По осколкам Добра

Блум присела ближе к Валтору, дотронувшись ладонью до его бледной щеки. Демон едва заметно поморщился. Дышал он заметно тяжелее. — Тебе нужно сесть, — Блум встала на корточки, забросив руку демона себе за плечи. — Давай, напрягись! Валтор отвернул голову, уткнувшись ей в грудь, и согнул ноги, чтобы встать. Из его горла вырвался болезненный стон. Он сжал зубы, не показывая всего уровня этой адской боли. Блум нахмурилась, пытаясь не сложиться под тяжелым телом Валтора. Они медленно дошли до каменного ложа. Валтор тяжело опустился на него, прислонившись мокрым виском к холодному камню. Он закрыл глаза от усталости. Внутри хрустели сломанные ребра, потираясь друг о друга. — Так что произошло? — Ты превратился в чудовище. Стал больше… Чем в истинной форме. И злее, — тихо ответила Блум, напряженно застыв перед ним. — Я обратилась и выманила тебя за пределы Ордена, чтобы ты не убил никого… И вот мы здесь. — Но как мы оказались во дворце нимф? — Не знаю… Кажется, статуи отреагировали на мою магию. — Дафна?.. — Возможно. Я тоже об этом думала. Наверное, часть ее сил осталась здесь и среагировала на мой зов о помощи. Блум заставила себя посмотреть на измученного демона. Глубокая рана от середины ключицы до края тазовой косточки снова кровоточила. Неизвестно, сколько времени они оба провели без сознания. Скоро рана могла начать гноиться. Блум было невыносимо смотреть на его грудь и спину: они были покрыты почерневшими дырами от пуль. И заколдованный свинец сейчас был внутри него, раздражая внутренние ткани. Валтор с трудом терпел эту жуткую боль. Он снова поморщился, сжав кулак в районе груди, где просматривались сине-фиолетовые пятна с кровью. Блум подскочила к нему, взяв его за руку. Ее Огонь резко взбеленился, чувствуя страдания противоположности. — У тебя что-то… С легкими?! Ты странно дышишь. — Ребра, — Валтор закашлялся, из его рта вылилась струйка крови. — Кажется, сломаны. У меня слишком много ран, и регенерация… Не справляется. Уж Блум это чувствовала. Его ослабленный Огонь тлел где-то глубоко, словно угольки. Валтору становилось все хуже, и она понимала, что если ничего не предпринять, то демон умрет. Он уже не выдерживал. «Думай, думай! Ему нужна помощь!» — от бессилия она скрипнула зубами. Затем выпрямилась и стала осматриваться. Это же дворец нимф. Когда-то здесь они и жили. Ну, не может же дворец служить простым украшением и уровнем статуса! Хоть немного, но он должен быть обжит! Может, здесь есть вещи, которые могут помочь. Бинты. Укрепляющие зелья. Хоть что-нибудь. Блум помогла Валтору лечь на другую сторону, чтобы ему не было так больно. Затем предупредила его, что сейчас вернется, и рванула из купели. Орден Света может проверить озеро. У нее мало времени. Блум повезло наткнуться на просторное помещение с белыми ширмами и парочкой кроватей. За окном было темно из-за грязной озерной воды, и ей пришлось вызвать Огонь. Старые шкафы и комоды громко скрипели, когда раскрывала их, чихая от пыли, и искала хоть что-то знакомое на вид по урокам в Алфее. Стянув с ближайшей кровати простыню, Блум отряхнула ее от пыли и расправила на полу, сложив углы. Она сгребла все маленькие склянки с зельями и бинты. Затем завернула все в узел. Где-то в дальнем ящике нашлись медицинская нить и нераспакованная пачка острых игл. Моток эластичного бинта. Пинцеты и скальпели в запакованном брикете. Зажимы. Она бросила все на вторую простыню и тоже завернула в узел. Подхватив оба баула, Блум поспешила обратно. Валтор не двигался, когда она ворвалась в купель. Он будто бы стал бледнее и меньше, пока она искала медикаменты. Блум положила узлы рядом и подошла к нему, проверяя пульс. Он был слабым, но другого она и не ожидала. — Тебе нужно уходить… — прохрипел Валтор, чуть приподняв веки. — Я не дам тебе умереть. Не сейчас! — Блум нервно вздохнула, вытирая руки о штаны. Ее трясло, пока она надевала перчатки и распаковывала нить и иголки. Чувство стыда и неловкости отключилось моментально. Она расстегнула пуговицу на его штанах и чуть приспустила, чтобы лучше видеть край раны. Заклинание шепотом сорвалось с губ, рука вытянулась в сторону воды и призвала немного, чтобы очистить рану. Повезло, что она не пропускала уроки Палладиума и знала множество заклинаний для базовых действий. Вообще, профессор часто говорил, что его программа может им пригодиться в полевых условиях, хотя Алфея не располагала уроками первой помощи. Но Палладиум, кажется, учил их выживать. Учил их лечению в условиях боя. Наверное, она подумает об этом на досуге, а сейчас стоит сосредоточиться на Валторе. Блум старалась не обращать внимания на ходящие ходуном руки. Сгусток воды дрожал, собирая застывшую кровь и начинающийся гной. Она старалась не думать о том, что одна ошибка может стоить Валтору жизни, а любая секунда промедления — им обоим. Прочистив рану, Блум закрепила нить на игле, выбрав, как ей казалось, самую подходящую по размеру. Она поднесла руки к верхнему краю раны. Сердце грохотало то ли в пятках, то ли в горле. Блум поняла, что стоять, наклонившись, ей неудобно. Тогда она магией медленно перевернула Валтора на спину. Он поморщился и охнул, когда ребра снова потерлись друг о друга. — Прости! — Блум едва не разрыдалась. Ей было одновременно страшно за то, что их могут найти в любую минуту, и за то, что она может убить демона по неосторожности. Профессор Палладиум вроде проводит семинар по целительству. Надо срочно туда пойти! Блум перемахнула через демона и села на его бедра. Другого выхода она не видела, чтобы быть как можно ближе к ране и не напортачить. Сейчас было не до приличий. Она убрала волосы Валтора с груди и склонилась ближе, примеряя кончик иглы к бледной коже. «Боже, надеюсь, я все делаю правильно!» Когда игла вошла в кожу, Валтор резко замычал, оголяя длинные клыки. Он дернулся, вернее попытался, но Блум успела среагировать и прижать его ноги и руки к каменному лежаку огненными путами. Пламя разгорелось внутри, призывая ее защитить демона от себя самого. На его голове пробились маленькие рога, глаза засверкали голубым, а скулы и шея покрылись дорожками алых чешуек. Он зарычал на Блум, пытаясь сбросить ее с себя, но ее магия не позволяла. Блум часто заморгала, прогоняя слезы. Спокойно. Все будет в порядке, главное, не терять самообладание. Прошло пять секунд. Затем еще десять. Она терпеливо ждала, когда Валтор придет в норму. Глаза демона перестали светиться. Клыки втянулись обратно, чешуя медленно исчезла. Остались только рожки — такие маленькие, что еле выглядывали из-под волос. Возможно, если бы Блум не трясло, она бы посчитала их милыми. Она зафиксировала голову Валтора за подбородок и заглянула ему в глаза: — Тебе придется потерпеть. Пожалуйста, останься со мной, пока я буду… Шить. Она просила не его внутреннего зверя. Она просила Валтора-человека. Он отвернул голову, прикрыв глаза. Губы скривились от раздражения: — У тебя мало времени!.. Ты должна уходить! Брось меня! — Не могу. — Можешь и должна. Тебя, конечно, не убьют, когда найдут рядом со мной, но ты больше никогда не сможешь выбраться из лап Фарагонды. — Я так не могу, — Блум выпрямилась, не сводя с него разозленных глаз. — Мы спаслись от Ордена и смогли спрятаться — разве это все ради того, чтобы я бросила тебя умирать?! — Но ты не сбежишь со мной. Ты вернешься туда, верно? — Валтор усмехнулся, и на миг Блум показалось, что он снова стал тем канонным злодеем, которого из него сделала Фарагонда. Но всего лишь на секунду. За маской деланного раздражения Блум увидела нечто более глубокое — страх за нее. Она никак не показала, что поняла настоящий смысл его слов, но ее ладонь невесомо провела по линии его подбородка. В этом жесте было все: и поддержка, и сочувствие, и понимание. — Да, вернусь, — не стала спорить Блум. — Там все еще мои подруги. Но и тебя потерять я не могу! Валтор вздрогнул, ощутив ее теплые пальцы на щеке даже через перчатки. Он остановил ее, осторожно перехватив запястье: — Во мне нет ценности, милая. Не нужно геройствовать ради демона. Блум не выдержала и истерически усмехнулась: — Ах, вот оно что! В тебе нет ценности?! Да что ты?! — Домино ты способна вернуть и без меня. — Домино здесь не при чем! Она наклонилась к нему со слезами на глазах: — Я делаю это, потому что мы звенья одной цепи! Ты сам говорил мне об этом… Ты — моя противоположность! Как я могу дать тебе умереть?! Валтор замер. Его глаза расширились от удивления. Рука медленно разжалась, отпуская ее запястье. Казалось, ему стало еще труднее дышать. — Милая, — тихо начал он. И в этом слове больше не было издевки. Только горечь: — Я не стою твоих жертв. Возвращайся к подругам. Так будет безопаснее для тебя. — Но я не смогу без тебя! — Блум не срывалась на крик, хотя хотела. Вопреки всему, ее топило в бесконечном притяжении к демону. — Если ты погибнешь, то что будет со мной?! Я не выдержу без… Без тебя. Она вздохнула, опустив глаза. Руки все еще держали иглу, на половину вошедшую в его рану. Она едва успела сделать первый стяжок, когда он начал сопротивляться. И внутри нее все горело. Валтор стал ее якорем. Он раскрыл ей глаза на Орден и Фарагонду и помогал держаться на плаву и не сойти с ума. Она знала, что всегда могла нажать на метку, позвать его — и он придет к ней. Это была константа в ее хрупкой реальности, которая менялась со скоростью света. Валтор был ее тихим секретом, который она берегла, как зиницу ока. И если он погибнет, то что станет с ней? Кто будет и дальше удерживать ее на верной стороне? Кто будет рядом в трудную минуту? Кто поймет ее чувства, как хранительницы могущественной силы? Если Валтор догадался, сколько всего скрывалось за ее словами, то он имел совесть скрыть все свои эмоции на этот счет и претвориться, будто ничего не случилось. Он откинулся на каменное ложе, морщась от боли, и даже попытался расслабиться, чтобы не мешать ей зашивать рану. — Я постараюсь не дергаться, просто… Быстрее. Кончики его ушей покраснели, и Блум поспешно сделала вид, будто не смотрит на них, наученная опытом, чтобы проверить его истинные эмоции. Ей почему-то стало приятно то, что реакция Валтора на ее слова — это не крики и злость, а милое, почти не заметное смущение. — Если будет больно, то говори: я остановлюсь, — предупредила Блум и приступила к зашиванию. Второй стяжок заставил Валтора захрипеть, пытаясь активнее дышать со сломанными ребрами. