы и нет? Она с тяжелым вздохом облизала губы: — Да, пожалуй, это хороший вариант.***
Заклинание невидимости требовало обновления каждые пятнадцать минут. У Гантлоса была самая долгая матрица — схема плетения долговременного заклинания. Из-за этого они вчетвером довольно долго добирались до главной площади, стараясь не напороться на прохожих. А их становилось все больше. На площади яблоку было негде упасть. Народ толпился на каждом сантиметре, чертыхаясь, бурча и поправляя бело-золотые ленты на плечах — символ фестиваля мира и единства. У Нии сразу по приближению к месту фестиваля закружилась голова: чужие эмоции больно били по сознанию. Под ложечкой неприятно засосало, когда она издалека увидела огромную толпу людей. Ужас сдавил легкие, но она не подала виду: не хватало еще подвести магов из-за обычного страха больших скоплений людей. Это ведь пустяк. Она может потерпеть, все равно они здесь ненадолго. Центральная площадь Магикса действительно заслуживала всей своей славы. Она выглядела величественно, совмещая в себе стеклянные небоскребы, сверкающие в лучах полуденного солнца, и старинные здания с колоннами, пилястрами и скульптурами великих людей, сделавших большой вклад в историю Магического Измерения. На площади было три основных здания — Музей Магии, храм девяти нимф (он был соединен с Музеем) и Правительство. На фасаде каждого были те или иные изображения регалий Света: крылья, Великий Дракон и звезды. В центре площади стоял огромный белоснежный фонтан со скульптурой извивающегося дракона. В каждой лапе он держал по маленькому медному шару: Солярия, покрытая тонким слоем золота, с оттиском солнца; Андрос, с выступающим бледно-голубым клочком суши на модели; Зинит, покрытый черной краской со светящимися кислотно-зелеными линиями; Линфея с оливковым блеском и рисунком цветов. Длинный белый хвост обвивал Мелодию — в бежевой краске, с пурпурным изображением нот по всей поверхности шара. И уже над всей этой конструкцией парила самая большая планета — белоснежная, как и сам дракон, с золотистыми узорами. Магикс возвышался над всеми. Огрон тронул Нию за плечо и прицепил ей на плечо бело-золотую ленту. Она удивленно моргнула, чуть не врезавшись в Анагана. — Что это? — Белый — мир. Золотой — богатство. Символы Магикса, — хмыкнул Гантлос, кивнув на фонтан. — Они любят боготворить себя. — Не помню, чтобы здесь был фонтан, — заметил Огрон. Он поманил всех в тень здания Музея Магии. — Видимо, Орден и здесь постарался. Он заметил, как Ния шарахается от людей, отчаянно сжимая кулаки. Ее еще не трясло от страха, но в движениях прослеживалась скованность. Она была настолько напряжена, что никак не могла успокоиться. Опыт первой вылазки в Магикс, очевидно, был для нее тяжелым. На самом деле, Огрон нисколько не жалел, что они взяли ее с собой. Основная причина заключалась в ее магии, что могла здорово помочь им. С ней Анаган имел больше шансов вернуться живым. Ния была гораздо сильнее в плане использования силы именно в момент опасности. Конечно, всегда оставалась вероятность провала, но Огрон знал, что в их ситуации риск — это естественно. Даже обязательно. Вторая же причина — доверие. Из всех жителей лагеря в пару Анагану годилась только Ния. Они уже прошли немало трудностей, и Огрон знал ее характер. И его доверие было взаимно. Если кто и будет слушать мага ненависти, как лидера, беспрекословно, то именно Ния. «Если вдруг что-то пойдет не так, то у нее больше шансов вернуться среди нас всех, — спокойно размышлял Огрон. — Возможно, она заменит меня в лагере. А желание отомстить за нас будет вести ее вперед. В любом исходе миссии есть плюсы». К возможной гибели Огрон относился прохладно. Анаган и Гантлос поддерживали его в этом. За двадцать с лишним лет маги привыкли к мысли о смерти. Адреналин давно перестал захватывать их, когда они вспоминали о том, кто они и в чем теперь состоит их жизнь. За столько лет они перестали обращать внимание на жужжащий на подкорке голосок, который ежесекундно напоминал им о смерти. Теперь это было их базовое состояние. А Ния была новичком в восстании. Она не принимала риск умереть как данность, хотя все понимала. Как и любой подросток, не набравшийся достаточного опыта жизни, Ния пыталась удержать этот мнимый контроль над ситуацией и спасти всех. Нет, она не была глупой и самонадеянной, однако… Ей не хотелось снова испытать боль утраты. Она просто делала все, что было в ее силах, чтобы сохранить близких в живых. Лишь бы не вернуться в те времена, когда она еще не попала в Магикс. Когда была очень одинока. Они зашли за здание Музея Магии, остановившись у черного входа. Гантлос обновил заклинание невидимости на Ние и Анагане. Матрица глухо шипела, но благодаря гулу, стоявшему на площади, ее не было слышно. Огрон опустился перед Нией на колено и вдруг протянул ей белые перчатки. — Что это?.. — Ния осторожно взяла их, словно это была взрывчатка. — Приветственный подарок для новой повстанки? — Не только. Это оружие, — Огрон взял ее дрожащие ладони в свои и помог натянуть перчатки. Они были без пальцев. Ния чувствовала себя странно, рассматривая абсолютно белые перчатки на собственных руках. Она сжала кулаки. — И какое же это оружие? — Пропусти импульс магии. Дай им запомнить владелицу. Ния сделала так, как попросил Огрон. В ту же секунду ее будто ударило током: по телу пронеслась волна жара и сконцентрировалась в ладонях. Она ощутила легкое неудобство на костяшках: перчатки облипили ее руки, словно влитые, а возле пальцев появились светло-голубые искры. Ния медленно сжала правый кулак: из перчаток, на костяшках вдруг появились тонкие голубоватые иглы. — Это дротики? — шепотом спросила Ния, пораженно глядя на блестящие иглы. — Со снотворным?.. — С ядом, — откашлялся Огрон, смущенно отвернувшись. Он выпрямился, поняв, что ей понравился подарок. — Доза, конечно, не смертельная, но свалит любого в паралич на несколько дней. — Что?!.. А если я… Попаду в своего?! — Да брось, не будет такого. — Но… — Я полностью доверяю тебе. Ния почувствовала, как щеки горят от польщенности. Это было слишком честно. Практически обезоруживающе. Огрон взял ее за плечи и заставил посмотреть себе в глаза: — Если выпрямишь ладонь — приготовишься к выстрелу. Еще это сигнал к перезарядке. Сожмешь кулак по направлению к врагу — будет выстрел. У тебя всего двадцать дротиков. Будь внимательна. Ния кивнула, глядя на него большими, блестящими от испуга глазами. Ей вручили такую власть… Власть над чужими жизнями. А если она не справится?! Если использует дротики, а потом поймет, что можно было обойтись без них?! А если… — Дыши, — сказал Огрон, потрепав ее по волосам. — Все будет хорошо. — А если нет?! А если вы не справитесь и вас убьют?! — По крайней мере, вы с Аном должны вернуться. — Но вы же… Ния остановилась, силком закрыв себе рот. Губы недовольно поджались. Слова «тоже моя семья» так и не прозвучали вслух. Сердце неистово гремело в ушах, призывая закрыться, обнять себя и спрятаться где-то в уголке, оградив себя от влияния магов. Она не должна была раскисать! Только не сейчас! На кону успех миссии, их жизни, а она что — предалась сентиментальности?! Сегодня уже был один неконтролируемый порыв, все, лимит потрачен! Говорить подобное было страшно. Ния боялась быть услышанной. Боялась, что маги примут ее слова, растрогаются (в глубине души, конечно же), может, обнимут ее в знак взаимности, но… Готова ли она была услышать ответ? Она ведь может потерять их через несколько минут, так зачем распаляться на такие искренние вещи?! Чтобы потом обрыдать всю постель?! Чтобы вскрыть себе вены от осознания, какое счастье она потеряла снова?! Наверняка, они и сами понимают смысл ее невысказанных слов. Ние, по крайне мере, хватает мозгов понять, каковы их