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и прикусил нижнюю губу. Блум вся взмокла от напряжения. Она тщетно пыталась понять, правильно ли она все делает, боясь показаться неуверенной и напугать демона. Ей все чудилось, что стяжок не получился сильным, что нить лопнула в самый неподходящий момент, что она делает слишком большое расстояние между стяжками или слишком много их лепит на каждом сантиметре. Но несмотря на ее неуверенность, работа спорилась. Иногда Блум останавливалась, прислушиваясь к резко возросшему сердцебиению Валтора, которому явно было стыдно признать, что ему больно. Она наклонялась ближе к ране и тихонько дула, чтобы уменьшить дискомфорт, но это мало чем помогало. Блум кое-как закончила зашивание и откинулась назад, рассматривая проделанную работу. Неровные стяжки. Где-то заметные пробелы или, наоборот, загруженность. Рана уже не так сильно кровоточила, но было видно, что ее зашивал какой-то дилетант. Блум боялась, что из-за ее неопытности рана начнет гноиться, а синяк вокруг нее темнеть и расползаться по коже. Или она по неосторожности занесла внутрь инфекцию, и теперь Валтор умрет в муках. Или… Блум тряхнула головой, приказывая себе не поддаваться панике. Она слезла с Валтора и помогла ему приподняться, свесив ноги с каменного ложа. Ее руки уже не так сильно дрожали, когда она вскрывала пачку бинтов, чтобы наложить на швы. Потом она подумала, оглядев раны от пуль, и решила, что сперва надо избавиться от них, а потом закрывать все бинтами. И руки снова начали трястись. Сколько же в него попало пуль? И как глубоко они проникли в тело? А если некоторые задели внутренние органы, и их не стоит вытаскивать? Блум выругалась про себя, пока меняла перчатки. Она притащила медный таз, набрала в него воды, прочистила и вскипятила своим Огнем. Использованные иглу и нить она убрала подальше. Затем расстелила марлю на полу в несколько слоев и разложила на ней новые зажимы, пинцет и бинты. Решила начать со спины: там было несколько десятков пуль. Спереди их было не так много. Блум села позади Валтора, стараясь не касаться открытых ран без надобности. Между лопатками виднелись три дыры. Магией она притянула к себе немного кипяченной воды и осторожно прочистила все три раны. Валтор коротко взвыл, ударив кулаком по камню. Но в этот раз ему удалось сдержаться и не превратиться в зверя. Блум погладила его по плечу, шепотом сказав: — Ты хорошо держишься. В ответ он лишь хрипло усмехнулся: — Да что ты?.. Кха! Блум закатила глаза, хотя сердце сжалось от страха за него. Она приставила зажим к краю раны и зажала кусочек кожи, отклоняя его, чтобы лучше продеть внутрь пинцет. Тонкой струйкой полилась кровь. Блум прошептала заклинание, вытягивая лишнюю жидкость из раны, второй рукой взяла пинцет и засунула его на полтора сантиметра внутрь дыры. Кончик сразу наткнулся на твердый свинец. Блум нахмурилась, пытаясь захватить ее пинцетом. Пришлось помогать себе зажимом, засунув его внутрь и разведя его в стороны, чтобы расширить дыру. Валтор судорожно вздохнул, издав протяжный стон. Блум как раз вытащила первую пулю, отбросив ее на пол. Она чуть расплющилась от столкновения с телом и была полностью в крови. Блум принялась останавливать кровотечение, снова промыла рану и принялась за вторую. Она не знала, сколько прошло времени, когда она вынула последнюю пулю на спине. Правое запястье ужасно болело от усердия. Глаза начали слипаться от усталости, но она не могла позволить себе отдохнуть. Блум с трудом сняла перчатки, отбросив их в сторону. Глаза пекло от невыплаканных слез. В голове набатом стучал придуманный ей же таймер — до того момента, как солдаты догадаются проверить озеро. Она слишком задерживается. Надо срочно возвращаться, чтобы Валтора не забрали обратно в Орден. Блум громко выдохнула, пытаясь собраться с мыслями и хотя бы встать. Нужно было вытащить пули из его груди и забинтовать все, чтобы не произошло заражения. Она почти на финишной прямой… «Почему это все происходит со мной?.. — Блум не выдержала и всхлипнула. — Это все моя вина… Я снова подвергла всех опасности!» Она все еще сидела перед спиной Валтора. Усталость вдруг надавила на плечи, и Блум прислонилась лбом к белой, как мел, коже, стараясь не задеть раны. Ей стоило выдохнуть еще раз. — Дай мне секунду. Я закончу и помогу тебе, только дай мне время, — прошептала она, касаясь губами его кожи. Валтор дышал сипло. Его голос напоминал скрежет, но в нем было такое нужное ей понимание: — Конечно. Блум встала, уже на автомате меняя перчатки. Она положила зажим и пинцет в таз с водой и снова вскипятила, очищая инструменты. В голове было пусто и холодно, но она даже радовалась этому: никакие мысли не отвлекали от дела. Во второй раз она справилась быстрее. Валтор слабо хрипел от боли, но тоже хорошо держался. Она не смотрела на него, чтобы не расплакаться от того, каким измученным выглядел демон. Когда Блум закончила, то потратила несколько мотков бинта, чтобы закрыть все раны. Вся грудь и спина Валтора оказались забинтованы. Только тогда она набралась смелости посмотреть на него. Глаза Валтора были красными, а под ними залегли темные круги. Лицо осунулось, скулы стали еще больше выделяться, словно он сбросил десять килограмм за пару часов, что они здесь. Губы потрескались и были покрыты кровью, а волосы слиплись грязными сосульками, свисая по спине. В его взгляде была одна печаль. Он смотрел на нее, видел то же самое и явно не мог придумать, что сказать. — Я буду в порядке. Надо просто отдохнуть, — Блум попыталась улыбнуться, чтобы успокоить его, но ничего не вышло. — Ты поправишься, и мне станет легче. Я не знаю, правильно ли все сделала, но… Прости, пожалуйста. — Ты не обязана меня спасать. — Ты знаешь, что это не так. Валтор взял ее за руку и покачал головой: — Будем честны: хотя мы противоположности с одинаковыми обязанностями по охране всемирного равновесия, если посмотреть со стороны морали, то у тебя не было ни одной причины, чтобы рискнуть своей жизнью ради меня. Я демон, милая. Я обманом заставил Нию освободить меня. Я присоединился к повстанцам на Солярии. Я подверг их опасности, и из-за моей неосторожности случилась трагедия. Я уничтожил твое королевство, убил твою семью, убил коллег… Глаза Валтора удивленно расширились, когда Блум резко накрыла его губы ладонью, заставив замолкнуть. — Мне кажется, настоящие убийцы говорят о своих преступлениях без сожаления. Валтор нахмурился и раздраженно ответил: — Так если я сожалею, то для тебя я не преступник? Это отменяет всю тяжесть моих деяний? Ты хоть думаешь, что говоришь? — Я не понимаю тебя! — сказала Блум. — В Ордене, если ты и убил кого-то, то это не твоя вина! Ты просто потерял контроль, демоническая сущность взяла верх — это не ты убил их! Да я даже не уверена, что кто-то погиб. Наш отряд не получал сообщений о трупах в здании. — Возможно, их спасло чудо. Но я мог их всех убить. Я хотел убить, — лицо демона помрачнело. — А тебя это не трогает. Он сжал ее запястье, и его ладонь покрылась чешуей с острыми когтями. Блум замерла, не зная, чего ожидать от Валтора. Она почему-то не чувствовала страха — не после того, как она видела его в самом уязвимом состоянии. Сейчас он не казался ей сильным и страшным демоном — он казался ей сломленным человеком. Даже он не выдержал того, что происходит в плену Ордена. Даже его внутренний стержень имеет предел. Когти едва задели ее кожу. Но этого хватило, чтобы Валтор испугался и отпустил ее руку. Всего на секунду в его глазах мелькнул страх, и тут же пропал, заменяясь на ярость. Он показал ей свои звериные когти, сгибая пальцы: — Кровь надолго въедается в руки. Ты даже представить себе не можешь, сколько крови чувствую я сейчас! Сотни солдат столкнулись с тем чудовищем, что живет внутри меня. А эта гребанная старуха… Она… — Валтор раздраженно сплюнул, пытаясь подобрать слова. — Она лишила меня последнего дорогого мне человека!.. Блум удивленно вскинула брови. Тяжело было представить, чтобы Валтор говорил о таком вслух. А еще она вдруг поняла, что он скорбит. Что его гнев, печаль и сожаление — все направлено на гибель того единственного, кого он любил. И он мучился от потери, едва не рвал на себе волосы, проклиная свое бессилие перед Фарагондой. — Ее кровь пролилась первой, — продолжил Валтор отчаянным шепотом. Блум казалось, что он скоро заплачет. — Эта тварь заставила меня убить ее! Я убил ее собственными руками! Потому что хотел ее убить, понимаешь?! Потому что монстр всегда хочет крови, он ею питается! «Он себя ненавидит, — вдруг поняла Блум и горько вздохнула. — Кажется, он действительно любил того человека. Девушку?..» Блум положила руки на его плечи и чуть наклонилась, чтобы видеть его глаза: — Постой… Это была Ния? Второй пойманный повстанец — Ния?! Блум не сказала ему в прошлый раз, когда они сидели на балконе, но она увидела в его взгляде глубокую привязанность к Ние. Уже тогда он говорил о ней, как о целом мире в его сердце. Она не могла не заметить очевидного. Подобное отношение Валтора к блондинке что-то ей напоминало, словно она видела нечто похожее много раз. Но у нее не было достаточно свободного времени, чтобы поразмышлять об этом. И все же, она могла понять его боль. Он потерял часть своей жизни. — Я убил ее. Я чувствую ее кровь на когтях сильнее всего, — тихо ответил демон, глядя на нее разбито. — Если Фарагонда пустит то зелье, которое выпустило монстра, в массовое производство, то я могу снова потерять контроль на поле боя. Я