истинные чувства на ее счет. Она нутром ощущала постепенно крепнущую привязанность между ней и магами. В обе стороны. Пожалуй, если не говорить об этом, не слышать этого в ответ, то все будет хорошо. Она не так сильно пострадает, если… Миссия провалится. Хотя, возможно, это всего лишь самовнушение. Люди на площади радостно завопили: фестиваль начинался. Огрон и Гантлос скомканно попрощались и исчезли в другом направлении. Анаган проводил их тоскливым взглядом, но ничего сказал: наверное, придерживался такой же позиции, как и Ния. — Держись рядом, — предупредил маг скорости и вскрыл замок в двери. Они вошли в Музей Магии. Проход был узким. К счастью коридор быстро расширился, и они оказались в зале Древних времен, где под защитным стеклом были представлены осколки фресок, каменные горшки, скрижали и так далее. Зал находился в самой отдаленной части Музея Магии на первом этаже, поэтому они не встретили ни одного охранника. Тайный подземный ход начинался в храме девяти нимф. Им нужно было пройти минимум четыре зала с выставками, чтобы добраться до нужного места. И надеяться, что все пройдет гладко и никто им не помешает. В полумраке Ния с трудом различила черты Анагана. Он осмотрел зал, в котором они оказались, указал на три камеры в углах и жестом приказал ей быть осторожной. Заклинание Гантлоса могло исчезнуть в любую минуту, и они попадут на записи. За несколько минут нужно преодолеть почти весь этаж, не привлекая внимания сигнализации в полумраке. Почти бесшумно миновав первый зал, они попали в его более маленькую версию: здесь тоже были образцы древности. На самом большом и высоком стенде, разделенным на черную и белую стороны, стояли старинные артефакты, символизирующие каждую ветвь магии. Сгусток ярко-красного Огня Дракона возвышался над всеми в золотой чаше, подвешенной к потолку, освещая часть зала. На стене позади стенда был нарисован огромный золотой дракон с длинной истоконечной мордой и завивающимися усами. Он грозно смотрел в зал, выставив вперед когтистые лапы. На секунду Ние показалось, что его рубиновые глаза блеснули в свете искусственного пламени в чаше и взглянули прямо на нее. Она поморщилась от ощущения жути, прокатившейся по позвоночнику. В последнем зале располагались макеты древних каменных храмов. Один из них, из светло-зеленого мрамора, с желтой фреской на фасаде с изображением каких-то фигур, стоял в центре и будто бы мерцал от божественности. Ния подошла ближе и прищурилась, силясь рассмотреть длинные фигуры девяти девушек в масках, которые воздели тонкие руки к небу. «Кажется, это храм давяти нимф, — узнала его Ния. — Как же Магикс любит понтоваться, ну правда!» Анаган поторопил ее. Ния молча кивнула и последовала за ним в последний зал. И вот тут их встретили охранники. Первой мыслью Нии было драпануть прочь, но она просто вросла ногами в землю, медленно выдыхая. Страх, резко нахлынувший на нее, ослабел, когда она напомнила себе: «Я невидима для них. Они ничего не сделают. Все в порядке!» Они с Анаганом переглянулись, решая, что делать с посторонними. Двое молодых парней в светло-голубой форме с эмблемой Ордена Света и мечами в ножнах стояли у постамента возле крайней стены: она отличалась от остальных трех тем, что была отделана темно-коричневой древесиной. Прямо за постаментом висел зеленый гобелен с блестящими девятью нимфами Магикса. Они образовывали какую-то пирамиду, на вершине которой стояла Дафна с каменным лицом в огромной маске. В отличии от других нимф, у нее не были нарисованы глаза. Но именно Дафна была окружена божественным нимбом, а над ее головой парила тяжелая, массивная корона с драгоценными камнями. Магикс безбожно пользовался жертвой Дафны, делая из нее образец Света и Добра. Хотя Ния не знала принцессу Домино, но даже ей стало обидно за то, что она увидела нимфу вот так: безликой и кукольной версией себя. У Дафны не было личности, Орден стер ее, превратив мертвую девушку в рычаг давления на народ. Возможно, Фарагонда пользовалась жертвой Дафны, чтобы воздействовать на Блум. Ну, или же Ние просто так казалось Они с Анаганом спрятались за извилистой колонной у входа в зал. Говорить было нельзя — услышат стражники. Поэтому они пытались договориться жестами. Снаружи послышался звук фанфар и мгновенный рев толпы. — О, они уже начали, — хмыкнул один из охранников, тоскливо поджав губы. — Жаль, мы в этом году на дежурстве. В этот раз обещали огненное шоу. — С той феей Огня Дракона? С Блум вроде бы? — отозвался его товарищ. — Точно. Я видел ее пару раз в Ордене — на вид она ничего так. Если будет краситься, то будет вполне горячей штучкой. — Ты пытался к ней подкатить? — Шутишь? Она не совсем в моем вкусе. Слишком тощая. Я бы понял, если бы сиськи были, а так… Ты и сам понимаешь. Ния чуть не закатила глаза: до чего же они мерзкие! Она, конечно, не относилась к Блум по-дружески, но чисто по-женски ей было противно слушать такое. Ишь чего захотели — сиськи им подавай! Пусть сами отращивают, раз так надо! Анаган ткнул ее в плечо, призывая не зацикливаться на разговоре двух озабоченных парней. Ния потрясла головой, прогоняя ненужные мысли: она не должна была отвлекаться сейчас! Особенно, если это касается Блум! Она все еще отлично помнила непробиваемую упрямость феи Огня Дракона на Солярии. Это ведь ее магия устроила землетрясение, в котором погиб Думан! Анаган вышел чуть вперед, пригнувшись, как хищник в момент охоты. Стражники так увлеклись обсуждением женских форм Блум, что не слышали легкие шаги по паркету. Маг оказался прямо перед ними, один удар ребром ладони — и оба охранника потеряли сознание. Анаган обхватил их поперек туловищ и медленно опустил на пол. Прямо над ним висела камера. У них две минуты, прежде чем в зал прибегут еще солдаты, встревоженные коллективным обмороком охранников. Анаган хмыкнул, мысленно радуясь, что все идет так легко, и поманил Нию к себе. Они подошли к гобелену и, едва заметно оттянув его в сторону, увидели деревянную дверь. Это был тот самый подземный ход. Анаган повозился с замком полминуты — непозволительно долго для их безопасности. Приходилось удерживать гобелен так, чтобы на камере нельзя было сразу заметить посторонние движения. Дверь, к счастью открывалась внутрь. Проскользнуть, почти не дергая ткань, смогла только Ния в силу своей худобы. Анаган дождался топот солдат, ворвавшихся в зал через дверь для персонала. Маг пронесся вокруг них, усиливая сквозняк. Гобелен всколыхнулся достаточно, и, пока охранники приводили в чувства двух других, Анаган прошел за гобелен, тихо закрыв дверь. Ния дернула плечами, прогоняя неприятный мороз по коже. Адреналин заставлял сердце сжиматься от постоянного страха быть пойманными. Они последовали вниз по лестнице, освещая путь магическими сферами. За ними не было погони — уже это радовало. Ния могла спокойно выдохнуть хотя бы на время. Каменные стены сменились землей. Теперь они шли прямо, пока впереди не появилась еще одна лестница, но уже наверх. — Заклинание Гантлоса еще действует? — сглотнула Ния, преодолев последние ступеньки. Она пропустила Анагана вперед, чтобы он открыл дверь. — У нас в запасе пять минут. Ния кивнула. Пять минут. Вряд л им хватит на весь оставшийся путь, но поможет оценить количество противников. Анаган применил то же заклинание, что и с первой дверью — раздался знакомый щелчок. — Подозрительно легко, — сказал он, медленно открывая ее. Ния вдруг схватила его за плечо и быстро замотала головой: ее магия вдруг взбесилась, переворачивая все внутри. — Что-то не так! — шикнула она, пытаясь утихомирить поток магии и прислушаться. — У нас нет времени! — фыркнул Анаган и открыл дверь. В здании Правительства было довольно прохладно, подумалось Ние. Когда нога Анагана ступила на гладкий блестящий пол, ее инстинкты завопили во все горло. Волна магии прокатилась по всему телу, заставив выставить вперед правую руку, повторяя про себя слова Огрона: «Кулак — выстрел, прямая ладонь — перезарядка!» Искра магии быстро скользнула в затылок Анагана. Ния не знала, что адреналин может настолько ускорить ее рефлексы. Оказывается, от испуга она лучше манипулирует своей силой — почти молниеностно. Она сдавила сознание Анагана в тисках и заставила пригнуться. Затем она сжала кулак и выпустила первый крошечный дротик. Их присутствие почувствовали сразу. В ярко-освещенном зале стоял длинный постамент из темного камня, накрытый защитным стеклянным колпаком. Под ним лежали мощные артефакты — даже Ния чувствовала их убойную силу. В центре стояла хрустальная скульптура человека в длинном плаще, с полузакрытым капюшоном лицом. Фигура была чуть больше тридцати сантиметров в высоту. Ее руки были сложены в молебном жесте на груди. Внутри полупрозрачного хрусталя искрился золотистый шарик. Один. Разумеется, это и был нужный им Оракул. Но по всему периметру зала стояли стражники. И феи. Дротик Нии мазнул по доспеху и поцарапал ключицу одного из солдат. Он недоуменно вздрогнул, дотронувшись пальцами до раны, и через секунду закоченел, упав на пол. Ния едва успела увернуться от боевого заклинания феи. Она стояла ближе всех к ним с Анаганом, явно поджидая их. Но что пошло не по плану?! Почему их так быстро раскрыли?! Анаган промчался ураганом, снося стражников в тяжелых доспехах. Но одна из фей задела его руку потоком магии. Ния вздрогнула, желая помочь ему, но снова сигнула прочь от очередного заклинания. Она и моргнуть не успела, как оказалась между двух фей. В ловушке! Заклинание невидимости перестало действовать. И возможно, их короткий разговор услышали здесь. Черт! Мысли смешались в кучу, адреналин вскипел в крови — а Ния развивала спринтерские способности, уворачиваясь от палящих заклинаний. Повезло, что у фей было плохо с меткостью. Наверное, они были новичками. Потерявшись в раздумиях, Ния чуть не лишилась уха. Заклинание просвистело в сантиметре от ее кожи, опалив кончики волос. Ния развернулась и выстрелила. Дротик попал в шею к нападавшей фее, но она успела выпустить заклинание. Оно угодило прямо в плечо Ние. — Твою мать!.. — выругалась девушка, жмурясь от шипящего ожога. Заклинание прожгло кофту и въелось в кожу. Уже через секунду она не чувствовала половину руки. Через боль Ния снова начала стрелять дротиками с ядом. Анаган почти расправился со всеми солдатами. Заклинание второй феи застало ее врасплох, прилетев в спину. Ния отлетела на пол, вскрикнув от вспышки боли в плече. Из глаз брызнули слезы. Ужас и ярость сжали ей грудную клетку. Сердце грохотало в глотке, плечо горело, мысли путались: тело дало сбой, не зная, что делать первым. Фея опустилась перед ней и схватила за руки, чтобы сцепить их наручниками. Но вдруг Анаган с ревом откинул от себя последнего солдата. Тот отлетел на постамент с артефактами, разбив своей тушей стекло. И в ту же секунду по всему зданию завопила противная сирена. «Придут еще солдаты! Мы попадем в Орден! Нет!» Ния сморгнула слезы и со всей силы долбанула голову феи своим лбом. Из глаз посыпались искры, фея заорала — и выпустила ее с незастегнутыми наручниками. Ния быстро встала на ноги, выстрелила в противницу и подбежала к разбитому стеклу. Голова гудела от боли, взгляд расплывался, но она все еще оставалась в сознании. Ния схватила Оракул и замотала головой в поисках Анагана: тот стоял чуть поодаль, вправляя себе плечо. Он посмотрел на нее, оценивая рану на плече. — Уходим. — Согласна. Ния первой вошла в тайный ход, чувствуя холодный хрусталь Оракула. Удивительно, но его божественная энергия отрезвляла ее и притупляла боль. И пусть ноги уже ощущались ватными, Ния твердо шла вперед, подгоняемая желанием наконец вернуться на остров. Прежде чем открыть дверь обратно в Музей Магии, Ния выставила вперед руку, держа на готове дротики. — Если что, я подстрахую. Ты, главное, беги к порталу, — сказал Анаган сзади. Ния ничего не ответила. Язык прилип к небу, и в груди завязался тугой узел отрицания. Она мотнула головой, понимая, что как бы ее сейчас не трясло, она не сможет оставить Анагана. Ноги не понесут ее к порталу, если она будет одна. Ния открыла дверь, сразу стреляя в нескольких солдат. Тех двоих, которых вырубил Анаган, уже забрали в лазарет. Зато здесь не было фей. Только Ния успела порадоваться, как в проеме возникли две фигуры с крыльями. Сердце ухнуло в пятки. Это ее конец?.. «Ну же, магия, работай!» — она все же поспешила с выводами о том, что ее сила отлично работает в условиях стресса. От ужаса она ничего не могла вспомнить! Раньше было проще, потому что она не умела контролировать магию. Она вылетала нестройными потоками, сбивая все на своем пути. А теперь… Теперь из-за постоянного лечения магического голода Ния умела контролировать силу. И от этого ей было тяжелее ее использовать. Анаган выставил вокруг них защитный купол. Ния зажмурилась от света заклинаний, посыпавшихся в ее сторону. Она прикусила нижнюю губу, пытаясь удержаться в реальности и не потерять сознание. Надо было вызвать магию. Как она только что сделала с Анаганом. Просто вызвать магию и подчинить себе фей. Нет, хотя бы одну из них… Знакомый жар вспыхнул в затылке. Ния сосредоточилась на длинных золотых волосах феи. От града заклинаний защитный купол разбился, Нию оглушило криками где-то снаружи, больное плечо заставило онеметь всю руку… Взгляд резко сфокусировался на лице нападавшей. Ния чуть не упала от болезненного узнавания — это была Стелла! А вот фея солнца ее, кажется, не узнала. Она создала темно-оранжевую боевую сферу, занесла руки над головой — и вдруг застыла, словно статуя. — Что происходит?! — Стелла могла только свободно двигать глазами и ртом. В ее взгляде мелькнул ужас: — Что это такое?! Ния не выдержала и усмехнулась: — Это я, принцесса Солярии. Она выстрелила в Стеллу без сожалений. Без промедления тоже. В груди гудело странное чувство, ведь когда-то они с феей солнца жили под одной крышей, видели друг друга каждый день. А теперь они стояли по разные стороны баррикад. — Стелла! Что ты с ней сделала?! — Лейла отвлеклась от борьбы с Анаганом и подлетела к неподвижно лежащей подруге. Ния выстрелила и в нее, но Лейла успела выставить щит. Она подняла голову и прожгла Нию взглядом, полным ненависти: — Тебе конец, темная! Ния повернулась в сторону Анагана, который методично расправлялся со стражниками. Мысли и действия были быстрее осознания. Вот она смотрит на одного из солдат, вот захватывает его сознание, вот он разворачивается и идет к ней… Лейла запустила в нее заклинание, но Ния успела поставить щит. Из-за этого она отвлеклась и выпустила стражника, чувствуя тупую головную боль. Во второй раз все получилось быстрее: Ния заставила солдата молнией прибежать к ней и встать между ними с Лейлой. Принцесса Андроса едва успела развеять боевое заклинание, чтобы не ранить своего. Ния выдавила хитрую улыбку: — Ты меня недооцениваешь. — Сволочь! — прошипела Лейла. Куда бы она не направила заклинание, солдат следовал за ней, закрывая Нию. — Да что мы вам сделали?! Сегодня же праздник окончания войны Света и Тьмы! — А мы что, должны придерживаться вашего регламента мероприятий? — фыркнула Ния. Дикий страх отошел на второй план, вместо него вспыхнул азарт. Она обязана была показать Лейле, что больше она не слабая землянка! Однако во рту появился привкус крови. В висках будто стучали молотки, сигнализируя, что Ния больше не выдержит. Магия слишком нестабильна, чтобы удержать сознание одного человека так надолго. Анаган промчался между ними с Лейлой и встал за спиной Нии. Их окружили солдаты. — Помнишь, что требовал Огрон? — спросил маг, приготовив