снова превращусь в чудовище. Я могу… Убить и тебя. — Не забывай, что я тоже умею обращаться в истинную форму. Я смогу себя защитить. — Монстр — это не истинная форма. Истинную форму я могу контролировать. А монстра — нет. Он состоит лишь из жажды крови и постоянного голода. Он больше и мощнее меня. — Я что-нибудь придумаю, не переживай. — Да как ты можешь быть такой спокойной?! Я едва не переубивал весь Орден! — Валтор впервые при ней звучал настолько растерянно. Его озадаченное и отчаянное лицо обезоруживало. Блум едва не хихикнула, глядя на такого демона. Она присела на корточки перед ним, положив скрещенные руки на его колени. Как и он пару дней назад, когда застал ее на балконе. — Ты никого не хотел убивать — вот что для меня главное, — сказала она. — Ты не убийца. Такой как ты не может быть опасным преступником. — Почему ты так считаешь?.. — Посмотри на свое лицо. Послушай себя со стороны, и все поймешь. Может, ты и считаешь себя вселенским злом, но для меня ты просто… Валтор. — Ты наглоталась воды, когда упала в озеро?.. — Тогда ты тоже наглотался, иначе я не понимаю, почему сейчас ты ведешь себя, как истеричка. Обалдевшее лицо Валтора надо было видеть. За всю его жизнь его обзывали по-разному: тварь, сволочь, ублюдок, но еще ни разу он не слышал в свой адрес слово «истеричка». Более того, он не ожидал услышать это именно от Блум, которая по идее должна держать с ним дистанцию. А она в открытую показывает, что не боится его. Стоит перед ним почти на коленях. Пытается успокоить. И если с первым Валтор еще мог смириться, ведь сам активно показывал, что не причинит ей вреда, то с остальным — нет. Откуда у Блум появилось это безоговорочное доверие к нему?! — Боже, не пытайся найти объяснение моему поведению, — фыркнула принцесса Домино, положив подбородок на скрещенные руки. — Я тоже не знаю, почему мне с тобой спокойно. Это просто данность. Может, причина в том, что ты никогда не пытался напасть на меня, даже на Солярии. И так искренне удивляешься теперь, что я доверяю тебе больше всех на свете? Валтор устало закатил глаза: — Я не успеваю за тобой… Ты спасла меня, потому что?.. — Потому что! Точка. Ты хочешь помочь с Домино. И я вижу, что для тебя это не пустяк, а нечто важное. Ты не сбежишь от ответственности, не бросишь меня одну. Я просто… Не хочу остаться одна. — А твои подруги? — осторожно спросил демон. Его рука вдруг коснулась ее плеча. Едва заметно. — Как минимум, Флора могла бы помочь тебе. — Но только с тобой я чувствую себя уверенно, — Блум пожала плечами, чуть приподнявшись. Она вдруг действительно осмелела. — Даже если весь Орден резко перейдет на мою сторону, то без тебя я никуда все равно не пойду. Ты мне нужен. Блум и сама удивилась своей честности. Она вдруг поняла, что стоит на коленях перед Валтором. И ее лицо близко к его лицу. Она могла рассмотреть красные сосуды в его глазах и тонкие фиолетовые вены под ними. Его губы покрылись кровавой корочкой от постоянных покусываний. «Даже демоны нервничают,» — улыбнулась про себя Блум, а вслух сказала то, что, по ее мнению, он должен был услышать: — То, что кто-то погиб, — не твоя вина, Валтор. А он в ответ завел прежнюю шарманку, но уже не так уверенно, как раньше: — Это моя сущность. Значит, это я убил их всех. — Неправда! Ты гораздо больше, чем этот монстр! Сейчас ты — настоящий, а тогда это был не ты! — Я гораздо хуже того чудовища. Из-за меня страдают близкие. Господи, как же он ее бесил! Какой же он упрямый демон! Почему он не слышит ее слова?! Почему не хочет видеть в себе что-то хорошее?! Он не хочет убивать. Не хочет причинять боль невинным. Хочет вернуть Домино к жизни, чтобы хоть как-то загладить свою вину. Он сожалеет, мучается, любит — все, как самый обыкновенный человек. И он этого не замечал! — Мои родители доверяли тебе. И сейчас доверяют, — сказала Блум шепотом. — И Дафне ты очень дорог даже сейчас, спустя столько лет. — Я видел ее сообщение для тебя. — Она просто хотела защитить меня. А ты… Дафна ждала тебя целых семнадцать лет, потому что знала, что только ты позаботишься о возвращении Домино. Магиксу всегда было плевать на слишком вольные королевства, которые не подчинялись его законам. А тебе не плевать на Домино. И Дафна это знала. Валтор нахмурился, желая возразить, но его хватило лишь на то, чтобы выдавить из себя: — Почему ты так думаешь?.. — Я видела новый пророческий сон. И Дафна… — Блум выпрямилась. — Она действительно сильная. Ее жертва несоизмерима. Она осталась духом не только ради меня и Домино, но и ради тебя. Она отмучилась и, наверное, уже на том свете. Она и правда устала быть духом озера. И она была рада видеть тебя. Это, конечно, был сон, но все же… Наверное, и в жизни она была счастлива узнать о твоем освобождении, просто придерживалась условной роли. Мне кажется, она делала так ради меня, чтобы я спокойно делала то, что должна. Все вокруг говорили мне, что ты виновен в гибели Домино. И Дафна просто поддерживала этот обман, чтобы не ломать меня раньше времени. Чуть помолчав, Блум добавила, глядя ему в глаза: — И ты тоже любил ее. И моих родителей. Да и, наверное, ты любил Домино. У тебя блестят глаза, когда ты говоришь о нем. — Но я виноват в том, что Ведьмы-Прародительницы уничтожили королевство. Сердце Блум пропустило удар. Валтор впервые не твердил о том, что это он собственными руками разрушил ее планету. Он лишь приложил к этому руку — и что-то подсказывало ей, что он и в половину не так виноват, как ей доказывала Фарагонда. Ну, не мог Валтор убить ее семью! У него и мыслей таких никогда не было! Вот она — правда о гибели Домино. Наконец весь пазл в ее голове сложился правильно. Валтор не руководил армией Тьмы, которая уничтожила Домино. По нему было видно, что он никогда бы не повел войска на королевство, которое любит. — Возможно, ты прав, — осторожно ответила Блум с ликующей улыбкой. Она не могла скрыть своей радости. — Но ты можешь искупить вину, если вернешь Домино к жизни. Валтор, естественно, заметивший ее цветущий вид, тихо усмехнулся: — Ты слишком хорошего мнения обо мне, милая. — А я замечаю больше, чем ты думаешь. — Скорее, игнорируешь. — Я права на твой счет, и я докажу это. Валтор медленно провел ладонью по ее шее вверх. Блум выпрямилась еще сильнее, сокращая расстояние между их лицами. Ее рука накрыла его, прижимая к своей щеке. — И как же ты докажешь, милая? — выдохнул Валтор, уже пропадая в этом дурмане. — Ты уже это доказал. — Ммм? Это прозвучало, как рычание. Но не угрожающее, а завораживающее. Заманивающее в сладкую ловушку. И Блум легко велась. Она об этом прекрасно знала и все равно двигалась ближе к Валтору. — Ты продолжаешь звать меня милой, — ответила она на грани шепота. Ее пальцы чертили узоры на его запястье. — И теперь это звучит, как комплимент, а не издевка. Валтор хмыкнул, поддерживая ее игру: — А ты больше не злишься, да? — Не могу злиться на комплименты. — Возьму на заметку, милая. Воздуха между ними осталось мало. Валтор не так много мог наклониться из-за ран, но он компенсировал романтическое напряжение дразнящими касаниями, и Блум это нравилось. Безумно нравилось. Признаться, она не думала в этот момент. Валтор — тоже. Как они перешли к тому, что их губы вот-вот сольются в поцелуе, в ситуации, где Валтор чуть ли не истекал кровью, а Блум едва не лезла на стенку от паники? Возможно, они смотрели друг на друга, закрывая глаза, потому что обоим нужно было сбросить напряжение после тяжелого дня. Возможно, все давно шло к тому, что они поцелуются, еще со времен бойни на Солярии. Но что они будут делать после поцелуя? Мы этого пока не узнаем… Потому что Блум, в силу того, что мозг окончательно заволокло горячим желанием ощутить поцелуй демона, подняла вторую руку и провела по его груди. Ей хотелось проявить нежность и игривость, но она задела свежие швы, которые и так болели от того, что он нагнулся к ней так сильно, как позволяло состояние. Валтор резко зажмурился и прошипел от боли: — Черт!.. Блум отшатнулась от него, как ошпаренная, бесконечно извиняясь за свою неосторожность. Она же сама эти швы накладывала! И успела забыть о них через пять минут?! Валтор тяжело вздохнул, пытаясь снова начать дышать и не морщиться от сломанных ребер. Все тело вдруг стало болеть, сводя его с ума. Блум положила ему под голову сложенные простыни, заменив подушку, и помогла лечь. — Лучше отдыхай! Тебе нужно восстановиться! — поспешно сказала она, затолкав смущение куда подальше. Она вдруг вспомнила про шастующих по лесу солдат, о которых переживала, пока лечила Валтора. Паника подступила к горлу. — Мне надо уходить! Валтор кивнул. Он выглядел еще бледнее. Видимо, внезапная вспышка боли вернула его в нужное состояние, как и полагается тому, кто чуть не погиб пару часов назад. — Не забудь проверить, чтобы за тобой не следили шпионы Ордена, — прохрипел Валтор на прощание. — И проверяй комнату на жучки и прослушивающие заклинания. — Конечно! — Блум уже залезла в воду, собираясь плыть на поверхность. Она посмотрела на него напоследок. — Я скоро вернусь! Валтор кивнул, ничего не ответив. Он и сам понимал, что пока лишился всех сил и не сможет вернуться к Флоре и Думану. Если эти двое будут экономить продукты, то протянут еще несколько дней, пока он не восстановится. Время у него есть. Он обязан вернуться и рассказать о том, что повстанцы с Солярии живы и готовы бороться с Орденом. О Блум и о неслучившемся поцелуе он старался не думать. Не сейчас, не на больную голову. Когда Блум высушила одежду после попадания на берег, она попыталась выйти к Ордену, но через полчаса поняла, что заплутала, и вернулась к озеру, решив направиться по давно заученному пути в Алфею. У нее заболела правая нога и заныло левое плечо. Кажется, она много чего вывихнула, но не замечала этого, пока не расслабилась. У школы ее ждал небольшой отряд караульных, которые тут же доложили о ней Фарагонде, а та отозвала разведывательный гарнизон, посланный на