заклинания. — Да. — Будь готова. Ния сглотнула, сопротивляясь внутреннему желанию приклеиться к Анагану и сдохнуть вместе. У нее в руке все еще был Оракул. Нужно было донести его до острова. Это ее обязанность. Ния крепче обхватила холодного Оракула. В следующую секунду они с Анаганом поменялись местами. Маг успешно отразил атаку Лейлы, а Ния выстрелила очередью в пятерых солдат. Анаган смел Лейлу с ног, открыв ей путь. Ния поняла его без слов и рванула вперед. От ее скорости зависила ее жизнь… Ния не обращала внимания на горящее плечо. Хотя ей казалось, будто оно скоро просто отвалится вместе с рукой. Пальцы, крепко сжимающие Оракул, окончательно онемели и держались на честном слове. Ее хватка ни на йоту не ослабла. «Анаган сейчас один. Против феи и солдат,» — набатом стучало в голове. Ние хотелось зарыдать от безысходности. Ей пришлось его оставить. Да и если бы она решила бороться дальше, от нее разве был бы прок? Она мало чем помогла ему… «А где выход?!» — паникой пронеслось по всему телу, и она замерла посреди совершенно незнакомого ей зала. Она свернула не туда?! Даже с задачей вернуться к порталу она не справилась?! Ния заозиралась по сторонам, пытаясь зацепиться глазами за что-то знакомое. Они с Анаганом шли не так долго через первый этаж Музея Магии, значит, она не могла так легко потеряться! Внезапно Оракул в ее руке стал вибрировать. Голубоватое сияние возникло в том месте, где у людей обычно было сердце. Оно вдруг пронеслось к ее синеющим пальцам — Ния ощутила покалывания по всей руке. Она растерянно моргнула, уставившись на статуэтку Оракула. Он будто… Ухмыльнулся ей? Рука Нии сама собой потянулась вправо, указывая туда Оракулом. Ее словно тянуло магнитом. «Оракул… Живой?! И решил мне помочь?! — удивленно подумала Ния. — Стоп, он ведь светлый артефакт… А вдруг он лжет и ведет меня в ловушку?!» Позади послышались тяжелые шаги. Погоня. Чудесно, просто чудесно! Кажется, ей придется довериться какому-то духу, у которого явно свои мотивы во всей этой истории! Ния выругалась про себя и побежала направо. Лучше пока выбрать непонятного Оракула, чем ораву озабоченных солдат. В полумраке музея было сложно ориентироваться, но благодаря чуйке Оракула она никуда не врезалась. Он вел ее странным окольным путем. Она не знала, куда: к главному входу, где ее точно заметят, или к очередному черному, для персонала? В какой-то момент Оракул резко остановил ее. Ния тяжело выдохнула, опустив голову. Мышцы горели от усталости, плечо вновь ныло от боли, голова разрывалась. Ей казалось, что она упадет прямо сейчас и никогда больше не встанет. — Ну и куда ты меня привел?! — раздраженно выплюнула Ния, тряхнув Оракулом. Он натурально улыбался. Насмехался над ней?! Ния устало запрокинула голову. Какая же она идиотка! Ничего не смогла сделать, чтобы помочь восстанию! Сейчас ее найдут и все — казнь! Немного придя в себя, Ния вновь вызвала магию, чтобы перезагрузиться. Доктор Ллойд часто говорил, что родная магия может и лечить, придавая сил в нужный момент. Наверное, он настал именно сейчас. Но Ния вдруг дернулась, словно ее ударило током. Искры пробежали по всему телу, напряжение сдавило легкие, а губы раскрылись в ужасе. Там, в конце зала, почти погруженного во тьму, стоял человек. Спиной к ней, но по его крупной комплекции было ясно, что это мужчина. Он медленно повернулся к ней, и полы его кожанного плаща вдруг взметнулись.***
За полчаса до этого Валтор переместился на центральную площадь Магикса. Он телепортировался в тихое, неприметное место рядом с храмом девяти нимф. За полгода наблюдения он уже определил, что камеры стоят преимущественно вокруг здания Правительства, ведь не дай боже, чтобы на великих министров, заседающих в нем, совершили нападение. Хотя Магикс кичился божественностью нимф, их невероятной жертвой во имя мира, священный храм, где когда-то обитал последний пантеон посланниц Дракона, охранять не спешили. Спустя семнадцать лет с гибели Домино храм превратился в обычное украшение площади. Его соединили с Музеем Магии, заставив статуями и гобеленами нимф. Можно подумать, они действительно гордятся тем, что когда-то у Магикса были такие защитницы. Валтор знал, что это не так. Все заслуги нимф Магикс присвоил себе. Если погибала какая-нибудь планета, то ее достижения автоматически переходили к тем, кого выберет Совет министров. Ларец Агадора был одним из таких достижений. Валтору потребовалось несколько месяцев, чтобы удостовериться — это артефакт, вышедший из-под его руки около двадцати лет назад. Он сутками изучал чертежи, пробовал сотни разных комбинаций заклинаний и зелий, чтобы активировать ларец, а в итоге… Магикс назвал его ларцом Агадора. Профессор школы Бета в Магиксе по имени Агадор был лишь автором идеи о создании ларца с пятым изменением внутри. Валтор же пошел дальше: создал такой артефакт, который позволял хранить самые мощные заклинания, не смешивая их, не создавая пространственных дыр из-за разной полярности. Агадор спокойно передал Валтору все наработки, когда тот попросил о помощи. Сам профессор не шибко-то верил в свою идею. Но после гибели Домино ларец перешел в руки Магикса. И создание присвоили Агадору, а не Валтору. Бесило ли это демона? Безумно. Все эти полгода Валтор занимался похищением артефактов, которые когда-то принадлежали Домино. Большая часть была создана им самим, поэтому это было еще и личное оскорбление — видеть, как его изобретения присваивают другие. Тем более, это артефакты для Домино, для его дома, который был беспощадно уничтожен: разве мог демон стерпеть такое унижение королевства? Его никогда не ловили. Валтор продумывал план кражи от и до, поэтому до сих пор не объявили о том, что демон выжил в той битве на Солярии. Вернее, Орден уж точно понимал, что нет тела — нет дела, но в открытую этого не афишировал. Валтор наложил на себя заклинание невидимости и начал пробираться сквозь толпу: люди заполнили каждый метр, почти прижимаясь к храму девяти нимф. Они не обращали внимания на невидимую фигуру, думая, что это народ по новой пытается втиснуться на площадь. Через десять минут Валтор наконец добрался до черного входа в Музей Магии. Уже гремели фанфары, орали люди, приветствуя летающую платформу с Фарагондой и министрами. — Приветствую жителей всего Магического Измерения на нашем ежегодном фестивале мира и единства! — раздался усиленный заклинанием голос директрисы Алфеи. Валтор непроизвольно скрипнул зубами. Он бы мог прямо сейчас сбить с нее спесь своим громогласным появлением. Он бы мог убить ее, если выпустит на волю внутреннего демона. Мысль о Блум немного успокоила его. Она подарила ему надежду на возвращение Домино. Она почти его не боялась, за редким исключением. Она хотела объединиться с ним, чтобы освободить Оритела и Марион. А дома его ждали Флора и Думан, чтобы вместе найти выживших с Солярии. Валтор медленно выдохнул. Ему есть, ради чего скрывать свое присутствие от Ордена. Нельзя подвергать себя и других опасности из-за его маленькой прихоти. Он здесь, чтобы вернуть свой ларец, а не совершить возмездие. — В этот знаменательный день ровно тысячу лет назад завершилась одна из самых кровопролитных войн между Светом и Тьмой! С тех пор между сторонами установился крепкий и нерушимый мир, подкрепленный обещанием дружбы… Толпа возмущенно загудела, выкрикивая что-то о темных повстанцах. Валтор невольно замер, на секунду утонув в этом бурлящем котле ненависти. Он будто снова оказался на международном королевском приеме двадцать лет назад — и снова стал слышать эти ядовитые шепотки вокруг него. О том, что он темный. О том, что он околдовал Оритела и Марион. Или о том, что король с королевой глупы, как пробки, раз решили подпустить к себе такого, как Валтор. Он был причиной этих обжигающих взглядов на Орителе и Марион во время всех конференций. Он был причиной предвзятости к ним со стороны других королевств. — Ну что вы, что вы! — поспешила успокоить всех Фарагонда, но Валтор явно слышал в ее голосе довольную улыбку. — Повстанцы — это лишь капля в море. Несколько тысяч темных — ничто против нас, миллионов! Мы сильны и едины, как и тысячу лет назад! Люди радостно взревели. Валтору стало невыносимо слушать этот дикий ор. Они будто звери в загоне, которым бросили кусок мяса. А Фарагонда… Змея, не более. — Орден Света защитит нас! Наша позиция и сила нерушимы! Мы справимся со всеми испытаниями! Ни один повстанец не уйдет от правосудия! Толпа снова закричала, радостно улюлюкая. Как же легко Фарагонда промыла им мозги! Валтор уже хотел было наконец зайти в Музей Магии и забрать ларец, чтобы успеть скрыться под шум фестиваля, но вдруг его словно порализовало. Раздался новый мужской голос, как гром среди ясного неба прервавший ликование народа: — Каждый получит по заслугам, фея! Воцарилась мертвая тишина. Валтор напрягся, силясь понять, где раньше он слышал этот голос. Кажется, говоривший стоял… На крыше Музея? В любом случае, Валтор его не видел. — Ты заплатишь за то, что сделала с темным народом! Я клянусь, что никто из ваших чинуш не уйдет от наказания! Я знаю о ваших преступлениях! Вы убивали целые нации! Вы бросили умирать многие планеты, которые молили вас о помощи! Это вы убили нимф Магикса! В ушах зазвенело. Валтор привалился плечом к двери, пытаясь вернуть себе контроль над мыслями. План по тихой краже ларца пошел под откос. На подкорке сознания уже была догадка, кто этот таинственный голос, стоило просто посмотреть на крышу с достаточного расстояния… — Схватить их! Это повстанцы! — воскликнула Фарагонда. Она была в ярости. Валтор дернул ручку двери и вошел внутрь, отгораживая себя от этого огня. Шум напуганной толпы обжигал, мешая сосредоточиться на деле. «А вдруг это они?» — подумал он, быстрым шагом следуя по темному коридору. Теоретически, если он справится за пять минут, то можно поймать повстанцев, спросить, увидеть… Послышались быстрые шаги и крики стражников: все торопились на улицу схватить темных. Это было даже ему на руку. Валтор спокойно прошел в нужный ему зал и огляделся. Ларец Агадора стоял под стеклянным куполом на постаменте из темного дерева. К нему была прикреплена золотая табличка с информационной справкой о профессоре школы Бета. Валтор усмехнулся, призывая темный Огонь Дракона. Музей не особо заботился об охранной системе, он это прекрасно знал. Магикс только с виду казался неприступной крепостью. Валтор быстро перебрал все известные ему заклинания, чтобы сломать сигнализацию, нашел прозрачный провод, подключенный к стеклянному куполу, и обезвредил систему безопасности. За стенами Музея Магии было слишком шумно, и он не мог сосредоточиться. Еще две минуты. Еще немного, и я пойду к ним. Я найду их. Я докажу, что я не чудовище. — Ну и куда ты меня привел?! Валтор напрягся. Он не услышал, как в зале появился кто-то еще. Это было странно: обычно его демоническое чутье отлично реагировало на чужаков. Но сейчас он был просто растерян: как он заметил?! Почему тело так медленно реагирует?! Он слышал тяжелое дыхание девушки, хрипы, чувствовал запах запекшейся крови — и все же его демон не воспринимал ее, как врага. Валтор развернулся к ней, выпустив пару световых сфер, чтобы осветить зал достаточно и увидеть незванную гостью. В груди что-то закололо. Возможно, искусственное сердце. Как будто он и правда был человеком. Валтор вдруг почувствовал, как тело становится ватным и слишком легким. Глаза непроизвольно засияли демоническим огнем, а руки безвольно опустились вдоль тела. Он уже позабыл и о повстанцах снаружи, о негласном обещании Флоре и Думану вернуться и найти их, о ларце Агадора, о риске быть пойманным Орденом… Весь его мир сузился до этого полумрачного зала и девушки напротив. Она выглядела бледнее и худее, чем он помнил. Светлые соломенные волосы топорощились в разные стороны, потому что были короткими, а не длинными. Она тяжело дышала, а в правой руке держала статуэтку из хрусталя. Короткие прядки прилипли к лицу и шее, а глаза блестели от влаги, округлившись от шока, словно у олененка. Она смотрела на него испуганно и не веря. Валтор издал тяжелый вздох. Все внутри яро сопротивлялось увиденному. Не могло быть все так просто. Они с Флорой и Думаном только вчера обсуждали этот момент. И вот… Он видит ее сейчас, буквально на следующее утро?! Так легко?! Судьба над ним издевается?! Валтор неосознанно сделал нестройный шаг вперед. Время словно бы застыло ради этого момента. Еще шаг. И еще. Она не двигалась, застыв испуганным зверьком. Казалось, она даже не дышала. Валтор вдруг засомневался. Его шепот был хриплым, но полным надежды: — Ты… Это ты? Настоящая?.. Она вдруг вздрогнула и часто заморгала. Раздался громкий всхлип, но они оба не знали, кому он принадлежал. Она всматривалась в его лицо до боли в глазах, словно пыталась отыскать в нем подтверждение, что ей не кажется. Что он реальный. Живой. Валтор сорвался с места и оказался прямо перед ней. Он уже не слышал ее постоянных всхлипов из-за скачущего в груди сердца. Демон упал на колени и прижался к ней, тяжело выдыхая. Он чувствовал запах ее крови. Слышал бешенное сердцебиение. Под его руками была настоящая мягкая человеческая плоть. Она была здесь, прямо в его объятиях. Живее всех живых. Первые секунды Ния не понимала, что происходит. В голове творился сплошной бардак. Ее магия четко уловила знакомый спокойный эмоциональный фон. Сейчас он взрывался десятком новых эмоций, буквально оглушая ее. Валтор обнимал ее. Так крепко, как только мог. Она чувствовала его горячее дыхание на своем плече. Он был настоящим. И все же поверить в это было трудно. Ния вдруг очнулась из ступора и обхватила руками его шею и плечи. Она сгорбилась, уже не сдерживая слезы, и уткнулась носом в его волосы. Ния будто вернулась на полгода назад, когда Валтор несколько недель провел в ее сознании, и они только притирались друг к другу. Паника и страх исчезли. Она снова почувствовала себя в безопасности, под защитой уже родного демона. — Я скучала. — Я тоже. Ния не сдержалась и хихикнула, хлюпая носом. Ей не хотелось отлипать от Валтора. Вообще, было бы идеально остаться в этом мгновении навсегда. Когда еще она получит от него такие теплые объятия? — Я думала, ты погиб на Солярии, — лицо Нии скривилось, и она заплакала в открытую. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу! Валтор оторвался от нее, по-прежнему смотря снизу вверх. Его глаза почему-то были красными. Он… Плакал? — Все хорошо, — его ладонь провела по ее волосам, растрепав их еще больше. — Я защищу тебя. Ния зарыдала еще горше, ударив его в плечо: — Да хорош заливать! Ты никогда бы так не сказал! Ты вообще… Ни стыда, ни совести! Я каждый месяц ставлю благовония за тебя! А ты!.. А ты! — из-за рыданий ей было тяжело говорить. — А ты живой!.. Она не удержалась на ватных ногах и рухнула на колени. Валтор прижал ее к своей груди, поглаживая по голове. — А я живой, да. Ния впервые слышала в его голосе искреннюю улыбку. Это заставило ее обнять его крепче и обиженно прогундосить: — Тебе вообще не стыдно?! — Прости, пожалуйста. — Угу. — Я должен был найти тебя. — Я тоже должна была… — Ты младше. Ты ничего мне не должна. — Я заключила с тобой сделку. — Тогда я беру на себя всю неустойку. Ния улыбнулась ему в плечо, постепенно успокаиваясь: — Мне так тебя… Не хватало. Она подняла на него взгляд и с удивлением заметила влажные следы на его щеках. Но необычнее всего было видеть широкую теплую улыбку на его лице. — Мне тоже тебя не хватало. Особенно твоей дурости, — Валтор коротко прижался губами к ее