прочесывание Дремучего леса. Странно, что ни один из них не встретился ей на пути. Директриса выглядела порядком замученной, но она облегченно выдохнула, увидев, что Блум почти не пострадала. — Валтор оказался очень сильным. Он едва не сломал мне шею, — запинаясь, проговорила Блум, принимая плед из ее рук. — Я пыталась с ним бороться. Хотела утопить его в озере, но он, тварь такая, окунул в него меня! И я… Ударилась головой то ли об дерево, то ли об камень, — уже плохо помню — и потом упала в какую-то яму. Он не смог меня достать. Куда он исчез, я не знаю. Я сначала потеряла сознание, а потом пыталась выбраться с больными ногой и плечом. И вот я здесь. Судя по лицу Фарагонды, та поверила. Она не стала расспрашивать о том, куда мог пропасть демон, и отправила ее к мисс Офелии на лечение. Блум разрешили остаться в Алфее, пока ей не станет лучше. Поздно вечером она выскользнула из лазарета, накинув на себя свежую одежду. «Надо найти Валтору новую одежду!» — сделала она себе пометку. Блум поздоровалась с профессором Авалоном, который поздно закончил проверять контрольные в классе. Он придержал ей дверь, пропуская в другой коридор. — Как вы, мисс Блум? — спросил профессор, прижимая к себе журнал. — Уже намного лучше. Родные стены лечат, — улыбнулась Блум. Она была рада увидеть знакомое лицо. — Вы не знаете, где сейчас профессор Палладиум? Хотелось бы спросить у него про восстанавливающие зелья. — Он говорил, что хочет поработать сегодня в лаборатории. Недавно переоборудовал свой кабинет под склад для зелий, — Авалон указал вперед: — Крайняя дверь справа. Поправляйтесь, мисс Блум. — Обязательно, профессор. Вы тоже не болейте. Блум дождалась, пока он уйдет, и подошла к лаборатории эльфа. За дверью послышался шум склянок. Она коротко вздохнула и постучала. Услышав разрешение войти, она открыла дверь и заглянула внутрь. Палладиум стоял у противоположной стены и выбирал компоненты для зелья, которое варилось в небольшом котелке посередине комнаты. Увидев ее, он удивленно вскинул брови и отложил колбы. — Не стойте на пороге, — сказал он. Когда Блум вошла, он магией захлопнул дверь. Кивнул на кресло возле стола: — Присядете? Блум не отказалась, чувствуя, как мышцы тянет после напряженной погони по лесу. Она откинулась на спинку и выдохнула. Профессор внимательно наблюдал за ней, что она, конечно, заметила. Он хотел, чтобы она заметила. Блум расправила плечи, чувствуя напряжение, сковывающее ее грудь. — Что привело вас ко мне, мисс Блум? — спокойно спросил Палладиум, при этом в открытую показывая свою подозрительность. — Я… Понимаете… Я бы хотела спросить по поводу заклинаний исцеления, — неуверенно откашлялась Блум, не зная, как спросить, чтобы профессор не догадался о ее истинной цели. — Я знаю, что они все очень сложные, но мне хотелось бы научиться хотя бы парочке. — Безусловно, это не так просто, как кажется, — медленно произнес Палладиум, глядя на нее, чуть прищурившись. Он облокотился о стену, скрестив руки на груди. — Такие заклинания требуют много сил и сосредоточенности. Только одной ученице удалось пройти почти весь курс всего за несколько месяцев. Обычно на это уходит минимум два года. Блум растерянно заморгала, пытаясь понять, к чему ведет Палладиум. — Знаете, кто эта фея, мисс Блум? Блум сглотнула, почувствовав себя неуютно. Она провела рукой по волосам, стараясь не смотреть на профессора. Ей казалось, будто ее изучали под микроскопом. Что там за фея такая? Кто мог бы пройти весь курс Палладиума так быстро? И почему он спросил именно Блум? Внезапно ее рот раскрылся в беззвучном выдохе. Она поддалась вперед к профессору. — Это же… Она?. — Блум испуганно взглянула на дверь, потом на окно. Имя подруги теперь было под запретом. Оно стало синонимом слова «мятеж». Палладиум щелкнул пальцами: окна зашторились, а на двери скрипнул замок. Они остались одни. — А если здесь… — Блум обвела глазами кабинет, вспомнив предупреждение Валтора. Она не знала, как сказать об этом эльфу, но тот и сам все понял. — Это мой кабинет, здесь все чисто. Я сам расставлял защиту, — ответил он. Блум замерла, обрабатывая информацию. Здесь чисто. И профессор знает об этом. Он защищает свое рабочее пространство от прослушки Ордена. Он против этого?.. А если… — Профессор?.. — Блум растерянно уставилась на него, боясь подходить. Она не была уверена в том, что ее мысли идут в верном направлении. Но ей отчаянно была нужна его помощь. — Мне бы… Понимаете… Я могу доверять вам? — Разумеется. — Я рассчитываю на то, что мисс Фарагонда не узнает об этом разговоре. — Конечно. Я к вашим услугам. Палладиум заметно расслабился и даже ободряюще улыбнулся ей. — Мне нужно что-то, что может срастить… Кхм… Ребра, — выдавила из себя Блум, со страхом ожидая ответ. Палладиум удивленно выдохнул: — У вас что-то сломано?.. А мисс Офелия?.. — Нет, я в порядке. Но мне это нужно. Мисс Офелия по части обычной медицины, а мне нужна магия. Пожалуйста, профессор. Наверное, ее жалобный голос подействовал. Палладиум вдруг подошел к ней и шепотом, будто боялся, что их все же могут прослушивать, спросил: — Это для вашего друга? Блум кивнула: — Да, ему очень нужно… — Как его состояние? — Стабильно. Я обработала все видимые раны. — Внутреннее кровотечение? — Не знаю. Я зашила большую рану на груди. Кажется, это след от магического оружия. Но главное, это ребра. — А его магия? — Регенерация забирает все силы, — Блум поежилась. — А восстановиться нужно быстро. Вы поможете, профессор?.. Что-то ведь можно сделать? Палладиум кивнул: — Конечно. Я соберу все нужные зелья и оставлю в вашей комнате завтра утром. Как сможете, так передайте это все другу. Он далеко? — Ну… — Нет, стойте, лучше не говорите. Не будем рисковать. Но вы должны быть осторожны. За вами ведется слежка. Блум кивнула: к этому она уже готова. Она спокойно приняла тот факт, что профессор играет двойную роль. Теперь он знал, что и она не так чиста перед Светом, как думает Фарагонда. У них был взаимный секрет и рычаг давления друг на друга. Наверное, она поговорит с ним на эту тему потом. Сейчас же она должна доверять только себе. Ради Валтора. Блум вернулась к нему ранним утром, пока Алфея еще спала. Ее, слава богу, никто не сторожил. Похоже, Фарагонда устала после внезапной атаки повстанцев и не подумала об этом. Или же она была слишком уверена в Блум. Валтор лежал на том же каменном ложе. Он спал и даже не дернулся, когда она подошла к нему и приложила ладонь к его лбу. У Валтора был жар. А еще он метался во сне, что-то неразборчиво шепча. Блум бросила сумку с лекарствами и вещами на пол. Вынула бутылек с зельем против повышенной температуры и заставила Валтора выпить ровно половину. Затем она влила в него зелье для сращивания костей. Он негромко рычал, сопротивляясь ей, но был слишком слаб. А затем Блум поставила таймер на полчаса. Ей нужно было вернуться в Алфею как можно скорее. Но пару мгновений она могла уделить и демону, верно? Блум держала его за руку, пока он не перестал тяжело дышать, прогоняя кошмары. Его дыхание пришло в норму, хрипы почти исчезли, а цвет лица больше не походил на снег. Он выглядел здоровее. Она обработала его раны на груди и спине, заменив часть бинтов. Жар все еще держался, и она дала ему еще зелья. Перед ней стояла цель — вылечить Валтора и вернуть его к Флоре и повстанцу. О другом, особенно о неудавшемся поцелуе, который обломала ее «шаловливая» рука, она не думала — не было ни сил, ни времени. Валтор так и не очнулся. Блум ушла, оставив расставленные в определенном порядке зелья на полу возле ложа. Она лишь надеялась, что ему станет лучше. А Валтору снились кошмары, в которых он превращался в монстра и окрашивал реки в цвет крови. Он убивал и убивал: эти сцены пестрели яркими подробностями. Орителу он оторвал голову, Марион сломал хребет и вырвал трахею — король с королевой были обезображены его когтями, и их тела лежали рядом, протягивая друг к другу руки. Как и в тот день на Домино… Его лапы сорвали скальп с Дафны. Она билась в конвульсиях, пока он вспарывал ей живот, наслаждаясь фонтаном крови, бившем его прямо в лицо. Затем локация сада Домино сменилась на железный подвал Ордена Света. Он набросился на Нию, откинув ее к стене. Она умоляла его остановиться, рыдала и звала его по имени… А он впился в ее шею, прокусывая артерию. Она захлебнулась собственной кровью с его именем на устах. Последней в его кошмаре была Блум. С ней он обходился ужаснее всего. Ломал ей кости по одной, оставлял рваные раны на животе, кромсал пальцы и грудь. Но умирала она каждый сон одинаково: когда Валтор вонзал клыки прямо в ее лицо. Он чувствовал, как лопаются ее глаза, как его острые зубцы упираются в ее череп… А потом она испускала последний вздох, глядя в его безумные глаза. Валтор просыпался с криком ужаса, но ее не было рядом. Он знал, что она навещает его, пока он пропадает в кошмарах. Он видел сумку с лекарствами, стопку одежды, контейнеры с едой и водой. Валтор послушно все ел и пил, хотя слабо чувствовал вкус. Иногда у него прихватывало сердце, он терял сознание, а затем снова просыпался и видел, что Блум опять приходила. И каждый раз он боялся, что Фарагонда все узнает, и в тот день, когда Блум не придет… Это будет значить, что ее поймали. И скоро придут за ним. Жар спадал только к вечеру, на пару часов. Тогда Валтор выдыхал и пытался начать ходить, но пока это давалось с трудом. Рана на груди заживала медленно, голова гудела после кошмаров, и он никак не мог сосредоточиться. Хотелось увидеть Блум, но каждый раз, когда она приходила, его вырубала усталость от болезни. Одиночество мучило его. Жар иногда был настолько ужасным, что у Валтора начинались галлюцинации. И он снова видел Нию, которая то смеялась, подбегая к нему и что-то рассказывая, то рыдала, прикованная к стене цепями. Иногда Валтору казалось, что он видит ее изуродованный труп возле купели. В эти моменты, он умолял Блум вернуться. А прошло всего несколько дней.

***

Она видела темный деревянный потолок и приглушенный свет ночника. Нераспакованные коробки отбрасывали жуткие тени. Она старалась не смотреть на них, но глаза все равно невольно косили на стены. В комнате были закрыты окна, поэтому ей было жарко, и она не накрывалась одеялом. Отвернувшись к стене, она зажмурилась, прижимая к себе руки. За спиной послышались осторожные шаги и шелест платья. Она не любила платья, особенно в пол. Мама (так эту женщину просил называть папа) разложила стул и села, придвинувшись ближе к кровати. Девочка не двигалась, замерев от неприятного чувства опасности. Хоть она и знала, что мама не посмеет ничего ей сделать, все равно не хотелось ощущать ее прикосновения. Мама погладила ее по спине, убрав слипшиеся волосы с шеи. Девочка все еще жмурилась, зная, что лучше делать вид, что она уже спит. Поглаживание было мягким и нежным, пока ладонь не дошла до бедра девочки. Цепкие пальцы женщины с нажимом провели по детской коже, оставив следы. Ния прижала ладошку ко рту, чтобы не издать ни звука. Надо было потерпеть до прихода папы с работы. Еще немного, и он придет. Она знала это. Женщина убрала руку. Когда она запела колыбельную, ее голос дрожал: — Ненависть во мне кипит, словно едкий яд, Каждый вздох твой, каждый взгляд — это вечный ад. Не рождайся, не живи, лучше б не смогла, Я б хотела видеть мертвой, чем такой, тебя. Длинные пальцы впились в плечо Нии, но она смогла сдержать писк. Кожа горела от царапин. Мама продолжила более громко и надрывно: — Ангел мой, усни, покой найдешь во тьме! Пусть растает след твой, пусть исчезнешь здесь. Этот мир не ждал тебя, и ты не для него, Лучше б вовсе не жила, милый ангелок. Твой удел — забвение, проклятый финал, Ты была ошибкой, что мой мир познал. А пальцы впиваются все сильнее. Вонзаются. Ния вскрикнула, не выдержав. Попробовала сбросить руку, брыкнулась, потянувшись за одеялом, чтобы хоть как-то закрыться от этой злой женщины… Она повернулась, всхлипывая от боли. Плечо пылало. Ния взглянула в ничего не выражающие глаза матери: та просто сидела и раскачивалась на стуле, словно в трансе. Увидев страх в глазах дочери, мама лишь криво усмехнулась, продолжая петь жуткую колыбельную: — На тебя я смотрю и вижу свой провал, Каждая твоя черта — будто бы оскал. Мне противна сама мысль, что ты часть меня. Лучше б сгинула во тьме, так сгори дотла! — Мам… Не надо… Но ее никто не слушал. Мама сильнее рассмеялась, притягивая ее к себе за воротник детской сорочки. Она пела и пела, словно заведенная. И голос ее был наполнен печалью и яростью. — Ангел мой, усни, покой найдешь во тьме, Пусть растает след твой, пусть исчезнешь здесь. Этот мир не ждал тебя, и ты не для него, Лучше б вовсе не жила, милый ангелок. Твой удел — забвение, проклятый финал, Ты была ошибкой, что мой мир познал. Ния ненавидела длинные зеленые платья. Ненавидела этот голос и эти руки, которые делали ей больно. Ей было очень-очень страшно… — Ты моя ошибка, ангел, ты мой рок, и ты мое проклятье… А потом Ния закричала. Зарыдала, прося папу поскорее вернуться домой. Кровать вдруг исчезла, и она начала падать: в лицо били ветер и ливень, ее кружило во все стороны, выбивало из легких воздух… Ния пыталась кричать, но ее голос тонул в раскатах грома. Перед ней мелькнула белая молния. Девушка взмахнула руками и зажмурилась, когда густые темные облака ударили по глазам. Грудь стянуло узлом, мешая дышать, сердце колотилось где-то в желудке, а все ее тело напоминало воздушный шарик, который мотает из стороны в сторону на ветру. Спину прострелило болью. Ния перевернулась на спину и мельком увидела что-то большое и мокрое возле себя — крыло. У нее были крылья. Мохровые грязные и пропитанные водой. Возможно, если бы было сухо, то они были бы пушистыми и белоснежными, как у ангела. Но нет. Они были тяжелыми и тянули ее к земле. Сколько бы она не старалась взять их под контроль, у нее не получалось. Она вновь закричала под раскаты грома, которые вдруг стали отбивать четыре слога голосом матери: «Чу-до-ви-ще!» И все наконец закончилось, погружаясь во тьму.

***

Ния резко открыла глаза, вздрагивая всем телом. Ей снова приснилась мать и это дурацкое падение с дождем. Какая же ерунда! Она вдруг проморгалась, с трудом ворочая головой: это ведь дом доктора Ллойда? Что она здесь делает?! Стоп… Что вообще произошло?! Ния нахмурилась, вспоминая все события за последние двадцать четыре часа. Как она бегала с Оракулом по всему Музею, как встретила Валтора — вполне живого, как их схватили черные розы и как их пытала Фарагонда. Она вколола демону какую-то сыворотку, лишив разума. Поиздевалась над Нией, а затем натравила на нее Валтора. Но он ее не убил. Наоборот, он набросился на Орден Света. На Фарагонду. Он не желал ей смерти, даже лишившись разума. Преодолел ли он демонические инстинкты? Может, в нем еще оставалась искорка сознания, и он вцепился в нее изо всех сил, чтобы не причинять боль Ние? А вдруг его желание сопротивляться указке Фарагонды было настолько огромным, что он справился? Ради нее? «Не глупи! — одернула себя Ния, вспомнив совершенно дикий взгляд Валтора. — Ничего он не справился… Это просто совпадение. Это вовсе не любовь!» Это слово пронеслось в мыслях, как молния. Оно обожгло ее и напугало: никогда еще Ния не произносила его так легко, даже в мыслях. А тут — смогла, когда подумала о Валторе. В сознании ярко вспыхнул момент, когда он, весь израненный и измученный, нашел в себе силы улыбнуться ей, чтобы немного успокоить. Он прекрасно понимал, что их ждет конец, но все же не хотел, чтобы для Нии смерть была чем-то страшным. Будучи закованным в цепи, Валтор старался оградить ее от Ордена, закрыть собой от прожигающих глаз Фарагонды. Он бы не дал ей увидеть смерть Нии. Он защищал бы ее честь, достоинство, останки — все до последнего. Ты любишь меня? Ния всхлипнула. Зачем он это спрашивал?! Специально, чтобы вынудить ее пообещать, что она выживет?! Такой циничный и жестокий способ… Нет, на самом деле Ния знала зачем. Возможно, Валтор и сам не понимал, но в этом вопросе и крылся ответ — ответ от них обоих. Он почти плакал, когда спрашивал ее об этом. Он всей душой желал, чтобы она выжила. Что это еще может быть, если не… Не это чувство всепоглощающей привязанности?.. Ей снова страшно назвать эту вещь своим именем. Снова хочется закрыться ото всех в своем мире и зажмурить глаза, лишь бы не видеть, не слышать, не чувствовать… «Мне стоило сказать правду, а не куксить лицо и рыдать! — Нию затопило отчаяние. — А вдруг он не понял?! А вдруг не почувствовал в полной мере?! Теперь он погиб, а я даже не смогла перед лицом смерти сказать, что я его…» И снова это горючее слово застряло где-то в пропасти. Ей больше не хотелось его произносить. Это напоминало ей о том, как она не успела признаться Валтору в том, что… Нуждается в нем. Сильно нуждается. А вдруг он не понял по ее ответу?.. Ну, на кой черт тебе демон? Перед глазами проносились воспоминания — самые болезненные и самые счастливые одновременно. Ей хотелось вскочить и закричать на весь остров: «А то ты не знаешь зачем!». Хотелось обидеться на него. Ведь это было ужасно несправедливо: вот так бросить ее, умереть в этот раз по-настоящему!.. В этом не было вины Валтора, но Ние отчаянно хотелось спустить всех собак хоть на кого-то, лишь бы не признавать тот факт, что вся ситуация оказалась несправедливой, начиная с ее прибытия в Магикс и заканчивая пленом в Ордене. Разве она заслужила испытывать такую боль?! Разве она уже не достаточно рыдала после смерти отца?! Почему ей снова приходится оплакивать Валтора?! Почему удар пришелся по самому больному — по тому, кто первым решился встать на ее защиту в мире магии и интриг?! Ния тяжело вздохнула, пытаясь вынырнуть из потока самобичевания. Надо было вернуться в реальность, в дом доктора Ллойда и оповестить хоть кого-то о том, что она очнулась. Но мыслей было слишком много. И каждая резала ее, словно ножом. «А если это я виновата?! А если Фарагонда убила его, чтобы досадить мне?! А если я могла его спасти, но не придумала как?!» Кровь молотками ударила по вискам, принеся тупую боль и жжение в глазах от сдерживаемых слез. Внутри все стягивалось от горя. «Он был жив все эти полгода! Разве он держался все эти месяцы, чтобы просто взять и погибнуть именно тогда, когда я снова попаду в Магикс?! — наступила настоящая истерика. Вина выжигала каждую клеточку ее сердца. — Почему все так?! Почему он был жив, а потом мы попали в плен?! Почему я снова его потеряла?! Чем я это заслужила?!» И вдруг из сотни мыслей на поверхность вспыло одно — размытое из-за давности — то самое, в котором мать едва ее не убила, проклиная чудовищем. И в каждом последующем сне, когда она падала в облаках, гром гремел именно это слово — чудовище. Она — чудовище. Проклятье на семейном древе. С самого рождения — нет, еще с зачатия, — с ней что-то было не так. Мать начала ее ненавидеть еще в утробе. Может, в этом причина? Она — монстр, который отравляет жизнь всем вокруг. Ведь и отец погиб, когда пытался защитить ее, и Думан — после знакомства с Нией, и Валтор — после их воссоединения. Везде спусковым крючком трагедии была Ния. А если на ней и правда проклятье, которое забирает жизнь у других?.. Мать знала об этом и пыталась исправить ее — сломанную дочь. Возможно, она действительно любила Джеймса Лоурэнса, и хотела защитить его от проклятья девочки, которую тот считал чистым и невинным ребенком?! Живот пронзила боль. Ния вздрогнула, чувствуя, как голова вспыхивает от лихорадочного жара. Спина и поясница тоже заболели, словно изнутри их разрывало раскаленными ножами. Слезы показались ледяными на горячих щеках. Ния свесила руку с кровати, чувствуя, как ее бьет крупная дрожь. Между лопаток будто приложили расплавленное железо. Она закрыла глаза, погружаясь в темноту. Очнулась