макушке. — Не представляю, как я мог отпустить тебя тогда… — Я сама больше никуда от тебя не денусь, усек?! — Усек, юная леди. — И еще… Прости меня. За то, что я тогда наговорила тебе. Ее снова потрепали по голове. Ния могла поклясться, что никогда еще не чувствовала себя такой по-детски счастливой. — Все в порядке. Но больше никаких стен, верно? — А ты еще будешь так радоваться моему появлению? Валтор резко смутился, выпуская ее из объятий. Он поднялся, отряхивая свой плащ так внимательно, будто он гораздо важнее того, что сейчас происходило. Ния закатила глаза, понимаясь тоже, но это не умерило ее радости: — Боже, мне надо каждый раз умирать, чтобы ты… Она не договорила. Ее магия вдруг взбесилась, сигнализируя об опасности. Ах, да. Она вообще-то на миссии. И Анаган прямо сейчас борется с врагами где-то в этом здании, чтобы дать ей время сбежать. — Блять! — выругалась Ния, поворачиваясь к входу в зал. Вдруг во всем Музее мигнули лампы и включился свет. — Я же… Она посмотрела на Оракул, которого по-прежнему крепко сжимала в руке. Он больше не ухмылялся. Вот зараза! В зал ворвались десятки солдат. У всех них были черные шелковые платки с символом темно-алой розы. У каждого — магическое оружие, часть девушек были феями в базовой трансформации… За ними прислали черных роз. Ния вскрикнула, когда раздались первые взрывы заклинаний. Валтор за ее спиной зарычал, мгновенно превращаясь в кирпично-красного монстра, и взлетел, взмахами крыльев сметая особо смелых солдат. Ния коротко выдохнула и подняла руки, целясь в летающих фей. Щит Валтора, которым он оградил ее, вряд ли выстоит перед конвергенцией. Большая часть дротиков пролетела мимо, впиваясь в стены и стекло, под которым были артефакты Музея Магии. Ние удалось обезвредить двух фей, а дальше ей пришлось перемещаться, чтобы в нее не попали вражеские заклинания. Много парней оказались сильными магами — с ними было очень тяжело. Валтор выпустил Дракона, который разметал почти всех, кто стоял на земле. Демон явно был в ярости. Он не был готов потерять Нию еще раз. Она вырвалась к выходу, но тут же остановилась, в ужасе распахнув глаза. Ее ждали десятки других солдат Ордена. Они буквально выстроились стеной, чтобы не упустить их с Валтором. Их было слишком много. Она не сбежит. И Валтор тоже. Каким бы сильным магом он не был, он не справится с такой толпой профессиональных убийц. Ния и сама не поняла, как из ее горла вырвался душераздирающий крик. Одно из заклинаний фей попало прямо в ее больное плечо. Из глаз брызнули слезы, тело сковало судорогой, и она упала. Оракула уже не было в руке. Ния попыталась сделать вдох, чтобы прийти в чувство, но так и не смогла. Она повернула голову назад, к Валтору. Он уже вернулся в человеческую форму. Отряд солдат буквально поглотил его с головой. Ния выпустила в толпу оставшиеся дротики. На секунду из-за груды тел показалось лицо Валтора. — Ния, беги! — закричал он, беснуясь от боли. На его шее были пятна крови и, наверное, раны. Ния почувствовала, как кровь течет из носа. А в следующую секунду ее шею сдавила какая-то фея и со всей силы ударила головой об пол.***
Музе все же пришлось вернуться в Орден Света. Когда на фестивале объявили чрезвычайное положение в связи с нападением темных, она просто охраняла (делала вид) главный вход в здание Правительства. Она делала это без особого фанатизма, так как знала, что это ее последние часы в качестве феи Света. С каждой секундой, проведенной на площади, слушая лицемерную речь Фарагонды, Муза все больше убеждалась в правильности своего решения. Ей поручили успокоить и эвакуировать людей. Затем, когда неразбериха улеглась, отправили в Орден для ожидания дальнейших указаний. За побег никто ее не наказывал — просто было не то время. Каждый сотрудник был на вес золота, поэтому ее не спешили отправлять в карцер. Музе не терпелось увидеть тех, кого успели поймать. Были ли это те самые темные, которые прервали речь Фарагонды, или кто-то еще, она не знала. Но что-то подсказывало ей, что преступники могут знать о местонахождении Флоры. Главное, отделаться от шпиона, которого, очевидно, приставили к ней, чтобы предотвратить повторение истории феи природы. Как жаль, что они так поздно спохватились. Муза иронично усмехнулась, сняв резинку с волос. Раскидав их по плечам, она свернула в сторону общей столовой — огромного помещения, которое напоминало ей тюрьму. Оно было просторным и пустынным: все убранство заключалось лишь в длинных столах и неудобных жестких лавках. Сейчас в столовой было оживленно. Растерянные и напуганные оперативники Ордена обсуждали случившееся на фестивале. Муза понимала их: фестиваль мира и единства пришлось свернуть впервые за много сотен лет его проведения. Обычно даже битвы останавливались на время этого священного события. А тут его прервали, причем, самым наглым образом. Муза сделала три долгих круга, стараясь ни с кем не здороваться по пути. Она несколько раз прошла мимо Блум, Лейлы и Стеллы. Когда шпион затерялся в толпе, наивно полагая, что фея музыки присоединилась к подругам, Муза успешно покинула столовую, чтобы наконец побыть наедине. И возможно, чтобы найти и допросить преступников. Она плохо помнила схему Ордена. Муза подозревала, что то, что их заставляли учить, это далеко не все здание. Здесь наверняка должны быть тайные ходы, чтобы в случае осады эвакуировать главу и иже с ней. Шпион окончательно потерял ее, раз перестал преследовать. Муза улыбнулась, думая, что стоит похвастаться перед Ривеном. Когда они сбегут, она обязательно так и сделает. Возле жилого корпуса стояли Хаген и Палладиум. Муза нахмурилась, заметив их издалека. Она остановилась и спряталась за ближайшей колонной, нервно кусая губы. Мужчины приближались к ней, и их голоса были наполнены тревогой. — Скольких поймали? — спросил профессор. Муза удивленно нахмурилась, вдруг осознав, что впервые видит эльфа в стенах Ордена Света. — Двоих, — ответил Хаген. — Оба с Солярии. Девушка и мужчина. Вернее, он не совсем человек. — А кто? — Демон Валтор. Муза напряглась: она знала о демоне лишь то, что он уничтожил королевство Домино и зомбировал отца Стеллы. Конечно, король Радиус уже через несколько дней вернулся в сознание, но сам факт того, что Валтор способен на подобное, уже пугал. — А девушка? — А что девушка? Она — та самая. Освободила его полгода назад. Темная, одним словом. Они прошли мимо Музы, продолжая тихо обсуждать заключенных. Фея направилась за ними, догадываясь, куда они идут. Раньше она подозревала, что тайная тюрьма находится глубоко под землей, вот только не знала, где вход. Интересно, как его нашла Флора? В какой-то момент Музе показалось, что Палладиум уж больно часто бросает взгляд назад, прямо на нее. А вот Хаген, военный по своей сути, у которого должна быть чуйка на слежку, не замечал следящую за ними фею. Муза все ждала, что профессор окликнет ее и отругает, но тот подозрительно молчал. Пару раз они даже пересеклись взглядами, и тогда сердце Музы замирало. Но ничего не происходило. Палладиум будто молчаливо одобрял ее действия. Он даже… Усмехнулся, когда они с Хагеном поворачивали к незаметной двери в отделении резервации, где находились залы для тренировок черных роз. Мимо мужчин и Музы проходили другие сотрудники Ордена — и ни один ее не заметил. А дверь в подземелья очень кстати оказалась не захлопнутой до конца. Последним заходил Палладиум. Муза тогда уж совсем растерялась, пытаясь выстроить в голове всю цепочку. Судя по всему, профессор помогал ей без проблем добраться до тюрьмы. Еще вчера он вел себя странно, когда предлагал свою помощь. Очевидно, что он что-то ждал от нее. Но вот что именно? Голоса Палладиума и Хагена стихли где-то внизу, в глубине тюрьмы. Только тогда Муза рискнула начать спускаться. По-хорошему, ей стоило предупредить Ривена или и вовсе не следовать отчаянному желанию найти хоть какой-то след Флоры. Но она уже спускалась в тюрьму. Надо было вынести из этой вылазки максимум пользы. В подземелье стоял спертый гадкий запах испрожнений. Музу чуть не вырвало, но она чудом сдержала позывы. Воняло потом и жиром с примесью чего-то сырого. Муза заметила кучки мокрой соломы в некоторых камерах. На каменном полу виднелись капли крови и чьи-то волосы. И что-то подсказывало ей, что это не тюремщики решили устроить здесь салон красоты. Страх сжал горло, когда Муза увидела четкие белые следы когтей на стене и темно-красную засохшую лужу возле крошечной камеры. Она сомневалась, что в этих помещениях можно сесть в полный рост, не то что лежать. А в туалет ходить… Видимо, только под себя. Вентиляция не работает, поэтому здесь такой ужасный запах. Тюрьма действительно была большой. Разве что коридоры нельзя было назвать широкими. Где-то в дальнем конце послышался голос Хагена: — Ну что ж, пойдем взглянем на этого демона? Думаю, на него будет интереснее посмотреть, чем на девчонку. Послышался тяжелый скрип железной двери и громкий хлопок. Мужчины перешли в другое помещение, возможно, предназначенное для особо опасных заключенных. Муза осмотрелась пару раз, убедившись, что она осталась совершенно одна. Плечи тут же расслабились, а из груди исчез тугой узел, сдавливающий легкие страхом быть раскрытой. Муза нахмурилась, осматривая каждую камеру. Она рассуждала логически: раз Палладиум позволил ей оказаться здесь, значит, в тюрьме было что-то стоящее ее внимания. И вдруг… Муза услышала слабый хрип. Она подошла к маленькой камере и увидела за решеткой тело в темной одежде. И копну грязных, окровавленных кое-где волос. Муза дернула решетку на себя, опробовала открывающее заклинание и вошла внутрь, сев на корточки возле пленника. — Эй, — ее рука коснулась чужого плеча. — Как ты? Медленно к ней повернулась девушка. Губы у нее были потрескавшиеся, на лбу наливалась шишка, а взгляд был мутный и болезненный. И все же Муза смогла узнать эти пронзительные голубые глаза вкупе со светлыми волосами. — Ния! — удивленно выдохнула она, убирая прилипшие к лицу девушки волосы. — Так это ты… Ния медленно моргнула, возвращая себе ясность ума. Она тяжело сглотнула и попыталась встать, но громко зашипела, морщась от боли в расшибленной голове. — Муза, — сказала Ния, облизывая губы. Она наконец выровняла спину, осторожно уперев затылок в стену. — Что ты здесь делаешь? — У меня к тебе тот же вопрос! — Ну, как видишь, я попала в плен, — Ния тихо усмехнулась, осматривая крошечную тюремную камеру. Она снова обратила свой взгляд на Музу. — Я повстанка. Теперь я против вас. Муза кивнула, мельком осматривая шишку на ее голове. Она создала ледяную сферу и приложила к мокрому лбу, чтобы снизить отек. Свободной рукой фея придерживала ее голову за подбородок. — Где-то еще болит? Ния кивнула, судорожно глотая: — Везде болит… У меня ожог от заклинания на плече. На правом. — Можно мне?.. — Делай, что хочешь. Муза магией распорола рукав кофты, чтобы осмотреть плечо. Кожа была красной, влажной от гнойной жидкости и покрытая кровью. Муза растерялась, не зная, что ей делать. Она заозиралась по сторонам и нашла деревянную плошку с водой возле стенки. — Ты очень хочешь пить? — Да. — Черт… — Да делай, что хочешь. Продолжая ругаться, Муза придвинула к себе плошку и с помощью магии подняла часть воды в воздух. Сосредоточившись, она убрала все следы крови и гноя. Но у нее не было ничего, что могло бы продезинфицировать рану. Тогда Муза оторвала лоскут от своей футболки и кое-как перевязала плечо Нии. Девушка коротко простонала от боли, сморгнув слезы. — Зачем помогаешь? Это же бесполезно. Муза замерла, не зная, что ответить. Это ведь была правда. Она не вытащит Нию из тюрьмы. Их сразу заметят другие сотрудники Ордена. До ближайшего выхода минут пять пешком через самые оживленные помещения — это просто самоубийство. Проще нацепить на лоб табличку с надписью «Я предаю Свет», чем вытащить Нию хотя бы наружу. Что уж говорить о полноценном спасении. И все же Муза не могла ее бросить. Не вот так. Не с тяжелыми ранами. — Лучше уходи, пока не поймали, — прошептала Ния. Она устало закрыла глаза. — Нет, я… не могу. Ты же умрешь без должного лечения. — Меня казнят, Муза. Ты делу не поможешь. Не подвергай себя опасности и уходи. — Но я так не могу! На лице Нии расцвела странная улыбка. Она вдруг наклонилась к фее музыки и сказала: — Так Флора не единственная! Муза испуганно огляделась, все еще испытывая внутренний ужас перед тем фактом, что ее и Ривена могут казнить за любое такое высказывание. Она коротко кивнула: — Да, я тоже. Флора случайно не у вас? Улыбка Нии потухла: — Нет… Я подумала, вы с ней работаете вместе. — Но я думала, она сбежала к вам! — Нет, мы же… Ния растерянно моргнула, пытаясь понять, что ей нужно сказать. В ворохе мыслей мелькнула тревога. Муза смотрела на нее с такой надеждой, с таким отчаянием, что Ния вдруг ощутила страх за нее. Муза и сама жутко боялась Фарагонды. — Ты видела, как Флора сбегала, да? По лицу феи музыки все было ясно. Перелом в ее ценностях, в ее сознании случился совсем недавно. И Муза скрепя сердце приняла решение поменять сторону. Для нее это было очень тяжело, но она понимала необходимость бежать от Ордена. — Хаген сказал, что убийство темных — все равно, что убой скота, — Муза вздрогнула всем телом, погрузившись в воспоминания о том дне. — А Ривен… Я не могу закрывать глаза на весь ужас и тлен. Рано или поздно беда настигнет и меня. Ния кивнула. Да, Ривен, парень Музы, как раз был темным. И если она так трепетно об этом говорит, значит, она готова пожертвовать своей жизнью ради него. Муза явно знала о том, что Ривен — повстанец. Тогда они собираются… Сбежать в Муравейник? Ния вдруг ощутила жгучее желание помочь. Она ведь могла сказать, где их с Ривеном ждет безопасность. Где находится лагерь солярийцев. Муза вряд ли выживет под господством магов хаоса, которые сразу убьют ее, как только увидят. А такая фея… Муза ведь была сильной волшебницей. Винкс не даром считались потенциальными феями Энчантикса. Если уж Ния все равно умрет, то почему бы не забрать у Фарагонды еще одну Винкс? Это меньшее, что она может сделать с этой старухой! Ния притянула Музу к себе за подбородок и горячо зашептала ей на ухо: — Слушай внимательно: вам с Ривеном нужно бежать к магам Черного Круга. Ты обязана доложить им все, что знаешь об Ордене! Фарагонда хочет использовать твою силу в своих каких-то целях. Никогда больше не возвращайся в Орден, если хочешь жить. Глаза Музы шокированно расширились, но она не рискнула перебивать Нию. — Сейчас же собирай только самое необходимое и уходите с Ривеном в спальный район на юге города. Там, в лесу, есть портал в наш лагерь. Он должен еще работать, если Огрон, Анаган и Гантлос не вернулись или ждут меня. Муза молчала, пытаясь обработать информацию. Это был тот выход, которого она так ждала. Четкое место, где им с Ривеном ничего не угрожало. Они могли не жить в постоянном страхе, меняя пристанище каждые несколько часов. Но почему-то ей было ужасно горько от этого осознания. — А ты? Ния, как же… — Муза осеклась, вдруг поняв потаенный смысл во взгляде Нии. — Ты не будешь бороться?!.. Не попытаешься сбежать?! — Я уже борюсь, — Ния попыталась обнадеживающе улыбнуться ей. — Хотя бы ты ей не достанешься. Муза кивнула, но без явной радости: — Да, я не достанусь ей… Но ты?.. — Ты ничего уже не сделаешь. Смирись. — Знаю, но… Может, если ты продержишься еще немного, мы придем за тобой?.. Я объясню им все, дам чертежи Ордена, и мы освободим тебя… Ния покачала головой, понимая всю утопичность этой идеи. Каких-то чертежей недостаточно, чтобы