почти сразу. Или ей так показалось? Во всяком случае, Ния не чувствовала себя отдохнувшей. Тело ломило, стопы будто отваливались, замотанные в бинт так туго, что, кажется, от них отлила вся кровь, а в спине собрались два роя пчел, которые активно пытались прорвать кожу и вылететь наружу. В голове так вообще стучали колокола. Ния плохо слышала происходящее вокруг, будто в ушах стоял белый шум. Она повернула голову и увидела, что на стуле, придвинутом к стене, сидит Эзран и откровенно клюет носом. Он дремал, опустив вихрастую голову на согнутые в локтях руки. Едва услышав шевеление с ее стороны, он вздрогнул и проснулся. — Очнулась?! — удивленно выдохнул барон, увидев ее широко раскрытые глаза. Он наклонился к ней и помахал рукой перед ее лицом. — Узнаешь меня? Знаешь, где мы? — Угу, — удалось выдавить Ние, пока мозг пытался сообразить, что тут забыл Эзран. Она решила, что сперва надо хотя бы сесть, чтобы было не так неловко смотреть на барона снизу вверх. Ния закряхтела, пытаясь найти опору в локтях, но тело было ватным и слабым. Живот снова скрутило от боли, и она зашипела. А в следующую секунду удивленно пискнула, когда барон просунул одну руку под ее спиной, а вторую — под коленями, и медленно поднял, помогая принять сидячее положение. Живот все еще гудел от боли, но это было терпимо. Ния удивленно моргнула, глядя на Эзрана, лицо которого покраснело на пару тонов, но выражение осталось бесстрастным, словно ничего не случилось. Он выпрямился, отлипнув от нее. Ния сглотнула, ощутив болезненную сухость в горле, которая сдавливала болью. Она поморщилась и кое-как просипела: — Можно воды? Эзран подскочил к графину и налил ей полную чашку. Ния осушила ее залпом и попросила еще: силы постепенно возвращались, но очень медленно. Прохладная вода булькнула в пустом желудке, и под ложечкой неприятно засосало: Ния была жутко голодна. В дом вернулся доктор Ллойд, сбросив холщевую сумку с символом красного креста. Ние показалось, что она не видела его целую вечность, таким уставшим он выглядел. Увидев ее, старик облегченно выдохнул, и морщины на его лице разгладились: — Ну наконец-то! Как себя чувствуешь? Он подошел к ней и бегло осмотрел. Посветил в глаза, чуть не лишив ее зрения, пощупал затылок и лоб, проверил уже пожелтевшие синяки на теле, заставил задрать футболку и нахмурился. Ния тяжело сглотнула, закрыв глаза. Сердце снова забилось слишком быстро, больно отдаваясь в ушах. И руки, кажется, задрожали. У нее на животе были глубокие рваные раны — десять штук, все уже зашиты. Кое-где правда кровоточили. А вокруг швов расплывались жуткие на вид синяки, покрывавшие большую часть живота. Валтор оставил ей эти раны. Солнце, я хочу, чтобы ты выжила. Это важно для меня. Ты сделаешь это ради меня? Ния невольно обняла себя руками, чувствуя, как волна паники поднимается из глубины души и сжимает ее в своих тисках. Она помнила, с каким отчаянием Валтор смотрел на нее, когда намеренно называл ее солнцем. Можно было подумать, что он делал это неискренне, но… Ния видела его глаза. Слышала его голос. Видела, как ему трудно говорить из-за сломанных ребер. А он все равно пытался ее утешить, чтобы ей было не так страшно умирать. Он даже унизил себя перед Фарагондой, показав ей свои истинные чувства к Ние. Он пошел на это ради нее… Буквально продал свое достоинство и репутацию грозного демона. Холод опустился в живот, заставив ее поморщиться от ощущения пустоты. Мурашки побежали по рукам, и она никак не могла согреться. Было очень холодно. И одиноко. Дыхание вырывалось хрипами, взгляд расплывался, а кожа снова вспыхнула огнем. Нию замутило. Она понимала, что доктор Ллойд и Эзран пытаются до нее достучаться, трясут за плечи, бьют по щекам, но вся она будто отключилась от реальности, утопая в панике все больше. Валтор погиб. На этот раз по-настоящему. Она виновата. Что тогда на Солярии, что сейчас. Она чудовище, которое приносит всем несчастья. Может, ей и вовсе лучше умереть, чтобы другие не мучились?.. Поплачут пару дней и пойдут дальше по жизни. Она не стоит и грамма этих слез. А с другой стороны, умирать совсем не хотелось. Хотелось помочь восстанию победить Фарагонду. Пускай даже своей смертью. Это она должна была погибнуть, а не Валтор. Он хотя бы сильный маг, в отличии он нее, он мог бы внести вклад в победу темных. Солнце, я хочу, чтобы ты выжила. Почему ему было это так важно?.. Потому что он… Он ее… — Ния! Ния! Блять, Ниана, послушай меня! Ее будто ударило током. Ния удивленно раскрыла глаза, чувствуя, как слезы стекают по щекам. Взгляд прояснился, и она увидела перед собой заспанное лицо Авы, которая едва ли не плакала, держа ее за плечи. — Сфокусируйся на мне. На моем голосе, — медленно проговорила подруга. — А теперь дыши со мной. Вдох-выдох! Вдох-выдох! Не бойся, ты можешь дышать, просто попробуй! Ния попробовала, подстраиваясь под ритм Авы. Она смотрела за ее раздувающейся грудной клеткой и постепенно выстраивала цепь: вот сидит Ава, вот она дышит, вот она смотрит на нее, вот ее теплые пальцы касаются ее между шеей и плечом. Ния наконец восстановила дыхание. Уловила знакомый аромат зелени и стирального порошка. Значит, Ава сегодня весь день пробыла на стирке. Верно, некоторые пальцы у нее сморщились от воды и холода. Да, все так. Все в порядке. Это Ава. А рядом с ней — доктор Ллойд. А по другую сторону — Эзран с перепуганным лицом. — Это просто паническая атака, ты не умираешь, — сказал доктор. — Главное: дыши. А вы, барон, сбегайте за магами Черного Круга. Сейчас ей нужны знакомые лица. Эзран кивнул и скрылся за дверью. Ния успела заметить, как на улице темно. Она устало облокотилась о подушку и спросила: — Сколько я тут пролежала? Доктор Ллойд протянул ей лечебный отвар: — Почти трое суток. — Что?! — от шока Ния чуть не расплескала лекарство. — Почему?! — Мне принесли тебя полумертвую! Ты потеряла кучу крови, вывихнула руку, разбила затылок, у тебя сотрясение, ожоги, истощение, и ты умудрилась застудить ноги, ну, едва ли не до артрита! Все лекарства первой необходимости ушли на то, чтобы не дать тебе испустить дух! Доктор Ллойд выглядел в этот момент невероятно постаревшим. Несмотря на скверный характер, теперь в глубине его блеклых глаз таился страх гибели пациента. Ния почему-то ощутила стыд: она знала, что лекарства были в постоянном дефиците, и их экономили. — Простите… В ответ доктор протянул ей еще порцию отвара и дополнительно заставил выпить какой-то сироп. Ния поморщилась от неприятного вкуса забродившей вишни, но послушно проглотила все. Ее все еще мутило, но теперь она догадывалась, что это из-за сотрясения. Ава смотрела на нее и молча глотала слезы. Ние стало еще противнее от себя самой. Она не сказала подруге, что уходит на задание в Магикс. Как же много она натерпелась за эти три дня! — Ава, прости меня, я не хотела… — Да знаю я! — прошипела подруга, зло стерев слезы. Она крепко сжала руку Нии. — Но ты могла бы хоть предупредить, что можешь не вернуться! Да и как ты вообще согласилась пойти с ними?! Это их идея — построить новое восстание, так пускай сами бы и шли на миссию! Ты еще молода, тебе жить и жить! Не ходи с ними больше! Они вешают тебе лапшу на уши! — Я не могла их бросить, — стыдливо ответила Ния. — Я тоже часть команды… — Да черта с два! Ты маленькая девочка! Несовершеннолетняя! Они не имеют права склонять тебя на такие вещи! Ты чуть не погибла! — Но ведь не погибла. — Ты истекала кровью три дня, Ния! Ния в ответ нахмурилась и повысила голос: — Я хочу быть в восстании. Это мой выбор! Я хочу бороться со Светом! — Да почему?! Ты готова погибнуть ни за что?! — Это не ничто! Ния не вскочила, только лишь потому что тело сжималось от боли при любом резком движении. Но внутри все уже кипело от праведного гнева. Она махнула рукой на дверь и повторила: — Это не ничто! Это наше будущее, которого может и не стать, если мы и дальше будем сидеть и ничего не делать! — Надо сидеть тихо! Тогда мы будем в безопасности! Почему ты не можешь просто тихо сидеть?! Почему ты постоянно хочешь покинуть остров?! — Ава покраснела от злости. — Потому что это не жизнь! Мы здесь в ловушке, и ты это знаешь! — Но меня это устраивает! Почему ты не можешь?.. — Да потому что, блять! — окончательно сорвалась Ния. — Потому что пока на свете есть Орден, я не буду в безопасности нигде! Они забрали у меня всех, кого я любила! Папу, Думана, Валтора — всю мою семью истребили, просто потому что я, по их мнению, должна быть мертва! Потому что я не имею права на жизнь из-за «особенной» магии! И всем этим ублюдкам надо уяснить раз и навсегда, что они не могут диктовать, кому жить, а кому — нет! Ния зажмурилась, пытаясь не заплакать от боли. Кажется, швы на животе разошлись от ее крика. Горло саднило. Она уже устала объяснять всем, почему решила стать частью восстания. Почему нужно было объяснять такую простую вещь?.. — Я… Я… — Ния снова почувствовала, как к горлу подкатывает истерика. Глаза защипало от воспоминаний о том, что случилось в Ордене. — Я их всех уничтожу! Ненавижу эту старуху! НЕНАВИЖУ! Она не сразу увидела замерших у входа магов Черного Круга и барона. А когда заметила, то ее снова прорвало на рыдания. — Я убью каждого! Каждого из них! Ненавижу! — повторяла Ния, метаясь по кровати. Анаган подбежал к ней первый и прижал к себе, не давая двигаться, чтобы швы не разошлись окончательно. Его ладонь опустилась ей на затылок, осторожно поглаживая. — Эта тварь забрала его! Она снова отняла его у меня! Снова! — Тш-ш-ш, — произнес Ан, покачивая ее, словно младенца. — Все хорошо, Ния. Ты в безопасности. Ты в лагере. Мы рядом. — НО ВАЛТОРА НЕТ! Ния зарыдала еще горше. Ее трясло от горя. Второй удар оказался сильнее, чем тот первый полгода назад. Теперь к чувству брошенности примешивались вина, сожаление и злость на саму себя. — Он был жив все эти полгода! Он был