провести успешную операцию по ее спасению. Огрон не станет так рисковать, хотя ему, определенно, захочется. Мало, кто готов выступить, как настоящий повстанец, в их лагере. Новое восстание все еще было в процессе создания. — Уходи, Муза, — отрезала Ния. — Ты слишком задержалась. Каждая минута на счету. Вы обязаны сбежать. Муза стерла горькие слезы со щек и встала. Она вышла из камеры и захлопнула решетку. — Все равно продержись, ладно? — вздохнула она. — Я что-нибудь придумаю, Ния… «Мы могли бы подружиться,» — вдруг с печалью поняла Ния и мягко улыбнулась Музе: — Я постараюсь. А ты иди уже! Когда Муза наконец ушла, она облокотилась о стену и, подняв глаза на потолок, заплакала. Никто не успеет спасти ее. Она попала в плен, из которого ей уже не выбраться. Она хотела помочь победить Фарагонду. Почти украла этот гребанный Оракул! И опять ничего не вышло. Она все еще бесполезна. И как человек, и как волшебница. Ни в одном из этих миров ей нет места. Оставалось надеяться, что Анаган успел выбраться из той мясорубки к Огрону и Гантлосу. А Валтор… Ужас сжал ее сердце, заставив согнуться от боли и отчаяния. «Я подвергла его опасности! Это я! Это все я!» — вихрем проносилось в ее голове. Такой ее застали стражники, пришедшие за ней по указке Фарагонды. Они надели на нее тяжелые кандалы, полностью закрыв ладони и обрубив всю магию, и повели в другую секцию тюрьмы, к огромной серой титановой двери. Она открылась, пропуская их в длинный коридор с несколькими дверьми. Проходя совсем близко к одной, Ния уловила истеричные крики. Кто-то метался и визжал, умоляя отпустить его. Ей стало дурно, когда она поняла, что ее ведут на допрос. Здесь не имело смысла прикрываться статьей о неприкосновенности несовершеннолетних. Никто ее не пожалеет, наоборот, будет только рад использовать пытки, чтобы вытащить из нее информацию. Пальцы ног испуганно сжались, а в животе закололо холодом. К горлу подкатила тошнота. Нию начало потряхивать. Далекий крик другого заключенного эхом отдавался в ушах. Скоро она так же закричит. Скоро ее будут изводить всеми бесчеловечными способами. Стражники завели ее в самую дальнюю комнату — просторную, словно ангар для самолетов. Пол и стены были обшиты титановыми пластинами для прочности, темно-серого цвета. Центральная часть одной из стен была прозрачной, из пуленепробиваемого стекла: по ту сторону суетились люди в белых халатах и масках. Стоял ряд аппаратуры, за которыми сидело несколько человек и внимательно наблюдало за происходящим в комнате. На высоте нескольких метров, почти под самым потолком, по всему периметру комнаты тянулся металлический балкон с высокими перилами. На потолке висели шесть белых продолговатых ламп, которые казались ослепляющими после мрачного тюремного подземелья. Нию посадили на колени рядом со стеной, прямо напротив стеклянной секции. Один из стражников заставил ее вытянуть руки вперед и присоединил их к полу с помощью светящегося электрического луча. Второй мужчина сплюнул на ее штаны и дал оплеуху, чуть не оглушив ее. Ния завалилась на пол, раскрыв рот в немом шоке: что за черт?! Ее уже поймали и сковали, так зачем демонстрировать насилие снова?! Когда стражники удалились, Ния села на колени и прижала затылок к прохладной титановой стене. Она заметила белые неровные полосы на полу рядом с собой. У дальней боковой стены, к полу присохла лужа крови. И хотя воздух ощущался слишком стерильным из-за кучи хлорки в нем, у Нии все равно засосало под ложечкой. Это была необычная комната для допросов. Да и для допросов ли?.. Что они здесь делали?.. По углам стояли камеры, которые зорко сделили за каждым ее движением, даже за наклоном головы. На каждое ее дергание мигали красные огоньки. Ния ждала в гордом молчании. Она решила, что нисколько не пикнет, что бы они с ней не делали. Она не доставит им удовольствия слышать ее крики боли. Ния неотрывно смотрела на снующих за стеклом врачей (так она решили обозвать людей в халатах) и надеялась, что со стороны выглядит гордой и смелой. А не запуганной и забитой пленницей. Она все ждала, когда появится глава всего торжества. Не терпелось посмотреть на лицо Фарагонды и обплевать ее с ног до головы едкими высказываниями. И вдруг… Дверь снова открылась. Внутрь въехала странная платформа, к которой была прикреплена железная пластина с черными оковами для рук и ног. В них был заключен Валтор — с кровоподтеками на лице и шее, он свисал со стены, с согнутыми ногами. Длинные волосы были спутаны и закрывали половину его лица. Он был одет только в темно-фиолетовые брюки. На голом торсе виднелись свежие рваные раны, и Ния шокированно раскрыла рот: его избивали кнутом?! Демон дышал тяжело, оковы сильно сдавливали его конечности, натирая до крови. Платформа остановилась напротив прозрачной стены, боком, но не загораживая Нию. Стоило двери захлопнуться, как она вскочила на ноги и попыталась сделать шаг к Валтору, но ее собственные цепи не дали ей — руки обожгло болью от удара током. Ния вскрикнула и тяжело упала на колени, пытаясь сдержать полноценный плач. Во всем теле тут же вспыхнула страшная слабость, едва не лишив ее сознания. Валтор не двигался. Казалось, из него выпили все силы. Он был похож на сломанную марионетку, полусвисая с черных цепей. Что они с ним сделали?!.. Ния увидела Фарагонду, которая спокойно наблюдала за неподвижным телом демона. Она стояла по ту сторону стекла с абсолютно безучастным лицом в светло-голубом костюме со свободной юбкой чуть ниже колен и бело-золотой лентой на плече в форме банта. В Ние вскипел гнев. Она снова попыталась встать и выступила вперед с перекошенным от ярости лицом. Ее голос зазвенел от переизбытка ненависти: — Что ты с ним сотворила?! Отпусти его! Фарагонда скривилась, словно съела целый лимон. Она что-то сказала людям, которые сидели за пультом упраления. Ния вдруг ощутила, как тяжелые оковы ослабли, отпуская ее. Она освободила ладони, удивленно хлопая глазами, но потом сразу рванула к Валтору. Ния рухнула на колени на железную платформу, отчего по всему помещению раздался дрожащий шум, и медленно обхватила лицо Валтора руками. — Валтор! — прошептала она, бегло обследуя ладонями его голову. — Очнись, пожалуйста! Услышав ее голос так близко, Валтор медленно разлепил воспаленные глаза и выдохнул еле слышно: — Ния… Что они… Кха! Из уголка рта вытекла тонкая струйка крови. Демон закашлялся. Ния с ужасом услышала хрип и свист где-то в его груди. Она и представить не могла, как его пытали. В ее глазах стояли горькие слезы. — Прости… — Ния постаралась стереть кровь с его лица и не причинить вреда. — Это все моя вина! — Это не так, — хрипло ответил Валтор. Его голос был ужасно слабым. — Главное, что ты жива. — Да какая теперь разница! Ты… Ты пострадал из-за меня! Сейчас, подожди… Ния сняла с себя кофту, поежившись от прохладного воздуха. Она осталась в черной безрукавке. Потянув за концы рукава, который уже разрезала Муза, она оторвала длинный лоскут и прижала к кровоточащей ране на его животе. Затем оторвала еще ткани, чтобы перевязать его руки, которые тоже были исполосованы кнутом. — Ния, не нужно. — Нужно! Ты получишь заражение и умрешь, а мне… Ния вдруг всхлипнула, впившись пальцами в голову. Она была на грани истерики. — Пожалуйста, — взмолилась она. — Не умирай снова… Я не выдержу этого… Я только тебя нашла! Я не дам им тебя убить! Я… Я… Я их всех ненавижу! Ния повернулась к стеклу и закричала, срывая голос: — Горите в аду, твари! Вы не заслуживаете жить за то, что сделали с ним! Валтор почувствовал, как что-то теплое растекается в груди. Горло сдавило спазмом, а глаза зашипало. Она так за него боролась, что это вызывало слезы. Валтор давно не чувствовал подобного. Что его ценят. Что он важен кому-то больше жизни. Что его…