жив, а я его даже не искала! А он… Он скучал по мне… Даже не знал, что я жива… А Фарагонда взяла и забрала его! НЕНАВИЖУ СВЕТ! Доктор Ллойд ввел ей успокоительное. Ния постепенно затихла и провалилась в сон без сноведений. В следующий раз она очнулась, чувствуя под щекой крепкое плечо. Ее обнимали одной рукой. Ния поворочалась и привстала на локтях, выбираясь из чужой хватки. Она удивленно моргнула, увидев рядом с собой дремавшую Музу. Ей даже пришлось потереть глаза, чтобы убедиться, что ей не кажется. Это и правда была фея музыки. Почувствовав на себе пытливый взгляд, Муза проснулась. Она улыбнулась и протянула Ние стакан с водой. — Ну как ты? Ния сделала пару глотков и пожала плечами: — Как будто меня набили ватой. — Наверное, это побочка от снотворного. Мы успокаивали тебя полночи, пока доктор Ллойд не ввел тебе самое сильное лекарство, которое у него было, — ответила Муза, внимательно следя за ее реакцией. — Ты просыпалась три раза с криками. Хотела всех убить. У тебя еще когти появлялись. И ты даже задела ими Ривена. Ния растерянно опустила глаза, глядя на свои ладони: — Когти… Голубые, да? — Да. — Ну, зашибись, опять эта фигня, — Ния вздохнула: — Как он? — Да нормально. Ты просто поцарапала ему руку, ничего серьезного. Мы больше испугались, что ты ранишь себя, а не нас. И кстати, спасибо тебе, — Муза благодарно улыбнулась: — За то, что помогла нам найти безопасное место. Ния невольно хмыкнула: — Ну, не то чтобы Тир-Нан-Ог стопроцентно безопасен… Нам просто некуда было идти. — Тир-Нан-Ог? Красивое название. — Это не я придумала, ты чего. — Да я просто. Летом здесь, наверное, красиво. — Не знаю, мы тут только полгода. Но Огрон говорил, что лето здесь очень теплое. Не жаркое и не холодное, а в самый раз. Ния неловко прикусила губу. В голове гулял ветер после долгого сна. А в желудке было пусто. — Я хочу есть. — Ой, точно! Ты ж три дня лежала! — Муза встала с постели и открыла морозильный шкаф рядом, где обычно доктор хранил лекарства. Там стоял поднос с тарелкой супа, ломоть черного хлеба и порция квашенной капусты. Муза подогрела еду магией и отдала Ние. — Ешь, не бойся. Если что, я принесу добавку. Ния набросилась на еду, будто ее держали в тюрьме без еды и воды целый месяц. В один присест она закончила с супом и хлебом и быстро проглотила тарелку квашенной капусты. Муза, оценив ее аппетит, принесла еще рис с мясом и кусок яблочного пирога с чашкой ароматного чая. В итоге, за пирогом пришлось ходить дважды, чтобы насытить оголодавшую в край девушку. Наевшись, Ния блаженно растеклась по кровати, повернувшись к Музе. — Ну так что, — спросила она. — Как вы с Ривеном нашли портал? — Мы успели в самый последний момент! Я чуть не разрыдалась, когда подумала, что нас не пустят. Но в итоге, все закончилось хорошо. — И как тебе лагерь? — Ну, как видишь, я сейчас с тобой, — Муза невесело пожала плечами. — Темные не очень жалуют фею. Хотя Огрон официально представил нас с Ривеном на экстренном собрании и подчеркнул, что я тоже на их стороне. Мало, кто поверит светлой. — Это дело времени, — постаралась успокоить ее Ния. — Они скоро увидят, что ты не будешь их убивать, и примут тебя как родную. — Надеюсь, а то не хочется стать жертвой местных хулиганов. — Эта шайка малолеток уже докучала тебе? — Нет, но меня предупредили о них. Мне вообще сказали сидеть дома и не высовываться от греха подальше. — Пока это единственное решение. Прости, пожалуйста. Муза махнула рукой, поправив ей одеяло: — Все в порядке, я не гоняюсь за популярностью в восстании. Я так и останусь для них злобной феей из Ордена. — А другие что делают? — Анаган руководит постройкой подземных убежищ. Гантлос вроде устанавливает сигнализацию по всему острову. Огрон ему помогает. А барон метается между ними и подбадривает людей. — А Ривен? — Он вызвался помочь с убежищем. Пока ему никто не доверяет из жителей, но он старается. Одна я не при делах. Мне сказали сторожить тебя. Ния кивнула: это было понимаемо. Музе лучше не мозолить глаза мнительным темным и не провоцировать недовольства. Страшно представить, как все отреагировали, когда Огрону пришлось рассказать, чем они тут занимались втайне ото всех. — А Оракул? Его нашли?.. Я потеряла его где-то в здании Музея Магикса. Муза кивнула на грязную стауэтку на столе и магией притянула к себе: — Вот ваш Оракул. Вы ради него рисковали жизнями? — Он важен, — возразила Ния, взяв его в руки. Он был приятно холодным. Она поскребла нижний слой крови и грязи и показала Музе золотой светящийся шарик: — Вот, смотри. Это наша новая нимфа. Скорее всего, это Флора… Ой. Они с Музой прищурились, видя, как шарик начал вертеться. Ния потерла Оракул, получше очищая его. И теперь она увидела то, что заставляло имя нимфы подскакивать, как попрыгунчик. Теперь там было еще одно имя. Еще одна нимфа. — Их две теперь? — удивленно сказала Ния. — А кто вторая?.. Ой… Прямо на их глазах внутри Оракула появился третий шарик. — Он точно не сломан? — засомневалась Муза. — Три нимфы за раз? И когда он наконец назовет их? Ния пожала плечамм: — Не знаю. Главное, что Фарагонда узнает об этом позже всех. А что на счет того шарика с дымом, который я принесла с собой? — Ты про хранитель событий? Его Огрон забрал на хранение. Сказал, что все вместе посмотрим, когда тебе станет лучше. Ния кивнула, немного расстроившись. Ей хотелось увидеть то, что вручил ей Палладиум, как можно скорее. Там точно было что-то важное. Теперь же надо было ждать остальных. Ния попросила Музу помочь ей принять душ. Тело ужасно чесалось, покрытое засохшей кровью. После ванны Ния спросила, который час. — Почти шесть вечера, лагерь скоро заканчивает работу, — ответила фея музыки, а Ния мысленно удивилась, как быстро она влилась в темп лагеря. Они болтали ни о чем почти час. Затем дверь открылась, пропуская внутрь магов Черного Круга, Эзрана и Ривена. — Ты очнулась! — обрадовался Огрон. И сразу нахмурился: — Или нет?.. Как себя чувствуешь? — Нормально, — Ния вздохнула, даже не пытаясь улыбаться. — Во всяком случае, успокоительные правда действуют. — Точно? Расскажешь, что случилось в Ордене? Ния прислушилась к себе: рыдания не подступали. Значит, она могла все рассказать. И она почти ничего не утаила: только трогательный разговор между ней и Валтором перед Фарагондой и странную фразу Палладиума. Мы с твоей ма… Это же явно было «мы с твоей мамой». А вот что именно связывало Палладиума и ее мать? Ния вдруг вспомнила, что у эльфа были густые длинные светлые волосы. У нее вроде на пару оттенков светлее. И все же… Генетика — штука сложная, верно? «Не думай об этом!» — приказала себе Ния и мотнула головой. Только старых семейных тайн ей не хватало! Надо сосредоточиться на восстании и не думать о том, что где-то там, в Магиксе у нее есть… Нет, нельзя предавать память отца! В конце концов, нельзя делать выводы только по одной незаконченной фразе! — Я решила сначала замести следы, а потом прошла через шкаф-телепорт, — закончила она. — Я уже не помню, как выбралась из дворца фей и дошла до лагеря. — Значит, Валтор был жив, — удивленно хмыкнул Огрон, присаживаясь рядом с ней. — Что с ним сделала Фарагонда? Прости, я знаю, это сложно для тебя, но ты ведь сказала, что есть шанс, что он выжил. — Она ввела ему какую-то жидкость через шпритц, — ответила Ния, чувствуя приглушенную лекарствами боль. Она поморщилась: — Она сделала это зелье не для Ордена. Вернее, не для вас, а лично для Валтора. Она сама так сказала. — Зачем? — Чтобы наказать его. Она постоянно называла его чудовищем. И еще… Сказала, что он убьет меня и будет страдать, как и должен. — А он? — Сначала попытался убить… А потом разгромил помещение, чтобы добраться до Фарагонды. Ее голос взбесил его. Огрон кивнул. Он коротко переглянулся с Гантлосом, взяв ее за руку. — Ния, — тихо сказал он. — Может, еще успокоительного? Ния дотронулась до своего лица и поняла, что плачет. Тихо, беззвучно, не переходя в истерику из-за действия седативного препарата. Вдруг вперед вышла Муза и заставила Огрона отойти от нее. Она села рядом и обняла ее: — Не трогайте ее. На сегодня хватит. Снотворное никого не лечит, а просто оттягивает неизбежное. Дайте ей просто смириться. Ния нахмурилась, пытаясь остановить слезы. Она уткнулась Музе в плечо и тихо заговорила: — Палладиум дал мне тот шарик и сказал передать вам. Я должна была бросить Валтора и уйти… Но я… Там были солдаты. Много солдат. Они стреляли в него, а он… Он искал меня. Он был напуган! А потом вышла Блум, и я действовала по наитию: заставила ее обратиться в истинную форму и увести его подальше. Я не знаю, что с ними сейчас. — Блум сильная фея, — сказала Муза, поглаживая ее по спине. — А многие солдаты быстрого реагирования — простые люди без магии. Они вряд ли смогли их догнать. Ния согласно промычала. Да, наверное, сейчас это единственный выход — верить, что все обошлось. Что черные розы не добрались до Валтора. Что Блум спрятала его в безопасном месте. Желая перевести тему, Гантлос достал из кармана тот самый шарик с дымом. Ребята сгруздились вокруг, чтобы попасть в зону действия магии. Заметив заинтересованный взгляд Нии, Гантлос с готовностью объяснил: — Это хранитель событий. Скорее всего, наш профессор записал что-то, что происходило в кабинете Фарагонды. Гантлос прошептал заклинание и сжал кулак. Шарик разбился, а из его ладони медленно повалил белый дым. Он опустился на пол густым варевом, заполняя собой всю комнату. И вдруг чуть в отдалении от них, посредине дома, из облака выросли две светящиеся полупрозрачные фигуры — Фарагонда и Хаген. — Ну что, сколько мне еще ждать? — недовольно проговорила директриса, глядя на мужчину с плохо скрываемой яростью. — Когда будет готов хотя бы образец? — Ученые еще работают, глава. Они делают все возможное. Фарагонда подошла к нему вплотную и схватила за воротник: — Этого недостаточно! Уже полгода прошло, а они никак не сделают это гребанное зелье! — Но министр Гвен шифровала свои записи, и не все можно легко разгадать! Она комбинировала различные техники, чтобы скрыть свои знания, вы это знаете… — быстро залепетал Хаген. В ответ Фарагонда сжала его горло: — Гвен была неумнее, нас, понятно?! Мы можем синтезировать зелье правды и точка! Я попросила вас об этом достаточно давно, чтобы вы уже его сделали! — Но мисс Фарагонда!.. — Молчать! Как же вы меня бесите! Сначала Гвен, потом ты!.. Ничего нельзя вам поручить! Хочешь закончить, как она — без дома, в бегах, под защитой смертного, да еще и с ребенком?! Она отпустила Хагена, отвернувшись от него. Мкжчина упал на колени, жадно глотая воздух. — У Гвен был… Ребенок? — удивленно спросил он. — Такой же надоедливый, как и она сама, — фыркнула Фарагонда. — Я жду от вашего отдела зелье правды в ближайшее время! Если эта гребанная пикси не хочет говорить даже под пытками — я заставлю ее! Она стала удаляться от перепуганного Хагена. Тот растерянно смотрел ей в след. И вдруг нахмурился: — Вы уже знаете, что эта фея где-то в США. В городе под названием Гардения. Разве вы не можете просто обязать всех девушек там пройти тест на магию? — ЗАКРОЙ ПАСТЬ! Хаген вздрогнул, и его глаза расширились от ужаса. — Я всех вас поставлю на колени! Всех! Не будете подчиняться — я заставлю! Что мне какая-то там пикси! Фигура Хагена рассеялась. Туман все еще клубился, но ничего не происходило. Ребята переглянулись: у всех глаза едва не выпали из орбит. У Музы так вообще случился окончательный срыв шаблона, и всем казалось, что она сейчас упадет в обморок. — Охренеть, ирония судьбы! — не выдержал Анаган, махнув рукой. — Вы слышали?! Земная фея — в Гардении! Мы же там недавно были! — Теперь мы точно знаем, где искать, — подытожил Огрон, пытаясь угомонить взбешенного младшего. — А кто-то понял, почему она пытает пикси? — нахмурился Ривен. — И зачем ей земная фея? — Древом фей заведует главная пикси деревни, — начал Огрон. — Видимо, спустя столько лет она поняла, что Фарагонда использует ее информацию, и перестала говорить. Возможно, пикси могла бы узнать больше, чем город, где живет фея. Возможно, она могла бы сказать ее имя и возраст, нарисовать портрет с помощью Древа — но она этого не делает, потому что чувствует, что фее не поздоровится, если она попадет к Фарагонде. А долг любой пикси… — Защищать фей любой ценой, — закончила Муза с белым, как мел, лицом. — О Дракон, там же осталась Тьюн! Ривен подошел и опустился перед ней на колени, взяв ее за плечи: — Муза, послушай: с Тьюн все будет хорошо! Никто ее не тронет! — Но если Древо фей сейчас без защиты Нимфеи, то деревня в опасности! Их больше не скрывают чары! Ния не разбиралась в теме пикси, но поняла что-то, глядя на испуганное лицо Музы. Феи дорожили своими пикси. Между ними была какая-то связь, верно? — Ты можешь связаться с ней, — сказал Гантлос, и фея аж вздрогнула. Этот молчаливый маг обратился к ней впервые с того дня, как они с Ривеном попали на остров. — Я попробую, — вздохнула Муза, понимая, что ее паника сейчас ни к чему. — Может, она нам поможет… — Хорошая идея. Услышав похвалу, Муза даже преободрилась. Постепенно она вливалась в компанию магов, и ей, кажется, это нравилось. Наконец-то она обрела свое место. Здесь ее слушали и принимали ее мнение. Нужно было просто отучиться делать вид безмолвной игрушки, какой она была в Ордене. Теперь у них был город — Гардения. В отличии от Фарагонды, они знали точный возраст феи — двадцать один год. Неужели они теперь… На шаг впереди? Дым вновь закружился, меняя цвет на более темный. Появились две фигуры — Фарагонда, сидевшая за столом, и Стелла, стоявшая в отдалении, за дверью. Она не могла решиться постучать, мялась, кусала губы, и вообще, выглядела так, словно ее побили. Ребята замерли, увидев, как Фарагонда открыла какой-то бутылек и влила содержимое в чашку с чаем. Она поставила ее подальше. К себе же придвинула чашку с обычным чаем. — Что это?.. — ахнула Муза и встала. Она протянула руку к Стелле, которая выдохнула и наконец постучала. Они все видели, как Фарагонда раздраженно бросает взгляды на чашку с ядом и выдыхает, когда Стелла берет ее и делает глоток. — Нет… Нет, Стелла! — Муза хотела подойти и выбить чашку из рук подруги, но Ривен удержал ее на месте. Взгляд Стеллы застекленел. Она уставилась перед собой, пока Фарагонда нашептывала ей ее новые обязанности. Как дьявол, она впилась ногтями ей в плечо, а голос ее звучал гипнотически и жутко. Стелла была полностью в ее власти. А из-за расшатанного психического состояния она даже не сопротивлялась. Она послушно кивала, как болванчик. Соглашалась шпионить за Блум. И за остальными Винкс и сразу докладывать Фарагонде, если и остальные пойдут по стопам Флоры. Фигуры рассеялись, оставляя ребят с противным чувством ненависти к директрисе. — Вовремя же вы сбежали, — заметил Эзран, посмотрев на бледных Музу и Ривена. Фея музыки покачала головой: — Это ведь может быть не только Стелла, но и другие. Сколько таких марионеток ходит по Магиксу?.. — Вряд ли много, вы же видели какой там маленький флакон, — ответил Гантлос. — Была бы у нее целая партия такого зелья, то мы бы это увидели. Уверен, она покупает запретные зелья на черном рынке только тогда, когда они ей нужны. Это для личных целей, а не для Ордена. — Это еще хуже! — фыркнула Ния, поежившись от страха. — Кажется, еще что-то есть. Дым снова закрутился. Ребята напряглись, приготовившись к новой записи. И перед ними появился парень в очках, который сидел в коридоре, сгорбившись и глядя в одну точку. — Тимми! — ахнул Ривен.

***

Стелла уже час сидела в зале для тренировок, свесив ноги с подоконника. Она сжала дрожащие ладони между колен и зажмурилась от закатного солнца, светившего прямо в глаза. Тренировка закончилась несколько часов назад. Куратор отпустил ее с занятия пораньше, волнуясь за ее состояние. А Стелла и сама не знала, что с ней не так. Внутри было мрачно и пусто, в животе свистел странный ветер, голова казалась заполненной гелием и вот-вот взлетит. Оторвется от тела, и ветер отнесет ее далеко-далеко, где будет вечное солнце. Стелла хихикнула, представив, как ее голова распухает и с хлопком отходит от шеи. Зрелище было забавным. Вот бы так на самом деле случилось! Ах, Блум! Она скоро должна вернуться в Орден! Может, навестить ее в Алфее, устроить сюрприз и вечеринку в пижамах, как в старые добрые времена? Когда Стелле сообщили, что Блум пропала, то она решила, что умрет тут же. Но она не умерла, а боль внутри пронзила каждую клеточку. Как ей теперь жить без Блум?.. Она подвела ее, не защитила от того гнусного демона! Она подвела мисс Фарагонду, весь Орден, правительство Магикса, родное королевство и отца! А потом Блум вернулась. И Стелла плакала от счастья и облегчения, пока не упала в обморок. Теперь она почему-то чувствовала либо радость, либо вину и страх. Стелла замотала ногами в разные стороны. Она так рьяно на них смотрела, что глаза стали болеть. Она засмеялась и открыла окно настежь. Ветер ударил в лицо, растрепав длинные волосы. Она свесила ноги наружу, поджимая пальцы от захлестывающего адреналина. Стелла посмотрела на темнеющие верхушки сосен и стала раскачиваться с ними в такт. Раз-два, влево-вправо, как маятник. Я сосна. Высокая, стройная сосенка! Стелла зажмурилась, широко улыбаясь. Она чувствовала, как ноги удлиняются и покрываются темной корой. Пальцы ног расширяются и вонзаются глубоко в землю мощными корнями. Грудь стянуло, когда кора добралась до шеи, мешая дышать. Деревьям ведь не нужны легкие… Волосы взметнулись вверх, становясь короткими иголками на ее длинных ветвях. Они больно впивались ей в голову, пронзая до крови. Она была темной и густой, текла по шее, ушам и лицу, заливаясь в рот. Стелла улыбнулась и повернулась назад в зал. Ее ветви уже закрыли окно и не давали солнцу проникать внутрь. Белые стерильные стены покрывали фрески с изображениями побед Света. Стелла нашла взглядом ту, что показывала их победу над Даркаром. На переднем плане были они с Блум — их заклинания палили по уродливому телу Темного Феникса. Стелла стерла кровь с лица. Все-таки есть неудобства в том, чтобы жить, как сосна. Кап-кап-кап! Она нахмурилась, услышав странный звук. Повернула голову в сторону двери и обомлела. С потолка капала струйя крови. Яркой, красной, с запахом железа… И в углу тоже начало капать. И в другом… Вскоре кровь лилась со всего потолка. Она била фонтаном из-под щели в двери, из-под фресок, окрашивая в красный цвет белую светлую комнату. Стены кровоточат. Орден весь в крови. Здесь много смерти. Стелла ощутила холодный страх, вцепившийся в сердце. Кровь была везде, она уже почти добралась до подоконника. Дверь слетела с петель, и в зал хлынул еще больший поток крови. Стелла впилась ногтями в предплечья. Кровь попала на ее одежду — она уже не была сосной. Стелла судорожно глотала воздух, чувствуя, как тело становится свинцовым. Сознание заполнило желание сбежать из этого места… Стелла повернула голову на лес. Там крови не было. И тут она полилась на ее голову, портя волосы и лицо. Она завертела головой, чтобы кровь не залилась ей в глаза, впилась в щеки, царапая их. Стелла закричала и выпрыгнула из окна, чтобы спастись от крови. Это был второй этаж. На полу совершенно чистого зала лежал ее телефон — с десятью пропущенными от Брендона и Лейлы. Они узнают обо всем через несколько часов. А пока в больничном крыле Ордена Света сидел Тимми — он не спал несколько ночей, боясь оставить Текну одну. Ему казалось, что он может потерять ее в любой момент. В его измученном сердце уже зрел первый план — как спастись из этого кровавого места. Он держал Текну за руку, отчаянно борясь со сном. Он должен был держаться ради нее. И вдруг его руку сжали в ответ.